Опал и Рубин

2 года спустя

Солнце окутывало стихийников Огня и Воды, оглаживая их ласковыми лучами. Магу было слишком жарко, а вот ведьме и ярко-зелёным деревьям, стоящим вокруг изумрудного озера, было приятно получать солнечную любовь. — Давай, ведьма, роди уже что-нибудь, — недовольно ворчал Чонгук. Терпение альфы держалось лишь на честном слове. Сколько можно здесь сидеть? Шестой час уже шёл их пребывания на этом озере, за которые Тэхён так и не смог ничего наколдовать. В обоих животах урчало, одежда из-за жары неприятно липла к телу, вызывая желание утопиться в этом самом озере. — Думаешь, мне нравится тут сидеть? — процедил омега, скосив на альфу глаза. Можно подумать, он специально это делает. — Хватит действовать мне на нервы, из-за тебя я не могу сосредоточиться. Недовольно рыкнув, Чонгук закатил глаза. В чём-то омега был прав, поэтому он со вздохом опустился на спину и закрыл глаза. Если бы не было так жарко, может, удалось бы насладиться природой. Альфа уже в сотый раз за сегодня мысленно проклял ведьму и дурацкую программу «dormitorium», которая восемь лет назад решила, что именно Ким Тэхён будет разделять с ним комнату. У них сегодня было совместное занятие по «Искусству Стихий». Профессор Зольценберг, гори он в аду, дал всем студентам задание в парах, и, к огромному сожалению, задание в парах, по мнению Зольценберга, означало не «выберите себе партнера и займите одну парту», а «подойдите к своему соседу по комнате». Студентам необходимо было надеть браслеты, считывавшие магический импульс. Профессор дал всем парам двадцать четыре часа на снятие браслетов. Хитрость в том, что просто так они не снимутся: их может снять лишь сильный всплеск стихии. Свой Чонгук снял в десять утра, как только они вышли из здания. Тэхён же всё ещё воевал со своим. На часах уже четыре дня, терпение обоих было на исходе. Альфа специально повёл омегу к его излюбленному озеру в надежде как можно быстрее избавиться и от браслета, и от соседа. За всё это время Тэхён смог упросить воду лишь на небольшой всплеск — браслету такой всплеск не угодил. Прогнать нависшую дрёму Чонгук смог, лишь услышав всхлипы со стороны озера. — Пожалуйста... Открыв глаза, альфа повернул голову в сторону омеги, который сидел на коленях по пояс в воде и лил слёзы, водя ладонями по водной глади. Зажмурившись, Чонгук потёр складку меж бровей. Они будут сидеть здесь до самой ночи с таким печальным настроем. Тэхён старался быть бодрым вплоть до самого обеда, а потом желудок стал напоминать о себе, и омега скис. Сейчас и вовсе дошёл до такого уровня отчаяния, что пора и слёзы лить. Чонгук бы не стал вмешиваться, если бы не чёртово задание: он застрял здесь вместе с этой истеричкой и уйти сможет только после снятия обоих браслетов. — Может, перестанешь лить слёзы? Нам это ничем не поможет. Маг не был знатоком ведьминской магии, но он знал, что для того, чтобы хоть что-то вышло, необходимо быть в уравновешенном состоянии. Тэхён был далёк от такого состояния. — Может, перестанешь меня отвлекать?! — дрожащим от подкатывающей истерики голосом выкрикнул омега, даже не обернувшись. Плечи затряслись ещё сильнее. — Боже, ведьма... — устало выдохнул Чонгук, направив взор в небо. Будь его воля, он бы своим всплеском магии открыл браслет ведьмы, но, увы, это так не работает. Чонгук вообще старался сегодня особо не возникать, понимая, что магия ведьмы никогда не была стабильной и чаще всего откликалась, лишь когда Тэхён был в прекрасном расположении духа, чего сегодня совершенно не наблюдалось. В начале омега ещё старался выглядеть уверенно, твёрдым голосом прося озеро раскрыть проход и дать ему ступить по влажному дну, но внутренний испуг и усталость взяли своё. Чонгуку приходилось прикладывать всю свою наработанную стойкость, лишь бы не рыкнуть на него — от взбешённого Тэхёна в этой ситуации тоже мало проку. Однако нужно уже было что-то решать. Хотелось плотно поужинать и пойти на тренировку, но всего этого ему не