Опал и Рубин

— У меня для вас две новости, — заговорил доктор Дяо, нанеся гель пациенту на живот. — Во-первых, ваше бедро должно восстановиться в кратчайшие сроки. Бедро может болеть первые полторы недели, после медсестра вашей академии снимет вам швы. При необходимости можете пить обезболивающее, но не больше двух таблеток в день. Также вам выдадут травяную сыворотку, которую нужно будет наносить на кожу два раза в день. Наносите аккуратно — важно не повредить швы. Постельный режим является не менее важной составляющей скорейшего выздоровления. Вам выдадут костыли, с помощью которых вы сможете ходить в туалет. Без сильной нужды первую неделю с кровати не вставать. — А вторая новость?.. — вымолвил Тэхён, сжав руками края задранной кофты. Слишком много информации вылилось на него за один день. Как он всё запомнит? Он уже забыл, сколько раз в день нужно наносить эту сыворотку на кожу. Размазанный по животу гель вызывал мурашки. Громко выдохнув, Тэхён отвёл от доктора большие испуганные глаза и перевёл взгляд в окно, за которым виднелась непроглядная тьма. Достаточно большой светлый кабинет со множеством странных оборудований ни капли не успокаивал встревоженного пациента. Омега тихо пискнул, почувствовав прикосновение гладкого датчика к коже. Глубокий вдох наполнил лёгкие хвойным ароматом, который помог немного успокоиться. На Чонгука Тэхён старался не смотреть, хоть и ощущал чужой внимательный взгляд на своей коже. УЗИ ему, может, и делали раньше, но он уже не помнил. Процедура оказалась совершенно безболезненной, в отличие от предыдущей. Благо, предыдущий врач, зашивший ему рану, передал его доктору Дяо, попросив объяснить все дальнейшие инструкции. Того мужчину Тэхён больше никогда не хотел видеть. Он и плакал, и выл, и умолял не трогать его ногу, а этот злой мужчина, вколов ему обезболивающее, взялся за нитки. Бета был не только злым, но и вруном — ему было больно, и он чувствовал, как игла протыкала кожу! — Анализ вашей крови оказался весьма занимательным, поэтому мне нужно удостовериться в показаниях с помощью ультразвукового исследования. Напряжение ни на миг не отпустило Чонгука, который точно поверит в чудо, если не поседеет сегодня. Раньше казалось, что его психика вполне пригодна для любого рода истерик, но слушать рыдания ведьмы было слишком. Плач сжимал внутренности, доводя до нервного тика. Хотелось заживо сжечь ебанутого бесчувственного доктора. Дяо молчал, водя датчиком аппарата по низу живота. Немного погодя мужчина едва заметно кивнул, изучая изображение, и, щёлкнув клавишами, заговорил, протянув пациенту салфетки, чтобы вытер кожу: — Итак, молодые люди, спешу вас поздравить: у вас будет двойня. Внутри что-то рухнуло. Тэхён пискнул, задеревенев на месте. Наверное, он ослышался... Точно ослышался! Он никак не мог быть беременным двойней! — Какая двойня?.. Вы что-то напутали! Перепроверьте ещё раз! — всполошился омега, уже было потянувшись за датчиком, но руку успел перехватить альфа. Лёгкая слабость охватила всё тело, вынудив Чонгука сдавить пальцами собственную переносицу. В ушах звучали безумные слова. Его мозг смог свыкнуться с мыслью об одном ребёнке. Какая, нахуй, двойня? Чтобы осмыслить новую информацию, нужно больше времени. — Мистер Чон, у вас был сильно повышен уровень гормона ХГЧ. Многоплодная беременность является одним из самых частых факторов подобному. При ультразвуковом исследовании было выявлено наличие двух плодных яиц. — Какой Чон?! Я Ким! Какие яйца?! Я ничего не понимаю! — завопил Тэхён, схватившись за сердце, грозившееся остановиться. Воздух будто перекрыли, и он сдавил второй рукой своё горло, прерывисто задышав. — Всё