После всего

ГЛАВА 3. ДОМ. Александрия, Вирджиния. Дом. Вторник, 10:00 РМ. — Мама! Папа! Малдер едва успел поставить сумку на пол, а малыш уже деловито вскарабкался на него, крепко обняв за шею. Тот, озорно улыбаясь, взъерошил его волосы. — Уильстер! Ты почему не спишь? Мальчуган оторвался от плеча отца и теперь восседал на его руках, глядя на мать с высоты роста Малдера, пытаясь дотянуться до нее, что было непростым делом. — Он ждал вас, — послышался мягкий голос со стороны лестницы, ведущей наверх. — Здравствуйте, Маргарет. — Добрый вечер, Фокс. Дана… — она прижалась губами к холодной щеке дочери. — Здравствуй, мама. Дана попыталась забрать Уильяма из рук Малдера, но его было не оторвать от отца. Он только быстро поцеловал маму и тут же снова вернулся к Малдеру, что-то увлеченно ему рассказывая. Фоксу пришлось самому передать малыша Скалли, чтобы перенести сумки и раздеться. Очутившись на руках у матери, он с той же энергией переключил все свое внимание на нее, охотно начиная рассказ о своих приключениях во время ее отсутствия. Она неловко попыталась снять пальто, и Малдер вовремя пришел ей на помощь. — Спасибо. — Она посмотрела на их вещи у порога. — Не беспокойся, — заверил он, вешая их одежду, — я справлюсь. Побудь с Уильстером, я сейчас приду. Он, наверное, здорово надоел бабушке Маргарет. Так ведь? Признавайся, разбойник! — Он пощекотал сына, и тот, взвизгнув, залился смехом. — Ну, что ты, Фокс, — улыбнулась Маргарет Скалли. — Он прекрасно вел себя. Дана прошла в гостиную и присела на диван, ни на секунду не выпуская сына из объятий, поправляя его сбившуюся пижамку. Она внимательно слушала торопливую речь маленького Уильяма, приглаживая его растрепанные каштановые волосы, и не сводя глаз с его личика. — И потом так много снега стало! — восторженно воскликнул он и тут же тихо спросил: — Мамочка, почему ты грустная? Она улыбнулась, прижимаясь щекой к его нежной атласной щечке. В ответ Уильям крепко обвил руками ее шею. — Мне не грустно малыш, — шепотом заверила она его. — Я просто очень скучала по тебе там. Я хочу знать все-все, что ты делал, пока нас не было. Расскажешь мне? — Я тоже соскучился по тебе и папе, — тихо вздохнул Уилл. — Вы ведь больше никуда не уедете? Такая надежда сквозила в этом простом вопросе, но Скалли знала, что ответит. Разве могла она обмануть малыша, даже ради утешения. Дети не прощают обмана и не надо думать, что они забывают его. — Не сейчас, милый. Думаю, это будет еще нескоро. Он уткнулся в мамино плечо. — Не хочу, чтобы вы уезжали снова. — Я знаю, мой хороший, — она нежно гладила сына по голове, ероша его мягкие волосы, — я тоже не хочу этого, но у нас такая работа. — Да. — Он так серьезно вздохнул, что Скалли стало горько. Она проводила с сыном все свободное время, но этого было недостаточно. Никогда не будет достаточно времени, как бы много его ни оставалось после рабочего дня. А выезды за пределы окрестностей Вашингтона были настоящим испытанием и для нее и для Уильяма. — Мам. — Что, малыш? — спросила она, ласково приглаживая волосы мальчика. — Мы с бабушкой собирались в парк завтра лепить снеговика. Вы пойдете с нами? — Ну, конечно, — улыбнулась она и, подмигнув, заговорщически прошептала: — У меня есть отличная идея, как забросать папу снежками. — Да! — воскликнул Уильям, подпрыгивая на диване. — Что это вы тут замышляете? — Малдер, управившись с вещами и машиной, зашел в комнату и подхватил Уилла на руки. — Ага, попался! Тот завизжал от восторга, вцепившись в мамино плечо, и все трое