Афантазия

…но рядом никого, только лишь воспоминания о былых деньках оставались рядом где-то внутри его разума, опустошённого одиночеством. Таббо резко сел в кровати и принялся судорожно ловить ртом воздух, словно парня только что спасли от утопления и он всеми силами желал вдоволь надышаться столь ценного кислорода. Хотя в этом плане его квартира больше походила на пыточную — духота и затхлость щекотали горло, назойливо щепало нежную слизистую, вызывая приступ тупого лающего кашля у взъерошенного после сна шатена. Поэтому уже в следующий миг Андерскор переступал через груду каких-то бутылок и мусора на полу, пробираясь к заветному окну. Щелчок, ощущение неприятной липкости на коже от давно немытого стекла, скрип рамы. Как же прекрасен ледяной воздух поздней осенью. Как же отрезвляюще в теле переливается её холод вместе с воспоминаниями о прошедшем кошмаре. И как сердцебиение постепенно замедляется и возвращается к своему прежнему налаженному ритму. Таббо лихорадочно хватается за волосы и опускает голову, опираясь локтями об оконную раму. Какое-то время он просто прислушивается к ощущениям во всём теле и старается не обращать внимания на то, как по лопаткам медленно стекает струйка пота, минуя талию, оставляет след на бедре и срывается с колена, разбиваясь где-то на деревянном полу в малюсенькую лужицу. Этот гребаный кошмар был слишком ярким для человека с афантазией. Наверное, в первые, какой-то дурацкий сон застал его врасплох, растоптал и уничтожил как морально, так и физически, отдавая давящей болью и гудением в висках. Похожее чувство заставило его вскочить с кровати, сбежать от внезапно взбунтовавшейся фантазии, которую Таббо считал уже давно мёртвой и не работающей. Но она решила ударить исподтишка, подарить ему «чудесное» сновидение, в котором парень летел с бесконечно длинной лестницы и с каждым ударом раны сильнее разрывали тело, а на бетоне оставалось всё больше тёмно-красных следов. А на самом верху ступенек на его разорванную тушку молча взирал размытый и высокий силуэт, являясь чем-то сакрально недосягаемым. И Таббо из сна ничего не мог поделать и со смирением принимал смерть, словно тряпичная куколка в неловких пальцах маленького ребёнка. А малознакомая фигура смотрела на него, не отрывая невидимых глаз, но без насмешки, а скорее с огромной долей сожаления, пока Андерскор становился маленькой лужицей на холодном полу. И Таббо из реальности приходилось выносить все последствия страданий своего погибшего двойника из подсознания, что был не в силах попросить помощи у незнакомца из сна. Ведь за пределами головы боль ранит по-настоящему. Физически. Парень услышал чьи-то голоса — наверняка, пьяная компания, загулявшаяся допоздна. Парень юркнул внутрь своего жилища, но оставил окно открытым нараспашку — вряд ли кто-нибудь решит влезть в его съёмную квартиру на третьем этаже через окно. А вот свежий воздух нужен был его измотанному разуму как никогда раньше. Слава Богу, что он не живёт в общежитии и никто не видел его в таком жалком состоянии. Таббо убеждал себя, что ему нравится быть одному. Он в порядке. По крайней мере, никто не знает, как Андерскор вскакивает по ночам от кошмаров. Чёрт, почему именно сейчас афантазия помахала ручкой и скрылась в неизвестном направлении, напоследок открыв шкатулку Пандоры со всеми яркими и страшными образами, что были похоронены глубоко в его подсознании. Почему она не могла испариться, когда Ранбу был рядом? Почему Таббо не смог дать ему то внимание, что его друг заслуживает? Конечно, ему нравилось быть одному девяносто девять процентов всего того времени, что он проводил наедине с самим собой. Но ох уж этот один процент… Таббо опустился на кровать. Под головой оказалась жестяная бутылка — получночник без лишнего удивления отбросил её куда-то в сторону другого мусора и грязи. Телефон опять провалился в щель между двумя половинками дивана, и парень потратил две мучительные минуты, чтобы найти его в полной темноте. И вот, всё ещё пыхтя и бурча себе под нос проклятья, он достал мобильник и разблокировал экран, на долю секунду зажмурившись от белого света маленького экрана. Парень бессмысленно листал какие-то посты в твиттере, и судьбы чужих людей проносились у него перед глазами цветастой чехардой. Хотелось бы ему зацепиться хотя бы за одну из этих жизней, стать частью чьей-то истории. Внезапно, Андерскор остановился столь знакомой страничке. Таббо устало нахмурил брови при взгляде на фото, которое его попросили снять в тот самый тёплый летний вечерок. Как плёнка навсегда запечатлела взъерошенность тёмных волос и тонкие губы, растянутые в скромной чуть неестественной улыбке. «Ты специально выбрал самую невзрачную фотку, не так ли, Бу?» — невольно проносится в голове у Таббо с долей раздражения. Хотя вряд ли даже самая лучшая плёнка могла передать тот свежий и густой от запахов трав и цветов воздух и шелест листвы вперемешку с бархатным воркованием друга и его нежными прикосновениями… Чёрт, почему он не забыл о том лете? Почему образ Ранбу всё ещё жив в его голове? Он устал закрывать глаза и каждый раз вновь видеть столь желанную фигуру. Но его лицо и голос искажены помехами старого двухцветного телевизора. Детали сна слишком размыты и скорее пугают, не принося и капли спокойствия его расстроенным струнам сознания. Таббо раздражённо потёр глаза, расслабив на пару секунд затёкшие от неудобной позы руки. На секунду внимание парня перенеслось со смартфона на фоновый шум — отдаленный гул машин, лай собак и чьи-то шаркающие шаги. А в комнате тем временем становилось всё холоднее, и Андерскор недовольно подтянул продрогшие ноги к груди и накрылся пледом, оказавшись в своеобразном мягком куполе. Встать сейчас и закрыть окно казалось попросту невыполнимой миссией, и он решил, что уж лучше замёрзнет насмерть или простудится, чем поднимет пятую точку с кровати. Вот если бы сейчас рядом было кто-нибудь… Кто-нибудь высокий и достаточно беспокоящийся о Таббо, некий господин, который мог бы победить открытое окно и холод… Но Таббо был один в малюсенькой затхленькой квартирке. Опять. Свет экрана вновь разрезал темноту, и парень опять уставился на страничку друга. Последнее сообщение в их диалоге дошло до Таббо пару месяцев назад: «Давай как-нибудь в другой раз созвонимся — я так умаялся с этим переездом в общагу… Ох, не верю, что мне придётся провести здесь несколько лет своей жизни. Ладно, я пойду. Пиши, когда будет свободная минутка. Хороших снов, Таббо:)» Таббо так и не нашёл в себе силы написать. В начале было мало времени, а потом не хватало сил. Да и если бы писатель хотел, то давно бы связался с ним. Но скорее всего у него новая жизнь, учёба и друзья… По крайней мере, Андерскор надеялся, что его бывший друг счастлив. Он с трудом переборол желание быстро настрочить сообщение и не спать до самого утра, пока Бу не проснётся и не ответит. Ранбу всегда проверял соцсети сразу же после пробуждения. Таббо хотелось, чтобы день знакомого начался с его сообщения, чтобы о нём думали и вспомнили. Чтобы хоть кому-нибудь было не всё равно о невысоком мальчике, что изнемогает от стужи и одиночества в своём ущербном жилище… Пальцы было уже начали перескакивать с клавиши на клавишу, но вдруг остановились. Если бы Ранбу скучал, то давно бы написал ему. Они были знакомы лишь одно лето, но чёрт возьми, почему Таббо не может выкинуть бывшего знакомого из головы? Это просто жалко… Парень тупо пялился в экран, позволяя искусственному свету резким потоком белого потока лечь на лицо, превращая его в этакую маску, единственное яркое пятно в кромешной темноте. Но он вновь вернулся в реальность, стараясь отпустить навязчивые воспоминания и мысли, и вырубил мобильник. Окно так никто и не закрыл, и Таббо пришлось сильнее кутаться в не самое тёплое одеяльце. С улицы веяло осенью, свежестью, а городской шум отвлекал парня от попыток заснуть. Он просто хотел вновь очутиться в кромешной темноте своих афантазийных снов, а не видеть уж слишком красочно-реалистичные кошмары.

