Мост между нами
9 февраля 2023 г., 19:50
Игорь был в шоке. Он не знал, что делать.
Его многому научили в этой жизни...
Отец - игре в шахматы и тому, как важно продумать на два хода вперёд;
Дядя Федя - находить хороших и надёжных друзей;
Тётя Лена - основным азам домашнего быта;
Учителя - писать и считать;
Преподаватели - соблюдать уставы и служить в полиции;
Первый напарник и наставник - не соблюдать уставы и не доверять людям...
А Серёжа... Серёжа научил его любить. Чисто, искренне, по-настоящему, когда не свои желания в приоритете.
Вот только никто не научил Игоря что делать, если твой истинный омега внезапно оказался Чумным доктором.
Вот так номер... А делать-то что? Обнимать? Любить, кормить, никогда не бросать? А может придушить на месте и самому пристрелиться?
Потому что Гром знает как в тюрьме и врагу не пожелает там оказаться - не то что любимому омеге...
Тем временем, "Серёжа", как и обещал, взял конфетку. Вкусную, лакричную с чабрецом. Сладкую и горьковатую одновременно. Сомкнул губами и коротким, но пылким поцелуем передал своему альфе.
— Как и обещал. Ты угадал и вот твоя конфетка. Ты молодчина. Мой герой.– хмыкнул Разумовский в ответ на недоуменный взгляд майора.
Вот только Гром смотрел уже не столько удивлённо, сколько напуганно. С почти животным ужасом, как у зверей на скотобойне.
Да, за это признание, за эту догадку Игоря запросто могли убить. Может, конфета отравлена? Вот только боялся Игорь вовсе не за себя...
— Серёж... Серёженька... Это плохо, очень плохо, ты понимаешь?– обратился мужчина к возлюбленному, ухватившись за щёки Разумовского, пристально глядя в глаза и разговаривая с парнем так, будто пытается объяснить маленькому ребёнку "что такое хорошо, что такое плохо".
— Ты стольких людей убил, ты понимаешь? Зачем?
Птица лишь рассмеялся Грому в лицо, ибо разбор полётов совсем не входил в его планы. Его интересовало нечто другое. Насколько шикарен должен быть член Игоря, что Серёжа этого безработного бродягу в постель пускает? Причём не в первый раз уж. Рецедивы пошли.
Поэтому, исключительно из здорового любопытства, он сам стянул с альфы трусы на растянутой резинке, а увидев то, что за ними скрывалось, впечатлённо присвистнул.
Ладно, телом и правда хорош. И другие достоинства выше всяких похвал. Аж опробовать захотелось, присесть.
— Да, убил. Да, я плохой мальчик. Прям как в песне Билли Айлиш. И, будь ты всё ещё ментом, я бы тебе ни за что не признался. Но сейчас вдруг задумался... А вдруг наши отношения могут быть для тебя дороже твоей прошлой работы? И я могу тебе доверять?– Птица с детства был манипулятором и сейчас, откровенно, ломал комедию и старался вывести Игоря на эмоции. Если любит, значит сердце ёкнет и он не станет докладывать в полицию.
— Давай мы просто решим всё мирно. Ты накажешь меня сам и будем потом решать как нам дальше быть и что делать.
— Серёж... Серёженька, тебе лечиться надо.
Гром перехватил возлюбленного за руки, не позволяя и дальше себя лапать. Хотел привлечь внимание омеги. Убедить в необходимости терапии.
— Серёженька, – продолжал Игорь взывать к Разумовскому,
— давай полечимся, а? Вместе выберем хорошую клинику.
Но Птица, естественно, упирался.
Нет уж, в дурку его ни под каким предлогом не загонят. Он ни для того тут Игоря соблазняет и нежничает с ним. Так бы придушил давно его же ремнём. А что? Неплохая идея!
Но пока он лишь вырвал свои руки из рук майора.
— Нет, ты не понимаешь.– фыркнул Разумовский и всплеснул освободившимися руками демонстративно.
— Игорь, я ведь думаю о нас! Давай, ты бросаешь и мысли о своей прошлой работе, я нанимаю тебя телохранителем за крупную сумму и мы живём вместе, идём дальше и вершим правосудие.
Вот только Игоря такой расклад совсем не устраивал... На словах о мнимом правосудии и вовсе вскипел от злости и, не сдержавшись, на эмоциях влепил омеге хлёстскую пощёчину.
