Путь выбран

      Лора открыла глаза и уставилась в низкое сизое небо, пестрящее мошками снежной крупы. Вчера она и не подумала зашторить окно, чтобы слепое бельмо луны не могло следить за ней во сне. Она вообще не помнила, как заснула, простынь комком свалялась на краю кровати, а заправка одеяла и подушек в чехлы видимо и вовсе накануне показалась ей непосильной задачей. Во рту пересохло, голова гудела, предвещая приступ боли, но коснувшись босыми ногами пола, Лора вдруг осознала, что этой ночью ей вообще ничего не снилось. Впервые с момента отъезда из лагеря призраки Хэкеттов не столпились вокруг ее постели, а хозяйка цирка не нашептывала в ухо мрачные предсказания, указывая костлявым перстом поочередно на каждого из них.       Лора выскользнула из комнаты, завернула в ванную и как могла привела себя в порядок, пальцем почистив зубы и влажной ладонью пригладив волосы в растрепанной косе. Она крадучись пробралась по коридору и вышла в гостиную. Хэкетт, облаченный в полицейскую форму, сидел за кухонной стойкой и завтракал миской хлопьев, уставившись в телефон. Когда она возникла на пороге, он прошелся по ней цепким взглядом и коротко кивнул.       — Доброе утро, — просипела Лора, устраиваясь напротив и подтягивая к себе апельсиновый сок. Она сделала долгий жадный глоток прямо из коробки. — Который час?       — Полдевятого. Не хотел тебя будить. Мне нужно наведаться в участок и проверить, не случилось ли за ночь каких-нибудь происшествий.       Он что, собирался оставить ее здесь одну? Кажется, это хороший знак.         — Уверена, что все в порядке. Что может случиться в таком крохотном городишке?       Кроме пожара, проклятия мстительной старухи и атаки стаи оборотней на детский лагерь. Хэкетт невесело усмехнулся. Он глянул на часы, поднялся со стула и отошел к раковине, пустив воду. Лора вдруг почувствовала себя лишней. Пьяное очарование прошлой ночи рассеялось, время возобновило ход и они снова стали едва знакомыми людьми, которых свела роковая случайность. Он был шерифом с целой усыпальницей скелетов в шкафу, а она — безрассудной студенткой, свалившейся ему на голову. Вот сейчас он опомнится и скажет ей катиться обратно в мотель, раз уж она так удачно проснулась.       — Так ты всерьез решила остаться в Норт-Килле на все каникулы?       — Я обещала навестить бабушку перед возвращением в университет, но неделя в запасе у меня есть.       Повисла неловкая тишина. Хэкетт все возился с посудой, будто от того, что он перекладывает несчастную миску с места на место та станет чище. В мире Лоры этикет спонтанных свиданий предполагал, что после бурной ночи дама должна вызвать такси и незаметно исчезнуть, но какого черта. Между ними даже ничего не было. Между ними было все.       — Я могу пожить у тебя? — спросила она, с вызовом уставившись в его спину. — Было бы славно, если бы в мотеле мне вернули залог. Пока я только учусь, с деньгами туговато.       Хэкетт, наконец, удосужился на нее посмотреть. В его взгляде читалось облегчение пополам с отрицанием и какой-то непонятной эмоцией, похожей на обреченность грешника на страшном суде. Он как будто раздумывал, выставить ее за порог прямо сейчас или… или что?        — Запасной ключ под кадкой на террасе. Запри дверь, если будешь выходить. Я вернусь к вечеру.       И он ушел, оставив ее наедине с ворохом спутанных мыслей. Ну и славно. У нее было, чем сегодня заняться. Вернуться в мотель, забрать так и не разобранную сумку и попытаться выбить свои деньги из ушлого менеджера. Лора обвела взглядом пустую гостиную. В тусклом утреннем свете та казалась почти не жилой, только снимки над камином продолжали нести свою траурную службу. В дальних углах клубились тени. Лора подавила желание кинуться вон вслед за Хэкеттом, залпом прикончила остатки сока и выбросила смятую коробку в мусор. Раз уж у нее есть планы, почему бы не начать их воплощать прямо сейчас.       