***

За свои ошибки приходится расплачиваться. Примерно это осознал Таббо на утро после ночи с настежь распахнутым окном, очнувшись от адской боли в горле. Он только успел прийти в сознание из мучительной дрёмы, как приступ сухого кашля сотряс его грудь, разрывая и без того раздражённую слизистую и заставляя несчастного сильно жмурится до слёз. Парень попытался выбраться из пледовой ловушки, но мышцы безумно ломило, словно некий ночной гость избивал Андерскора на протяжении всего сна. «Сегодня я останусь дома и точка» — Таббо устало перевернулся на бок, стараясь игнорировать ломоту во всём теле. Лишь ладошка неловко нащупала телефон, который был оставлен где-то рядом несколькими часами ранее. Парень хотел быстро написать своему куратору о том, что не появится сегодня на учёбе из-за болезни, но вмиг остановился и окончательно проснулся, увидев одно новое сообщение. От Ранбу. Зелёные глаза моментально распахнулись и лихорадочно забегали по экрану: «Привет. Ещё не забыл обо мне, хах? Прости, что давно не писал, я был действительно занят… Надеюсь, у тебя всё хорошо. Не хочешь встретиться на этой неделе?» Сердце Таббо ёкнуло и сорвалось пританцовывать чечётку, а дыхание сбилось. «Мы знакомы? Что-то я не припомню, чтобы когда-либо дружил с грёбаным двухметровым бревном» Таббо впился пальцами в подбородок, стараясь игнорировать жгучее тепло, что разливалось под кожей его щёк: «Хотя я страдаю от афантазии. Может быть, мы и встречались раньше, но ты понимаешь: я не могу вспомнить твоего лица» Он замер и отправил сообщение. С мгновение аватарка Бу бледнела серым, но через долю секунды кружочек загорелся зелёным и друг прочитал сообщение Таббо. А потом вновь пропал из сети, чтобы через мгновение возникнуть вновь, но уже на заставке звонящего абонента. Именно та самая фотография, которую Андерскор любил больше всего. Но в тот миг он мог лишь слышать, как лихорадочное биение сердца и шум бурлящей крови бьёт по барабанным перепонкам и не даёт собрать рой мыслей в единую кучу. А хотелось просто смотреть на портрет улыбающегося Ранбу из своей галереи. Таббо хотел осторожно отложить телефон в сторону, но по завету Фрейда, дрожащий палец случайно стукнул по зелёной трубке. Руки как-то на автомате поднесли трубку к уху, хотя всё внутри парня кричало о том, чтобы он выкинул смартфон в открытое окно. — А так узнаёшь? — бархатистый, насмешливый, но такой родной голос заставил Таббо всем телом вздрогнуть, после чего щекотливое покалывание разлилось по его венам, словно где-то там среди прожилок и клеточек ютилась колония мелких букашек. Но нет, это всего лишь бурлили его чувства. — Это что самый красивый мужчина на Земле? — первое, что выдала последняя работающая мозговая клетка Таббо. Остальные — валялись где-то вместе с мусором и жестяными банками в его комнате, ибо были слишком не готовы к звонку старого друга и выбрали капитуляцию. На том конце провода кто-то поперхнулся и зашёлся в кашле, а Таббо из последних сил старался сдержать подкатывающую к горлу истерику. — О-окей, д-да? — залепетал Бу, потеряв всю свою уверенность, и Таббо тихонько стукнул себя по лбу: какой же он идиот, какой же он идиот, какой же он идиот…. — Ха-ха, не слушай меня, пожалуйста. Я только встал и… Точнее, я всё ещё считаю тебя привлекательным, ну, внешне и… Короче, ты понял! — Андерскор яростно нажимал на глазные яблоки, в подсознании желая выдавить их и причинить себе такую острую боль, чтобы его дурацкий рот наконец-то заткнулся и не нёс всякий бред, — я-я… Рад тебя слышать вновь, здоровяк. Ранбу молчал. У Таббо похолодело в желудке: — Бу?.. — хрпиловато выдавил Таббо. — А, да… Я здесь. Прости, что звоню так внезапно. Можешь сейчас говорить или ты бежишь на учёбу? — Я сегодня дома, приболел немножко. Говори. — Ой… Ты уверен, что всё в порядке? Я могу перезвонить в другой день и… — Не надо! Кхем, да, продолжай. — Ну, хорошо. Таббо, я знаю, что могу