Другой

В самолете Скалли пришло в голову, что Малдер стал научным образцом из области квантовой физики. Он продолжал смотреть сквозь окно на молчаливую темноту, проносящуюся мимо, как если бы мог определить их месторасположение на основании яркого света полной луны. Она хотела сказать ему, что он не мог знать точно, где они находятся, потому что сам мог сейчас находиться в двух местах одновременно. Он беспокойно пролистал полетный журнал. Его энергия носилась вокруг нее и частицами, и волнами. - Еще раз, когда мы прилетаем? – спросил он. - В десять, - ответила она. - Ну, это не вариант. Мы не можем проникнуть на секретный объект правительства в десять часов утра, если только не сделаем вид, что доставляем пончики. В подсознании Скалли часы тикали, как метроном, движение их стрелок отмечало и минуты, и года. За последние семь лет время обрело двойной смысл: прошлое и настоящее, изменчивое и неизменное. Удар. Найден! - услышал ее разум, Потерян… - донеслось с другим ударом. И теперь она уже не знала, кого найдет и кого потеряет, когда все это закончится. - Подожди, никто нам не поверит. Ты не похожа на человека, который после окончания колледжа хотя бы видел пончики, - пробормотал он. Она больше не пыталась сделать вид, что ей весело, и отвернулась к окну. Луна бросала яркую тень на пухлые очертания облаков вокруг самолета. Свет и тьма. Ночь и день. Малдер и… не Малдер. - Скалли, - прошептал он внезапно в нескольких дюймах от ее уха. - Малдер, - откликнулась она, повернувшись так, чтобы чувствовать его дыхание на щеке. - Если это правда, - начал он, и она хотела остановить его. Он провел пальцем по ее полуоткрытым губам и настолько удивил ее, что она замолчала. – Если это правда, я хочу, чтобы ты кое-что знала. Сердце ее упало. Ее мгновенно охватили надежда и испуг. Ты уже говорил мне, хотела она сказать. Ты думаешь, что я не поверила тебе, но я поверила. - Да? – прошептала она. - Я все равно не разрешу тебе называть меня Фоксом, - сказал он, и она готова была проклясть его привычку постоянно уклоняться от этого разговора, его питер-пеновский юмор. - Замётано, - это все, что она сказала. Он молчал менее минуты, а потом она снова почувствовала его дыхание, когда он заговорил. - Извини. - За что? – спросила она, внезапно не желая быть серьезной. Выбери либо то, либо другое, сказала она себе. Обрети устойчивость. Но она не могла, разрываясь между двумя сторонами самой себя, между двумя мужчинами, которых видела всякий раз, когда смотрела в лицо Малдера. - Да так, - пробормотал он, отодвигаясь. – Хочу немного отдохнуть. Подозреваю, что мне это пригодится. Она наблюдала за ним. Он вежливо закрыл глаза и не открывал их. Не спал, но так ведь было проще, чем пытаться разговаривать с ней, думала она. Если он не был Малдером, особенно в его собственных глазах, тогда была ли она Скалли? Или она вернется к тому, чтобы быть прежней простой Даной? Захочет ли она? В мире кванта сам акт наблюдения определяет результат. Мы видим то, что хотим видеть. Что она хотела видеть в человеке, сидевшем рядом с ней? А его восприятие – делало ли оно ее такой, какой она была? Что если существует два Малдера? Один смотрел на нее с этой любовью, преданностью и доверием, а второй видел только напарника, который бросил его? Каким человеком это делает ее? Ее ум продолжал рисовать научные метафоры вокруг них двоих, как всегда, придавая форму ее миру словами, которые – она верила – были истиной. К моменту приземления в Айдахо они были опутаны паутиной, обнесены точными научными определениями, которые ничего не значили, которые не имели отношения к ним как реальным людям. Скалли вздохнула, когда Малдер поднялся с места и встряхнулся, как собака, разбрызгивая ее мысли. Малдер был Малдером. То, что она видела в нем, ничего