нормально, Тэхён, — прошептал Чонгук, придвинув стул ближе к кушетке. — Прошу прощения, мистер Ким. Держите салфетки, не стесняйтесь, — предложил доктор виноватым тоном. — Я понимаю ваши переживания, это абсолютно нормально. Вы ждёте двоих малышей. Для любого родителя такое будет сложно осознать и принять. Скажите, пожалуйста, у вас есть в роду близнецы или двойняшки? — Есть... — ответил Тэхён, вытерев лицо салфетками. Наверное, его мама тоже не была готова к подобным новостям в своё время. — Моя мама родила близнецов. Чонгук смутно припоминал подобную информацию. Он и сам не помнил, откуда знал такие детали о семье ведьмы. Быть может, Тэхён говорил с мамой в его присутствии или рассказывал ему что-то... — На следующем осмотре вы сможете услышать их сердцебиения. Мистер Ким, вы сказали, что ни головокружений, ни обмороков, ни изменений в пищевых пристрастиях у вас пока не было? — уточнил Дяо, расставляя прочерки в медицинской карте. — Нет, меня только один раз стошнило, и я быстро устаю, но вроде бы я всегда быстро уставал... — покачал головой омега, нахмурив брови. — Ещё я много сплю, но я всегда любил много спать... — Понятно, спасибо за ответы. Вы сейчас на пятой неделе беременности. Я выдам вам список с основными инструкциями, касающимися как раны, так и беременности. Прошу вас соблюдать указания, много отдыхать и не забывать о витаминах, названия которых вы можете найти в инструкции. Насколько я знаю, вы выпускники, поэтому, думаю, у вас выйдет готовиться к итоговой работе, не выходя за пределы своей комнаты хотя бы первую неделю. Тэхён ведь не справится с двумя... Вдруг у него в животе альфы? С ума можно будет сойти! Благо, хоть не тройня... — Доктор, а кто там? Мальчики или девочки... или мальчик и девочка? — Наверное, ещё рано, — предположил Чонгук, наконец осознав, что детей будет двое. — Вы правы, мистер Чон, ещё рано. Я буду ждать вас через три недели, тогда смогу дать вам больше информации. Можно, конечно, встретиться и через две недели, но я не хочу напрягать мистера Кима и его больную ногу, — Дяо отложил медицинскую карту и, взяв в руки листы с инструкциями, передал их альфе. Мельком взглянув на часы, Чонгук толкнулся языком в щёку, обдумывая план действий. Тэхён, должно быть, устал и проголодался. — А что насчёт их стихий? Они оба будут владеть Огнём? — поинтересовался альфа, переведя взгляд на раненное бедро ведьмы. Светло-голубые больничные штаны, услужливо выданные персоналом больницы, были сейчас как никогда кстати. — Ещё рано проводить исследование на выявление стихий. Ваш случай считается довольно редким, не каждый младенец решает проявить себя в омежьей утробе, ещё и на таком раннем сроке. Один из ваших малышей будет стихийником Огня, это я могу сказать точно. Насчёт второго пока неясно. Провести исследование можно будет в середине срока, пока ещё рано думать об этом. Однако велика вероятность того, что второй малыш будет обладать Водой, — попытался как можно подробней объяснить Дяо. Раздался стук в дверь, после которого в дверном проёме показалась медсестра, катившая кресло-каталку. Доктор Дяо, улыбнувшись женщине, перевёл взгляд на будущих родителей и пояснил, встав со своего места: — Это чтобы вам было удобней добраться до машины. Кинув нечитаемый взгляд на кресло-каталку, Тэхён сложил руки в замок. Тело пробрала лёгкая дрожь. Хотелось самостоятельно дойти до машины, но, наверное, доктор прав, и так будет легче. Сильные руки, подхватившие его под колени и за талию, не дали самостоятельно привстать. Не прошло и пяти секунд, как он оказался в кресле. Чонгук положил ему на колени два костыля и покатил в сторону лифта, попрощавшись с доктором Дяо.