видать, если ведьма не снимет свой браслет. Поднявшись на ноги, Чонгук направился к озеру. — Тебе нужно успокоиться, ты же сам это понимаешь, — произнёс, опустившись на колени напротив ведьмы, несмотря на то, что пришлось намочить джинсы и обувь. Тэхён начал вытирать слёзы, но успокоиться у него никак не выходило. Омега не поворачивался к альфе, скорее даже отворачивал от него заплаканные глаза и красный нос. — Тэхён, я не давлю на тебя, но ты должен успокоиться. Ты устал, ты хочешь кушать и, вероятнее всего, спать. Если ты сейчас не возьмёшь себя в руки и не попробуешь успокоиться, то дальше ты уж точно не сможешь открыть браслет. С каждым часом ты становишься лишь слабее. — А ты и рад, да? — вымолвил омега, повернув к альфе заплаканное лицо. Пухлые красноватые губы дрожали, ресницы слиплись, а из огромных светло-голубых глаз лились слёзы. Эта картина не нравилась Чонгуку. С тех пор, как омега по его вине попал в медпункт, ему было неприятно смотреть на рыдающего Тэхёна. Ему был больше по душе упёртый и истеричный Тэхён, нежели такой хрупкий и ранимый. С таким омегой он никогда не мог ругаться — сразу смягчался. — Признайся, ты же рад, что у меня ничего не получается. Сидел там и злорадствовал. Свой браслет ты снял сразу же! — Ты обвиняешь меня в том, что я сильный маг? — усмехнулся альфа. — Я ни в чём тебя не обвиняю, — облизав губы, омега опустил взгляд вниз. — Да? А звучало как обвинение. — Зачем ты вообще сюда подошёл? Ты мне мешаешь. Отвернувшись, Тэхён вновь принялся что-то нашёптывать себе под нос. Истерика вроде успокоилась, но редкие слёзы продолжали стекать по щекам. — Мешаю? Как именно? Лить слёзы мешаю? — Чонгук не хотел сейчас задевать ведьму, ему нужно было, чтобы Тэхён собрался и перестал реветь, но всё же колкость сдержать не смог. — Мне теперь и поплакать нельзя? Хочу — плачу, не хочу — не плачу! — возмутился, вновь повернувшись к альфе. Морские глаза уже были не такими красными, даже начали отливать голубизной. Вероятно, раздражение, злость и обида на собственную силу взяли верх над самобичеванием и отчаянием. Лучше пусть злится, чем рыдает. — С удовольствием бы понаблюдал за твоими рыданиями и дальше, но сегодня я уже настолько заебался, ведьма, что вряд ли переживу ещё хоть час на этом ёбаном озере. Пробуждай уже свою магию, если она у тебя есть, или я… — Или ты что? Что сделаешь? — без страха в голосе и сердце. Чонгука радовал остановившийся поток слёз. Раз умиротворённая атмосфера не помогла ведьме пробудить силу, может, хоть злость поможет? — Заставлю, — маг взял Тэхёна за его длинный шёлковый хвост и несильно потянул на себя. — Сам разбужу её, раз ты не в состоянии. — Не смей мне угрожать, — прошипел омега, впившись напряжённым взглядом в тёмные глаза напротив. — Это не угроза. Я просто говорю, что будет, если ты не начнёшь, наконец, колдовать, — продолжал злить омегу, неосознанно сокращая расстояние между лицами. — Убери от меня свои руки, иначе... — Иначе что? — Утоплю! Вцепившись ногтями в руку мага, Тэхён попытался отцепить её от своих волос. Хоть Чонгук и не делал больно, вся эта ситуация всё равно очень злила горделивую ведьму. Как смеет этот противный маг хватать его едва ли не за шкирку, словно провинившегося кота? Под пальцами Тэхён чувствовал рубиновый перстень — фамильный драгоценный камень семьи Чон. Каждый член семьи Чон носил украшение с рубином. У госпожи Чон на груди всегда красиво переливалось колье с тремя крупными рубинами. Отец Чонгука, как и сын, носил перстень с кровавым камнем. — С удовольствием бы на это посмотрел, но, увы, не выйдет, — на лице альфы играла ухмылка, которую омеге хотелось расцарапать. — Ты же не умеешь колдовать. Почему тебя вообще приняли за ведьму? Может, они ошиблись, и ты вовсе не ведьма, а пустышка? — шептал Чонгук, приблизив лицо Тэхёна почти вплотную к своему. Естественно, он знал о стихии ведьмы, которую и сам порой ощущал, но не будет лишним позлить Тэхёна — злость может стать достаточным толчком