упали со смехом на диван. Малдер сграбастал сына в охапку, другой рукой нежно обнимая Скалли за плечи. Переведя дыхание, он поинтересовался, с восторгом глядя на румянец на щеках Даны и блестящие глаза Уильяма: — Ну, что я пропустил? — Не скажем! — торжествующе ответил Уилл. — Ну, — Малдер озадаченно почесал затылок и вдруг хитро прищурился, объявляя свое решение, — тогда мне придется защекотать вас обоих! Он снова затеял возню на диване, но вскоре сдался к величайшему удовольствию Уильяма. Тот мгновенно взобрался на него, утверждая свою победу. — Хэй, — Малдер поднял руки, признавая свое поражение, — только не убивай, я сдаюсь, сдаюсь. Но Уильяма было не так то просто остановить теперь. Пришлось применить меры воспитательного характера и после нескольких слов, сказанных матерью в строгом, не допускающем возражений тоне, он покорился. — Все, мальчики, — она встала и потянула Малдера за руку с дивана, — пора готовиться ко сну. Завтра у нас будет тот еще день, поэтому надо хорошенько выспаться. — Она не упустила сверкнувшей в глазах Малдера искорки при слове «выспаться», но осталась невозмутимой. — Пойдем? — серьезно спросил он у сына. — Пойдем, — важно кивнул он, явно довольный тем, что отец советуется с ним в таком важном деле. С Уильямом на руках он отправился в сторону кухни. Дана замешкалась, поднимая оброненную сыном игрушку, которой он, видимо, занимался сегодня вечером и бросил в тот момент, когда они пришли. Модель самолета, старого бомбардировщика «Мустанг». Она неожиданно вспомнила как однажды, много лет назад произвела впечатление на напарника, идентифицировав настоящий самолет такой же модели, лежащий на дне океана. Тогда Малдер смотрел на нее с удивлением, перемешанным с недоверием, и она поспешила объяснить причину столь глубоких познаний. Она снова посмотрела на хрупкую пластиковую модель в своих руках, и тут же пришли другие воспоминания: десятки легких самолетиков под потолком комнаты ее братьев в их доме в Сан-Диего. — Дана, — Маргарет остановилась в дверях, глядя на дочь. Она повернулась к ней, смущенно улыбаясь. — Я, кажется, просто задумалась. — Она осторожно опустила модель на маленький журнальный столик у дивана. — Ты останешься на ночь мама? Там снегопад и уже поздно. — Конечно, я останусь, — кивнула Маргарет. — Я, пожалуй, поднимусь сразу наверх. Пожелай спокойной ночи от меня мальчикам. Как Фокс? С ним все в порядке? Скалли столкнулась с испытующим взглядом своей матери, естественно, та заметила царапину над бровью Малдера и, как он порой хмурился, что, в общем-то, не вязалось с искренней радостной улыбкой на его лице и выглядело так, словно он испытывал приступы боли. — Все хорошо, мам, — заверила ее Дана с той же спокойной легкой улыбкой. Маргарет кивнула, направляясь к лестнице, ведущей наверх. — Дана? Она обернулась и, как будто объясняя свою задумчивость, сказала: — Это хорошо… снова оказаться дома. — Твой отец тоже так говорил. — Мама! — Малдер появился в дверях кухни. Донельзя довольный Уильям восседал на его плечах. — Мы отказываемся пить молоко, если ты не присоединишься к нам в течение пяти минут. — Уже иду, спокойной ночи, мам. — Спокойной ночи, Дана. Спокойно ночи, мальчики. — Спокойно ночи! — хором пожелали они. Дана протянула руки, принимая Уильяма из рук Малдера. — Все хорошо? — шепотом спросил он так, чтобы не слышал мальчик. — Да, — так же тихо ответила она, касаясь щекой его щеки. * * * Блузка скользнула легкой шелковой волной и стекла вниз по ее тонкой руке в корзину для белья. Потирая