Путь выбран

      Когда потрепанный микроавтобус увозил притихшую горстку выживших все дальше и дальше от пронизанной солнцем чащобы Хэкеттс Куори, Лора ни за что бы не поверила, что захочет сюда вернуться. Дома, на письменном столе, под прозрачным пластиком ее ждало приглашение в колледж. Пропуск в нормальную жизнь, первый шажок на пути к безоблачному будущему, не обремененному насилием и паранормальными бреднями. Она должна была забыть это лето, как зыбкий кошмар, рассеявшийся на пороге душного утра. Должна была вернуться в реальность.       Лора продержалась ровно один семестр. Суетливая рутина кампуса сперва поглотила ее, но затем неизбежно вытеснила, как инородное тело, выбросила на берег, как морские волны выбрасывают мусор вместе с приливом. Она не вписывалась. Однокашники продолжали пялиться, будто левую половину ее лица все еще пересекала повязка. Она механически вскидывала руку, ловя настороженные взгляды, трогала клыки и уши, словно могла обратиться прямо посреди аудитории, совершенно этого не заметив. Обе соседки по общежитию сбежали в первый же месяц, потому что не могли стерпеть, как Лора кричит во сне, путаясь в одеяле и размахивая руками, будто пытается от чего-то отбиться. И она осталась в комнате одна.       Одиночество принесло временное облегчение, больше не нужно было оправдываться за все те маленькие ритуалы, которые помогали ей окончательно не лишиться рассудка. Лора запирала двери и окна, задергивала плотные шторы, отмечала в календаре каждое полнолуние, и в ночи, когда бледный, покрытый оспинами кратеров диск луны выкатывался в небо над кампусом, она сидела на кровати, не смыкая глаз. Вздрагивала от каждого шороха.       Макс говорил, что ей нужна психотерапия, но Лора только усмехалась в ответ — что она сможет рассказать, лежа на кушетке в казенном кабинете? Эта битва предназначалась только ей. В одну из ночей она ввела в поисковике слово «ПТСР» и провела несколько часов за чтением статей, похожих друг на друга, как близнецы. А потом достала из ящика в столе бутылку виски и здорово надралась, пропустив весь следующий учебный день.       Они расстались в октябре («Лора, блять, после того, как меня срезали на вступительных, после того как мы два месяца просидели в плену у офицера Мудозвона, потому что я превратился в гребаную клыкастую тварь и только чудом никого не сожрал, после всего этого — ты меня бросаешь?!»). И она еще считала, что продержалась довольно долго. Она и правда надеялась, что все вернется на круги своя, что она станет прежней веселой и беззаботной Лорой, до колик смеющейся над идиотскими анекдотами. Но после стольких недель она все еще не могла позволить ему себя коснуться, не могла даже выносить этот всепрощающий щенячий взгляд, липнущий к коже, как мокрый и холодный саван.       Она бегала в парке вокруг кампуса каждое утро, и этот ритуал был похож на отрывание корочки запекшейся крови — приносил сиюминутное наслаждение, но не давал ране окончательно затянуться. Тело еще помнило, как она носилась по лесу с ружьем наперевес, выслеживая среди темных стволов смертоносную тварь. Как она и сама была подобной тварью — стальным переплетением мышц и костей, работающих, как слаженный механизм. Она, черт возьми, оборвала чужую жизнь, не задумавшись ни на секунду, потонув в волне адреналина. А потом еще раз. И еще. И еще. Поток воспоминаний затягивал, подобно водовороту, и как тут было сосредоточиться на описании репродуктивной системы коровы? Лекции пролетали мимо, будто сквозь туман, почти не задерживаясь в сознании. Всякий раз, стоило на мгновение отпустить контроль, она ощущала под подушечками пальцев шершавую поверхность приклада. В ушах расцветал грохот выстрела, и лицо орошали горячие капли с привкусом металла. Лора выбегала из аудитории и смывала несуществующую пленку крови, закрывшись в туалете, намыливала руки снова и снова, пока покрасневшая кожа не начинала зудеть.       