не меняло. Они ждали наступления ночи в номере отеля. Она наблюдала, как он ходит из угла в угол, как животное, - и решила, что ошибалась. - Малдер, - сказала она, - сядь, пожалуйста. - И что делать, Скалли? Смотреть Опру? Вряд ли. Он снова был зол, грыз ногти вместо семечек. Она знала, что ему хочется семечек, но он противится. Семечки для настоящего Малдера, для человека, который перенял эту привычку от своего отца. Теперь Малдер хотел бы, чтобы у него был отец – даже такой не идеальный, каким он, скорее всего, являлся. Скалли могла оценить иронию ситуации. - Малдер, - окликнула она снова. На этот раз он остановился прямо напротив нее. На мгновение она увидела, как быстро по его лицу промелькнуло выражение отчаяния. - Не могу, Скалли. Не могу просто сидеть здесь. Я с ума сойду. Я уже схожу с ума. - Знаю, - сказала она, и он покачал головой. – Хорошо, - согласилась она мягко. – Не знаю. Но я здесь, Малдер. Я здесь. - Я знаю, что ты здесь, - откликнулся он и с усталым смирением опустился на кровать рядом с ней. – Я знаю, что ты здесь, Скалли. Не уверен, почему, но ты здесь. Она отбросила волосы с его лба жестом, который казался знакомым, хотя она редко его делала. Он закрыл глаза, подчиняясь к ее прикосновению. Она колебалась только одно мгновение, а потом позволила своим пальцам отправиться в путешествие по уголкам его рта, а потом обратно вверх – по его губам. Он не стал протестовать. Она подвинулась ближе и прижала ладонь к его щеке, ее пальцы коснулись его уха, большой палец лег на нежную кожу его скулы. - Тебе нравится мое лицо? – спросил он низким голосом. - Ты знаешь, что да, - ответила она, проведя пальцами по его бровям, мягким черным завиткам ресниц. – И всегда нравилось. Он не двигался, а она продолжала касаться его. Ее руки исследовали небольшую ямочку у него на подбородке, широкую дугу его носа, высокую точку его адамова яблока. Его уши были теплыми. Она прижала к ним ладони, перекрывая ему звук их дыхания. Она мягко потянула за прядку волос у него за ухом. Он открыл глаза - и встретил ее нежный взгляд. - Хочу, чтобы ты меня ласкала. Хочу знать, что я настоящий, - сказал он, и она покачала головой, а потом наклонилась и поцеловала его в лоб. - Для меня ты всегда настоящий. - Ты сейчас так говоришь… - начал он, но она не дала ему продолжать, прижав губы, сухие, как листья, к его губам. Мгновение она не могла вспомнить, как целоваться, что явилось неприятным сюрпризом. Но когда он приоткрыл рот и увлажнил ее губы языком, все встало на свои места. - Странно, - прошептала она, когда он отодвинулся, глядя на нее темными, непроницаемыми глазами. – Кажется… я забыла, насколько это великолепно. - Не думаю, что когда-нибудь по-настоящему знал, - отозвался он. Она была уверена, что с тех пор, как они последний раз были здесь, он целовал некоторых особ, поэтому приняла его ответ за комплимент, каковым он и являлся. Она не сопротивлялась, позволив ему поймать ее, притянуть вниз - на него и в него. Они целовались, пока ее тело не начало пульсировать в ритме с ее собственной кровью. – Я не собираюсь заниматься с тобой любовью, - прошептал он внезапно. Она выпрямилась и удивленно уставилась на него. Прежняя Скалли сказала бы что-нибудь о самонадеянности. А эта Скалли - которая и резала, и целовала своего напарника - просто смотрела на него во все глаза. - Это было бы неправильно, - объяснил он, как всегда, искренне, - связывать тебя со мной до того, как мы узнали, кто я такой. Кажется, только она чувствовала себя изменившейся, обновленной и в некотором смысле неопытной, Малдер же не изменился ни на йоту. - Я знаю, кто ты, - ответила она твердо. - Нет, не знаешь. Что если сегодня вечером мы придем в это сооружение и найдем его? Что если он существует? Тогда ты тоже будешь утверждать, что