Изначально раздражающий человек стал любимым

Вдох.       Всё началось совсем недавно, всего лишь в начале этого учебного года. В начале этого чертового учебного года в школу пришел молодой учитель. Этот изначально раздражающий человек бесил ещё больше тем, что теперь русому приходилось делить должность первого учителя математики всей школы с каким-то Арсением черт бы его драл Сергеевичем!       О, Боже, как он бесил своим юмором, манерой поведения, шутками, подачей материала ученикам, подтянутой задницей... Боже, почему даже в моих самых злобных мыслях этот разврат?!       Антона бесила его чудный хриплый голос, костюмы, удивительно похожие на его собственные, и чертовы узкие черные галстуки, за которые хотелось притянуть и целовать до желтушных пятен перед глазами. Бесил и интерес узнать, как же он будет себя вести будучи разгорячённым, возбужденным, взбудораженным и желающим отдаться во власть похоти. Выдох.       Началось недавно, но, блять, сейчас чертово начало апреля, а от былого раздражения не осталось ничего. Вернее, нет, осталась бессильная злоба на то, что этот недоросток с чёрными как смоль волосами не выходит из мыслей. Вдох.       И, знаете, с тем, что этот уродец прочно поселился в его мыслях, Шастун еще готов был смириться, но с той жгучей ревностью ко всему, что только движется, приправленная "ты не в праве что-то ему выговаривать на эту тему, Антон. Держи себя в руках, вы не пара и ты ему не нужен", мозг Антона Шастуна отказывался мириться. Выдох.       Сколько времени потребовалось, чтобы признать свои нежные чувства в сторону объекта ненависти? Много. Очень много. Пришлось преодолеть свои внутренние противоречия, понять природу еще большего раздражения, желания поддерживать и быть рядом, когда у Сергеевича был плохой день. Вдох.       Нет, Дорогуша, ты откладывал весь день и проебал три замечательных возможности. Так сложно пригласить его прогуляться после уроков в Советском, не запинаясь, не краснея и не смущаясь?! Давай же, сейчас идеальная возможность: учительская пуста, как и почти все здание школы, вы лишь вдвоем...       И пока Антон метался, будучи стоявшим около полки с классными журналами, делая вид, что очень занят и он вообще не думает о том, чтобы пригласить второго находящегося в комнате на свидание, тот самый второй находящийся, а точнее Арсений Сергеевич собственной персоной, сидел за большим светлым столом, прямо за спиной растерянного кудряшки.       Если честно, то он тоже делал вид, что чем-то занят, только для того, чтобы была причина остаться в учительской. Для чего? Он ждал окончания внутренней борьбы своего милого кудрявого мальчика и долгожданного приглашения прогуляться.       Хоть Арсений и был наивен, но дураком он не был. Слепым тоже. Он прекрасно видел красноречивые "незаметные" пожирающие взгляды Шастуна на его задницу, обтянутую новыми идеально отглаженными брюками, он так же прекрасно замечал и ревностные, порой полные обожания, порой полные надежды на что-то большее, чем простое "здравствуйте", взгляды. Сергеевичу не составило труда увидеть и стояк, образовавшийся от вида его открытой шеи и ключиц, закатанных рукавов рубашки и языка, облизывавшего губы, пару дней назад, когда стояла адская жара.       Все эти взгляды, красноречивый стояк, "случайные" касания во время планерок или спуска по лестнице, очень радовали тёмноволосого математика. В отличие от его ненаглядного и милого кудрявого мальчика, Арсений был очарован с первых пяти минут знакомства. Он был невероятно умилен поджатыми губами, сведенными бровями и презрительным взглядом зелёных, как изумруды глаз. В них плескался интерес, но вместе с ним и презрение с тревогой. Светловолосый выглядел настолько умилительным в таком собранном и взбудораженном состоянии, что сердце брюнета буквально растаяло.       Нет, ну это уже просто смешно. Прошло около пяти минут с начала его размышлений, а этот всё ещё ничего не сделал. Как же тяжело с пассивами, придется все брать в свои руки. — Антон Андреевич, простите, что отвлекаю Вас от ваших важных дел, но не могли бы вы помочь мне с проверкой одной тетради... Я совсем не могу понять ход мыслей этой ученицы, может, вы поймёте? — Антону ничего не оставалось делать, кроме как наклониться к тетради. Неожиданно его подбородок аккуратно обхватила сухая тёплая ладонь. — Антон Андреевич, я переделал все свои дела и проверяю эти тетради по второму кругу, но и они заканчиваются. Может, хороший мой, Вы все же предложите то, что хотите предложить мне уже чертов месяц? О, любимый, не волнуйтесь, я не отвечу Вам отказом, специально для вас в эту прелестную пятницу я отменил все свои дела, надел ваш любимый костюм, не спорьте, я прекрасно знаю, как он вам нравится на мне... Я использовал ваш любимый одеколон, тоже не спорьте, я все прекрасно знаю о том, как подгибаются Ваши коленки, стоит учуять этот запах. Так что? — Математик шептал эту пламенную речь на покрасневшее ушко с несвойственной ему нежностью. Он понизил свой голос до той самой восхитительной хрипотцы, а в завершение этой пламенной тирады он провел дорожку нежных сухих поцелуев от мочки уха до уголка губ. — Вы бы знали, как мне хотелось бы поцеловать Вас здесь и сейчас, но слухов и без того хватает, так что я буду с нетерпением Вас ждать здесь. Идите же и отведите этот чертов последний урок, чтобы я смог насладиться вашими губами, не стесняясь, в подобающем для того месте.       Зеленоглазый математик отскочил весь красный, как только его отпустили. Его ошарашенный взгляд отражал бурю из чувств. — Боже, вы невыносимы! Я не могу удержаться!       Воскликнув это, брюнет резко сократил и без того небольшое расстояние и, притянув своего милого мальчика за талию, нежно поцеловал, прихватывая своими губами нежные губы математика. Он целовал нежно, без пошлости или намеков, эти движения буквально кричали, что этот поцелуй - признание в любви. — Я жду вас после этого урока. Мне мало, я хочу вас всего, так что не опаздывайте и не задерживайтесь.       Андреевич ошалело вылетел из учительской. Его счастью не было предела, а в животе все предвкушающе сжималось. Осталось дождаться конца урока у этого дурацкого седьмого класса.       А за дверью учительской в коридоре стояли два придурка из того самого седьмого класса, которые весело засунув свои лица в дверном проёме и махнув голубоглазому рукой, улыбнулись, пожелали удачи и, смеясь, убежали на урок с криками "ОНИ ЕБУТСЯ!"