Fairytales: Our days

В окно пробирались закатные лучи солнца. Скользили по кухонному столу и окрашивали всё в ярко-оранжевый: разделочную доску, по которой бодро стучал нож, шипящее масло в сковородке и прозвеневший таймер. Хенджин в спешке дорезает помидор и хотел было развернуться, чтобы снять рис с плиты, но слышит как за него это уже сделал Чонин. — Ты уже закончил? — После ужина доделаю, — отвечает Чонин и потягивается от долгого сидячего положения. Чонин наклонялся из стороны в сторону, пока солнце играло в тёмных прядках, а белая футболка чуть задралась вверх, открывая полоску кожи. Хенджин слышит как Чонин зевает и у него невольно вырывается смешок. Чонин всегда рано засыпал и рано просыпался, поэтому утром он был полон энергии, а вечером, как только стрелка часов переваливала за восемь, начинал зевать, облакачиваться, если не на Хенджина, то на все поверхности подряд в их квартире. Хвана всегда это забавляло. — Что ты хочешь на день рождения, Чонин? — ероша тёмные волосы, спрашивает Хенджин. Чонин обнимал за талию, прикрыв глаза, а услышав вопрос, начал тереть нос о его футболку и мотать головой: — Ни-че-го. Хенджин тяжело вздыхает. Ну как так ничего. Каждое утро передвигая магнит на календаре, он может думать лишь о том, сколько осталось до дня рождения Чонина. И о том, что у него нет ни малейшего понятия, что дарить. Встав посередине гостиной, он оглядывается вокруг. Справа висела картина, которую он подарил Чонину в прошлом году, на тумбочке лежал фотоальбом, который он подарил ему в позапрошлом году, в проёме, который открывал вид на коридор, стояли кеды, которые он подарил ему два года назад. Хенджин помнит как Чонин думал над их покупкой целых два месяца, мерил в магазине, отправлял всем фото на одобрение, читал отзывы. И Хенджин, не смотря на их довольно необычный вид, подарил их ему — прервал все сомнения своего парня и ни капли не прогадал, потому что Чонин их просто обожал, а коллекция его обуви с этого момента всё пополнялась. Хенджин в отчаянии подходит к окну. У него уже просто нет идей. Он эмоциально вымотался, вспоминая реакции Чонина на его подарки за эти четыре года. И уже начал было думать, что просто не переплюнет самого же себя. Он хотел подарить что-то такое же нужное и одновременно с этим особенное. В далеке за крыши многоэтажек заходило солнце, по парку гуляла парочка, которую Хенджин видит тут далеко не в первый раз. Девушка была их соседкой и была, вроде как, младше Чонина, а её парень жил вообще в другом районе и был чуть старше Хенджина. Смотря на них, Хван ловит небольшую ностальгию. Когда-то и они были такими. Только узнавали друг друга, неловко звали друг друга на свидания. Хенджин тогда думал, что с каждым годом выбирать подарки Чонину будет проще, ведь он будет знать о нем намного больше, намного больше замечать, да и Чонин будет с ним более искренним. Но нет. Он так ошибался. С каждым годом становилось все сложнее. Единственный раз, когда Чонин сказал сам, что ему подарить был в прошлом году. — Нарисуешь для меня что-нибудь? — спросил он тогда. И Хенджин со всем энтузиазмом принялся рисовать в тот же вечер. Перед глазами сразу появилась картина, которая бы идеально подошла ему. И это был единственный раз, когда Хенджин был уверен в выборе подарка, даже не смотря на то, что он ещё ни разу не промахивался каждый раз переживал. — Чонин, неужели нет, того что бы ты очень хотел? Чонин, лёжа на Хенджине в очередной тихий вечер поначалу даже не расслышал вопроса. Вся эта атмосфера очень расслабляла. Хенджин перебирал его волосы, время от времени тыкал в щеку, издавал нечленораздельные звуки, умилялся, а потом сползал и оставлял поцелуи на той щеке, что потерпела множество атак с его стороны. Чонин с закрытыми глазами мотает головой. Его поцелуй неожиданно падает на верхнюю губу Хенджина. — Просто полежи со мной, — говорит он, — ещё немного. Хенджин, растворяясь от подобных слов, каждый раз как в первый, прижимает его поближе к себе. В вечернем, сонном Чонине было что-то зачарованное для Хенджина. Такой милый, думает Хван, пока в мыслях всё летала его просьба. Не различая реплики героев дорамы и слушая сопение под ухом, Хенджина осеняет. Он знает, что подарит Чонину. Хван оглядывает гостиную в поисках своего