Natural Intelligence

      «В этом кабинете вообще кто-нибудь убирается?» — подумала она, сидя в своём кресле и разглядывая слой пыли на подоконнике. Маленькие пылинки кружили в воздухе, подсвечиваясь дневным светом, пробивающимся из-за жалюзи. Создавалась красивая картина, но явно не с точки зрения чистоты, которую Эльзас очень любила. Недовольно хмыкнув, она сложила руки на столе и лениво переводила взгляд то на часы, нарушающие своим клокотанием гробовую тишину, то на декоративный флажок со знаменем страны, уставший и выцветший на своей пенсии на столе Консула, то на кучу скучных бумаг, к которым ну никак не хотелось притрагиваться.       Эльзас была девушкой двадцати четырёх лет отроду. Её шерсть напоминала вишнёвое варенье. Густая, приятно пахнет. Хотелось её потрогать, ощутить каждый волосок. Нижняя часть мордочки, аккуратная грудь, впалый живот имели оттенки нежного кремового цвета, а вся спина, напротив, была исключительно вишнёвой. Как у многих лисиц, все четыре лапы Эльзас были тёмно-коричневого цвета. Помимо лапок, коричневое пятно располагалось на кончике хвоста. Сам хвост был покрыт той же малиновой шерстью, что и тело, за исключением белой полосы, которая тянулась, словно змея, от самого основания до коричневого окончания. Настоящая палитра умещалась в пышном и большом хвосте. Волосы лисицы длинные, шелковистые. Тянулись до талии и, если их потрогать – а дозволено это было не многим, – то складывалось ощущение, что держишь сам воздух – настолько эти локоны были невесомыми и приятными. Из странного ещё нужно отметить уши, имеющие разрезы вдоль на концах и тоже покрытые коричневой шерстью. Всё это в совокупности с серым, идеально выглаженным мундиром, сапожками из кевлара и фуражкой с острым и отполированным козырьком, отдающим жирным блеском при попадании на него света, делало Эльзас неотразимой. Но фуражка сейчас лежала на столе и не скрывала макушку лисицы.       История девушки поистине шокировала и в то же время завораживала. Она была единственной дочерью в бывшей правящей семье. Ещё пять лет назад Анкапистан сделал послабления в своей внутренней политике, ограничив монархию. Однако это не сделало страну процветающей, и многие отрасли науки и промышленности пришли в упадок из-за недостатка финансирования. И во главе всей этой разрухи и хаоса сидела молодая девушка, взявшая на себя тяжёлое бремя; она теперь несла ответственность перед всеми жителями отнюдь не маленькой страны. Эльзас принадлежала к расе так называемых «мягколапых», а конкретнее – к династии Софтпадс-Пхотт, которая имела власть в Анкапе ещё с конца XV века.       У антро даже сейчас, в XX веке, активно проявляются признаки классового и расового разделения общества. Видимо, этот порок преследует любую развитую цивилизацию на этой планете. Кто бы ни замыкал пищевую цепочку, тот обязательно погрязнет в пучине расизма, национализма, коррупции и товарно-денежных отношений. Так было с людьми, ещё до Первой Великой войны Народов. Теперь та же участь поджидала и антро…       Время ожидания тянулось очень долго, а терпение Эльзас стремительно иссякало, когда наконец она услышала стук в тяжёлую дубовую дверь кабинета, которая, наверное, могла бы выстоять перед отрядом спартанцев с тараном. С большим усилием дверь открыл часовой и шагнул в кабинет, высоко задирая ноги при своей походке. Солдат прошёл в центр кабинета:       — Госпожа верховный Консул! Министр обороны по вашему приказу прибыл! — отчитался нервничающий солдат и замолчал, ожидая от Эльзас действий.       — Наконец-то. — она недовольно дёрнула ушами, — Пусть заходит.       Часовой, словно почувствовав облегчение, но сохраняя темп своей походки, поспешно удалился из кабинета, а через несколько секунд появился тот, кого Эльзас ожидала всё это время.       