Проштудированные статьи на многочисленных психологических сайтах все как одна твердили, что ей стоит избегать триггеров, пробуждающих панические воспоминания. Она так и сделала. Лора даже выбросила остатки одежды, в которых тряслась в помятом фургоне на пути домой — засунула их в пластиковый мешок и вынесла к мусорным бакам под покровом ночи, борясь с желанием и вовсе сжечь пропитанное ужасом тряпье. Она не общалась ни с кем из вожатых. Она оставила Макса. Но ничего из этого не помогло. Ее тянуло в Хэкеттс Куори, как тянет войти в темную комнату, из которой доносится подозрительный шум. Быть может, она не хотела забывать все то, что там случилось. Быть может, она хотела получить прощение.       Поэтому в первый же день зимних каникул, чудом завалив всего два экзамена из пяти, она сдалась и прыгнула в Грейхаунд. Пока за окнами автобуса проносились сигнальные огни автострады, затем сменившиеся темным переплетением кустов, Лора чувствовала, как невидимая глазу когтистая лапа, вцепившаяся в ее внутренности, постепенно ослабляет хватку. Ее вывернуло горячей желчью, стоило подошвам коснуться присыпанного снегом асфальта на автовокзале Норт-Килла. Это было похоже на освобождение.       — Твою ж мать! — брезгливо выкрикнул выбиравшийся следом за ней из автобуса толстяк.       Лора показала ему средний палец, тыльной стороной ладони вытирая рот. Сначала — душ. А потом ответы.       Несколькими часами позже, стоя на пороге полицейского участка, она впервые задалась осмысленным вопросом: «Какого хера ты здесь забыла?»       — Мэм? Вам нужна помощь?       Лора вскинула остекленевший взгляд на молоденького копа, сидящего за приемной стойкой. Ну надо же, здесь все-таки работает кто-то еще. Почему-то этот факт окончательно сбил ее с толку, заставив позорно отступить на шаг, будто она явилась сюда, чтобы сдаться с поличным, но в последний момент передумала.       — Майк, я все еще жду рапорт о…       Она резко повернула голову на знакомый голос и уставилась в темноту. Темнота смотрела на нее в ответ из расширившихся глаз, обрамленных лучиками морщинок. На секунду в его взгляде промелькнуло — не замешательство, нет — первобытный ужас, паника и отрицание, словно она явилась к нему в ночном кошмаре, как призрак с того света. Чтобы разворошить прошлое. Чтобы обрушить на его голову еще больше проблем. Кажется, он даже не сразу поверил, что она стоит перед ним во плоти. Но затем он собрался, моргнул и прочистил горло.       — Кирни.       — Шериф, — выдавила Лора, не позволяя себе отвести взгляд.       Полицейский с любопытством рассматривал их сквозь стеклянную перегородку, будто они были рыбинами в аквариуме, выставленном на обозрение посетителей ресторана.       — Пойдем ко мне в кабинет, — Хэкетт качнул головой, приглашая ее следовать за собой.       Все было почти так, как она запомнила, кроме следов запустения — кто-то явно успел здесь прибраться. Вот только картонных коричневых папок заметно прибавилось, они неустойчивыми стопками возвышались тут и там, грозясь обвалиться и навечно погрести случайных посетителей под лавиной офисной бумаги.       — Зачем ты приехала? — устало спросил Хэкетт, едва за ними закрылась дверь.       — Может, сначала предложишь мне кофе?       — Кирни.       Лора протяжно вздохнула и отряхнула мокрые капли с капюшона. Шериф уперся бедром в край стола, не сводя с нее настороженного взгляда. Худой и бледный, с залегшими под глазами глубокими тенями. Она и сама, должно быть, выглядела не лучше.       — У меня нет ответа на вопрос «зачем». Только на «почему».       — Поделишься? — спросил Хэкетт, подпустив в голос немного едкой иронии.       Лора плюхнулась на свободный стул и принялась разглядывать носки походных ботинок.       — Я не могу спать. Не могу есть, вся еда на вкус как сырое мясо. Не могу нормально общаться с новыми людьми, потому что ни одно чертово имя не задерживается в моей памяти дольше чем на минуту. Они все — однокурсники, учителя — словно бы существуют в каком-то параллельном мире, доступ в который для меня закрыт. Я попросту не могу жить. Потому что нельзя просто взять и снова стать нормальной после всего, что здесь произошло.       Она не смотрела на него, пока произносила эту маленькую отповедь. А он ничего не говорил, будто его и вовсе не было в кабинете. Тишину, наконец, нарушил короткий щелчок. Зажужжала кофеварка, наполняя комнату уютным ароматом.       — Нечего тебе здесь делать, — произнес Хэкетт, протягивая ей бумажный стаканчик. — Поезжай домой.       — А что, если нет? Запрешь меня в камере?       Лора честно пыталась пошутить, чтобы разрядить атмосферу, но маска холодной отрешенности, мгновенно застывшая на его лице, продемонстрировала ей, что она просчиталась.       — Я не… Не то хотела сказать. Извини.       Шериф молча уселся за стол, принявшись перебирать какие-то бумаги.       — Как тебе удалось все это замять? — спросила она, просто чтобы развеять повисшую напряженную тишину.       Лора знала ответ. Она прочесывала новости округа каждый день с постоянством сталкера. Искала в сети любые упоминания об этом месте, с подспудным страхом ожидая, когда к ней на порог заявятся федералы. А потом она наткнулась на ту статью. Пожар в доме Хэкеттов. Несколько коротких некрологов. Выпуск подкаста о возвращении карги Хэкеттс Куори, принесшей возмездие и, наконец, упокоившейся.       Хэкетт поднял на нее тяжелый взгляд, и в темных провалах глаз она прочитала, что он знает, что знает она.       — Короткое замыкание. В старых домах такое случается. Ужасная трагедия.       Веревка, тянувшая его в колодец, наконец, оборвалась. А все, что таилось в его глубинах, засыпало пеплом. Лора залпом допила еще не успевший остыть кофе, чувствуя, как тот горячей волной прокатился по гортани. Обжег, почти как слова, которые она не могла произнести.       — Как дела у Макса? — спросил Хэкетт как бы между делом.       — Нормально. Он справляется не в пример лучше меня. Устроился пока работать в автомастерскую, но на следующий год планирует снова податься в колледж. И мы расстались, — зачем-то добавила она.       — Лора, послушай, если ты приехала, чтобы…       — Я приехала, чтобы провести зимние каникулы в живописной глубинке. Мы можем обойтись без дурацких нравоучений? — резко выдохнула она, пока он не успел произнести что-нибудь, что вышибет почву у нее из-под ног. — Мне нужен всего один приятельский разговор за бутылкой пива. Пожалуйста. Сегодня ведь Рождество.       Это было похоже на крик отчаяния. Она и сама понимала, как, должно быть, жалко выглядит сейчас со стороны. У него наверняка найдутся другие планы. Вечер с коллегами. С подружкой?.. Ведь прошло почти полгода.       — Моя смена заканчивается через три часа, — медленно произнес Хэкетт, видимо, прочитав все эмоции на ее лице. — Где ты остановилась?       — В мотеле «Харбинджер», — ответила Лора, усмехнувшись. ***       Ехать в полицейской машине было непривычно, Лора подавила желание влезть на заднее сиденье за перегородку, как провинившийся подросток. Они не покинули пределов Норт-Килла, с отшиба завернув в спальный район с однотипными домиками, уютно помигивавшими гирляндами на карнизах. Ну а чего она ожидала, что он привезет ее на пепелище? Дом Хэкетта почти единственный не был украшен, толстое покрывало снега укрывало лужайку нетронутой синевой. В темных окнах отражались только отсветы фар, но и они исчезли, как только шериф заглушил мотор. Лора выбралась в морозные декабрьские сумерки, разминая затекшую шею. Ничего здесь не напоминало об оранжевом мареве и густых лесах вокруг лагеря. Ничего, кроме человека, вылезшего из машины вслед за ней и распахнувшего двери дома в приглашающем жесте.       — Надеюсь, я не испортила тебе праздничный вечер, — пробормотала Лора, стягивая ботинки.       — Посмотрим, — бросил Хэкетт, скрываясь в темном провале гостиной.       Лора последовала за ним, стараясь по пути сунуть нос в максимальное количество укромных уголков. Очередная новообретенная привычка. Она застала шерифа за гипнотизированием внутренностей холодильника и облокотилась на стойку, разделявшую гостиную со смежной кухней.       — Картофельный салат и замороженный яблочный пирог, — объявил Хэкетт, окончив ревизию.       — Не густо, — отозвалась Лора.       — Если рассчитывала на грандиозный праздничный ужин, тебе следовало остаться дома с семьей.       — У меня только бабушка. И мы не очень ладим. Я, по ее мнению, как бы без царя в голове.       — Вынужден с ней согласиться, — усмехнулся Хэкетт, засовывая цветастую коробку в микроволновку.       Пока он возился с нехитрой снедью, Лора обошла гостиную по периметру. Остановилась возле остывшего камина и скользнула взглядом по расставленным на полке фотографиям в черных траурных рамках. Констанс и Джедидайя на фоне ручья. Крис обнимает детей. Крис смеется, глядя как Бобби пытается удержать огромную рыбину, выскальзывающую у него из рук. Они могли бы остаться в живых, если бы ей не вздумалось провести последнее свободное лето в качестве вожатой. Но сколько жизней бы тогда оборвалось взамен? Ее плеча невесомо коснулось что-то холодное, Лора дернулась, мгновенно вообразив, что это призрак из прошлого протянул к ней костлявую ладонь. Но это был всего лишь стакан виски, звякнувший кубиками льда, когда она благодарно приняла его из рук Хэкетта.       — Мне очень жаль, — только и произнесла она, делая большой глоток.       — Мне тоже, — едва слышно отозвался шериф, последовав ее примеру. — Да упокоятся они с миром.       — На твоих руках нет их крови, — возразила Лора, внезапно почувствовав острое желание изобличить себя перед ним, утонуть в море вины без остатка. — А на моих есть. Ненавидишь меня?       — Нет.       Было бы лучше, если бы он на нее накричал. Может быть, даже ударил. Да что там, достал бы из кладовки ружье, да и снес ей голову, как она поступила с членами его семьи. Так было бы правильно. Так она стала бы свободной. У него была уйма возможностей ее прикончить, но он не воспользовался ни одной из них. Даже когда она прижала его к полу в ипостаси голодной твари, одурманенной запахом его крови. Но он просто смотрел на нее, вот так как сейчас, устало и немного печально, и она видела отражение собственной искаженной яростью уродливой морды в черных зеркалах его глаз. Лора почувствовала, что плачет, только когда из носа потекло, некрасиво и как-то совсем по-детски, не так, как показывают в мелодрамах. В реальности она безобразно разрыдалась, подвывая и всхлипывая, до боли в костяшках сжимая холодный стакан и свободной рукой размазывая по лицу слезы. Надо же, а ведь она ни разу не плакала с момента отъезда из лагеря. Она обнаружила, что что-то бессвязно бормочет, цепляясь за темную ткань рубашки, но не могла разобрать собственных слов.       