***

— Куда мы едем? — поинтересовался напряжённый Тэхён. Дорогу освещали не только уличные фонари, но и светящиеся в ночи здания. Город, к слову, жил обычной жизнью, в отличие от кносской области. Люди Льда не рисковали проявлять себя в самом крупном городе страны. — Завтра с утра вернёмся в академию. Уже поздно, переночуем в отеле, — ответил Чонгук будничным тоном. — В каком отеле? С ума сошёл? Поехали в академию! — Не ори, ведьма. Я устал. Вдруг засну за рулём? Хочешь попасть в аварию? — пытался убедить альфа. Впереди уже виднелось нужное здание. — Я хочу в академию, — продолжил упрямиться Тэхён. — Завтра с утра поедем. Мы почти у отеля. Наверное, действительно лучше переночевать в городе. Тёмный длинный путь в несколько часов пугал. Вдруг оставшиеся люди Льда ещё там? В мыслях вдруг мелькнула девушка с волосами цвета снега. Почему она ему помогла? — Чонгук, у меня нет денег на отель. Я потратил всё, что взял с собой, на шоколадки... — вдруг стушевался Тэхён, бросив на альфу смущённый взгляд. — Мои шоколадки! — секунду спустя до мозга дошли собственные слова, а сердце ухнуло в пятки. — Твой рюкзак на заднем сидении. Я оплачу номер, не думай об этом, — заверил Чонгук, припарковавшись у высокого здания. С деньгами у альфы никогда не было проблем. Членам отряда «Дракон» платили достаточно. Не так хорошо, как платит отряд «Феникс», но тоже довольно неплохо. Деньги, лежащие на его счету, благодаря доле в семейном бизнесе по строительству самолётов, он редко трогал. — Кому ты заплатил? — Оставил в супермаркете... — Ведьма... — вздохнул альфа, покачав головой и усмехнувшись. — Пойдём. — Я не буду спать с тобой в одной комнате. — Будем ночевать в разных. Дотянувшись до лежащего на заднем сидении рюкзака, Тэхён вытащил плитку белого шоколада и, застегнув рюкзак, положил его на место. Холодный ветер моментально вызвал табун мурашек по всему телу, стоило открыть дверь. Поскорее бы пришла весна...

***

In My Blood — Tommee Profitt feat. Fleurie

Магу и ведьме предоставили достаточно большой для двух людей номер: огромная кухня, соединённая со столовой, зал, две спальни и две ванные комнаты. — Вкусно? — спросил Чонгук, наблюдая за уплетающим картофельное пюре омегой. Тарелка с шоколадным тортом была съедена в первую очередь, после чего Тэхён начал уплетать острую лапшу с курицей и морковный салат, почему-то оставив пюре напоследок. Проглотив последний кусок стейка из лосося, Чонгук отодвинул тарелку к середине стола. Бутылка вина, предоставленная отелем в качестве комплимента, так и осталась нетронутой. Альфа никогда не питал особой любви к алкоголю, предпочитая оставаться в трезвом уме. Сидящий за столом омега в ответ тихо что-то промычал себе под нос. Допив чёрный чай в три больших глотка, Чонгук поставил кружку на стол и вернул взгляд на Тэхёна, который, вытерев рот салфеткой, потянулся за стаканом с апельсиновым соком. — Наелся? Тёмные глаза разглядывали беспорядок на солнечной макушке. Резинки ни на голове, ни на запястье видно не было. Волосы закрывали лоб, лезли в глаза, вынуждая омегу постоянно зачёсывать их назад. И где этот цыплёнок потерял свою резинку? Неделя молчания была необходима обоим. Былая ярость, которую еле удалось сдержать, поутихла. Чонгук больше не злился на глупого омегу. Ему лишь хотелось прояснить всё и поговорить. Узнать, какого хуя вообще произошло и зачем Тэхёну понадобился ещё один член. Одного мало? С Уинстоном он больше не говорил, благополучно его избегая. Не хотелось ни видеть, ни слышать, ни вдыхать приторную карамель. — Наелся, спасибо, — облизав губы, омега поднял на альфу неуверенный взгляд. — Скажи, если ещё что-то захочешь. Молча сжав челюсти, Тэхён начал зачёсывать волосы назад. Невыносимо хотелось либо собрать хвостик, либо состричь