телефона. Ему срочно нужно было расписать всё в заметках, пока мысль не ушла куда-то сама по себе, оставив бедного Хенджина с этими ни-че-го. Он аккуратно выбирается из объятий Чонина, проверяет сначала карманы, потом стол и тумбочку в гостиной. И находит свой телефон на кухне. Хенджин набрасывает идею в общих чертах, потом расписывает некоторые детали и на крыльях вдохновения встаёт за графическим планшетом. — Ты почему здесь? — появляется в дверном проёме Чонин и трёт глаза. Хенджин, наткнувшись на него, буквально просиял. Он заключает руки на талии Чонина, приподнимает его, в силу их небольшой разницы в росте, и несёт в спальню. — Соседка с тем парнем наконец за руки что ли взялись? — усмехается Чонин, намекая на очень счастливый вид Хвана. — Ага, — кивает Хенджин. — Забавный ты, Джинни, — зевает Чонин и засыпает. Хенджин ворочается на кровати, закрывает глаза и снова открывает, думает в какой цветовой гамме сделать подарок, снова предпринимает тщетные попытки уснуть, но когда одна за другой приходят идеи вся эта затея становится невыносимой. Хенджин поворачивается к Чонину. Тот спал и, как он успел узнать очень крепко. Ни скрип двери, ни скрип половиц пола от его шагов не смог никак его потревожить. Хенджин включил на кухне свет и принялся творить в графическом планшете. Выбор пал на пастельные оттенки, на основную часть от которой будут идти отрывные листочки он решил добавить их совместное черно-белое фото с Ппамой. «Неужели нет того, что бы ты хотел? — Просто полежи со мной ещё немного» «Точно» — озаряет Хенджина. Когда его начало все более менее устраивать, он откладывает планшет, потягивается на стуле и отправляется снова в спальню. — Я конечно всё понимаю, у вас там у людей с тонкой душевной организацией всё по-другому устроено и большое удовольствие приносит на соседей смотреть, но я ещё никогда не видел тебя таким счастливым по утрам, — застывает Чонин в проёме, увидев, танцующего Хенджина с утра пораньше. — И тебе доброе утро, — оборачивается Хенджин, — я кофе заварил, — говорит он и притягивает его за руку к себе. Хенджина и самого удивляло его приподнятое настроение, но почему-то за осуществленной идеей он почувствовал огромное облегчение. И передвигая каждое утро магнит на календаре, торопил время. Корзина заполнялась разной атрибутикой ко дню рождения: свечи, торт, натяжная лента, хлопушки... — Натяжная лента? Хенджин, мы же с Джисоном принесем зачем она тебе? — спрашивает Минхо на полпути к тому чтобы её выложить. — А, да, тогда можешь выложить, — вспоминает Хенджин и ещё раз проходится по списку. Ли что-то бормочет и разгоняется на тележке вперёд, в то время как Хенджин проходит вдоль стеллажей и дотягивается до самой верхней полки с салфетками. На полу были разбросаны блёстки в виде звёзд, а на стене, подсвечиваясь лампой, висела натяжная лента «с днем рождения». У Хенджина на протяжении всего вечера не сходила с лица улыбка. Нахождение в одной комнате всех шестерых напомнило ему студенческие годы. Смех растворялся по комнате, всед за воспоминаниями. Чем старше они все становились, тем меньше они виделись и, может, отчасти поэтому так цеплялись за праздники — как за повод собраться всем вместе как когда-то. Чонин ушёл помогать Хенджину со стаканами, но так и остался стоять с ним у стены, наблюдая за всеми. — Вот Джисон всегда шутит про картины Джона Каррена, а если бы увидел себя с Минхо со стороны, ему было бы уже не до шуток. Как женатая пара со стажем.. Хенджин пододвигается к нему, не расслышав последнюю часть из-за криков Ли, и просит повторить ещё раз. — Джисон с Минхо, — начинает Чонин, но так и не договаривает, из-за Хана, который придумал рифму к очередной фразе Феликса. Бросив все попытки, он кладет голову на плечо Хенджина и они оба смеются. Минхо и Джисон перекрикивали практически всё в комнате. И так было всегда. Они уже и не предлагали караоке, потому что с ними и без того было шумно. Комната постепенно пустела. В ней остаются только забытые беспроводные наушники Хана, подарочная бумага, пустые стаканы и свечи от торта с остатком крема на наконечнике. Хенджин складывает в мусорный пакет обертки и картонные коробки из-под пиццы. Со спины неожиданно пристраивается Чонин. — Я думал ты уже спишь, — откладывая