Уладить все дела в мотеле удалось довольно быстро, вчерашнего скользкого парня за стойкой дежурного сменила сонная девушка, которая без лишних вопросов вернула ей пачку налички в конверте. Лора пересчитала купюры, поймала такси и после вопроса «Куда едем?» несколько секунд просто разглядывала белую круговерть за лобовым стеклом. Возвращаться в пустой дом не хотелось. Лора выбрала пунктом назначения центральную площадь и, выбравшись из машины, некоторое время беспомощно оглядывалась по сторонам. Для начала не мешало бы поесть. Аппетита не было совершенно, но долго на диете из виски и кофе она не протянет. Она уже пробовала.       Лора устроилась в кафешке на краю площади, заказала английский завтрак и уставилась в большое панорамное окно. Людей в этот час было немного, да и разыгравшаяся метель отвадила последних желающих встретить рождественское утро снаружи. Большая часть магазинчиков была еще закрыта, только сувенирная лавка напротив приветливо мигала огоньками гирлянд сквозь пургу. В уличной витрине под огромным стикером «Распродажа» громоздились коробки с рождественскими украшениями.        «Это глупо, Лора», подумала она, но спустя полчаса, сумев одолеть только половину завтрака, уже шагала через улицу по направлению к магазину.       Ее добычей стали пара спутанных мотков гирлянд, искусственные веточки омелы и коробка елочных шаров. Оставалось надеяться, что у Хэкетта найдется, что ими украсить. На обратном пути она завернула в супермаркет и вышла оттуда с полным пакетом цветастых коробок с полуфабрикатами. Готовка не была ее сильной стороной, и Лора искренне надеялась, что «Кволити Фудс» справится с праздничным ужином получше.        Дом встретил ее тишиной и Лора принялась напевать под нос какую-то прилипчивую мелодию, только чтобы наполнить это место хоть сколько-нибудь живыми звуками. На лестничной клетке второго этажа обнаружился люк, ведущий на чердак. Лора потянула за кольцо и забралась по скрипучей лестнице в темные недра, пахнущие пылью и древесной стружкой. Щелкнул выключатель, и одинокая лампочка под сходом крыши осветила горы педантично подписанных черным маркером коробок. И никаких оборотней, прикованных к стене ржавыми цепями. Что ж, это облегчало задачу. Лора принялась пробираться между картонных башен, вглядываясь в ярлыки. Вот и оно — пыльная коробка с елочными украшениями обнаружилась прямо под маленьким круглым окном. Чуть левее из оранжевого сумрака вдруг выплыли буквы «Фотоальбомы». Она не будет совать туда свой нос, она не будет, она не… Лора откинула картонную крышку и вытащила увесистую синюю папку. Сцены из жизни клана Хэкеттов понеслись перед глазами, сначала выцветшие черно-белые фотографии незнакомых людей, потом Констанс и Джедидайя, совсем юные: на пикнике в лесу, под свадебной аркой в окружении счастливых родственников, около еще целого и не обветшалого поместья с серьезным темноглазым мальчишкой на руках. Лора провела пальцами по снимку, чувствуя, как в уголках глаз скапливается горячая влага. Похоже, приезд в Норт-Килл сорвал в ее голове какие-то невидимые вентили, и теперь она готова была расплакаться от ложной ностальгии по фрагментам прошлого, которое никогда ей не принадлежало. Дальше чувство узнавания только усиливалось, она перелистывала пожелтевшие страницы, наблюдая, как Хэкетты-старшие превращаются в стариков, а их дети растут, выигрывают медали на школьных соревнованиях, удят рыбу и носятся между столами на семейных праздниках. Вскоре она встретила маленьких Калеба и Кейли, и путешествие в прошлое окончилось вместе с их выпускными фотографиями. На снимках почти не было Трэвиса, видимо ему, как старшему брату, выпадала честь все время стоять по ту сторону объектива, запечатлевая историю своих родственников. Семьи. Но не его собственную. Лора так и не обнаружила фрагменты жизни самого шерифа — ни жены, ни детей, ни хотя бы школьной подружки. Будто он был незримым стражем, всегда подле них, но не вместе.       