Неспешно зайдя в кабинет, он оглядел стены, обвешанные картинами, а также потолок, на котором, по-видимому, тоже надеялся увидеть очередное произведение искусства, но увидел лишь штукатурку и хрустальную люстру. Нотка разочарования промелькнула на лице, часть которого закрывала фуражка. Дойдя до центра кабинета, гость наконец остановился и встал смирно, сложив руки по швам:       — Госпожа Консул, министр обороны Фёдор Дайблюм по вашему указанию прибыл! — как будто с нотками вины сказал министр, но потом, казалось, что-то вспомнил и приставил руку к виску, отдавая воинское приветствие, — Виноват. Эс либе де Фёксе!       Лисица посмотрела на Фёдора оценивающим взглядом и не стала действовать по уставу, потому что может это себе позволить:       — Присаживайтесь. — Эльзас гостеприимно показала рукой на одно из двух кресел, стоящих напротив стола правителя. Туда же, сию минуту уселся гость.       — Чем обязан, госпожа Консул? — Наконец из-под фуражки показались глаза. Глубокие, тёмно-фиолетовые, напоминающие цветущие фиалки. Но внимание Эльзас привлекли отнюдь не красивые выразительные глаза. Перед ней сидел человек.       Нет, люди не считались здесь мифическими существами, которых никто никогда не видел. Даже после Великой войны люди всё ещё встречались. В некоторых странах они подвергались гонениям из-за слишком большой ненависти, но в Анкапе санкций против людей не было. Пока что...       Эльзас вглядывалась в лицо Фёдора, внимательно изучая его. К слову, волосы у него были растрёпаны, фуражка слегка смещена набок. Длинный китель, кажется, давно не гладили, а сапоги местами были потёрты и давно не видели губки с мазутом. Имелось несколько медалей, которые в противовес остальному внешнему виду министра выглядели неплохо:       — Что за внешний вид? — стараясь сохранять хладнокровие, поинтересовалась лиса, — Вы разве не знали, к кому идёте?       — Виноват. Я просто очень спешил. — прозвучал безэмоциональный ответ.       — Куда же вы это спешили?       Пауза. Ответа так и не последовало:       — Наконец, у меня появилось время встретиться с вами. Вас относительно недавно назначили на пост, верно?       — Верно.       — Тогда скажите, сколько вы состоите на службе в должности министра обороны?       — Три месяца и одиннадцать дней, госпожа Консул.       — Я вам скажу так. До встречи со мной вы прослужили… ноль. — резюмировала Эльзас.       Фёдор удивлённо поднял бровь:       — Разве так можно?       — Мне можно всё. — отрезала Эльзас и ехидно улыбнулась.       — Я приехал сюда с северо-востока, чтобы услышать это? По-моему, неофициальные встречи с верховным правителем назначают, чтобы обсудить что-то важное. Я был рад познакомиться с вами лично, но хочется теперь поговорить о делах насущных. — всё так же выдерживая нотки безразличия к происходящему, заключил министр.       — У вас теперь должность министра, и вы будете работать здесь, в Лисьстаге. У вас будет собственный кабинет на втором этаже. Жильё у вас есть в городе, и я это знаю.       — Разве министру обороны не положено работать в министерстве обороны? — на лице мужчины впервые проскочила улыбка.       — Для меня удобнее, если все приближённые будут работать здесь. Более оперативно получается.       — Я вас понял. Разрешите идти?       — Пока идите.       Фёдор встал, снова отдал воинское приветствие и через несколько секунд растворился в коридоре, а часовой, демонстративно стуча каблуками сапог по паркету, закрыл дубовую дверь.       Лисьстаг выглядел как четырёхэтажное здание, по краям которого располагались башни кубической формы, что заканчивались куполами. Парадный вход представлял собой выпуклость в виде половины цилиндра, пол и потолок которого держали могучие гранитные колонны. Лестницы к зданию тоже были вымощены гранитом, а на крыше, над входом в здание были развешаны флаги Анкапистана и всех его регионов. Огромные дубовые ворота с резными узорами охраняли внутреннее убранство Лисьстага от остального мира. Роскошный сад с орешником и некоторыми другими видами кустов, огораживали здание со всех сторон, отчего из окон открывался чудесный вид, закрывающий уныние остального Фёкстанда – столицы Анкапистана. На первом этаже располагались хозяйственные блоки, зал для конвенций и прочие помещения, необходимые для функционирования здания. Широкие коридоры, обитые дорогим деревом, золотом и зелёным бархатом. Гранитные полы и лестницы, по которым с таким замечательным звуком цокают каблучки. Нарядные охранники, несущие почётную службу в стенах Лисьстага, – всё это было неотъемлемой частью атрибутики. На втором и третьем этажах располагались рабочие кабинеты. Покидать их во время рабочего дня без разрешения не положено. Исключением была лишь канцлер, которой свободно можно было перемещаться по всему Лисьстагу.       