Мнетакжальмнетакжальмнетакжальпожалуйстапростименя…       Чужая теплая рука размеренно поглаживала ее по спине, как-то слишком невесомо, слишком отстраненно для нее, буквально вывернувшей себя наизнанку. Лора отставила стакан на каминную полку и цепко обвила его обеими руками, чувствуя под пальцами мышцы, натянутые от напряжения, как струны. Ну и плевать. Она ведь Лора «Бесчувственная сука» Кирни. Лора «Убийца оборотней» Кирни. Лора «Я брошу своего парня в трудный для него момент» Кирни. Она просто берет, не задумываясь о чувствах людей, которые ломаются, стоит ей получить свое. Все, чего она касается, обращается в прах.       — Ну-ну, девочка, успокойся…       Конечно, это подействовало ровно наоборот. Лора чувствовала, как сведенное судорогой горло утрачивает способность производить звуки, но продолжает по инерции сжиматься, выталкивая пустой воздух вместо бесполезных слов. Слезы уже не лились из глаз, но она все еще вздрагивала всем телом в ритм беззвучным рыданиям.       — Пей.       Губ коснулся стеклянный край стакана, Лора больно ударилась о него зубами, но с третьей по счету попытки ей все же удалось запрокинуть голову и влить в себя спасительный нектар упокоения. Одной порции явно будет недостаточно, чтобы усмирить всех тех демонов, темницу которых отворили снимки на каминной полке.       — Ванная в той стороне, — деликатно сообщил Хэкетт, когда она, наконец, отцепилась от него и сделала маленький шажок назад, чтобы создать хотя бы видимость приличного расстояния.       Лора кивнула и ощупью двинулась по коридору в указанном направлении. Из маленького зеркала над раковиной на нее затравленно глядела растрепанная девчонка с красными глазами и опухшим носом. Отражение уже немного покачивалось от разливавшегося в пустом желудке алкоголя. Лора поплескала в лицо холодной воды, постояла некоторое время, вцепившись в фаянсовые бортики, затем решительно оттолкнулась и вышла из ванной. Она больше не будет устраивать безобразных сцен. Она приехала сюда не за этим. А зачем тогда? Как так вышло, что именно она раскисла, а он ее пожалел? Ведь все это только ее вина, и она не заслуживает утешения.       Хэкетт сидел на корточках у камина, помешивая золу под разгорающимся пламенем. Лора собрала опустевшие стаканы, заново их наполнила, и достала из микроволновки уже успевший снова остыть пирог. Проинспектировав шкафы, она добыла несколько тарелок и разложила на них еду в подобии праздничной сервировки. Затем забралась на высокий стул у кухонной стойки и уставилась в напряженную спину. Не так уж там и много чертовой золы. Хэкетт, наконец, прервал свое бессмысленное занятие и устроился напротив. Будто по сигналу, напольные часы в коридоре приглушенно забили полночь.       — С Рождеством, — выдавила Лора, опрокидывая в себя новую порцию виски.       — С Рождеством, — невозмутимо отозвался Хэкетт, утягивая с тарелки кусок пирога.       — Правда или действие? — вдруг выпалила она, разглядывая его сквозь янтарную толщу ополовиненной бутылки, зависшей над стаканом.       — Я уже староват для таких игр.       — Никто не староват для правды или действия, офицер… — Лора вовремя заткнулась, поймав укоризненный взгляд. Надо бы придумать ему более почтительное прозвище. — Офицер Хэкетт. Отказываются только трусы.       — Правда, — резко бросил он, отбирая у нее бутылку. — И помедленнее с этим.       — Иначе что? Арестуешь меня?       — Очень может быть.       — Итак, правда… — протянула Лора, стараясь не думать о том, какие двусмысленные чувства в ней будит его ответ. Она запихнула в рот кусок пирога, чтобы хоть как-то затормозить опьянение, которое и в самом деле одолевало ее слишком быстро. — Ты жалеешь о том, что встретил нас с Максом на дороге?       — Да. И нет.       — Это не ответ.       — А по-моему, это именно он и есть. Это же очевидно, Лора. Я жалею, что пришлось подвергнуть вас опасности. Но не жалею о том, как все в итоге обернулось. Если считать от того самого момента, — добавил он, прочистив горло. — Пора было с этим кончать.       — Ты поступил правильно, — вставила Лора, быстро протянув ладонь через стол и легонько коснувшись его руки. Он едва заметно вздрогнул, но не отстранился. — Я поняла это не сразу. Но теперь, зная все то, что я знаю сейчас…       — Ты ничего не знаешь.       Лора покачала головой. Ну уж нет, мистер коп, если кто и измотает себя сегодня чувством вины, то только не ты.       — Хорошо. Я тоже выбираю правду.       Хэкетт задумался, сделал долгий медленный глоток, смерив ее нечитаемым взглядом поверх стекла.       — Почему вы расстались с Максом?       — Все началось еще до нашей поездки. Мы как бы… отдалились. Перестали друг другу доверять. А потом я обнаружила, что он не рассказал мне о том, что не поступил в университет, и это жутко меня расстроило. Мы ведь строили планы. Я в красках расписывала наше будущее, а он просто соглашался, зная, что этому не суждено произойти. Он просто врал мне в глаза и… — Лора запнулась. — Вот видишь? Ему столько пришлось пережить, а я все еще лелею какие-то мелочные обиды. Правда в том, что Макс заслуживает кого-то получше, чем я. Особенно теперь, когда со мной невозможно нормально общаться.       — Правда. Я не считаю тебя плохим человеком. Девушкой.       — Я ведь не задала вопрос.       — Я же говорил, что староват для этой игры. Уже и не помню всех правил.       Лора улыбнулась, слегка качнув головой.       — Хорошо. Я зачту тебе ход, но только в этот раз. Выбираю правду.       — Почему ты пришла именно ко мне, когда приехала сюда?       — А к кому мне еще было пойти?       — Ты могла отсидеться в мотеле. Насладиться, как ты выразилась, живописной глубинкой.       — Я хотела тебя увидеть. Снова. Не думаю, что кто-то кроме тебя вообще способен до конца понять, что я чувствую.       Лора наклонила бутылку над стаканом и разочарованно проследила, как та отдает последние капли.       — А как же ребята из лагеря? Другие вожатые?       — Они и понятия не имеют. В конце концов, они практически подростки.       — Как и ты.       — Не после того, что произошло.       — По-моему, тебе уже хватит. Давай-ка спать, а? Я постелю тебе в гостевой комнате.       Лора протестующе застонала, но он легко стянул ее со стула и под локоть повел куда-то по темному коридору.       — Правда или действие? — упрямо произнесла она, упираясь пятками в доски пола, так что он с длинным вздохом был вынужден остановиться. — И правду уже выбирали много раз.       — Хорошо. Действие.       — Поцелуй меня.       И прежде, чем он успел возразить, Лора привстала на цыпочки и поймала губами чужие губы, для верности обвивая руками его шею. Она не думала, что это сработает. По правде говоря, она уже вообще не думала, позволив виски внутри взять управление на себя. Но к ее удивлению он поддался, сначала просто позволяя ей осуществить эту безрассудную выходку, как, должно быть, древние боги благосклонно принимают подношения. Но потом поцелуй углубился. Лора почувствовала, как ее ноги отрываются от пола и с глупым хихиканьем позволила пронести себя через темные недра коридора в гостевую спальню. Чтобы через секунду оказаться не слишком-то деликатно сброшенной на незастеленную кровать.       — Спокойной ночи, — ровно произнес Хэкетт, прицельно бросая ей в голову стопку сложенного белья. — Спи, Лора. Не вынуждай меня запирать тебя снаружи.       Она улыбалась в закрытую дверь, чувствуя, как сердце с такой силой колотится о ребра, словно ее вот-вот им стошнит. Она Лора «Истребительница нечисти» Кирни. Она сможет развеять тьму. Нужно только хорошенько постараться.