Давай улетим к твоим звёздам

      Сидя в комнате Сону, Сонхун откровенно пинал балду; напевая что-то себе под нос, он разглядывал младшего, вовсю пыхтевшего над задачей по астрономии, и периодически хихикал над уж очень раздражённым Кимом. Тот же в свою очередь был совершенно не в духе, ещё и никак не мог рассчитать массу неизвестной ему звезды. Астрономия сама по себе интересная, но, заходя в болото астрофизики, выбирались далеко не многие.       Воздух вокруг Сону буквально накалялся, значения совершенно не сходились, а формулы уже сливались в единое месиво из букв. — Сону, — позвал старший, на что названный отреагировал раздраженным взглядом, — давай-ка ты отдохнешь от звезд и немного разгрузишь мозг? — Ким вздохнул, отворачиваясь обратно к планшету, на котором происходила какая-то научная порнография. — Я серьезно, — продолжил Сонхун, вставая с кровати и подходя к столу, — Уже битый час крехтишь, скоро дым из ушей пойдет. — Господи, отвянь, я тебя умоляю, мне ещё к зачету готовиться, — пробурчал Сону, но старший оставлять всё как есть точно не собирался: — Нет, ты сейчас перестаешь насиловать свой бедный мозг и идёшь в кровать, — Пак аккуратно забрал из рук друга пенсил и прямиком на стуле повез к кровати, нагло игнорируя все проклятия младшего.       Если Сону не в настроении, то лучше держаться от него подальше, а если он не в настроении делает уроки, то пиши пропало, закрывайте занавес. Вся энергия солнца теперь направлена не на радость других, она стремится выжечь всё на своем пути, а естественное сияние пыльцы на Кимовой коже режет глаза, и хочется разве что выколоть их себе собственноручно. В такие моменты Сонхун искренне желает закопать друга как можно глубже под землю, но от большой любви лишь только пускает все колкие фразы мимо ушей и валит младшего на кровать, заматывая в толстый слой одеял.       В комнате Сону хорошо, всё давно пропахло сладкими до скрежета зубов хлопьями, а стены завешаны плакатами давно умерших артистов. Хотелось ли находиться в комнате Кима целую вечность? Определенно да. Валяться в мягкой кровати и путаться в мягких пледах было по праву любимым занятием Сонхуна, поэтому конечно он не упускал возможности это сделать.       Сейчас вот так лежа в попытках угасить язвительность Сону, старший чувствовал себя в таком немыслимом уюте, что многие сочли бы его за сумасшедшего.       Тихие переговорки двух парней и периодические хихиканья нарушил вой сирены откуда-то с улицы и одновременно с подземки. — Ох, ну что там опять. — проскулил Сону мигом взбодрившись, тухнуть в пыльном темном убежище сейчас совсем не хотелось, поэтому парень надеялся, что тревога ложная. — Наверное, опять токсичный дождь, думаю… — начал Сонхун, но его перебил голос диктора: «Внимание, всем жителям Сеула, в срочном порядке пройти в убежища. Со дна моря идут сильнейшие толчки, по нашим расчётам, через четверть часа начнётся землетрясение. Повторяю, всем жителям Сеула, срочно скрыться в убежище». — Блять, — выругался старший и стал усиленно собирать силы в кулак. А Сону тем временем уже подлетел к шкафу и полез за тёплой одеждой: в подземных убежищах холодно до жути. Молодые люди надели кофты и взяли с собой уже давно собранные рюкзаки. У всех дома было по несколько таких, для экстренных ситуаций. Идя по подземным ходам, Киму было очень тревожно. Его мама должна быть уже в убежище, но в другом, в том, что возле дома семьи Чон. Но особой уверенности это не вселяло. — Землетрясений при нас ещё не было, что-то новенькое. — иронично усмехнулся Сонхун, когда парни петляли по подземным коридорам. Добравшись в убежище, молодые люди удивились тому, что людей было просто немерено.       Все стояли очень близко друг к другу, так, что яблоку негде упасть. А люди всё продолжали и продолжали сходиться в пыльное помещение, пока двери не были заблокированы. Царила напряжённая атмосфера и в какой то степени паника. Кто-то переживал за близких, кто-то за ущерб, который нанесёт землетрясение, кто-то за самих себя. Некоторые, как Сону и Сонхун, были просто предельно недовольны сложившейся ситуацией и мечтали скорее вернуться к своим делам. В будний день всех сорвали с работы и учёбы, некоторые даже несерьёзно относились к происходящему, думая, что землятресение не превысит и двух баллов.       