Подорожник

Великий лес 550 г. от Золотого Рассвета, месяц травень

Он не приедет. Ожидаемо, разумно, ведь он уже не молод, но Милош все равно надеялся. Дурак. Сова принесла письмо ещё утром, но чародей не торопился его вскрывать, пока не сбежал из-за стен новой Совиной Башни на полянку у избушки лесной ведьмы. Её отстроили заново в первый же год: негоже Старшей Сове жить в разваливающейся избе. Предполагалось, жилище это временное, и Дарина займет место в своих покоях в Башне, когда та будет достроена. Но лесная ведьма вдруг заупрямилась. Тогда Милош с трудом скрыл обиду, пытался переубедить — что за Совиная Башня без своей Совы? А теперь приходил сюда каждый раз, когда хотел спрятаться от лишних глаз и ушей. И однажды не заметил как остался. Милош запустил пятерню в густые волосы, сжал в кулак и замер, перечитывая ответ учителя. Он исполнил мечту Стжежимира. Он возродил Совиную Башню, дал чародеям защиту и понемногу, год за годом возвращал почет и уважение, вытесняя суеверный страх. Но он все равно не приедет. — Ну хоть похвалил — и на том спасибо. Милош вздрогнул и обернулся, нос к носу столкнувшись с лесной ведьмой. — И много успела подсмотреть? Дара пожала плечами, садясь рядом с ним прямо на землю, и выхватила из изящных пальцев чародея бумагу. — Аккуратнее, это же целое состояние, — проворчал он. — Стжежимир первым пустил бы его на клочки, чтобы подписать свои снадобья. Но следовать заветам учителя, конечно же, не стала. Нахмурилась, вглядываясь в ровные строчки. Скривила рот — значит, наткнулась на незнакомое слово, но ни за что в этом не признается. Милош улыбнулся, осознав, что любуется лесной ведьмой, и не стал себя останавливать. Дара была прекрасна. Была ли в том заслуга озера, полного золота, или леса, будто помолодевшего вместе со своим Хозяином, но лесная ведьма еще никогда прежде не казалась ему такой сильной и… живой. В уголках ее глаз поселились морщинки, руки были грубыми от тяжелой работы, а с ног не сходили мозоли — по старой привычке Дара ходила босой, пока холода не трогали землю. И все равно она казалась ему самой желанной женщиной на свете. Лицо Дарины вдруг глупо вытянулось, сбрасывая чарующее наваждение. Ведьма открыла рот, обернулась к нему, но передумала — смолчала. Лишь хихикнула издевательски и вернулась к чтению. — Про портки — это не то, что ты подумала, — догадался Милош. — Ну да, конечно, ведь все учителя бдят за портами своих учеников, — Дара закусила губу. — Но ты не волнуйся, — она скорчила сочувственную гримасу и коснулась плеча Милоша, — я приму тебя любым. В наше время… Всякое бывает. Точно не хочешь мне ничего рассказать? В карих, почти черных глазах разве что не плясали озорные лешачата. Милош вглядывался в их омут и падал в лесную тьму. А может, все дело в том, что впервые за долгое время лесная ведьма чувствовала себя в безопасности и больше не носила траур. Ни по сестре, ни по сыну. — Смейся, смейся, — хмыкнул Милош. — А это, между прочим, такой трогательный момент был! Дара осеклась, исподлобья посмотрела на чародея. — Шутишь, — как-то неуверенно сказала она. Милош победно улыбнулся и зажмурился, подставляя лицо закатному солнцу. — Ни в коем разе. Мое самое теплое воспоминание об учителе. Дара промолчала. Милош слышал шуршание пергамента, далекий шум быстрой Звени, многоголосое пение соловьев и растворялся в умиротворении. Стжежимир никогда уже не увидит живую Совиную Башню. Но он отправится к Создателю, зная, что его мечта исполнилась. И это должно было успокоить сокола, примирить с ответом, но разочарование царапало изнутри, жгло обидой. Дара вздохнула, зашелестела платьем и уселась Милошу на колени. — Что… — Не подглядывай. Возразить Милош не успел — его заставили замолчать поцелуем, а дальше ему уже стало все равно. Пусть делает что хочет. Желания Старшей Совы — закон, и чем они порочнее, тем лучше. — Твоя рука?.. — охнул Милош, не ожидая такого напора. — Молчать. — Слушаюсь и повинуюсь, — промурлыкал он, нарочно раззадоривая ведьму. И она отозвалась. Под лучами заходящего солнца, в укромном дворике перед крепкой избушкой, ставшей их общим домом, лесная ведьма сделала все, чтобы сокол не сумел смолчать. И это тоже была сбывшаяся мечта.