к чёрту эти мешающие волосы. Обычно он носил резинку на руке, но её почему-то на месте не оказалось. Неужели потерял? Это была его любимая бирюзовая резинка... Подняв на альфу растерянные глаза, омега прикусил губу, столкнувшись со слишком внимательным взглядом. Чонгук, широко расставив ноги, откинулся на спинку стула и постукивал пальцами одной руки по столу. Тэхён не станет ему говорить, даже если проголодается. Пусть альфа кормит других омег. Последняя мысль заставила его впиться ногтями в ладони. Съеденный ужин грозился оказаться в туалете, если он продолжит думать о таком. — У меня есть предложение, — начал спустя время Чонгук, не сумев больше терпеть молчание. — Думаю, ты и сам понимаешь, что нам нужно поговорить. Давай так: я задаю один вопрос, ты честно отвечаешь, и наоборот. — Хорошо, — кивнул омега, осознавая необходимость этого разговора. Хотелось надуться и сбежать в комнату, но более разумная часть сознания заставила его остаться на месте. Пошарив по карманам, Тэхён вдруг наткнулся на нечто резиновое, вызвавшее искреннюю радость в груди. Как резинка там оказалась? Решив не заморачиваться, омега принялся собирать волосы в небольшой хвостик на макушке. Тело моментально накрыла лёгкая волна успокоения. Собранные волосы не лезли в лицо, не раздражали, не отвлекали. Закончив, он вновь глянул на альфу, который внимательно следил за всеми его манипуляциями. — Тебе нравится Джексон Ван как альфа? — Почему ты первый задаёшь вопрос? — Хорошо, задавай ты, — закатив глаза, Чонгук потянулся за графином с водой. Эту ведьму ничто не исправит. — Как ты нашёл меня сегодня? — Тэхён догадывался, но поверить всё равно было сложно. Джин ведь ненавидит Чонгука... — Мне позвонил перепуганный Джин. Мой вопрос ты слышал. — Не нравится. Каким словом ты хотел меня назвать в тот вечер? Шлюхой?.. — задал колючий вопрос, сложив руки на груди. — Да, — кивнул Чонгук, сжав челюсти. Не стоило тогда так налетать на омегу. Нужно было спокойно поговорить, без криков и грубых слов. — Я рад, что ты меня остановил. Тебе понравился секс с Джексоном? — Нет, — ни секунды не медля. Чёртовы вопросы раздражали. Как тот секс ему вообще мог понравиться? Какого дьявола Чонгук вообще спрашивает о таком? Куда, интересно, делся Джексон?.. — Почему ты пристал ко мне с вопросами о нём? — А ты не понимаешь? — Это не ответ. Отвечай, Чон Чонгук. — Мне не нравится, что он крутится рядом с тобой. Не нравится, что он трогал и трахал тебя. Не нравится, что ты им пах, — выплюнул альфа, сжав кулаки. — Почему ты с ним трахался? — Потому что, — буркнул, вдавив ногти в покрасневшую кожу рук. Настолько наглый вопрос заставил Тэхёна, не желающего об этом говорить, приоткрыть рот. — Это не ответ. — Захотел, — глядя хмурым взглядом в тёмные глаза. — Не ври! — вспыхнул Чонгук, подавшись корпусом вперёд. — Ты сказал, что тебе не понравился секс с ним, как и он сам. Зачем ты пошёл с ним трахаться? — А ты? — губы едва заметно задрожали. — Что я? — Зачем... делал то же самое? — отведя взгляд. — Я потрахался с Уинстоном после того, как ты потрахался с Ваном. — Я говорю не о той ночи... — Тогда о чём ты, блядь, говоришь? — Зачем ты спал с другими? — задавать мучительные вопросы было сложно, но Тэхён заставлял себя говорить. Желание встать и уйти было невыносимым. Он ведь даже уйти самостоятельно не сможет... Чонгук должен будет помочь ему добраться до кровати, как помог подняться в номер. — С какими другими? Ни с кем я больше не трахался! — терпение лопалось вместе с последними нервами. Что за хуйню этот глупый омега несёт? — Не ври! — воскликнул, вздрогнув от боли. Ногти слишком сильно впились в кожу... — Я ни с кем больше не трахался. — Я тебе не верю! — вспыхнувшая в руке боль не помогла успокоиться. — Я говорю правду, — повторил