прозвучать, как эгоист, но мне срочно нужна твоя помощь… Боже, я даже не знаю, как говорить на такую тему, кошмар! — даже сквозь расстояние Андерсор уловил нотки отчаяния и каплю несвойственной Бу злобы, — мы знакомы совсем не долго, но мне просто больше не к кому обратиться. Собеседник на том конце громко сглотнул, переводя прерывистое дыхание. — Бу, я помогу тебе, чем смогу. Мы же друзья. Что бы там не случилось, я всё пойму. Ты даже не представляешь, с чем мне приходилось сталкиваться во время наших с Томми школьных дней. Лучше тебе и не знать… Друг тяжело вздохнул: — Меня выгнали из дома. Повисло тяжёлое молчание. Таббо бессмысленно хлопал глазами и мог поклясться, что Ранбу сейчас сжался в комочек, обхватив руками колени. — Ч-что? Но ты же вроде уехал учиться, ты итак был не дома и… — Я… Я не хочу говорить об этом по телефону. Просто позволь мне приехать к тебе, я обещаю, что не задержусь надолго, мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя, хорошо? — Ранбу звучал жалко, и Таббо невольно захотелось подобрать слова поддержки, но в голове лишь тупо шумела кровь, а афантазия вновь вернулась и убила последнюю возможность хотя бы как-то облегчить страдания друга. — Ладно. Ты же знаешь, что я переехал учиться в другой город? Я говорил, что не живу в общаге. У меня съёмная квартира. Она немножко маленькая, — Таббо неуверенно осмотрел свою скромную комнатушку, пытаясь прикинуть, насколько тяжело двухметровому парню будет тесно в его жилище. — Я сейчас в таком состоянии, что согласен на что угодно. Даже если ты постелешь мне коврик в туалете — мне просто нужно где-то остановиться. Я обещаю, что не стану обузой и постараюсь найти себе жильё и съехать как можно скорее, — горячо уверял Бу. Таббо словил себя на мысли, что хочет пожить с Бу подольше, но тряхнул головой, отгоняя глупую мысль. — Хорошо. Разберёмся на месте. Есть деньги для переезда? Я могу материально поддержать тебя. — Не-не-не, я доберусь сам. Прямо до твоего дома, не надо меня встречать. Просто… Позволь мне остаться. — Боже, но не выгоню же я тебя на улицу! Жду не дождусь увидеть тебя снова, здоровяк, — Таббо улыбнулся и мог поклясться, что его приподнятое настроение отразилось в тоне голоса, от чего Бу облегчённо вздохнул, осознав, что его никто не выгонит на улицу. — Спасибо, Таббо. Я правда очень сильно соскучился, — мягкий голос из бархата и нежности обласкал уши Таббо, и парни принялись непринуждённо болтать и обсуждать детали поездки Ранбу, словно они и не игнорировали друг друга на протяжении нескольких месяцев. После разговора Таббо развалился на кровати, чувствуя себя полностью счастливым. Он приоткрыл глаза, и его настроение моментально ушло на нет. Нет, он безумно хотел увидеть Ранбу, провести с ним время, пустить его к себе домой, но… Его комната была похожа на свалку. В каждом углу его скромного жилища уютненько устроились опустошённые банки от энергетиков и газировок, фантики и обёртки от какого-то перекуса, а на полу можно было нарисовать человечка — настолько толстый слой пыли и грязи покрывали линолеум. Таббо переборол усталость и с опаской заглянул в холодильник, но сразу же захлопнул дверцу из-за обдавшей его вони от протухшей курицы, что уже давно отдала душу Богу. Иначе говоря: Андерскор сидел в сраном свинарнике, а не в квартире. Да и сам больше походил на последнего бомжа, который не мылся уже несколько недель, что, в принципе, не было столь далёким от реальности. «Если Ранбу увидит всё это, то точно сразу же уедет» — Таббо прикусил нижнюю губу, озадаченно оглядываясь, словно до него только что дошла вся печальная картина происходящего в его собственном жилье. Андерскор вновь вернулся к телефону и торопливо набрал номер своей старосты: — …да, кхе-кхе, — он выдавил глухой кашель из глотки, — всё тело ломит, кашель… Как долго? Ну-у… Таббо обвёл оценивающим взглядом груды мусора: — Думаю, я застрял здесь на неделю.