знаешь меня, Скалли? Она не торопилась с ответом. Малдер наблюдал за ней, как делал всегда, когда она формулировала свою теорию. Ее раздражало, что он всегда знал, что она скажет, еще до того, как она начинала говорить. Как истинный великий мастер, Малдер был на несколько ходов впереди. - Я совершенно не буду его знать, - сказала она наконец. - А он не будет знать меня. Мы… - она сделала жест, привязывая Малдера к себе невидимой нитью, - … мы знаем друг друга. Кто бы мы ни были для других или даже для самих себя, мы Малдер и Скалли друг для друга. Малдер мягко улыбнулся и снова притянул ее к себе. И только на закате, когда он пошел переодеться, она осознала, что он никогда даже не пытался заняться с ней любовью. А она, как дурочка, не попросила его об этом. Не может быть так просто – проникнуть на военную базу, резонно думала Скалли, когда Малдер перерезал провод по периметру забора, и она проскользнула сквозь отверстие в совершенно другое измерение. Малдер шел впереди, иногда глядя на карту, которую выпросил у Одиноких Стрелков, извинившись и пообещав сенсационные новости для следующего выпуска их журнала. - Где-то здесь, - сказал он. В ночном легком ветре его голос прозвучал слабо и высоко. Он указывал на длинную линию бараков, один из которых был освещен меньше других - темный силуэт на черном небе. Она кивнула и последовала за ним через росшую вокруг полынь, доходившую ему до пояса. Наверное, так выглядит охота на луне – двигаешься в странном белом свете, который омывает мир, придавая ему все оттенки серого. Волосы Малдера были тронуты серебром, его кожа - цвета крыла голубки. Они достигли задней двери почти без проблем. Один раз им пришлось залечь, чтобы пропустить проезжающий джип, внутри которого был только водитель. База Элленс выглядела заброшенной. Похоже на правду, подумала Скалли. Если они собираются ликвидировать одно направление программы, вполне логично, что они ликвидируют всё целиком. Малдер возился с отмычками и каким-то электронным приспособлением вроде маленького пульта, который он украл у Фрохики. Дверь жужжала и гудела, и он нажимал на кнопки и манипулировал черными отмычками до тех пор, пока со щелчком дверь не открылась. Малдер – рука на дверной ручке – обернулся и посмотрел на нее. Его лицо было странной смесью теней и света, льющегося от лампы над дверью. - Не оглядывайся назад, - прошептал он, и она почувствовала невыносимое желание вернуться к прежней жизни. Она положила ладонь на его руку и стиснула его пальцы, заставив их крепче сжать пульт, отмычки и ее собственный большой палец. Он кивнул, и они вошли в здание. Длинный темно-серый прямоугольник коридора прерывался только дверями более светлого серого цвета. Ей казалось, что они все еще снаружи, под лунным светом, а не здесь, под холодным белым светом флуоресцентных ламп, качавшихся над головой. - Господи, - прошептал Маллдер. – Я начинаю надеяться, что если он существует, он уже мертв. Она поняла. По первоначальному замыслу это здание создавалось, чтобы бросать человека в дрожь, и эффективность этой идеи зависела от медицинского персонала, который отважился бы работать в этих стенах. Никакого движения вокруг. При взгляде на пост медсестры в конце холла становилось понятно, что это здание было настолько же заброшенным, как и вся база. - Пойдем, - проговорила она, преодолевая сухость в горле. Малдер кивнул, и они двинулись вперед. На дверях были надписи. Фамилии и имена, напечатанные на маленьких кусочках белой бумаги, вставленных в держатели над дверными «глазкАми». Первое имя она прочитала с дрожью, но потом стало немного легче. Большинство бумажек пожелтело. Она вставала на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. Комнаты были пусты. Малдер двигался по другой стороне коридора, его