Чонгук, сделав несколько глотков остужающей воды. — Значит, ты спал с двумя: с ним и со мной. Почему ты сразу не сказал, что будешь ещё с кем-то спать? Ты говорил, что презервативы не нужны, говорил, что не можешь меня заразить, потому что ни с кем, кроме меня, не спишь. Ты врал! — Думаешь, я спал с ним, пока спал с тобой? Зачем мне это? Мне было достаточно тебя одного! Я трахался с ним лишь один раз после нашей договорённости, и было это после того, как ты переспал с Ваном! — медленное понимание растекалось по разуму. Опять Тэхён что-то себе надумал, поверил в это и обиделся. — Я тебе не верю. — Ты издеваешься надо мной, что ли?! — рявкнул альфа, ударив кулаком по столу. — Я не вру! — Ты с ним целовался! Думаешь, я поверю в то, что ты с ним переспал лишь раз?! — плотину, сотканную из молчания, прорвало, и теперь Тэхён не мог остановиться. Хотелось добиться правды. Хотелось услышать подтверждение собственных мыслей, иначе... всё было зря... — Ты видел? — пазл, наконец, сложился. — Видел! — Блядь, Тэхён, ты ёбаный идиот! Он поцеловал меня! Я его оттолкнул! — прорычал Чонгук, поражаясь сложившейся ситуации. Желание сжать чужие плечи и потрясти со всей силы, чтобы мозги встали на место, было слишком сильным. — Зачем ему тебя целовать, если вы никак не связаны? — губы тряслись, как и руки, но Тэхён упорно продолжал верить в увиденное. — Мы с ним давно знакомы, наши семьи раньше общались между собой. Около пяти лет назад мы с ним трахались во время отдыха в Нехене. С тех пор я его не видел и ни разу о нём не вспоминал. Он недавно перевёлся в нашу академию и сам ко мне подошёл. В тот день он снова начал ко мне лезть. Я никогда его не целовал и не стал бы. Его слюни мне отвратительны. — Что значит «слюни отвратительны»? Тебе не нравится целоваться? — вымолвил, вдруг подрастеряв всю уверенность. — Не нравится. Я терпеть не могу чужие слюни, — подтвердил Чонгук, сморщив лицо от одной лишь мысли о слюнях Уинстона. — Зачем тогда ты... целовал меня... если тебе отвратительно?.. — собственный голос слабел. Они ведь столько раз целовались... Зачем альфа заставлял себя? — Тэхён, мне нравятся твои слюни. Мне нравится целоваться с тобой. — Но почему?.. — Не знаю, — фыркнул Чонгук, откинувшись на спинку стула. Ему бы самому найти ответ на этот вопрос. — Я устал, пойду спать, — ком подкатил к горлу, и Тэхён решил закончить достаточно растянувшийся разговор, опасаясь разрыдаться. Ненависть к слову «не знаю» сводила его с ума. Как можно не знать? Чувства либо есть, либо их нет. Отцепив руки от стула, омега немного приподнялся, решив поскакать на одной ноге в комнату. — Спасибо за ужин. — Хватит от меня бегать, — подавшись вперёд, Чонгук усадил омегу на место. — Давай нормально договорим. — Не хочу, спокойной ночи, — замотал головой, отталкивая чужие руки. — Тебе не понравилось, что я не назвал причину или что? Я не знаю, сказал же, — вздохнул Чонгук, придвинув собственный стул ближе, чтобы было удобней удерживать вредную ведьму. — Вот и не знай дальше! — пнув здоровой ногой альфу в голень, Тэхён ударил его по груди и уже хотел было ударить снова, как собственные руки оказались в крепкой хватке. — Пусти! — Успокойся, — цокнул Чонгук, едва не закатив глаза. Ведьме лишь бы подраться. — Тише, давай договорим. — Отпусти, — процедил Тэхён, сжигая альфу взглядом. — Я не знаю, почему мне нравятся твои слюни, — повторив собственные слова, Чонгук замолчал на несколько секунд, утопая в голубых глазах, и с глубоким вдохом продолжил: — Но я знаю, что мне постоянно хочется находиться рядом с тобой. Хочется нюхать тебя, пробовать, облизывать, кусать, целовать, обнимать. — Чонгук... — раздалось ошеломлённым шёпотом. — Дослушай. Мне нравится смотреть на тебя и слушать твой голос. Мне нравится твой рот