Сирена завыла ещё громче, и прошёл первый сильный толчок, люди в убежище содрогнулись и кое-как устояли на ногах. Сону вцепился мёртвой хваткой в предплечье Пака и чуть было не потянул его на пол, но в последний момент удержал равновесие. — Что-то сильно торкнуло. — испуганно пискнул Ким, выпуская друга из своих цепких пальцев. Сонхун тихонько угукнул и зацепился взглядом за кого-то в толпе. — Смотри-ка, там Хисын стоит, пойдём к нему? — старший, только завидев друга, потянул Сону за собой вглубь толпы. Пробираясь через людей, ребята кряхтели и тысячу раз извинялись перед всеми, кого ненароком задели или наступили на ногу. Земля вновь содрогнулась сильнее, чем ранее, и, не сумев удержаться на ногах, Сону уже приготовился встретиться лицом с полом, но его вдруг резко отдёрнули за руку, не давая упасть, а после крепко схватили за плечи, ровно ставя на ноги. Ким хотел было поблагодарить Сонхуна, но, открыв глаза, увидел перед собой лицо того самого парня, который всю прошлую ночь находился в мыслях Сону, всё никак не давая уснуть.       Только Ники ослабил хватку, а Ким уже собрался поздороваться, как Землю заново тряхнуло сильнее прошлых двух раз. И тут уже оба, не в силах держаться на ногах, вцепились друг в друга словно за последний шанс выжить. Но увы, ни к чему хорошему это не привело, и оба парня с нелепыми лицами завалились на пол в кучу таких же, не ожидавших толчка, бедолаг. Сону упал на спину, больно ударившись, а сверху его придавило телом блондина, которого Ким утянул за собой. Ники удивлённо уставился на лежащего под ним парня, который скулил от боли. Младший быстро подскочил, много раз извиняясь, и продолжил смотреть на лежащего Кима.       Он его узнал, внешность розоволосого была запоминающейся, поэтому стало ещё более неловко. Сону, конечно, вежливо улыбнулся, но по его лицу было предельно ясно, что радости в улыбке мало. Спину саднило нещадно, а Ники даже не проявил никакого уважения. Не протянул руку помощи и в целом помочь встать, видимо, не собирался, а лишь только хлопал глазами, уставившись на лежащего Сону. — Хоть бы помог, ни капли уважения, — пропыхтел Ким, и Ники, опомнившись, протянул руку, за которую старший без особых раздумий, но закатив глаза, ухватился.       Когда Рики потянул парня на себя, по земле снова прошлись толчки, и теперь уже младший полетел на спину и оказался придавлен телом Кима, который сначала испуганно взвизгнул, а когда трясучка закончилась, начал тихонько и как-то истерически смеяться над ситуацией. — Знаешь, думаю, нам стоит остаться на полу, к ещё одному полёту я не готов. — Сону вдруг ни с того ни с сего повеселел. Их окружала толпа людей, кто-то так же был на полу, кто-то успешно держался на ногах, но многие стояли, оперевшись на стены. В числе этих людей Ким завидел Хисына и Сонхуна, которые взволнованно смотрели на друга, но явно сдерживали смех от увиденного. Старший вдруг понял в каком неудобном положении находится, поэтому, поднявшись с груди Ники, извинился и сел рядом, больше не предпринимая попыток встать. Нишимура снова кивнул, а Сону, от неимения лучших вариантов (неловкое молчание он терпеть не мог), решил начать разговор: — А ты ведь не из Сеула, да? Откуда ты приехал? Давно?       В глазах Рики пробежала толика испуга, но потом он моргнул, вспоминая заранее придуманную легенду, и ответил: — Да, я из Японии, приехал только вчера. — Сону, даже улыбнувшись своей правоте, активно закивал и кинул что-то типа «я так и знал». Он был рад тому, что Нишимура всё же не оказался инопланетянином, Ким бы очень напугался, а ему итак стресса хватает. Так что пусть этот странный высокий мальчик просто останется напуганным японцем в голове старшего. — Хочешь познакомится с моими друзьями? — вдруг непонятно зачем спросил Сону, глянув на своих хёнов, стоящих у стены. Сближаться с Ники хотелось не очень-то сильно, но почему бы не провести время с пользой? Вряд ли они когда-то ещё встретятся.       