темная фигура постоянно находилась на периферии ее зрения. Она была на середине коридора, когда услышала его прерывистый вдох. Он, сильно побледневший, стоял перед одной из дверей. Дрожащей рукой он указал ей на имя на двери. Она медленно подошла, зная, что будет напечатано на клочке бумаги. Малдер сполз по стене, присел на корточки, обхватил голову руками. Она прочитала имя. «Малдер» - было написано там. – «Малдер, Фокс Уильям», если уж быть точным. Она не знала, заглянул он в «глазок» или нет. Ее сердце колотилось, ладони вспотели, Скалли заглянула в комнату. Она была пуста. - Его там нет, - прошептала она, и ее голос задрожал от облегчения. Малдер не шевелился. - Есть, - отозвался он тихо. – Увидел меня и спрятался. Думаю, он стоит сбоку, рядом с дверью. Скалли почувствовала, как адреналин буквально пронзил ее тело, и все же не могла двинуться с места. - Ты видел его? Ты уверен? – спросила она. Короткий горький смешок вырвался из-под рук Малдера. - Скалли, - ответил он. - Думаю, черт возьми, что знаю свое собственное лицо. - Нам надо открыть дверь, - сказала она. Ее охватила внезапная ярость, неспособность стоять без дела. Опустившись на корточки возле Малдера, она протянула руку. – Дай мне отмычки. Ее руки ужасно тряслись, и ей было очень трудно вставить отмычки в замок, но после нескольких попыток ей это удалось. Одно быстрое движение – и замок открылся. Она медленно открыла дверь. Рука, которая оттолкнула ее в сторону и швырнула об стену, была худой, но сильной. Ее разум зафиксировал запах мочи и дезинфекции как раз перед тем, как весь воздух вырвался из ее груди, и все вокруг погрузилось во тьму. Когда она пришла в себя и смогла сфокусироваться, оказалось, что она лежит на спине и смотрит в потолок, облупленные плитки которого так и молили о том, чтобы кто-нибудь от скуки сосчитал все их дырки. Голова у нее болела, но сквозь шум в ушах она различала голоса. Странно похожие голоса. - Она не знала? – хрипло и неуверенно спросил один голос. - Нет, - ответил другой, более знакомый. – Откуда она могла знать? Посмотри на меня. - Не хочу я смотреть на тебя, - откликнулся раздраженно первый голос. - Слушай, мы должны вытащить тебя отсюда. Ты идешь? - Я никуда не ходил семь лет. Пятнадцать шагов – вот и вся прогулка, а ты не можешь нести нас обоих. Мы должны подождать, пока она очнется, что может означать, что нас поймают. - Перед тем, как ты швырнул ее об стену, она прекрасно могла передвигаться самостоятельно. - Я не хотел, чтобы она вырубилась. Я думал, это медсестра. - Если ты именно так относился к медсестрам, неудивительно, что они держали тебя под замком. - Здесь уже два дня никого не было. Я просто хотел выяснить, куда они все подевались. Я умирал с голоду. - Мы тебя накормим, как только выберемся отсюда. - А поточнее - когда это будет? Скалли медленно приподнялась, не открывая глаз, и села на край постели. Когда она открыла глаза, ей отчаянно захотелось снова их закрыть. Малдер - или, по крайней мере, человек, которого она знала как Малдера - сидел напротив нее, утомленно откинувшись на пластиковом стуле. Рядом с ним сидел… на мгновение ее ум отказался произнести это, но потом слово проникло в нее… все равно что пытаться не думать о слоне… Малдер. Малдер сидел на другом стуле. - Скалли, - сказали они одновременно. Она не знала, какой реакции, черт возьми, они от нее ждали, поэтому просто медленно поднялась на ноги. - Пойдемте, - произнесла она, наконец, и оба мужчины заметно огорчились. – До машины еще надо дойти. Малдер встал и помог подняться другому. Скалли осознала, что с того момента, как пришла в себя, она ни разу не взглянула этому Малдеру в лицо. Когда она встретилась с ним взглядом, она чуть снова не упала на кровать. Он излучал гнев и боль, исходившие от него, как