вместе со всеми твоими слюнями. Твой истеричный характер мне тоже нравится. Ты весь мне нравишься. — Перестань... — попросил Тэхён, мотая головой из стороны в сторону. Глаза невольно закрылись под натиском страха затопить всё вокруг солёными слезами. — Не перестану, — продолжил твёрдым тоном, наклонившись ближе к лицу напротив, оставив между ними лишь считанные сантиметры. — Мне хочется заживо сжечь других альф, которые крутятся рядом с тобой. Очень хочется запереть тебя в комнате и никуда не выпускать, чтобы ни во что не вляпался и ничего не натворил. Мне хотелось придушить тебя, когда я почувствовал чужой запах на твоём теле. Я понимаю, что желать всё это — не очень нормально, но я так чувствую. Ни одного другого омегу я никогда не хотел. Только к тебе всё это чувствую. Не знаю, что это. Наверное, болезнь какая-то... Сумасшедшие слова творили хаос со внутренностями омеги. — Значит, ты не занимался сексом с другими во время нашей договорённости?.. — не мог никак угомониться Тэхён. Слушать чужие слова было страшно и сложно. Верить не хотелось, ведь если поверит... — Нет, ни разу. Даже желания не возникало. Мне не хочется прикасаться к другим омегам. — Я думал, что ты... — Я понял. Всё нормально, слышишь? Нужно было сказать мне, что видел, как эта сука меня поцеловала. Я его придушу, когда мы вернёмся назад, — альфа старался говорить спокойным тоном, но на последних словах ледяную решимость сдержать не удалось. Хотелось утащить Уинстона в лес и по-тихому сжечь. Сехун бы помог закопать тело. Так он и поступит, если эта сука не услышит его предупреждение. — Не надо никого душить... — Надо. — Чонгук... — вымолвил, недовольно надув губы. Стыд заставил всё лицо покрыться краской, ведь неприятно сделала не мысль о том, что Чонгук может навредить тому омеге, а о том, что он снова дотронется и заляпается карамельным ароматом. Откуда вообще взялись такие мысли? — Ты увидел меня с ним в том коридоре и пошёл трахаться с Ваном, так? — Чонгук не мог ничего с собой поделать. Произошедшее прояснилось в голове, но ушам всё равно нужно было подтверждение. — Да, я почему-то разозлился. Мне стало неприятно и противно... — грудь сдавило от собственных слов. Как Чонгук это делает? Он ведь столько раз обещал себе держаться от альфы подальше, но всё равно рассказывает правду, делится чувствами. А ведь ему совсем не хотелось вспоминать тот день. Не было никакого желания ни о Джексоне думать, ни об омеге, пахнущем карамелью. — Не плачь, ведьма, всё нормально, — Чонгуку на сегодня сполна хватило слёз. — Мне было мерзко и больно... — продолжил делиться, опустив глаза. Чужие руки уже не держали его так крепко, позволив дотянуться ладоням до лица. Заскользив пальцами по своим мокрым щекам, Тэхён вздохнул, отвернув голову вбок. Наверное, он сейчас весь красный и некрасивый... — Знаю, — отвести глаза от покрасневшего от переживаний и слёз лица ведьмы было выше его сил. — Я бы тоже так поступил, только сначала убил бы его, а с тобой даже думать не хочу, что сделал бы. — Сделал бы что-то плохое? — омега прикусил губу, ни капли не испугавшись чужих слов. Вера в то, что виновные должны быть наказаны, всегда теплилась в душе. Он бы и сам наказал, измени ему его альфа. Измены были Тэхёну совершенно непонятны. Не легче ли расстаться со своим партнёром, если нравится кто-то другой, если хочется кого-то другого? Почему люди изменяют?.. Не удавалось уловить ни логику, ни смысла в изменах. Подобное не прощают и подобных тоже. Зачем усложнять себе жизнь, если можно просто разойтись? Тэхён гордился своей мамой. Амелия нашла в себе силы разорвать несчастливый брак, не дав ни единого шанса грязным изменам проникнуть в их дом. Она решила жить, а не существовать. Останься она жить в Вэе, в доме Дасома, ничего хорошего