Ники принялся активно мотать головой, всем видом показывая, что не желает ни с кем знакомиться. — Эй, ну ты чего, они классные, тебе понравятся. Пойдём? — Нишимура продолжил отказываться, и Ким, вздохнув, всё же решил не беспокоить парня, но диалог не остановил: — А почему ты решил переехать? — Эм, ну, мой город затопило? — скорее вопросительно спросил Ники, молясь, чтобы не перепутать события в хронологической последовательности, и с облегчением выдохнул, когда Сону активно закивал головой и сказал о том, что слышал об этом. — Где твои родные, почему ты один? — тут Нишимура впал в полнейший ступор, ведь об этом даже не подумал, поэтому пришлось импровизировать: — Они работают, ммм… в Канаде? Да, именно там, а меня вот сюда эвакуировали после потопа. — Ким погруснел и рассказал о том, что его мама тоже много работает и ему очень жаль Ники. Младшему даже стало стыдно за то, что он обманывает мальчика, и потупил взгляд в пол. Если честно, Сону откровенно заставал его врасплох каждым своим действием, но лучше не подавать виду и просто дружелюбно себя вести.       Спать хотелось безумно, но в такой суете вряд ли выйдет. Он только сильнее укутался в свою кофту и поёжился от холода, прикрывая глаза. Сону внезапно затих, остановив свой поток вопросов, и посмотрел на блондина, что выглядел очень уставшим. Ким достал из своего рюкзака, который всё ещё был на спине, один из тёплых пледов и накинул его на парня, тот вздрогнул от неожиданности и приоткрыл глаза, встречаясь взглядом с розоволосым. Сону улыбнулся своей слишком ослепительной улыбкой, настолько яркой, что Ники даже поморщился, но в плед плотнее укутался, снова прикрывая глаза, и утыкаясь лицом в согнутые колени. Ким всё же куда-то удалился, а Рики облегчённо вздохнул.       Не то чтобы люди были ему неприятны, он скорее был напуган тем, что может выдать все свои тайны даже не заметив, а такого допустить точно нельзя. Ещё больше его пугал Сону, с его наигранной добродушностью, миллионом вопросов и яркой улыбкой.       Конечно на его планете было нормально улыбаться незнакомцам и всё в этом духе, так что он привык, но что-то всё равно настораживало, и всё, чего сейчас хотел Ники — навсегда забыть о розоволосом мальчике и поспать. Нишимура чувствовал, что если он не оттолкнёт Сону, то ему уж точно расскажет все тайны, от Кима будет сложно что-то утаить.       Рики принял решение просто ждать и плыть по течению, а потом он вернётся домой и обязательно со всей силы обнимет Чонвона.       Подземные толчки всё не унимались, люди уже давно расположились на полу, даже не пытаясь держать равновесие. Сону происходящее казалось сущим адом, большие скопления народа никогда его не привлекали, а тем более в пыльном холодном убежище. Было шумно, мозг потихоньку начинал кипеть, сирена становилась только громче, потому что трясло нещадно.       Хисын вроде старался разрядить обстановку, но только её накалял неаккуратными фразами по типу «там на улице по-любому все высокие здания уже обвалились». Сонхун, конечно, быстро его затыкал, но Сону волновался ещё больше.       Ближе к рассвету, когда стало спокойней, молодые люди даже смогли задремать, оперевшись друг на друга, Киму всё не спалось. Он смотрел на Ники, привалившегося к противоположной стене, который плотно укутался в тёплый плед, и, кажется, совсем ни о чём не беспокоился.       Толчков уже давно не было, но двери никто не открывал. Стало тихо, люди успокоились и даже смирились с происходящим. Сону очень хотелось забыть обо всём и вернуться домой, пить какао и болтать с мамой. По утрам есть разноцветные хлопья и запивать вишнёвой газировкой, а потом слушать нотации Сонхуна о вреде подобного питания, и тихонько хихикать. Хотелось смотреть на фотографии котов и восхищаться любимыми артистами. Но он сидит под землёй, дожидаясь разрешения выйти, словно заключённый в тюрьме то ли убежища, то ли своего собственного разума, не дающего отдых от роя мыслей.       Через мгновение, будто прочитав мысли Сону, диктор из громкоговорителя произнёс: «Граждане Сеула, просим покинуть убежища и выйти на улицу. Просьба не расходиться и надеть защитные маски». Ким облегчённо выдохнул, радуясь долгожданной свободе.       