для пробуждения магии. — Чон Чонгук, я утоплю тебя, если ты не заткнёшься и не уберёшь от меня свои грязные руки, — шипел в ответ. Лица соседей по комнате разделяли считанные сантиметры. Два взгляда столкнулись: небесные глаза горели злостью, а в тёмных явно читалась насмешка. — Попробуй. Тэхён ненавидел проигрывать этому невыносимому альфе. Хотелось доказать, что он самая настоящая ведьма, что он способен колдовать. Чонгук ещё долго будет припоминать ему его неспособность колдовать, если они провалят задание. Вздохнув, омега перевёл раздражённый взгляд на небольшой шрам на щеке альфы, полученный в прошлом году во время очередной ссоры. В глазах напротив мелькнуло нечто странное, вызвавшее подозрения. — Думаешь, злость поможет моей магии проснуться? — Тэхёна вдруг осенило. — Просто попробуй ещё раз, — прошептал Чонгук, переместив ладонь с хвоста на светлую макушку, нуждавшуюся в лёгком массаже. И зачем Чонгук весь день раздражал его вздохами и нытьём? Мог бы сразу нормально поддержать, подтолкнуть в правильное русло. Именно это, как оказалось, Тэхёну и было необходимо для пробуждения силы. Сделав глубокий вдох, омега закрыл глаза. Массаж головы помогал расслабиться. На талию легла большая тёплая ладонь, а нижнюю часть тела ласкали нежные прикосновения воды. Полностью расслабившись, Тэхён отдался воде и рукам Чонгука, начав медленно шептать заклинание, выпуская оставшуюся в теле энергию в озеро. Шёпот с каждой секундой становился лишь громче. Чонгук неотрывно смотрел на красивую ведьму. Странно было признавать красоту такой истерички. Он до последнего старался не замечать эти слишком глубокие, будто бездна, глаза, обрамлённые длинными светлыми ресницами, нежную кожу и множество родинок на всём теле, одна из которых его особенно цепляла — та, что была на кончике носа. Волосы были отдельной темой… Светлые, с лёгким золотистым отливом волосы чуть ли не до самой поясницы всю жизнь не давали ему покоя. До четырнадцати лет они вызывали жуткое раздражение — Тэхён ведь был парнем-омегой, а не девушкой, чтобы отращивать такие космы. После четырнадцати лет эти волосы начали пробуждать другие эмоции: порой хотелось просто подойти и потрогать их. Чаще всего Чонгук только исподтишка смотрел. Нет, не любовался. Альфа не стал бы любоваться чьими-то волосами — он же не извращенец какой-то. Тем более, это не чьи-то там волосы, а волосы истерички Ким Тэхёна, который уже восемь лет питается его нервами, так что он точно не стал бы им любоваться. Нечасто в их городе можно встретить парня-омегу с такими длинными волосами, ещё и такого необычного цвета, вот Чонгук и заглядывался иногда. Воспоминание о том, как он в восьмилетнем возрасте назвал Тэхёна крашеным, всё ещё вызывало лёгкую улыбку и тепло в груди. Омега тогда дико оскорбился, но старался вести себя по-королевски: задрал нос кверху и деловито сообщил слегка туповатому альфе, что, вообще-то, волосы не крашеные — это его естественный цвет. Внешностью омега пошёл в свою маму — чистокровную вифинийку с соответствующей внешностью: тёмно-голубые большие глаза, светлые золотистые волосы, аккуратные нежные черты лица. Вероятно, в Тэхёне преобладал именно вифинийский темперамент: кровь у омеги была горячая, а вывести его из себя было проще простого. Отец Тэхёна был гражданином Вэя, от него омега унаследовал лишь разрез глаз. Всю свою жизнь Тэхён прожил в Вэе, в небольшом городке на юге страны. Чонгук же, напротив, родился в столице, здесь и поступил в академию. Кносс был самым известным городом в стране. Многие желали отдать своих детей именно в Академию Четырёх Стихий — самую крупную древнюю академию на всём материке, где могли обучаться представители всех четырёх стихий. Ответ Воды Тэхён смог почувствовать, лишь когда начал по третьему кругу нашёптывать заклинание. Она наконец-то услышала и откликнулась. Стоило омеге, выдохнув с облегчением, открыть глаза, как он тут же встретился с внимательным взглядом напротив. — И? — Чонгук