***

— И-и-и, последняя! — пропыхтел Таббо под нос, пока стоял на цыпочках, водружая пятилитровую банку с сахаром на верхнюю полку кухонного шкафа. Парень устало протёр лоб рукавом толстовки и с удовольствием окинул взглядом проделанную работу: на полках аккуратно устроились только что купленные контейнеры-органайзеры с разноцветными кругами внутри. Андерскор никогда не разбирался в здоровой пище, отдавая предпочтение фаст фуду и лапше быстрого приготовления, но ради друга ему пришлось узнать немножко больше о нормальном питании. Примерно также как и о порядке. Оказалось, что одного веника для идеальной чистоты недостаточно и что хорошие моющие средства по цене примерно равны одной его стипендии за месяц. В общем, перед Ранбу он, конечно, выставит себя в лучшем свете, хоть и денег у него практически не осталось. Зато Бу будет в комфорте и чистоте. Таббо забежал в душ на пять минут, после чего долго пытался расчесать непослушные кудряшки, а в конце и вовсе выпшикал половину флакона дезодоранта и почистил зубы. Ранбу должен был приехать в шесть часов, но чуть-чуть опаздывал, что дало Андерскору время ещё раз всё перепроверить. Парень ещё раз открыл все шкафы, проверил, на месте ли матрац, приготовленный специально для его друга, который он ему пришлось в спешке взять у знакомых. Чистое бельё, еда на вечер и идеальная чистота — всё было на своих законных местах, но Таббо всё равно казалось, что он что-то опустил. А может это с непривычки от нахождения в такой чистой квартире? Сложно сказать. Хозяин комнаты тяжело вздохнул, стараясь отогнать беспокойство, и попытался занять свой воспалённый мозг пустым залипанием в интернете.