Люди потихоньку будили друг друга, и сам парень тоже начал расталкивать друзей. Боковым зрением он заметил, как Ники чуть ли не самым первым выбежал из помещения. — А почему сказали не расходиться? — спросил Сонхун, отряхиваясь от пыли. — Сам не знаю, но у меня плохое предчувствие. — буркнул Сону. — Так, без пессимизма. Ничего такого не случилось, может, сделают какое-нибудь объявление и домой отпустят.       Выйдя на улицу, людей там было явно больше, чем в убежище, и это сильно насторожило. Из динамиков вдруг начал доноситься мужской голос: — Доброе утро, граждане, извиняюсь за то, что нам пришлось побеспокоить вас и задержать после тяжёлой ночи. Но я вынужден сделать важное объявление. Во-первых, часть города сильно пострадала, если что-то случилось с вашим местом жительства, на сайте помощи пострадавшим от бедствий размещена информация о порядке действий, которые нужно совершить для того, чтобы вам возместили ущерб. Во-вторых, множество стран тоже пострадали от землетрясения, поэтому Корея будет принимать беженцев из Японии и Австралии. Тех, для кого не будет места, мы решим куда заселить, а сейчас жителей прошу разойтись по домам, всех эмигрантов сейчас пристроим.       Сону облегчённо выдохнул, всё-таки ничего критичного, как и говорил Хисын, совсем ничего критичного. ***       По приходу домой Ким сразу же уснул, бессонная ночь дала о себе знать. Благо с домом всё было в порядке, он не высокий и на него ничего не обвалилось. С мамой тоже всё было хорошо, она как и сын по приходу сразу же уснула.       Оклемавшись ближе к вечеру, Сону созвонился с Сонхуном, занятия в университете, как и в школе, отменили. Шумиха и суматоха продлится минимум недели, а то и больше. По новостям говорили, что эмигрантов потихоньку расселяют, и пока всё идёт по плану. Жизнь в целом вернулась во что-то похожее на привычное русло, Ким отлично выспался и вышел на кухню в поисках еды ближе к вечеру.       Мыслей в голове было много, начиная от «Задалистолькодомашкикогдаядолженэтовсёделать» и заканчивая «Чтоещёможетпроизойтииубитьвсехнас». Но Сону всеми силами отгонял мрачные мысли, не позволяя им себя поглотить.       Поедая хлопья розоволосый вдруг вспомнил о Ники, японец, как и ожидалось. Но он был каким-то нелюдимым, и старшего это почему-то настораживало. Конечно он знал, что есть такие люди, которые не хотят общаться, или попросту социофобы, но Нишимура не казался таким, что-то в нем было другое, чего Сону никак не мог увидеть. Плед Рики, кстати, так и не вернул, но корейцу было не жалко, у него таких пледов ещё целая гора, он был только рад помочь кому-то. С первого взгляда Ким казался чуть ли не ангелом во плоти. Прилежный ученик, староста класса, послушный сын. Помогает всем и каждому, вредных привычек не имеет и матом не ругается, в общем-то «золотой ребёнок, вот на кого надо ровняться».       Мало кто знает о ночных похождениях Сону и выкуренных сигаретах, это не для чужих глаз. Такой Сону только для «своих», потому что иначе все разочаруются в идеальном солнечном мальчике, а такого Ким точно не хотел. Безусловно, он правда был добрым, но тщательно скрывал стервозную сторону своего характера; ту, которая может язвить и посылать куда подальше. Из-за сдерживания эмоций, это часто выливалось в неприятности вроде разбитой о стену кружки или даже костяшек руки.       Конечно Сону знал, что это неправильно, но сдерживать себя уже вошло в привычку, он не хочет разрушить свой «идеальный образ». Поток размышлений прервал громкий стук в подземную дверь. Мама первая вышла из комнаты и посмотрела на экранчик, а после пошла открывать дверь. Любопытный сын, конечно, увязался за ней, потому что на пороге, судя по всему, стоял незнакомый мужчина. Но мама мило ему улыбнулась и впустила, приглашая в гостиную. Сону очень удивился, но присел рядом с женщиной. После небольшой паузы мужчина начал говорить: — Госпожа Ким, на сайте помощи пострадавшим от бедствий вы разместили свою анкету, как потенциальную помощь беженцам, и указали, что готовы предоставить жилье нуждающимся. — сказать, что розоволосый был в шоке, ничего не сказать. Он буквально сверлил мать удивлённый