пакет, говорит Хенджин и чувствует как по футболке он трёт носом в знак отрицания и крепче заключает в объятиях. — Пойдём уже, завтра доубираемся. Я не хочу ещё раз идти мусор выкидывать. — Ладно-ладно, — смеётся Хенджин, разворачивается в его хватке и поправляет сбившиеся черные пряди. — Но ты ведь не получил ещё один подарок. — Странно, — положив голову ему на грудь, протягивает Чонин, — вроде здесь все подарки, что я хотел. Хенджин лишь цокает — в гостиной были одни обертки от подарков и пустые пакеты. Подумав о том, что его доля вины в иногда возникающей излишней сентиментальности Чонина определённо есть, он выбирается из объятий и под недовольные бурчания достаёт из ящика свой подарок. Чонин рассматривает отрывные листочки, переворачивает и читает на каждом надпись. — Их тут пять. Один я оставил пустым, чтобы ты сам написал или сказал, что... — говорит Хенджин и останавливается, когда заинтересованные лисьи глаза поднимаются на него. — Что-о? — сощурив глаза, выпытывает у него Чонин. — Всё, что хочешь, — пожимает плечами Хенджин и пытается считать эмоции и не напридумывать себе лишнего. Ведь нужно было принимать во внимание много факторов, например и то, что Чонин устал за весь день. Хенджин прекрасно видел это по его заторможенным движениям и немногословности. И Хенджин это принимает. Не мог по-другому, ведь ждать утра, чтобы отдать подарок казалось ему намного мучительнее. Чонин, явно сам того не заметив, расплылся в улыбке, рассматривая их фотографию. — Эти билетики означают, что что бы я ни делал я все равно, например, буду обнимать тебя сколько тебе захочется или посмотрю с тобой что-нибудь. Чонин всё внимательно выслушал, подойдя поближе, поцеловал его в лоб и, взяв за руку, предложил оставить гостиную. —Так красиво оформлено, Джинни, где ты только откопал эту фотографию.. — пока они шли по коридору говорил Чонин. На повороте в спальню Хван аккуратно разворачивает его на себя за локоть. Их лбы соприкасаются, Чонин подается еще вперед и оставляет на губах поцелуй. — Все-таки я был прав, — улыбается он, — ты - мой подарок. Хенджина даже не хватает на то, чтобы показательно закатить глаза, он, окончательно растаяв в этом моменте, заключает руки на его шее и целует в ответ. — С днем рождения, — шёпотом говорит он и получает такое же тихое «спасибо», но со смешком в конце. Хенджин почти расстраивается из-за испорченного момента, но позже расслабляется — его Чонин наконец-то возвращается. Сейчас, теряясь в ванильном запахе от торта, ощущая дыхание и пульс, он не понимает почему вообще нервничал. Это ведь и правда его Чонин. Чонин, который обожает и пылинки сдувает с тех вещей, которые он ему когда-то подарил, или нарисовал. Это ведь он вешает его картины и хранит обрывки из скетчбука. Отрывных листочков становилось всё меньше, а утренних катаний на спине, объятий посередине его работы с чертежами всё больше. Хенджин порой удивлялся своей невнимательности. Тактильность Чонина всё это время засыпала вместе с ним же, а не просыпалась к вечеру. Хенджин и подумать не мог, что Чонин первым делом оторвет билетик с утренними перемещениями исключительно на спине Хенджина. Хван написал это из любопытства и остался в глубоком потрясении. Но списал это на день рожденный месяц. Хенджину было интересно, что он придумает с пустым билетом. Пальцы путались в темных волосах так же как и числа в голове — плутали всё где-то рядом с правильными расчётами. — Если бы был конкурс на владение логарифмической линейкой одной рукой я бы точно победил, — бормочет Хенджин. — А кто сказал, что будет легко, — смеётся Чонин и кладет помятый пустой билетик в карман домашних шорт. — Ты вообще должен был обнимать меня, а не с линейкой возиться. Хенджина пробирает на смех. То с каким скрытым замечанием в голосе он это сказал было и мило и слишком забавно. Хенджин оставляет проект и наваливается на Чонина сверху, утыкается кончиком носа в его шею и проводит вдоль рёбер через футболку. — Вот так? — Да, уже лучше, — смеётся он и сползает вниз, чтобы выровнять уровень их глаз. Хенджин целует в уголок губ и улыбается с собственных же мыслей. — Мне казалось ты придумаешь что-то поинтереснее с пустым билетом. — Меня всё устраивает, — мотает головой Чонин, — ещё целых тридцать минут.