18:15

Таббо листал ленту в твиттере, особо не вникая в содержание постов. Он вытянулся и моментально скривился от боли — парень так долго сидел со скрещенными ногами, что те успели затекли и теперь миллионы мини-фейерверков искрились под кожей, разливая тупой болью в нижних конечностях. Андерскор сполз на пол, разлёгшись в позе звезды, и стал ждать, пока тяготеющие его чувства утихнут. Пальцы скользнули к телефону — Ранбу задерживается. Это пробки, всё в порядке. Бу приедет.

18:45

Таббо нервно глянул на часы. Он включил ноутбук и старался не обращать внимания на тиканье циферблата и что друг до сих пор не приехал. Парень тупо смотрел на экран и не знал, куда деться. Можно заняться учёбой, поискать работу для Бу или же, в конце концов, — поиграть во что-нибудь. Андерскор ещё раз глянул на экран смартфона, словно за минуту что-то могло измениться. Таббо напряжённо вздохнул. Ранбу наверняка уже в городе. Всё ведь хорошо, да…?

19:30

Абонент недоступен, короткие гудки, за окном темнеет. Таббо не включает свет, смотрит в потолок и иногда провожает намокшими глазами свет фар от изредка проезжающих мимо машин. Телефон лежит на груди и давит, давит вниз. Или же этого его волнение переползло из желудка чуть выше, на уровень рёбер? Ему было плевать. Он просто устал сидеть в тишине. В темноте. Один. Таббо притянул к себе уголок пледа и прикрыл плечи, утыкаясь носом в подушку и прислушиваясь к собственным всхлипам.

20:00

Свет от ноутбука — единственное яркое пятно среди черноты его жилища. Таббо свернулся клубочком и тупо смотрел на экран телефона. Он не мог представить, что сейчас происходит с Ранбу, конечно, но что-то внутри душило и кричало, что его вновь бросили, как ненужного котёнка в воду. Парень прикрыл глаза. Щёки жгло от стыда и подступающих слёз. — Он не при… — драматичный момент прервал мощный стук в дверь. Таббо удивлённо приподнялся на локтях, на секунду выпав из реальности, но уже через секунду нёсся к выходу, сверкая пятками. По дороге хозяин квартиры решил измерить все возможные углы своим злосчастным мизинцем, и ему с трудом удалось убрать гримасу боли с лица. — Кто там? — крикнул Андерскор. — Угадай. Руки Таббо дрожали слишком сильно, из-за чего каждый поворот дверного замка казался ему вечностью. Один, два… Дверь тихо скрипнула. Таббо молча разглядывал двухметровый силуэт, не в силах поверить, что это не очередной кошмар. Ранбу устало улыбнулся, позволяя небольшой складочке проступить в уголках губ. На его лицо упала тень, от чего синяки под глазами пугали ещё сильнее, напоминая два пятна от грифельного карандаша. За узкими плечами гостя виднелся рюкзак, куртка казалась потрёпанной, а на свитере под ней виднелся засаленный свитер. — Хей, — только и смог выдавить Бу, чтобы потом очутиться в объятиях друга. Таббо крепко обхватил его торс, прижимаясь к грудной клетке Беловеда, пальцами со спины ощущая выпирающие рёбра гостя. Ранбу поперхнулся воздухом от удара, от чего Андерскор резко опомнился и отстранился. — Я тоже рад тебя видеть, Таббо, — усмехнулся Бу, — мой телефон сдох, не смог предупредить, что, опоздаю… Друг перечислял все его злоключения, как он искал нужный адрес без какого-либо навигатора, но Таббо было наплевать на слова, на грязную одежду Бу, на злосчастную квартиру. Он просто не мог свести глаз с Ранбу, стараясь запомнить как можно больше деталей его внешности, впитать в себя столь знакомый образ, переживая приятное покалывание мурашек где-то на уровне пупка. — Я рад, что ты здесь, — всё, что смог произнести Таббо. — Я тоже, — просто ответил Ранбу, прежде чем сделать шаг за порог и скрыться за тяжелой деревянной дверью.