толкнулся языком в щёку. — Вода услышала, — прошептал Тэхён, радостно улыбнувшись. Голубые глаза в данную секунду были похожи на сияющую в лучах солнца голубую лагуну. Оторвав взгляд от чарующих глаз ведьмы, Чонгук повернул голову влево, почувствовав необычное шевеление воды. Поверхность воды начала медленно расходиться в стороны, создавая проход. Озеро поднималось всё выше и выше, открывая вид на тёмное дно, покрытое водорослями. В стене воды, что уже была выше уровня их макушек, были замечены небольшие рыбы. Чонгук тут же попытался скрыть изумление, коснувшееся сердца. Глаза Тэхёна засветились ярче. Повернув голову направо, омега смог увидеть доброту воды. Вся водная гладь находилась под его контролем. Озеро раскрыло объятия, создав проход к самому дну. Стоило щелчку прозвучать, озеро тут же с сильным всплеском обрушилось вниз, на своё место. Опустив взгляд вниз, омега заметил разомкнувшийся замок. — Сработало! — вырвалось радостно из уст. Магическое свечение в голубых глазах начало потихоньку утихать. — Значит, ты всё же ведьма, — лукаво произнёс альфа, поднявшись на ноги. — Наконец-то мы сможем поесть. Солнце уже начало потихоньку садиться, а соседи по комнате ещё даже не обедали. — Скажи спасибо Воде, она очень отзывчивая, — Тэхён, потягиваясь, вышел из воды. Он был наполовину мокрым, жутко уставшим и дико голодным, но зато довольным. — Такая отзывчивая, что пришлось её на коленях упрашивать весь день. У неё твой характер, ведьма. — Иди к чёрту, — беззлобно фыркнул Тэхён, направившись в сторону академии. Осталось только покушать и можно расслабиться с книжкой в кровати. Душ бы тоже не помешал. Стихийники молча брели к академии, ощущая необходимость хотя бы пару часов отдохнуть друг от друга. Тэхён как раз успеет сходить в душ и спокойно почитать, пока Чонгук будет на тренировке. Омега очень любил читать романы. Книги по стихийной магии он тоже читал, но это была больше необходимость, нежели желание и релаксация. Спустя двадцать минут на горизонте показалась величественная четырёхэтажная академия — самое безопасное место во всём мире. Тэхён всегда чувствовал себя защищённым в крепких родных стенах. Серое здание с огромными окнами вызывало тёплое чувство в груди. Для обоих это место уже стало домом. Домом была не только академия, но и лес, окружающий её, как самый надёжный защитник. Внезапно со стороны донёсся язвительный возглас: — Чон, неужели твоя бездарная ведьма смогла снять свой браслет? Обернувшись, Тэхён заметил Мин Юнги, который, ядовито усмехаясь, шёл в их сторону. В груди возникла туча злости. Мин Юнги был самым отвратительным альфой во всей академии. Он был даже хуже Чонгука, которого Тэхён никогда не боялся, в отличие от Мина, вызывающего неприятный холодок по коже. Чонгук всегда видел черту, за которую нельзя переступать, в отличие от мага Воздуха. В прошлом году ходил слух, якобы Мин изнасиловал омегу на курс младше, но это так и не смогли доказать. У Чонгука были конфликты со многими магами в академии. Ему нравилось ставить выскочек на место. Больше всего нервов он, конечно, тратил на Тэхёна, но это другое: с омегой он больше не дрался, да и конфликты у них были бытовые. Ненависти больше не было. Осознание пришло в прошлом году, знатно его удивив. Хотя в этом не было ничего удивительного — они слишком привыкли друг к другу, прожив в одной комнате восемь лет подряд. Сколько он жил в доме родителей, столько же прожил и с Тэхёном. А вот этого Мин Юнги хотелось заживо сжечь. Чонгук был в довольно шатком настроении сегодня из-за голода и усталости. Раздражение сейчас лучше не испытывать, иначе многое могло случиться. — Иди куда шёл. — Обижаешь, Чон. Неужели не хочешь поболтать с лучшим другом? А ты, Рапунцель? — Мин остановился напротив соседей. Рядом с ним крутился его закадычный друг Пак Чимин, который был ничем не лучше. — Отвали, Мин Юнги, — во второй раз Тэхён уже не смог промолчать. — У принцессы милые зубки, — засмеялся маг, наклонив голову