бы не вышло. Наверное, именно в таких браках и изменяют. Благо, его мать была умной, немного эгоистичной женщиной, в груди которой пылало желание жить. — Сделал бы что-то плохое. — Но ты ведь не мой альфа... — Знаю. Я это к тому, что поступил бы так, если бы ты был моим омегой, — нахмурившись, Чонгук разжал ладони, выпустив чужие руки из плена. Собственные слова звенели в ушах вместе с жжением в груди. Будто вспышка всколыхнулась, почуяв опасность, но это было нечто другое. Другая опасность, нависшая над головой. Что этот омега с ним сделал? Страшная мысль не желала покидать разум: хотелось сделать Тэхёна своим. Ни один альфа, ни одна скользкая рыба больше не приблизится, не пометит, не тронет, не окутает Тэхёна своей вонью. Чонгук никому не позволит присвоить себе особенную ведьму. Сердце забилось быстрее. Вспышка безмолвно зашипела, сотрясая грудь, поддерживая и сердце, и душу. Челюсти сжались от острого желания поставить Тэхёну метку, чтобы навсегда, чтобы никто больше и мысли не допустил посягнуть на его ведьму. — Значит, тебе не понравилось с ним целоваться? — не мог никак успокоиться омега. Чужой вопрос не сразу удалось осмыслить и понять. В мыслях пылало не желание, а нужда. Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, Чонгук впился в Тэхёна более адекватным взглядом и ответил на вопрос: — Не понравилось. — Совсем? — Совсем. Мне захотелось вымыть рот с мылом, — ему и правда хотелось. Поморщившись, альфа вытер рот тыльной стороной ладони, ощутив эфемерное прикосновения мерзкого языка к своим губам. — Со мной не было так противно?.. — напряжение вдруг снова сковало всё тело. Только закончившиеся слёзы вновь грозились политься из глаз. Отвращение во взгляде напротив кольнуло сердце. Чонгук ведь сам часто его целовал... Неужели заставлял себя?.. — С тобой ни разу не было противно. Тебя хотелось целиком съесть, — откровения отчего-то давались легко. — Почему так, Чонгук? — спросил дрогнувшим голосом, сразу же вцепившись зубами в многострадальную нижнюю губу. — У тебя вкусные слюни. Тебе ведь нравился секс со мной? Тебе было приятно? — продолжил добивать откровенными вопросами. — Да... — промямлил омега, не поднимая глаз. Сейчас Чонгук точно над ним посмеётся. Хотелось спрятаться под столом, но, сжав себя двумя руками, Тэхён задал терзающий вопрос: — А тебе? — Ведьма, я же сказал, что никого другого не хотел так, как тебя. Тебя мне хочется вылизать с головы до ног. Никак не удавалось понять и принять странные ответы. Чонгук ведь говорил, что он непривлекательный и истеричный, а ещё слишком вредный и упрямый. И в слёзы постоянно бросается... Разве может Тэхён быть самым желанным для такого вожделенного многими омегами альфы? Чонгук ведь и сильный, и богатый, и умный, и целеустремлённый, раз смог стать частью отряда в шестнадцать лет. Альфу ждало светлое будущее. А что ждало его самого? Никому ненужная беременность, жизнь в доме отца с двумя малышами, непонятно какая работа. А вдруг... — Может, это из-за беременности?.. Может, это твоим инстинктам я нравлюсь?.. — возникшая в голове догадка сделала больно. — В течку ты не был беременным. — Тогда была течка... — Ведьма, я всегда хотел тебя вылизать, просто не понимал этого раньше. Мне всегда хотелось намотать на кулак твой длинный хвост и пометить тебя. Может, и не стоило делиться с этой эмоциональной особой подобными желаниями, но Чонгук настроился говорить правду. — Чонгук... — протянул Тэхён, возмущённо приоткрыв рот. — Мне много чего хотелось с тобой сделать. Сейчас тоже хочется, — уголки губ растянула дикая улыбка. Казалось, будто альфа шагнул в бесконечную бездну. — Перестань так говорить... — буркнул, невольно прикрыв рукой свою шею. — Почему? Ты говорил, что любишь меня. Разве тебе неинтересно послушать