Волосатые качки и масло.

— Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я тебя очень прошу, давай!       Эль Примо сложил в знаке мольбы ладони и щенячьими глазами смотрел на своего друга. Тот сидел на диване, с непоколебимой миной на лице мотая головой, отвергая то, что предлагает мексиканец. Тут же рядом стоял Фрэнк, с обыкновенным для него спокойствием смотревший на переговоры. Троица находилась в доме у Булла, где тот отдыхал в жаркий летний день. (Булл) — Я же сказал нет, ёб вашу мать! (Эль Примо) — Ну пожалуйста! Это сейчас в тренде, я тебе серьёзно говорю! (Булл) — Почему бы вам тогда самим не поучаствовать? Без меня.       Байкер вопросительно взглянул в лицо мексиканца и тотчас отвернулся, не вынося умоляющих глаз. (Эль Примо) — Потому что ты наш друг, и мы просто обязаны быть втроём! Ну пожалуйста, Булляша-а, согласись! (Булл) — Не смей меня так звать!       Все трое засмеялись. Такое прозвище Примо произносил только в крайнем случае, чтобы до конца склонить к своему варианту неподатливого байкера. И в этот раз это снова помогло. Булл поднялся с дивана и, приблизившись ко входу в комнату, встал там, сложив руки на груди. (Булл) — Назови мне ещё один аргумент, почему я должен сняться с вами в ебаном ролике?! (Эль Примо) — Ты волосатый, а это как раз то, что надо.       Фрэнк закатился громкий смехом, опираясь на стену рукой. Такой трактовки он не ожидал, как и Булл. Тот покраснел от смущения, быстрым движением глаз окинув своё тело, и обидчиво отвернулся от собеседника. Примо, чуя уже полную победу, махнул рукой Фрэнку, и они вдвоём приблизились к байкеру. Мексиканец обнял с левого бока, а Франкенштейн с правого, замыкая этакий круг. Всё ещё не смотря на свои друзей, Булл попытался вырваться, но не смог. Эль Примо ласково погладил того по груди, животу и спустился ниже, всё так же нежно трогая тело. Фрэнк делал тоже самое, но вдобавок положил ладонь на ягодицы мужчины. В миг расслабившись, Булл раздражённым басом воскликнул: (Булл) — Ладно! Снимусь я в вашем видео! Только перестаньте меня лапать, ебаные извращуги.       Мужчины послушно убрали руки и, ехидно улыбаясь, пошли к ванной комнате. (Булл) — Так, нахуя вы туда направились? (Фрэнк) — Помочь тебе помыться перед съёмкой. (Булл) — Я сам помоюсь! (Эль Примо) — Не забудь о самых сокровенных местах, Булляша. Мы проверим!       Тапок полетел в мексиканца и с шлепком врезался ему в лицо. Под смех друзей, уходящих во двор, Булл ушёл в ванную, где стал тщательно промывать места, явно необходимые для того, что сейчас будет. Через 20 с чем-то минут приготовления были завершены, и мужчина вышел в жаркий воздух июльского дня. На нем были лишь шорты, и те на голое тело, ибо он понимал, что трусы будут лишними. На заднем дворе, со всех сторон огороженном высоким железным забором, располагались: баня, бассейн, несколько шезлонгов, стол и скамейки возле него, сарай и пара кустиков акации. Булла эта обстановка вполне устраивала, успокаивала и в принципе создавала место безопасности от чужих глаз. На большом деревянном столе, предназначавшегося для приёма пищи на улице, сейчас сидела пара мужчин, смиренно дожидающихся своего друга. Байкер подошёл к ним и увидел камеру, поставленную в нескольких метрах от стола. Присмотревшись он понял, что съёмка пока что не идёт, и расслабился. (Булл) — Всё, я готов. (Эль Примо) — И мы. (Булл) — Дома помылись у себя?       Приятели кивнули. (Булл) — Подождите, а что мне всё-таки надо будет делать? Вы мне так и не объяснили. (Фрэнк) — Импровизируй. Мы будем голые, сексуальные, отданные только собственной фантазии, а самое главное… (Эль Примо) — Обмазанные в масле!       