вбок. — Эй, Чон, а он минет тебе делает тоже с зубами или ты научил его их прятать? Вспыхнув до кончиков ушей, омега приоткрыл рот от возмущения. Как этот маг смеет говорить такое ему в лицо? Тэхён, конечно, и похуже слова слышал, но ему всё равно стало неприятно. Неприятные эмоции ощутил не он один — Чонгук рыкнул, сделав шаг навстречу Мину. Усилившийся хвойный аромат знаменовал агрессивный настрой альфы. Правда, не совсем понятно, почему Чонгук начал злиться, ведь оскорбили-то его, а не альфу. Хотя, может, Чонгуку одна лишь мысль о минете от него неприятна?.. Чон ведь был самым востребованным альфой в академии и всегда получал самых красивых омег. Каждый второй омега мечтал стать его будущим супругом, обеспечив тем самым себе безбедное существование и прекрасное будущее общим детям. Семья Чон владела компанией «Рубиновый гигант», занимающейся строительством самолётов. В их семье крутились огромные деньги, которые Чонгук унаследует. И если учесть всё это, то ребёнок самого альфы получит немереное количество власти, а значит, и омега, родивший ему сына, тоже будет на вершине. Именно из-за всего этого Тэхёну периодически приходилось сталкиваться с мелкой травлей. Все полагали, что он регулярно удовлетворял альфу. Поначалу, конечно, было очень дико такое слышать — у него и первого поцелуя-то не было, какой, к чёрту, секс? Он даже ещё ни разу ни в кого не влюблялся. В сердце таилась мечта встретить свою судьбу: того самого альфу, который получит и первый поцелуй, и девственности его лишит. Странно было видеть чужую зависть в свою сторону, ведь у него и мыслей подобных в сторону Чонгука не было. У Чона, вероятней всего, тоже. — Иди в столовую, Тэхён, — прозвучало совсем близко. Обернувшись, омега поймал суровый взгляд альфы, в чьих глазах пылала ярость, вызвавшая беспокойство. Чонгук ведь не ел весь день и устал, небось, дико. Как бы его не побили... Всё-таки в какой-то степени Тэхён был ему благодарен. Возможно, не успокой его альфа, он бы всё ещё сидел и ревел у озера. — Она закроется через тридцать минут. Пошли вместе? — попробовал предотвратить драку. — Какой он у тебя заботливый, мне прямо завидно. Рапунцель, может, сегодня ночью и меня обслужишь? Я буду ласковым. Твой Чон, наверное, слишком дикий в постели, а ты цветочек нежный, с тобой надо ласково, — вплотную подойдя к омеге, Юнги внезапно провёл ладонью по внутренней стороне его бедра. Тэхён вздрогнул, застыв от неожиданности. Тело охватил неприятный холодок, сжавший внутренности тугим узлом. Его никто так не трогал. Поливали грязью множество раз, да и шуточки сексуального характера он не раз слышал, но никто не подходил к нему и не прикасался к его телу. Хотелось оттолкнуть альфу, но он не мог пошевелиться, чувствуя вставший в горле ком. Рука Мина, пройдясь по внутренней стороне бедра, перешла на внешнюю. Страх обрушился на разум чувствительной ведьмы вместе с выступившими слезами на глазах. От собственной неспособности что-либо сделать тело охватила паника. Брызнувшие слёзы заметили все, кроме него самого. Казалось, будто его облили грязью, сотворив нечто мерзкое. Казалось, прошла целая вечность, но на деле не прошло и минуты, как Мина оттолкнул от него Чонгук. Тэхён всхлипнул, наконец сумев сделать шаг назад. — Какая нежная принцесса. Рапунцель, тебе идут слёзы, плачь почаще, — оскалился Юнги. Сжав челюсти, Чонгук подошёл к Тэхёну и, нависнув над ним, поднял заплаканное лицо выше, чтобы смотреть в глаза. Омега вздрогнул, но, почуяв хвойный аромат, сразу успокоился — этого альфу он никогда не боялся. — Тэхён, ты сейчас вытрешь слёзы и пойдёшь в нашу комнату, хорошо? — стальным голосом начал Чонгук. Только когда взгляд голубых глаз слегка прояснился, альфа продолжил: — Там ты умоешься, сходишь в душ и ляжешь в кровать. В столовую не ходи, я приду через пятнадцать минут и принесу нам поесть, — инструктировал, вытирая большими пальцами слёзы с омежьего лица. — А ты?.. — Я схожу в столовую и поднимусь к