свет. - Скалли, - окликнул он. Его голос звучал, как голос Малдера, и в то же время по-другому. – Я никогда не думал… Я думал, ты забыла меня. Она взглянула на своего Малдера. Он наблюдал за ней, и его лицо было преднамеренно непроницаемым. Она знала это выражение – оно означало, что он в панике. Господи, подумала она, я знаю его настолько хорошо… - Я не знала, - сказала она мягко. – Мне очень жаль. - Он… - Первый Малдер вздрогнул под рукой нового Малдера. – Он сказал мне. Малдер, которого она не знала, сделал шаг вперед, ступая мелкими, осторожными шажками. Теперь он стоял перед ней, не соприкасаясь с человеком, которого она знала. Провел худым пальцем по ее щеке. Она вдруг поняла, что плачет. - Я вернулась за тобой, - слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. – Я вернулась за тобой, у меня был пистолет. И они отдали тебя обратно, и я думала… я думала, что это был ты. - Я знаю, - сказал он и притянул ее к себе. Она обняла его худое тело, чувствуя каждое ребро сквозь хлопковую рубаху, которую ему оставили. От него пахло ужасно – дерьмом, грязью, потом, плохой едой, кровью. Она вцепилась в его рубаху и всхлипнула. - Ненавижу прерывать столь трогательное воссоединение, - произнес у них за спиной мягкий голос, который она знала лучше, чем свой собственный, - но нам пора двигаться в путь. В машине по дороге из штата Малдер, которого она не знала, спал на заднем сидении Тауруса, приоткрыв рот, уронив на пол пакет с наполовину съеденной картошкой. Малдер, которого она знала, вел машину в молчании. Он не произнес ни слова с того момента, как они покинули базу, кроме «три Биг-мака, три картошки и три кока-колы». - Малдер, - позвала она тихо, но он даже не повернул головы. – Малдер, - повторила она, и на этот раз он взглянул на нее. - Мне нужно другое имя, - сказал он, не дожидаясь, пока она продолжит. – Не думаю, что это честно – спасти парня после семи лет тюрьмы и страданий, а потом просить его разрешить тебе называть его Фоксом. Она сглотнула комок, застрявший у нее в горле. - Я не хочу и тебя называть Фоксом, - возразила она. – Я буду называть тебя Малдер, потому что это ты и есть. - Тогда он кто? – спросил он, качнув головой в сторону заднего сиденья. – Он Малдер, Скалли. А я – никто. Терра инкогнита. - Так я тебя называть не буду, - сказала она, чувствуя себя глупо. - Зови меня Марти, - предложил он, и она подавила смешок, исполненный чистого ужаса. - Ни за что! – всё, что она смогла ответить. - Тогда придумай что-нибудь сама. – Его голос звенел от гнева, руки напряженно сжимали руль. Она открыла рот и снова его закрыла. У нее не было ответа. – Господи Иисусе! – взорвался он внезапно, и она бросила быстрый взгляд на их пассажира, который продолжал спать. – Перестань беспокоиться о нем, Скалли! Я знаю этого парня. Он спит, как убитый, черт возьми. – Она виновато опустила голову и уставилась на свои руки. – Не могу в это поверить, - пробормотал он. – Знаешь, я думал, что видел X-Files. Что видел все самое ужасное, и гнусное, и чудовищное, что только существует на свете. Но я ошибался. Черт возьми, мне снится кошмар. Я просто должен проснуться, и все будет хорошо, правда, Скалли? Я просто должен проснуться, черт возьми, и вернуть свою жизнь. Правда? Ей нечего было сказать, но с заднего сиденья мягкий голос ответил: - Я говорил себе то же самое в течение семи лет, приятель, но толку в этом никакого. В этот момент Скалли разразилась истерическими слезами. Возможно, причиной тому две бессонных ночи, говорила она себе, всхлипывая. Да, так и есть. Просто недостаток сна. Не открытие, которое она сделала… Не клонирование единственного мужчины, которого она когда-либо любила… И не этот человек на заднем сидении… Не вся эта дерьмовая фантастика ее жизни. Нет, просто недосып. Пока