Франкенштейн достал из-за спины большую бутылку с полупрозрачным жёлтым маслом, красиво сверкающим в солнечных лучах. Пока Булл рассматривал её, Примо незаметно сбегал к камере и включил запись. Мексиканец сбросил с себя майку и шорты, тоже самое сделали другие. Медный оттенок кожи переливался по́том на солнце, поблёскивая на бугорках мышц. Троица рассматривала тела друг друга, словно впервые. Начал диалог, как собственно и действия, первым Эль Примо, выхватив бутылку и откупорив её. (Эль Примо) — Да начнётся масляная вечеринка! Садись, Булл, на стол, можешь даже лечь.       Байкер повиновался и сел, после чего развёл в стороны ноги по приказу друга, из-за чего сильно смутился. Тёплое масло полилось на его плечи и грудь, растираемое Фрэнком по всему телу. Булл, который до этого так не хотел участвовать, сейчас с наслаждением улыбался, чувствуя мощные ладони скользящие по его голому торсу. Эль Примо поливал и размазывал одновременно, довольно улыбаясь. Вот вся верхняя половина мужчины покрыта маслом, ноги тоже, осталось самое главное. Булл решил самостоятельно обмазать свой член и яйца, светя ими в камеру, после чего лёг на спину и, дождавшись новой порции масла, пальцами поводил по своему анусу. Всё это выглядело так эротично, что Примо едва сдержался, чтобы не наброситься на байкера, который в конец раскрепостился и то и дело двигал руками по своим интимным местам.       С одним из трёх закончили, перешли к Эль Примо. Тот крутился как мог, отдавая возможность смазать свой зад Буллу. Мексиканец мял собственные груди, тянулся к ним языком, играя на камеру. Потом настала очередь самого крупного из них — Фрэнка. Мускулистое тело таяло в руках двух мужчин, пока его хозяин толкал им пальцы в анусы. Масло рекой лилось на пресс, стекая гораздо ниже. Там его подхватывали ладони байкера и покрывали им уже стоячий член Франкенштейна. Когда Фрэнк перевернулся, Примо в бешенстве бросился лить масло на упругие темные ягодицы, промазывая между ними особенно тщательно.       Мельком убедившись, что объектив смотрит чётко на это, мексиканец с большей похотью и соблазном в движениях провёл языком по масляной заднице мужчины, развёл ягодицы в стороны, давая солнечному свету озарить не раз принимавший в себя члены анус, и, продолжая лизать мускулистую плоть, стал тереть и давить на него. Фрэнк выгибался, приближаясь задом к камере, а мужчины, не унимаясь не на секунду, старались обслужить его по полной. Примо делал эротический массаж, а Булл игрался с блестящим членом. Надо сказать, что от масла, покрывшего их тела, теперь стали хорошо видны волосы, тёмные и в некоторых местах весьма длинные. Делая акцент на этом, Булл уткнул в свою грудь Франкенштейна, заставляя того большими губами обсасывать их. На камере всё выглядело как нельзя лучше — почти каждый волос был виден.       Переместившись со стола на шезлонги, мужчины вновь стали обливаться маслом, стоя уже вплотную друг к другу. Их груди трогались сосками, руки то и дело ощупывали накаченные тела и спускались ниже, где члены скрещивались, как шпаги. Примо лёг на шезлонг, настроил его так, чтобы спинка была пониже, и демонстративно открыл рот и пальцами свой анус. Фрэнк поставил два стула у изголовья этакого кресла и встал на них, при этом разместив член ровно над ртом мексиканца. Булл же присел на пенис того и, облив руку маслом, затолкал несколько пальцев в трепещущую от возбуждения дырку мужчины. Тот взрогнул, выгнулся, но тут же получил 30 сантиметров в глотку, отчего в миг присмирел. Эль Примо почти не дышал, пока его верный друг не соизволил вытащить свой половой орган и снова затолкать. Такие неспешные толчки стали сопровождаться булькающими и харкающими звуками глотки мужчины. А Булл всё прыгал, елозил и всячески двигался на члене Примо, не переставая при этом с ускорением теребить пальцами. Мексиканец тоже времени зря не терял. Он смог приблизить руки к анусу Франкенштейна и с усердием стал пихать свои пальцы внутрь. От этого толчки сначала стали реже, но несколькими секундами позже обрели новый, более грубый и быстрый темп. Стоящая сбоку камера запечатлела всё, что могла.       