Лора убрала альбом обратно в коробку и аккуратно захлопнула крышку. Он все равно поймет, что она тут рылась. Даже не по отпечаткам пальцев на желтоватой пыли, он догадается, потому что она бы не могла поступить иначе. Ну и пусть. Она и без того успела знатно наследить в его жизни.       Оставив призраков на чердаке, Лора спустилась на первый этаж и принялась распаковывать свою добычу, раскладывая украшения на пестром ковре. В прошлой жизни она любила рождество, всегда сама украшала дом, оставляя бабушке унылую участь производить обратные действия, когда праздник закончится. В ее мире существовало только сладкое томительное преддверие, а разбирался с последствиями всегда кто-нибудь другой. Лора воткнула гирлянду в розетку, отмахиваясь от ставших вдруг тревожными воспоминаний, и оглядела плоды своего труда. Это… было похоже на нормальный дом. Дом, в котором тебя ждут.       Лора уселась на диван, сложив ладони на коленях, и принялась мысленно перебирать все те маленькие оборонительные ритуалы, которые она не совершила за сегодняшний день, вопреки наработанной за несколько месяцев привычке. Словно она оставила все свои обсессии на окраине Норт-Хилла. Но она не сомневалась, что те вернутся, стоит ей сесть на обратный автобус. Часы пробили шесть. Хэкетт сказал, что вернется вечером, но не уточнил, когда именно. Она вполне может просидеть тут до глубокой ночи, как полная идиотка. О том, как он отреагирует на ее импульсивные декораторские порывы, думать вообще не хотелось.       Лора подсунула под голову диванную подушку и принялась считать весело мигающие лампочки, увивающие теперь траурную инсталляцию на камине и освещающие стену прямо за ним. Огоньки отражались в глянцевых боках шаров, развешанных на небольшой елке, которую она выудила из коробки на чердаке. Веточки омелы украшали притолоку дверного проема. Лора вглядывалась в пестрые пятна, пока они не начали расплываться перед глазами.       Что-то теплое коснулось ее щеки, она резко распахнула глаза, обнаружив, что вокруг стало значительно темнее. Гирлянда на стене светилась еще ярче. Сколько она проспала?       — Лора, — мягко произнес нависший над спинкой дивана Хэкетт. — Что. Это. Нахрен. Такое.       — Домашний уют, — отозвалась Лора, принимая сидячее положение и с хрустом потягиваясь. — Я подумала, что вчерашний вечер был не слишком-то похож на рождество.       Шериф выглядел… потерянным. Ну да, нельзя же насильно врываться в чужую жизнь с праздничным настроением наперевес. Это работает не так. Лора вдруг устыдилась своей импульсивной выходки.       — Я планировала нарядиться в передник, как степфордская женушка, но заснула.       Господи, что она несет?       — Слава богу, ты этого не сделала.       Хэкетт уселся на край дивана и устало потер лицо.       — Лора, послушай, все это…       — Моя благодарность. Если ты устал, можешь просто пойти спать, я все уберу и мы об этом забудем. Я не обижусь, честно.       Лора подвинулась ближе и мягко толкнула его плечом.       — Тебе придется потерпеть меня всего несколько дней.       — Постараюсь не сойти с ума, — отозвался шериф из-под все еще прижатых к лицу ладоней. Он вдруг усмехнулся и откинулся на спинку дивана. — Что на ужин?       — О, ты будешь в восторге.       Пока она перетаскивала тарелки с разогретыми полуфабрикатами с кухни на журнальный столик, Хэкетт бродил по комнате, придирчиво оглядывая изменения в интерьере. От Лоры не укрылось, как он поправил рамки с фотографиями и перевесил несколько шаров. Ну знаете ли, мистер педант. Она хотя бы пыталась вдохнуть жизнь в это место. Но его маленькие странности не могли унять разгоравшегося в ней веселья. Лора водрузила в центр столика бутылку шампанского — никакого виски сегодня — плюхнулась на диванные подушки и похлопала по месту рядом с собой.       — Как прошел день?       — Мы разыгрываем сценку из «Я люблю Люси»?       — Да брось. Мне правда интересно.       — Ничего значительного не произошло. Ты была права насчет крошечных городков. Так, приняли компанию буйных подростков, но отпустили их к утру.        — Я немного прогулялась сегодня. Мне тут нравится. Так спокойно и размеренно, совсем не похоже на Нью-Йорк. Даже в Паттерсоне, где живет моя бабуля, жизнь по сравнению с этим местом просто кипит. Но здесь все как будто работает по другим правилам, никто никуда не спешит, не толкается на дорогах…       Лора говорила и говорила, несла какую-то сентиментальную чушь, наблюдая, как он медленно расслабляет плечи, рассеянно оглядывает еду, выбирает, что положить на тарелку. Словно оттаивает, выбирается из долгой спячки, привыкает к изменившейся обстановке. Как дикий зверь, обнаруживший на месте знакомого леса свежую вырубку.        — Я бы могла тут жить. Наверняка в Норт-Килле найдется работа для ветеринара.       Слишком быстро. Он вскинул на нее печальный — «девочка-ты-торопишь-события» — взгляд. Лоре хотелось отмотать время назад и зажать рот ладонями прежде, чем из него вылетели эти глупые слова.       — Ты еще не ветеринар. Сначала тебе нужно закончить колледж, а потом найти нормальную работу в месте, подходящем для юной девушки. Норт-Килл загибается. Медленно, но верно. Это участь всех городков, построенных вокруг амбиций одного семейного клана.       — Здесь все еще довольно-таки оживленно.       — Это иллюзия. Шахты давно не работают, молодежь разъезжается, все что привлекало в это место туристов — это заповедник, но теперь больше некому за ним следить… — Хэкетт осекся.       — Что теперь будет с лагерем? — спросила Лора, подавляя острое желание коснуться его руки. Личные границы, Кирни. Ты и так забралась уже слишком далеко.       — Я говорил с Райаном. Вообще-то, он сам со мной связался…       — С Райаном? Хмурым парнишкой-вожатым? И что он хотел?       — Он… тепло относился к Крису. Не знаю, можно ли было назвать это дружбой, но его очень беспокоила судьба лагеря. Настолько, что он не побоялся вернуться сюда осенью и встретиться со мной.       Вот как. Выходит кто-то ее опередил.       — Это пока только наметки, пустая болтовня. Я сам не справлюсь с содержанием лагеря, а Райан всего лишь мальчишка, студент, не уверен что его энтузиазм продержится до следующего лета.       — Но ведь можно кого-нибудь нанять? Попробовать выбить субсидии у окружной администрации, ведь Хэкеттс Куори — сердце заповедника, наверняка его еще можно удержать на плаву…       Хэкетт улыбнулся краешком губ и потянулся к бутылке шампанского. Он передал Лоре наполненный бокал, но прежде, чем она успела принять его, чуть качнул рукой в сторону.       — Пообещай мне кое-что. Пообещай, что вернешься к нормальной жизни.       — А разве сейчас я к ней не возвращаюсь? — уклончиво ответила Лора, едва коснувшись его пальцев поверх стекла.        — Ты понимаешь, о чем я. Твое будущее не здесь. И не с кем-то вроде меня.       — Ну это уже не только тебе решать, — отозвалась Лора с какой-то детской обидой, и тут же разозлилась на себя за то, как капризно прозвучал ее голос.       — Ты говорила, что живешь с бабушкой? А что с твоими родителями? Прости, если это слишком личное.       — Да нет, — Лора качнула головой. — Все это давно в прошлом. Мама умерла, когда я была совсем маленькой, а отца я с тех пор не видела.       — Что ж, это многое объясняет в твоих нынешних предпочтениях.       — О, и с каких это пор провинциальный коп разбирается в психоанализе?       — С очень давних. Вообще-то, нам преподавали это в полицейской академии.       — Да? И кто же читал вам лекции? Диплодоки?        Тихий смех стал для нее неожиданностью. На секунду Лора испугалась, что ее дурацкая шутка только втянет их в новую перепалку, но что-то будто надломилось, незримая преграда между ними хрустнула и пошла трещинами. Лора улыбнулась в ответ, поймав потеплевший взгляд.       — Прости, если навязываюсь, — произнесла она медленно, в кой-то веки тщательно подбирая слова. — Я правда приехала не за тем, чтобы ворваться в твою жизнь с грузом собственных детских травм и все в ней испортить. Я справлюсь, что бы ни произошло. Не нужно быть со мной таким деликатным. Если я тебя достала, лучше скажи об этом прямо.       Она уставилась в бокал, медленно покачивая остатки шампанского, наблюдая, как пузырьки в янтарной толще облепляют тонкие стенки. И вдруг осознала, что наклоняется вперед, что теплая рука слегка надавливает ей на спину, оставляя нестираемый след между лопаток. Она уткнулась носом в выемку между его шеей и плечом и изо всех сил зажмурилась. Господь всемогущий, Кирни, только не вздумай снова разреветься. Лора боялась двигаться. Боялась даже дышать, чтобы не спугнуть ощущение тепла, обволакивающего со всех сторон, разливающегося от его рук, сомкнувшихся вокруг нее кольцом. От него все еще пахло морозом, кофе и застоявшимся табачным дымом. Несмываемая печать полицейского участка.       Лора медленно, ощупью отставила бокал на журнальный столик и вернула объятия, прижавшись ладонями к напряженной спине. Какие-то бесполезные слова так и рвались наружу, но Лора упрямо подавляла их, почти бессознательно поводя носом по его плечу. Она задержала дыхание, как перед прыжком в воду, и осторожно влезла к нему на колени, боясь поймать чужой взгляд. Прочитать на дне темных колодцев презрение. Разочарование. Но руки, переместившиеся на ее поясницу, противоречили сигналам, которые подавала едва живая рациональная часть ее разума. Лора беспомощно замерла, обхватив ладонями его лицо. Почувствовала под кончиками пальцев отросшую щетину. Она не знала, как много еще может себе позволить. И ей было так чертовски, до безумия и дрожи в коленках страшно заглянуть ему в глаза. Когда чужая ладонь легла ей на затылок, пустота внутри всколыхнулась и снарядом разорвалась в груди, словно она ехала в лифте и трос вдруг оборвался, словно не раскрылся ее парашют, словно она осознала, что очнулась на глубине в черной толще воды и не может понять, где дно, а где поверхность. Все эти образы проскочили в сознании на долю секунды, прежде чем его губы поймали ее, нетерпеливо, настойчиво, жадно. По загривку пробежала крупная дрожь, Лора вцепилась в его плечи, едва удерживаясь от того, чтобы зарычать. Нет, не так. Медленнее. Нежнее. Она должна запомнить все это, осознать до мельчайших деталей. Чтобы когда все закончится, она могла цепляться за эти воспоминания, как за спасительный якорь. Она зарылась пальцами в его волосы, прижалась всем телом, чтобы любое, даже малейшее мимолетное движение воздуха не стало между ними преградой. Ее губы были везде, на его скулах, висках и шее, раз за разом отпечатывая одно и то же послание, короткое и отчаянное, как «Мэй-дэй». Пожалуйста, прости. Пожалуйста, люби меня.       — Лора…       Звук собственного имени рубанул, будто ножом, хотелось зажмуриться и что есть сил замотать головой, прогоняя навязчивое вторжение реальности. Еще немного, просто побудь со мной еще немного. Кажется, последние бессвязные обрывки мыслей вырвались из ее рта, облеченные в слова. Потому что он прислонил ее голову к своему плечу, порывисто выдохнув, сжав ее в объятиях так сильно, что хрустнули позвонки. Она размеренно дышала, бессмысленно пялясь в темноту. Обвивая его, как дьявольские силки. Просто не в силах разжать судорожно сведенные пальцы. И, черт возьми, она опять плакала, на этот раз тихо, словно бы между делом, слезы просто струились из ее глаз, невидимым пятном расплываясь по черной рубашке. Лора вспомнила тот самый момент, когда сидя в камере полицейского участка впервые осознала, что он понятия не имеет, что с ней делать. Но даже тогда это не пугало ее так сильно.