взглядом, ожидая того, что она опровергнет сказанное и заявит об ошибке. Но женщина только улыбнулась и ответила: — Да, всё верно, у нас достаточно большой дом, и мы с сыном живём в одиночку, поэтому готовы принять кого-то к себе. — Это ваш сын? — мужчина указал на Сону, который тут же опомнился и, улыбнувшись, начал кивать. — Думаю, я знаю кого к вам подселить, мальчик чуть младше вашего сына, беженец из Японии, его родители пропали без вести, поэтому он совсем один. Корейский язык знает, думаю, проблем с ним не должно быть. — мужчина так же добродушно улыбнулся и что-то тыкнул в своём планшете. Госпожа Ким задала ещё пару каких-то вопросов и, когда мужчина уже собрался уходить, он поинтересовался: — Семья Пак, они, кажется, живут неподалёку от вас. Их анкета размещена уже давно, не знаете ли вы, актуальна ли она на данный момент? — Да-да, они готовы принять человека. — Сону совсем выпал в осадок, родители Сонхуна тоже занимаются благотворительностью? Когда социальный работник всё же удалился, младший Ким сразу же набросился на мать с миллионом вопросов. — Успокойся, Сону, да, я разместила анкету. Ситуация в мире не лучшая, а благотворительность очень поможет нам, так сказать, быть неприкосновенными. Таким, как мы, помогают в случае чего более охотно, чем другим. А ещё, я постоянно на работе, а ты кроме Сонхуна и пары других ребят ни с кем не общаешься, тебе будет очень полезно. А если этот мальчик тебе не понравится, дом у нас большой, вы даже пересекаться не будете. — Но, мам… а вдруг, а… — Сону не нашёл аргументов против, поэтому просто надулся и ушёл в свою комнату ждать визита нового жителя. По словам соцработника он должен прийти в ближайшее время. Ким сделал пару вдохов и выдохов, он был не то что бы зол, скорее расстроен. Дом — это почти единственное место, где он был собой, а тут, в присутствии чужого человека, это будет проблематично. Он точно знал, что обидется на мать очень и очень надолго.       Снова держать образ пай-мальчика совсем не хотелось. Но назад уже ничего не вернуть, поэтому Сону оставил свои размышления до лучших времён и позвонил Сонхуну, который как на зло не брал трубку.       В этот же момент в дверь постучали, и мама позвала сына вниз. Спускаясь по лестнице, Ким четко решил, что не будет из себя никого строить и даже не улыбнётся пришедшему, просто будет вежлив. Мама уже что-то говорила, а ей отвечал смутно знакомый голос; когда Сону поднял глаза на гостя, даже почти вздрогнул от неожиданности. Перед ним стоял тот самый загадочный японец, по его лицу тоже можно было понять, что он удивлён. — Знакомьтесь, Сону, это наш новый житель — Рики. Рики, это Сону, мой сын. — мама очень радостно улыбалась, а парни удивлённо хлопали глазами. Ники миллион раз проклинал свою судьбу и удачливость, а Сону был в смятении. Ники, конечно, не казался плохим, и был достаточно тихим, Киму даже подумалось, что он будет хорошим сожителем, но всё же что-то настораживало. — Ну, что вы уставились друг на друга? Рики, ты голоден? Хотя, что я спрашиваю, пойдём на кухню. Сону, ты тоже. — госпожа Ким схватила молодых людей за руки и повела на кухню, где вовсю трудилась Сем, и еда уже стояла на столе. — Садитесь скорее. Давайте, давайте. — мама суетилась и даже была рада новому жителю, а парни прятали взгляд в тарелках, искренне не понимая, что происходит.       Ники буквально нашли на улице и потащили куда-то, попутно спрашивая откуда он и как его зовут. От растерянности блондин даже сказал настоящее имя, хорошо, что опомнился и выдал легенду про Японию. На удивление, ему поверили, а когда Нишимура сказал, что документов нет, не удивились и сказали, что помогут восстановить. Сначала Ники был в каком-то пыльном помещении под землёй, с множеством людей, видимо, беженцев, а потом его увели, сказав, что мест больше нет и его куда-то переселят. Но он никак не думал, что переселят его в чужой дом, в котором к тому же живёт тот солнечный мальчик.       