нам. Иди, ведьма. — Хорошо… — тихим, слегка дрогнувшим голосом. Тэхён редко когда слушался Чонгука и часто любил вредничать, но сейчас ему хотелось сделать всё так, как сказал альфа. — Ты придёшь через десять минут? Минуту назад омеге хотелось завыть в голос, но сейчас он чувствовал себя в безопасности — Чонгук закрыл его от взора Мин Юнги своим массивным телом. — Ведьма, я сказал пятнадцать минут, а не десять. — Хорошо... — Тэхён наконец развернулся, направившись в академию. Лишь после того, как омега скрылся в здании, Чонгук повернулся к магам. — Совсем страх потерял, Мин? — спокойным, но напряжённым тоном говорил альфа, медленно направляясь к Юнги. — Я думал, ты усвоил урок. Оказалось, нет. — Что, будешь драться за свою шлюшку? Он так хорош в постели? В груди и ладонях вспыхнул жар. Желание сжечь этого урода было слишком сильным. Сделав глубокий вдох, Чонгук постарался утихомирить своё пламя. Сегодня он и без него справится. Развернувшись, альфа направился за угол академии. Следом послышался возглас и последовали шаги: — Испугался? Да не бойся, Чонгуки, я сегодня добрый. Один раз врежу, и пойдём по комнатам трахать наших мальчиков. Свернув за угол, Чонгук остановился и резко повернулся. Не хотелось медлить, поэтому альфа, ни секунды не думая, врезал Мину по лицу со всей силы, отчего тот повалился на спину, громко вскрикнув. Юнги попытался было сразу же подняться, но Чон сел на него сверху и двумя точными ударами сломал ему нос. Было приятно услышать раздавшийся хруст. — Сука! Ты сломал мне нос! Попытавшемуся подойти к стихийникам Чимину хватило одного пылающего взгляда, чтобы отступить, а потом и вовсе сбежать. Перевернув Юнги на живот, Чонгук придавил его коленом к земле и, сжав его руку выше локтя, начал её выворачивать. Снизу послышался вой, но ему нужен был другой звук. Чонгук давил на руку с дикой силой, и вскоре послышался хруст, а за ним и ещё один крик. Удовлетворённо хмыкнув, альфа поднялся на ноги. — Надеюсь, перелом ты не скоро забудешь. А если вдруг забудешь, у тебя и вторая рука есть. И ноги. Тебе нужно больше заботиться о своей памяти, Мин Юнги, иначе я переломаю тебе все кости, — цедил, еле сдерживая рвущееся наружу пламя. — Ещё раз приблизишься к Ким Тэхёну, и твои ноги меня уже не будут интересовать. Я сразу начну с шеи. Ясно? Со стороны Мина слышался лишь скулёж. Ни одного слова. Чонгук, оскалившись, наступил правой ногой на левую руку альфы. Мин истошно заорал, сжавшись в комок. — Тебе всё ясно? — Да-а! — то ли проорал, то ли проскулил альфа. Чонгуку этого было достаточно. Направившись в столовую, он на ходу пытался вспомнить, что Тэхён обычно брал на ужин. Его не удивила такая реакция ведьмы на действия Мина. Он и раньше замечал, что Тэхён часто впадал в ступор, когда на него шли с агрессией или плохими намерениями. Один Чон Чонгук был исключением. С ним омега практически никогда не впадал в ступор, даже сам мог наброситься. На рычание всегда отвечал шипением и агрессией, а не страхом. Самым забавным в этой ситуации было то, что наибольшую опасность среди студентов представлял не Мин Юнги, а Чон Чонгук. У него было здесь больше власти, чем у любого другого ученика среди ровесников. Именно его остерегались в академии, а не каких-то других магов. Были, конечно, такие отбитые придурки, как Мин Юнги, которые не чуяли страха, но Чонгук всегда это исправлял. Часто способы были похожи на сегодняшний. Слов на ветер он не бросал: если говорит, что сломает шею — значит, сломает шею. Все в академии это знали. Единственным исключением был Тэхён. Ему альфа множество раз уже угрожал, но так ни разу ничего больше не сделал. И не сделает. В груди растеклось умиротворение, стоило заметить тёмные двери столовой. Сейчас он возьмёт еду, и они спокойно поедят в комнате. Тэхён, должно быть, уже успокоился. Но не только умиротворение ощущал альфа — ещё было удовлетворение. Его радовала мысль о сломанной левой руке Мин Юнги. Той самой, которой Мин осмелился прикоснуться к ведьме.