она размышляла над безумной глупостью ее жизни, Малдер - ее Малдер - рывком свернул на обочину и заорал на нее: - О чем ты плачешь, Скалли? О чем, черт возьми, тебе плакать? Он замолчал, выскочил из машины и устремился в ночь, в темные леса, а она осталась с молчаливым мужчиной на заднем сидении и странным, горячим тиканьем мотора. И тогда она начала смеяться и не могла остановиться. - Ты всегда была странной? – спросил Малдер с заднего сидения. – Или общение с ним в течение последних семи лет сделало тебя такой? Скалли загнала обратно свою истерику и уставилась на него. Казалось, он немного повеселел после того, как они вымыли его и накормили, стал более похож на ее собственного Малдера, который - она отчетливо это слышала – продирался сейчас сквозь заросли в лесу, как разозлившийся медведь. - Если это имеет для вас значение, - сказал он, - мне дела нет до того, чтобы и дальше оставаться Фоксом Малдером. - Ты говоришь так сейчас, - заметила она, - но ты не знаешь ничего о том, что произошло за последние семь лет. Раз ты вернулся к цивилизации, ты захочешь получить всё обратно. - Что? – перебил он. – Моя сестра умерла. Моя мать умерла. Мой отец умер. Они рассказали мне об этом, пока я был на базе. Какие у меня могут быть причины волноваться по поводу того, кем я был? Ты думаешь, я просто хочу пойти и начать с того места, где остановился, гоняясь за маленькими зелеными человечками? Скалли, я видел маленьких зеленых человечков. И они не зеленые. Они серые. - Знаю, - прошептала она, несколько обескураженная. – Малдер тоже называет их «серые». То есть… я имею в виду… - Я знаю, что ты имеешь в виду, - сказал он спокойно. Мгновение оба молчали, слушая, как Малдер обиженно слоняется по ближайшим кустам, пока он не заговорил снова. - Я себя неважно чувствую. – Это было сказано шепотом, но Скалли расслышала. - Тебе не надо было есть этот гамбургер, - сказала она. – Твой организм плохо воспринимает масло. - Не думаю, что дело в этом, - ответил он тихо. Тогда она выпрямилась, перегнулась через сидение и положила руку на его лоб. Мгновение человек, которого она знала, и человек, которого она не знала, смотрели на нее, скрываясь в чертах одного и того же лица. Его кожа была холодной и влажной, но глаза горели ярко – привязанностью и доверием. - Некачественный гамбургер, - сказала она, перебираясь через консоль на заднее сидение. – Я и раньше не давала тебе умереть, Малдер, и не собираюсь допустить это теперь. - Я не Малдер, - прошептал он. - Конечно, ты Малдер, - настаивала она. - Нет, - ответил он сухо. – Он – человек, которым я должен был стать, но так и не стал. - Что? – Она была сосредоточена на другом – приподнимала его рубашку, чтобы послушать его нитевидное сердцебиение, - и поэтому едва обращала внимание на то, что он говорил. - Им нужен был темный рыцарь, и они его создали. Но это не сработало, Скалли. Совершенно не сработало. Я бы никогда не додумался до того, что сделал он. Я был слишком слаб. Во мне слишком много человеческого. - Ты бредишь, - сказала она. - Нет, ты ошибаешься, - возразил он. Его глаза все еще ярко сверкали, но лицо стало цвета арктического льда - голубовато-белое, как луна. – Мною уже манипулировали все, кому не лень. Я продал им свою душу, Скалли, а цена… ценой была ты. - Я не понимаю, - прошептала она. - Они хотели, чтобы я тебя использовал… что-то, связанное с твоими генами и тестами, которые они сделали, когда ты была ребенком. Когда они в первый раз обратились ко мне, было несколько кандидатов, но ни с одним из них ничего не получалось. Обязательной частью проекта была мать. Кажется, что-то, имеющее отношение к твоей иммунной системе. В общем, ни одна другая женщина этому требованию не соответствовала. Потом они нашли тебя. Думаю, они просто решили, что