Ники чувствовал себя отвратительно, буквально какой-то дворовой собачкой, которую подобрали добрые люди. Ни разу в жизни он не чувствовал себя так униженно, не считая, конечно, пары случаев с отцом, но это уже совершенно другое. По его плану он собирался перекантоваться в какой-то заброшке и улететь домой, когда на это дадут разрешение, но все планы имеют свойства проваливаться, даже те, что придуманы самим «Нишимурой Рики, самым лучшим учеником академии».        Ники не считал себя умным, безусловно он был начитан и продвинут в своей сфере деятельности, но в общеинтеллектуальном смысле он ребёнок, самый настоящий. Неспособный принимать серьёзных решений и строить гениальных планов. Он предпочитает плыть по течению, куда его приведёт судьба. Но сейчас со своей судьбой он в корне несогласен, ведь она привела его к чёртовому Ким Сону, который такой весь из себя заботливый и улыбчивый даже с незнакомцами. Рики не такой, он грубый, как может показаться с первого взгляда. Не подпускает к себе ближе вытянутой руки и держит дистанцию до последнего. Первым разговор заводит редко, да и в целом в общении с другими людьми достаточно пассивен и инициативу проявлять не желает. Такие как они, по мнению Ники, должны жить в разных мирах, а не в одном доме. — Рики, ты, наверное, устал, не буду тебя заваливать вопросами. Сону поможет тебе расположиться в гостевой комнате, а завтра уже познакомимся ближе, хорошо? — Ники рассеянно кивнул в знак согласия, выныривая из омута мыслей.       К еде он так и не притронулся до самого конца ужина, аккуратно сославшись на отсутствие аппетита. Хотя на деле его просто напросто поверг в ужас вкус соевых заменителей, и с непривычки он чуть было не поморщился. Но виду подавать нельзя, поэтому лучшим решением он считал попросту воздержаться от еды.Через время госпожа Ким ушла к себе в кабинет, а Сону начал показывать дом. — Ну, кухню ты видел, вот здесь гостиная, — старший обвел рукой просторную комнату. Там стоял диван, два больших кресла, столик, телевизор, какие-то шкафы, на стенах было пару картин, на полу мягкий ковёр, всё было сдержанно, в светлых тонах. Проходя в другие комнаты, Ники тоже не нашёл ничего интересного, минималистичный интерьер, всё чисто и опрятно, в целом ничего особенно. В конце концов Сону завёл Рики в гостевую спальню, больших размеров двуспальная кровать, шкаф, стол, кресло. Здесь явно никто не жил уже очень давно, пусто, но ни следа грязи или пыли, просто как-то безлико, такие помещения всегда пугали Ники.        В остальной части дома были хоть какие-то признаки жизни, фотографии, вещи, мелкие безделушки, а здесь ничего, младший даже поёжился. — Ну вот, здесь ты будешь жить. — Сону сдержанно улыбнулся и глянул на нового соседа. — А где твоя комната, почему мы туда не зашли? — вдруг спросил Рики, ответно глядя на старшего. — Оу, не знаю… можем зайти? Я ничего не скрываю по сути, она вот тут, прямо через стенку с твоей.        И правда, комната была соседней, даже странно, что Ники изначально не обратил внимание на пропущенную дверь. Комната Сону ему понравилась гораздо больше, там прямо-таки кипела жизнь: куча разных безделушек, интересных вещей, платков, множество подушек и одеял, подоконник — даже из него жизнь била ключом. Рики замер, оглядывая всё вокруг себя — красиво, небрежно, беспорядочно, но красиво. — Комната похожа на тебя. — В каком смысле? — Сону очень удивился, такого ему ещё никто не говорил, и он даже не понял, что это значит. — Я сам не понимаю, просто похожа, думаю, когда пойму, скажу тебе. — Ладненько, эм, тебе же вещи нужны? А то ты с собой ничего не принёс, сейчас найду тебе что-нибудь. — Ким залез в свой большой шкаф и стал копаться в горе одежды, прямо как крот в своей норе. Старший выудил штаны, большого размера футболку и комплект нижнего белья. Ники очень хотел возразить и не принимать помощь, но Сону его опередил. — Если ты скажешь что-то клишированное, типа «мне не нужна твоя помощь», то я тебя ударю. Лучше молчи и иди в душ, мы не в сопливой дораме всё-таки. — Рики пару раз хлопнул глазами, но, опомнившись, взял одежду и вышел из комнаты, направляясь прямо в ванную. Попутно он подумал, что же такое дорама и что вообще имел в виду Сону. По-видимому, Рики его в целом раздражал, так что душа подсказывала Рики, что ничего хорошего в фразу заложено не было.