озябшие плечи, Скалли пробралась в душевую кабину. — Я сказала Уильяму, что ты придешь пожелать ему спокойно ночи. Он ждет, так что поторапливайся. Малдер кивнул, отворачиваясь к бьющим из ситечка душа многочисленным струйкам воды, с фырканьем промывая глаза от попавшего в них мыла, и Скалли видела напряженные мышцы под израненной кожей его спины. Не в силах побороть искушение, она осторожно обняла его, старясь не причинить боли прикосновением к едва поджившим шрамам, скользнула губами по его лопаткам и остановилась в ложбинке позвоночника. Его спина была влажной и теплой, такой сильной и излучающей спокойствие. Ее палец скользнул вниз по коже его спины, вырисовывая извилистый узор, тщательно обходя его шрамы. Малдер выпрямился и осторожно развернулся, принимая Дану в объятия. Она прикрыла глаза. — Устала? — ласково спросил он. — Ммм, — невнятно пробормотала она. — Это означает «да»? — усмехнулся он. Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Я тут не одна такая, Малдер. — Да, — просто согласился он, прослеживая движения ее ладоней, скользнувших вверх по его рукам к плечам, — что вы мне посоветуете, доктор? — Боюсь, твое любимое лекарство тут не поможет, — улыбнулась она. Он знал, что она имела в виду массаж. М-да, вряд ли его спина сейчас способна выдержать такое. Скалли снова прильнула к нему, и он почувствовал прикосновение ее нежных губ к своей коже. Она осторожно поцеловала короткий лучик шрама на его предплечье. — О, думаю, я поторопился с выбором лучшего лекарства. Она посмотрела в его глаза, и через мгновение ее недоумение сменилось улыбкой понимания. Малдер наклонился и шутливо потерся носом о ее плечо. Его губы проследовали вверх по ее шее к ее уху, а затем по щеке, пока не достигли ее губ. Поцелуй, начавшийся нежно, медленно, осторожно, все длился, с каждым движением и вдохом набирая силу и страсть. С трудом Малдер оторвался от ее губ, прижимаясь ко лбу, покрывая ласковыми поцелуями ее лицо, руки. Она очнулась, почувствовав его горячее дыхание у своего виска. Ее пальцы скользнули по его скулам, щекам, вновь притягивая его лицо к ней. — Пожалуйста, — едва слышно выдохнула Скалли. Он улыбнулся ее словам и, повинуясь порыву, захватившему их обоих, вновь прильнул к ее губам. Поцелуй превратился в одно бесконечное мгновение блаженства, которое они никак не могли прервать. Наконец Малдер отпустил ее губы, и Скалли с долгим вздохом уткнулась в его плечо, крепко прижимая к себе его тело. Следующий вздох превратился в тихий стон, когда он прижал ее спиной к себе, мягко скользя руками по ее груди, животу…. Она изогнулась, голова откинулась назад, легла на его плечо, и он наклонился, его мокрые губы скользили по ее шее. — Не сейчас, — пробормотала она, прерывая их негу. — Почему? — поинтересовался он, нисколько не собираясь прерываться на этот раз. Дана с трудом отстранилась и, набрав воды в ладони, плеснула себе в лицо, словно пытаясь таким способом восстановить контроль над мыслями, эмоциями, желаниями. — Ты забыл… Уильям ждет, чтобы сказать тебе: спокойной ночи. Давай, — она кивнула ему на полотенце, — поторопись. — Сейчас, — пообещал он, вновь притягивая ее к себе. Его ладонь остановилась на ее животике, лаская его круговыми движениями. Скалли улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу от нежной ласки большой мужской ладони. Это напоминало ей о времени ее беременности, моменты, когда Малдер прикасался к ее огромному животу, ее чувства и отражение эмоций Малдера на его лице. Словно следуя за