Сейчас был самый обычный рабочий день, и Лисьстаг был наполовину пуст. Фёдор предпочёл покинуть здание и прогуляться. Вообще, подобное поведение было неприемлемо с его стороны. Ведь министру обороны стоило бы опасаться за свою жизнь, но какого-то беспокойства мужчина явно не проявлял и, не воспользовавшись служебной машиной, переоделся в обыкновенный плащ, после чего вышел за центральные ворота Лисьстага.       Город. Грязный и пыльный Фёкстанд представал во всей красе, если отойти хоть немного подальше от центра. Машин было не так уж много. Прохожие сновали по улице туда-сюда. В переулках на верёвках кто-то сушил бельё. Многие магазинчики, рестораны, салоны были закрыты, а витрины заколочены досками. Всё здесь напоминало о пережитой гражданской войне, когда к власти пришла Эльзас. За стенами Лисьстага город впадал в уныние, разруху и серость. Кучки бездомных ютились на каких-то тряпках и картонках, просили мелочь, но никому до них не было дела. Только Фёдор кинул одному из них монетку, даже не посмотрев в его сторону. Теперь вместо фуражки на голове у него была шапка-ушанка. Такая же белая, как и плащ. Неспешно идя по улице, вымеряя шаги, ступал он по растрескавшейся брусчатке на просторном бульваре.       В центре улицы Фёдор увидел агитатора. Антро с рупором и листовками стоял на каком то перевёрнутом корыте. Из рупора доносились возгласы: «Обезглавим власть, во главе которой стоят путаны и воры! Вернём Анкапистану былое величие! Раздадим нашим женщинам и детям всю ту роскошь, что имеют эти зажравшиеся чинуши!..» — не умолкал парень. Прохожие подходили, брали листовки. Полиции, как назло, нигде не было, чтобы пресечь такое нахальство почти в центре города.       Фёдор неспешно подошёл к агитатору и, ещё пару минут послушав сказки про лучшую жизнь, наконец обратился к нему:       — Парень, шёл бы ты отсюда, пока тебя не скрутили за твои слова. — агитатор, кажется, даже не услышал, что к нему обращаются, — Парень! — уже крикнул Фёдор.       Тот обернулся и изумлённо уставился на него, похоже, впервые увидев живого человека:       — А-а?..       — Ты бы ещё к воротам Лисьстага пришёл свои нотации читать. Окажешься в изоляторе, и вся твоя революция на этом закончится.       — Захочу – пойду! Пусть они знают правду, ибо я говорю то, что есть. А ты одет хорошо, как я погляжу. Тоже, небось, из элиты этой прогнившей насквозь дыры. Тогда всё понятно, почему ты недоволен моим выступлением. — усмехнулся лис. Да, это был лис. Представитель расы мягколапых, но при этом он был несчастен.       Фёдор, правда, об этом не подумал. Сейчас он на государственной службе, а Консул – его непосредственный начальник. Оставлять это было нельзя. Лис, кажется, вновь перестал обращать на него внимание и продолжил агитировать, оставив Фёдора наедине со своими мыслями. Тот думал недолго, спустя время снял перчатку с левой руки и потёр указательный и средний палец между собой. Мгновение спустя он схватил парня за руку, и что-то странное случилось в тот момент. Речь его резко прервалась, превратившись в сдавленный хрип, и бедняга замертво упал на землю. Удар затылком об асфальт с последующим хрустом не оставил парню никаких шансов.       Он, без сомнения был мёртв, а из-под головы на земле образовывалась лужица крови. Прохожие засуетились, увидев это, а Фёдор быстро натянул обратно перчатку, задрал повыше ворот и поспешил удалиться прочь.