Разумовский замер. Щёку прожгло болью и он прижал к ней свою бледную холодную ладонь.
Оставался след от руки Грома и на его фоне пальцы омеги казались тонкими, хрупкое кукольное запястье.
"Серёжа" жёлтыми глазами удивлённо взглянул на Игоря, но вскоре его взгляд сменился на гнев и обиду.
Птица не ожидал рукоприкладства. Он был лучшего мнения о майоре Громе, несмотря на ревность и вытекающую из неё неприязнь, а также тот факт, что Игорь является препятствием на пути к правосудию, но теперь... Теперь неприязнь была иной.
Птица всегда был, своего рода, хранителем и защитником для Серёжи. Он всегда был больше чем просто воображаемый друг или раздвоение личности. Он был... Самостоятельной личностью, почти живым. И он не позволял издевательство над своим носителем. И не позволит. Даже истинному альфе.
— Убирайся!– прошипел альтер-эго.
Но Игорь успел пожалеть о содеянном и не хотел уходить, потому, напротив, сделал шаг вперёд, навстречу к любимому.
— Серёнь, я... Не специально, правда... Мне очень жаль, я бы никогда... Прости меня... Очень больно?...
Вот только Птица не собирался идти Грому навстречу, он зашипел и ощетинился весь, принимая защитную позицию.
— Я сказал убирайся! И чтоб духу твоего здесь больше не было! Не то сожгу к чертям собачьим!
Крики были до боли, до хрипа, отчаянные, гортанные и на этот раз вовсе не от наслаждения в порыве страсти во время секса.
Сначала в Грома полетели его трусы, затем джинсы, футболка.
А Разумовский всё кричал, скандалил, сыпал матами и оскорблениями.
— Кобелина такая! Думал, раз я спал с тобой, то всё?! То я твой и всё это хавать буду?! Руки на меня можно распускать?! Ах, ёбаный патриархат!
Игорь молча терпел. Заслужил. Надо же было сорваться на неуравновешенного человека с неустойчивой психикой, да ещё и ударить... Своего омегу... Милого, любимого... Кем бы он ни был и как бы больно сейчас ни прилетала в спину пряжка летящего в альфу ремня.
— Знаешь что?! Иди-ка ты нахуй! Одним больше, одним меньше! Один помер и ты помрёшь, если дорогу сюда не забудешь! В дурку мы вместе пойдём, ага, щас... Шубу, блять, надеваю! Каблуки вперёд, волосы назад, маску нацепил и огнемёты на проходной сдавать не буду! Потому что паранойя!
Последним ударом была кожаная куртка в аккурат на голову. Пацаны во дворе бы радостно засвистели и заулюлюкали, крича, что это трёхочковый, вот только не было их здесь сейчас.
Майор остановился буквально на пороге, тоскливо взглядом побитой собаки одаряя своего истинного омегу. Вот только тот был зол, обижен и непреклонен...
— Я что, не ясно выразился?! Вон!
И Игорь ушёл, опустив голову и стыдливо натянув кепарик по самые глаза, в лифте наспех одеваясь в едва не растерянную в офисе Разумовского одежду.
Гром не знал что делать. Никто не учил Игоря что делать в данной ситуации... Руки сами собой нашаривают из кармана телефон, потрёпанный жизнью не меньше самого Игоря. Пальцы сами собой набирают номер... Он не знает насколько это правильно, но у него до сих пор есть связи в одной психбольнице. Сам там консультировался, был опыт... После смерти отца.
— Здравствуйте, это лечебница "Чумной форт"?– уточняет он на всякий случай, хотя знает наверняка, что она самая. Не мог ошибиться. Губы нервно поджимает. Настолько не уверен в правильности своего решения, что даже не в силах посмеяться над ироничным названием психиатрического отделения, куда планирует Чумного доктора сдавать.
— Можете приехать? Тут пациент один... Буйный, да, очень... К сожалению, да... На принудительное лечение... И можно как-нибудь, ну, конфиденциально? Человек известный просто, не хватало, чтоб в прессу ещё... Я? Да-да... Заплачу, сколько скажете. – и не врал, для здоровья Сергея готов был взять даже кредит и лично расплачиваться как-нибудь.
— Да, пожалуйста... Это очень важно... Приезжайте поскорее... Если не сейчас, то потом может быть слишком поздно...