будет лучше позволить событиям идти своим чередом. Ну, Лезвие Оккама, знаешь? Самое простое решение – самое лучшее. Конечно, я хотел знать, что я с этого буду иметь. Они сказали, что в результате у меня появится иммунитет и гарантии неприкосновенности. А потом, когда я познакомился с тобой и решил, что смогу терпеть тебя рядом с собой, - им пришло в голову, что я был не совсем прав. Они хотели, чтобы все было безупречно с генетической точки зрения. Так что вместо меня они отправили к тебе его. По правде говоря, в тот момент я был этому рад. Думал, он тебя соблазнит. Таким образом, всё сработает, результат будет достигнут. Вас обоих запрут где-нибудь в лаборатории, герметично запечатают все входы и выходы, и вы начнете безостановочно производить детишек. А я вернусь и снова стану собой. Не обижайся, но ты же понимаешь, но никогда не принадлежала к тому типу женщин, которые мне по-настоящему нравятся. – Она просто смотрела на него во все глаза, не в силах говорить. – Я рассудил так: вы двое наделаете этих… штук, которые были им так необходимы, а меня вернут обратно, и я буду продолжать работать и развлекаться. Может быть, даже выживу во всем этом мировом апокалипсисе. Но ничего не получилось, верно ведь? Она покачала головой. Ее ладонь так и лежала у него на лбу – словно приклеенная его потом и ее страхом. - Потом они забрали тебя и украли твои яйцеклетки, чтобы скрестить их с его генетически совершенной спермой. Не знаю, насколько удачно прошел этот их маленький эксперимент. Но я твердо знаю одно: они сочли его более интересным в качестве противника, чем когда-либо воспринимали меня в качестве союзника. Знаешь, что они мне сказали? Что он в одиночку сделал больше для продвижения проекта просто благодаря своей справедливой, генетически усовершенствованной личности, чем я когда-либо смог бы сделать даже при всей их поддержке. - Ты лжешь, - прошептала она. – Это не может быть правдой. - А как еще я бы об этом узнал? – сказал он. – Ну же, Скалли, как еще я мог узнать? - Но, - возразила она, – я знаю тебя. Я знаю Фокса Малдера. Он бы не сделал того, о чем ты сейчас рассказал. Тогда он улыбнулся - слабой улыбкой, приоткрывшей его знакомые, белые, ровные зубы. - Ты действительно знаешь Фокса Малдера, - согласился он. – Ты просто не знаешь меня. И тебе очень повезло, что это именно так. Он и я можем быть клонами. Но только я – сын нашего отца. Малдер увидел, как она стоит, опершись на багажник машины, и смотрит на звезды. Он отсутствовал несколько часов. А она стояла здесь, наблюдая за вращением земли. Голова у нее болела, в ушах звенело. - Скалли, - сказал он мягко, и она вздрогнула, хотя и слышала его приближающиеся шаги. – Извини. Я веду себя, как ребенок. Он… он просто выбил меня из колеи. У меня никогда не было настоящего детства. Так что, думаю, я просто взрослею. Прости меня. - Он мертв, - произнесла она. На мгновение он уставился на нее, а потом просунул голову в открытую заднюю дверь машины. Она хотела что-то добавить, но слова застряли на полдороги, потому что язык неохотно подчинялся ей. Тот самый язык, который сыграл не последнюю роль, когда она вчера целовала Малдера, а теперь она не могла заставить его отклеиться от нёба, где он ощущал только привкус пороха. - Что, черт возьми, происходит? – крикнул он. Она подождала, пока он подойдет к ней. Иногда она по-настоящему жалела, что бросила курить. И ей отчаянно хотелось чем-то занять руки. - Что, черт возьми, произошло? - Я его застрелила. - Это очевидно, - заметил он, внимательно за ней наблюдая, как если бы она вдруг сошла с ума. Возможно, так оно и есть, подумала она. – Почему? - Убийство из жалости, Малдер. Он умирал. Когда они говорили «уничтожить в течение 48-ми часов» - они именно это имели в виду, вне зависимости от