ней в мыслях, он наклонился к ее уху и доверительно прошептал: — Ты была прекрасна с нашим малышом там. Она смущенно фыркнула. — Я напоминала медведя, разбуженного посреди зимы, Малдер. — Ты была прекрасна. Он улыбнулся и умолк, вспоминая свои ощущения в те моменты, когда прикасался к ее теплому выпуклому животу, когда чувствовал, как малыш беспокойно толкается… удивление, восторг..., словно он познавал тайну жизни, простую, элементарную, но… непостижимую в ее глубине. — Это было… необычно. Воспоминания промелькнули в их мыслях одновременно, четкие и ясные, как будто это случилось вчера. Воспоминания о неуверенности и страхе в ожидании чуда. Ее боль, почти забытая, почти стертая из памяти нежной заботливостью Малдера, его вниманием. Он прижал губы к ее плечу. Теперь единственным звуком был шум воды. Они оба боялись тогда друг за друга и за малыша. Позже у них хватило смелости признать это, признаться друг другу, они смогли преодолеть отчужденность и вместе бороться с демонами, реальными или бесплотными, порожденными памятью и обрывками полуснов, больше походивших на призрачные воспоминания. Они смогли. — Фокс. — М… что? —Тебя самого надо укладывать. Спишь на ходу. — Ни в коем случае. И потом ты еще не спела мне про лягушонка. — Размечтался. Давай, просыпайся и отправляйся к Уилли. — Конечно, мэм. * * * Скалли выключила верхний свет, оставив зажженной только маленькую лампу на ночном столике. Комната погрузилась в мягкий полумрак. Тени затаились в углах, под потолком, в ртутной глубине большого зеркала. Дана взглянула на свое отражение, и, в последний раз проведя расческой по волосам, отложила ее в сторону. Невысокая рыжеволосая женщина с бледной кожей смотрела на нее из Зазеркалья. Свет резче оттенял морщинки у глаз, строгие чуть сжатые губы. Руки скользнули по лицу, словно стекающая вода, омывающая и уносящая боль, память, усталость. И она снова встретилась взглядом со своим отражением в зеркале. Рука сама собой подалась вперед, и пальцы уперлись в гладкую прохладу, твердую и прочную. Дана улыбнулась мыслям, беспрепятственно струящимся, и прошептала самой себе: — Все хорошо, — не громче выдоха. Она видела в отражении, как открылась входная дверь, и в комнату проскользнул Малдер. Сияющая каким-то детским восторгом улыбка на его лице изменилась до осторожно-нежной, почти незаметной. — Еще не спишь? — он остановился позади нее, и теплые ладони легли на ее плечи. — Как Уильстер? — Он уснул, — тихо сообщил Малдер. — Не просился опять к нам? — Нет. Сказал, что он уже взрослый и должен спать в своей комнате. — Улыбка на его лице стала шире. — Это не значит, что он не прибежит к нам посреди ночи. — Ну, если так, то я рассчитываю успеть до этого момента. — Он взял ее за руку и потянул к кровати. — Вы просто несносны, агент Малдер. Он ухмыльнулся и, уже сидя на краю постели, снял футболку, скрывавшую швы на его спине. — Ну, как я выгляжу? — спросил он через плечо. — Как всегда, красавчик. Он осторожно улегся в постель и повернулся к Скалли. Она смотрела на него. — О чем задумалась? Он наклонился и подарил легкий поцелуй ее приподнятой брови, Дана немедленно обвила рукой его шею. Потершись о ее кожу, он замер так на несколько секунд. — Как ты? — шепотом спросила она. Он чуть отодвинулся, чтобы видеть ее глаза и озорно сощурился: — Достаточно хорошо, доктор. Вам нужны доказательства? — Его слова сопровождались мягким поцелуем в шею. Она остановила его, и он снова поймал ее внимательный взгляд. — Это пройдет, — сказал он, имея в виду свою израненную спину. — Я знаю, — она гладила его щеку, кончики пальцев утопали в его темных растрепанных вихрах, — дело не в этом. Просто… я думала тогда, что могу потерять тебя… снова.