Байкер уже кончил, но всё ещё скакал, пытаясь довести чересчур крепкого мужчину до эякуляции. Того не спровоцировала даже жёсткая долбёжка в горло, закончившаяся полным его наполнением семенем Фрэнка. Примо с пьяной улыбкой на лице глядел на волосатых друзей, безуспешно пытающих его. Франкенштейн прибегнул к крайней мере — вставлял свой член в уже благо растянутый анус мексиканца. Синяя плоть плавно скрывалась внутри, обжигаемая стенками и сдавливаемая ими. Разбрызгивая масло на все три тела, Булл завороженно наблюдал за проникновением, поддерживая короткими фразами и, как это ни странно, стонами. Примо таял на глазах, расплываясь от ощущений на шезлонге и водя ладонями по своему торсу, спине байкера. Введя полностью пенис, Франкенштейн поднял поближе к своим плечам ноги мексиканца и, железной хваткой держась за бёдра, стал делать уже известные движения тазом. Булл же слез со своего места для прыжков, встал на четвереньки и вновь ласкал член Примо, но теперь ртом, подставив свой зад в излюбленное место. Мексиканец чуть не расплакался от счастья, когда увидел перед собой блестящий масляный зад, и тут же принялся его ублажать. Изредка вставая из позы собаки в такую позу, что лицо мужчины под Буллом зажималось между его ягодицами, байкер поддавал жара в топку похоти и разврата. Примо понимал, что ещё несколько толчков огромным членом в его простату, ещё несколько раз удушья темными упругими и покрытыми слипшимися от масла волос ягодицами, и он кончит. Предвещая развязку, мексиканец крикнул: — Сейчас будет фонтан!       И да, возле лица байкера взвился настоящий фонтан. Сперма летела вверх, брызгала и стекалась на всё окружающее, но так и не останавливалась. Оно и понятно, ведь Примо ради этого ролика не удовлетворял себя несколько недель. Почти 15 секунд длилось шоу по разбросу семени, после чего, выдохшийся мексиканец с удовольствием выдохнул. Троица подошла поближе к объективу камеры так, чтобы были видны груди, торсы, пахи и бёдра мужчин. Примо занялся любимым делом — поливанием маслом. Все трое с лёгкостью гладили друг друга, прижимаясь телами друг к дружке. Они сжимали выпирающую плоть, шлёпали так, что масло летело во всех стороны, но молчали. Последние секунды ролика заняли трясущиеся мокрые задницы с ладонями на поясницах, иногда со всей дури шлёпающими по ягодицам. Уставшие, полностью голые и в масле, мужчины выключили съёмку, забрали камеру и пошли внутрь дома. (Булл) — Всё, наконец то! (Эль Примо) — Ты отлично раскрепостился, Булляша. (Булл) — Я импровизировал, мистер фонтан. (Фрэнк) — Я вам обоим вставлю, если не прекратите. Пожалуйста.       Эти слова сильно подействовали на друзей, после чего они с опаской глядели на гигантский член и его хозяина, скромно улыбающегося. (Эль Примо) — Ну а теперь, идём заливать ролик на порнхаб! (Булл) — Ахуел в край?! Не смей его туда выкладывать! (Фрэнк) — А я предупреждал…       Под скрип двери двое мужчин получили смачные удары по задницам, ну а за закрытой дверью и вовсе послышались стоны, возможно, от проникнувших внутрь анусов Примо и Булла толстых пальцев Франкенштейна. За пальцами обязательно в ход пойдет член. Обязательно…