***

— После того, что ты со мной сделала… Как честная женщина, ты обязана взять меня замуж. Нечестивая ведьма распахнула глаза, уставившись в сумрак ложницы. Нет, не послышалось. Милош молчал и будто бы опять спал, разнежившись в объятиях ведьмы. Но сердце его отчего-то стучало гулко, заполошно. — По-ратиславски правильно говорить — выйти замуж, — зевнула Дара и прижалась ближе, крадя тепло его тела. Затянувшаяся зима до последнего не отступала, упрямо выстуживала ночи, а они не закрыли ставни. Не до того было. — Яхонтовая моя, ты со мной такое вытворяла, что единственно правильное тут — именно взяла. Хм, ну или отым… — Милош! — Ой какие мы стеснительные, кто бы мог подумать. Дара стукнула его кулачком по груди. — И грозные! — не унимался Милош. — Прокляну. — Ой, потом мороки сколько: возиться, расколдовывать жениха, оно тебе надо? — Да какой ты мне жених? — опешила ведьма от такой наглости. Милош стянул с себя одеяло и продемонстрировал. Ведьма, приподняв бровь, оценила. — Как там говорят? У нас товар. — Милош широким жестом вскинул рукой. — У вас купец. — Ухватил он Дару за кончик косы. — Наоборот. — Разве? — притворно изумится Милош. — Ну тогда я должен оценить! Дара вскрикнула от неожиданности, когда шаловливые руки чародея заскользили по ней, жадно изучая, будто впервые касались. И засмеялась, отдаваясь бесстыдным ласкам. — Холодно, подними одеяло, — пожаловалась ведьма. — Сейчас будет жарко. — Прокля… А-а-ах! Хороший товар. Надо брать.

***

Дара глубоко дышала, откинувшись на спину, и портила эту изумительную ночь. Она думала. Ишь чего удумал, замуж за него. Зачем? Ему это зачем? Дара следила за тем, как Милош умывается над лоханью, как на его груди смешиваются друг с другом капли воды и пота. Ведьма облизнула губы. Нет, как он мог предложить такое? В чем его выгода? Они и так живут как муж с женой, делят один кров, одну постель. Так зачем ему? Милош провел влажной ладонью по шее, потянулся. Дара поджала ноги, все еще чувствуя тянущую горячую пульсацию. Может быть, статус? Но чародеи Совиной Башни и так признали за Милошем старшинство, ему не нужна Старшая Сова в женах, чтобы упрочить свое положение. Или дело не в чародеях? А может, он и вовсе играется? Это же так смешно — влюбить в себя ведьму. Опять. О, леший, как же сложно! — Все хорошо? Дара только громче застонала и спрятала лицо в ладонях. — Все плохо. Меня замуж зовут. Милош рассмеялся и вернулся в постель. — Ну ладно, если тебе так от этого худо, больше не зову. Дара медленно отняла руки от лица, нехорошо посмотрела на чародея. Тот как назло безмятежно улыбался. — Что? — глупо переспросила Дара. — Можешь не ходить за меня замуж, разрешаю. — Захочу — и пойду! Милош ничем себя не выдал, только уголок губ дернулся вверх. Дарина опомнилась, охнула. — Вот накормим всех страждущих, излечим болезных, устроим мир во всем мире — и сразу поженимся, — зевая, мстительно припечатала Дара. Милош нахмурился, зашевелил беззвучно губами, повторяя весь список, а потом довольно улыбнулся и чмокнул ведьму в макушку. — Я запомнил. Дара хотела сказать что-то в ответ, просто из чувства противоречия, но так устала, что лишь вздохнула, потерлась лбом о надежное плечо и провалилась в сон.