того, найдем мы его или нет. Его тело… сжималось. Он сказал, что видел такое раньше, и умолял меня помочь ему. Я не могла позволить ему так страдать, поэтому… я его застрелила. Малдер медленно открыл рот и снова его закрыл. Ему нечего было сказать. - Он держался очень мужественно, Малдер. Рассказал мне, как искренне восхищался тем, что ты сделал, каким сильным он тебя считал. Гордился тобой так, как брат гордится братом… или отец сыном. - Я… Господи, Скалли, ты его застрелила… Она уже немного успокоилась по этому поводу. У нее было время, чтобы привыкнуть к жгучей памяти об испуганных глазах Малдера, когда она взвела курок. Скорее всего, он не верил, что она на самом деле выстрелит. Но у нее не было выбора. Она должна была сделать это до того, как он повторит ее Малдеру хоть одно слово из того, что рассказал ей. - Мне так жаль, Малдер. Я больше ничего не смогла придумать. Он испытывал чудовищную боль. Он бы не пережил ночь. Поверь мне, думала она, глядя ему в лицо. Я же врач. У нее появилось необъяснимое желание улыбнуться. - Что мы будем делать? – прошептал он, все еще в шоке. Его страдальческий голос пронзил ее и уничтожил ее внутреннюю ухмылку. - Похороним его здесь, - ответила она твердо, беря руководство в свои руки, как часто делала во время их совместной работы. – На просторе. Там, где нет стен. Думаю, ему бы это понравилось. Малдер кивнул, сделал шаг назад и снова заглянул в открытую дверь машины. Через мгновение он отошел в сторону, и она слышала, как его вырвало. Пойти помочь ему, подержать его голову… Идея не показалась ей удачной, так что она осталась там, где была. Конечно, кто угодно испытает шок, увидев свое собственное мертвое лицо. Она сама почувствовала слабость после того, как сделала это. Когда увидела его знакомые темные глаза и струйку черной крови, стекающую между ними. Он вернулся, вытирая лицо рукавом. Остановился и некоторое время просто стоял и смотрел на нее. Ее захлестнул отчаянный прилив боли. Она подумала, что он может возненавидеть ее. Но он прижал ее к себе, уткнулся лицом ей в волосы. - Даже представить не могу, как тебе было трудно, - пробормотал он. – Господи, Скалли, мне так жаль. Прости меня за все. – Малдер был так открыт. Она удивилась, что никогда не замечала этого раньше. – Я люблю тебя, Скалли, - повторял он снова и снова. – Я люблю тебя. - Знаю, - прошептала она, приподнявшись, чтобы поцеловать его. – Я тоже люблю тебя. И всегда любила, и всегда буду любить. - Только ты и держишь меня здесь, - сказал он, отодвинувшись, взял ее сухие щеки в ладони и приподнял ее лицо, глядя на нее влажными глазами. – Ты единственная истина в моей жизни. А сейчас более чем когда-либо. – Она увидела, что его лицо снова исказилось. Он был так нежен. И ему было невыносимо видеть ее боль. - И ты моя истина, - откликнулась она, положив руки на его теплые плечи. – Единственная, которую я когда-либо знала. – Потом она высвободилась из его объятия и указала на темную кромку леса в стороне от дороги. – Пойдем, Малдер. - Я никогда не смогу снова по-настоящему быть Фоксом Малдером, - сказал он с уверенностью, пока они шли в сторону леса, ища место, чтобы похоронить другого. – Как я буду смотреть в зеркало, Скалли? Кого я увижу? Она остановилась на небольшой полянке, достаточно просторной для тела и двух измученных копателей могилы. - Увидишь того, кем ты являешься, - ответила она просто. – Того, кого вижу я. Он положил руку ей на плечо. - И кто же это? Она улыбнулась, прижала его руку к своему сердцу, прикрыв своей ладонью. - Малдер, - сказала она. Ее голос сломался. От радости. Но она была уверена, что он услышит здесь боль. Радость и боль были так похожи. Она видела это теперь. Сосуществовали внутри нее - два сердца в одном теле. – Малдер, что ты знаешь о микрочастицах?