… Это было впервые после… — Шшш, — его шепот и жест: нежное прикосновение пальца к ее губам, прервали ее. Малдер опустился лбом на ее лоб. Она чувствовала его дыхание, ровное и спокойное, согревавшее ее лицо, и не надо было уметь читать мысли, чтобы знать, о чем он думает. — Последние дни я ожидала твоей реакции, Малдер. После всего, что тебе пришлось перенести. Он изумленно уставился на нее, не говоря ни слова. — Злость, раздражительность, страх, может быть, апатия… какие угодно признаки посттравматического синдрома… я думала, может быть, это проявиться не в Райне, а здесь, дома. Он молча слушал, понимая, что сейчас его заверения о том, что «все в порядке», прозвучат неубедительно. Нет, Скалли не будет высказывать сомнения вслух, но они останутся в ее душе. Он не мог винить ее в этом. Это расследование было тяжелым испытанием для них обоих, и его последствия, какими бы они ни были, не должны мешать им. Скалли нашла мужество честно сказать ему о своих переживаниях, и он не должен молчать о своих. — Если лень можно считать проявлением посттравматического синдрома, то я его заполучил. Он почти утонул в ее внезапно изменившихся зрачках и буквально почувствовал улыбку в дюйме от своих губ. Там, в Райне, когда его в буквальном смысле вытащили из параллельного мира, доставили в отделение местной «неотложки», где отмыли от грязи и крови, прежде чем приступить к серьезным медицинским процедурам, он уснул раньше, чем вкололи обезболивающее. Проснулся он лишь на следующий день поздним вечером, как раз когда Скалли вернулась из управления, где они с шерифом заканчивали работу по их делу. Дана настояла на постельном режиме, и следующие 24 часа ей удавалось удерживать его в горизонтальном положении. Правда, Малдер разбудил ее на рассвете понедельника уже на ногах, без повязок, и в новом, безупречно сидящем костюме. Сказал, что чувствует себя выспавшимся на десять лет вперед за прошедшие пару дней. — Так что насчет лени, а? Она оставила нежный поцелуй на кончике его носа. — Это не то, что я думала. — По-моему, в этом вся проблема: ты постоянно думаешь. Я знаю отличный способ, как ненадолго прервать твой мыслительный процесс. Он наклонился ближе, но Дана вновь остановила его. — О чем ты болтал с Уиллом? Он хитро сощурился и прошептал в притворном возмущении: — Болтал? Это был мужской разговор, Скалли. Информация засекречена. — Мужской разговор? — Мужской разговор, — серьезно подтвердил Малдер. — Секретный материал? Он ухмыльнулся, и, оставляя вопрос без ответа, наклонился к ее губам. Ее пальцы скользили в его волосах, ласкали затылок, шею, осторожно спускаясь вниз, ища неповрежденные участки на его плечах. Малдер остановился, всматриваясь в ее лицо, впитывая белизну кожи, смягченную желтым светом ночника, сапфировые блестящие глаза, немного растрепанные волосы, казавшиеся медными в полумраке. — Фокс? — Агент Скалли, — начал он, плутовато ухмыляясь, — я вынужден признать, что вы самый секретный материал в моей жизни. Она вернула ему улыбку, растворяясь в карих глазах. — И что привело вас к такому выводу, агент Малдер? — Факты, агент Скалли, одни только факты, — поддразнивающим шепотом ответил он, склоняясь к ее уху. — И я намереваюсь провести свое собственное расследование этой ночью, если, конечно, вы согласитесь помочь мне. — Мне обязательно отвечать, агент?