о желаниях, которые ты во мне пробуждаешь? — Это было в прошлом. Не один год прошёл с того признания. Больше я тебя не люблю, — не отводя взгляд. — Не любишь? — спросил Чонгук, ни капли не поверив чужим словам. Слишком остро Тэхён реагирует для того, кто больше не любит. — Не люблю. — Но ты чувствуешь что-то ко мне, — утвердительным тоном. — Ты бы не стал так реагировать. Ты бы не пошёл мне назло с кем-то трахаться, если бы ничего ко мне не чувствовал. Тебе было больно, потому что ты чувствуешь что-то ко мне. — Не чувствую! Ты сам не знаешь, что чувствуешь ко мне! Как тебе наглости хватает копаться в моих чувствах? С собой сначала разберись! — воскликнул Тэхён, впившись ногтями в ладони. — Не заводись, мы же нормально разговариваем. Почему ты злишься? — Помоги мне дойти до комнаты. Я устал и хочу спать. Хватит им на сегодня разговоров. И так, будто вечность говорят. Потянувшись за стаканом, омега сделал три небольших глотка апельсинового сока и выжидающе уставился на альфу. — Как скажешь, — поднявшись на ноги, Чонгук приблизился к уставшему омеге и без предупреждения поднял его на руки. — Чонгук! — Тэхён пискнул от неожиданности, обхватив крепкую шею руками. Лицо запылало от смущения. — Мне лечь с тобой? — поинтересовался альфа, войдя в одну из спален и посадив омегу на кровать. Румянец на чужих щеках вызывал зуд в районе рта. Возникшее желание растянуть губы в улыбке начало сводить его с ума. — Иди уже! — фыркнул Тэхён, устроившись на удобной двуспальной кровати и укрывшись белым одеялом. Выдохнуть удалось лишь несколько минут спустя, оставшись в полном одиночестве. Закрыв глаза, омега позволил себе подумать о том, о чём запрещал все эти долгие часы: у него будет двойня. Два малыша вместо одного. Он и к одному не готов, а тут такой сюрприз. И что теперь делать? Как он с ними справится? А что планирует делать Чонгук? Планирует ли альфа участвовать в их воспитании? Собственные чувства вызывали раздражение. Мечты о счастливой семье, в которой все друг друга любят, казались одновременно и близкими, и далёкими. С Чонгуком было бы крайне сложно, но никакого другого альфу представить рядом с собой не выходило. Значит, его не обманывали и с другими не спали?.. Тэхён не понимал, как воспринимать мысль, подарившую сердцу облегчение, смешанное с глупой радостью.

***

Зачем он вообще съел ту яичницу? Сжав двумя руками живот, Тэхён старался делать глубокие вдохи, умоляя себя не стошнить прямо в машине. Чёртова безвкусная яичница! — Меня сейчас вырвет... — прошептал, прикрыв одной рукой рот. — Сейчас остановлюсь, — бросив на омегу растерянный взгляд, Чонгук незамедлительно остановился у обочины и сразу же выскочил из машины. Самостоятельно вылезти не вышло, поэтому Тэхён открыл дверь и склонился вниз, позволив себе опустошить желудок прямо так. Сбоку чувствовалось чужое присутствие, которое, на удивление, не напрягало. Пусть альфа радуется, что хоть не на сидение вырвал. — Легче? — Чонгук опёрся рукой о поверхность машины, загородив омегу от ледяного ветра. Предусмотрительно прихваченная из номера бутылка воды оказалась как никогда кстати. Стало легче лишь несколько глотков воды спустя. — Поехали, — пробормотал Тэхён, с горем пополам выпрямившись на сидении. Стоило машине тронуться с места, омега потянулся к радио, желая выключить нервирующую песню. Звенящую тишину нарушали лишь периодические вздохи. Тэхён вдруг понял, что умрёт, если не поделится эгоистичными мыслями. — Я не хочу, чтобы мой ребёнок владел Огнём, — произнёс, недовольно надувшись. — Ни один из них. — Не говори так, — нелюбовь омеги к огненной стихии всегда раздражала альфу. — Почему? — Огонь — самая могущественная стихия. Все хотят владеть Огнём. — Я не хочу... Тэхёну хотелось передать своему ребёнку ласковую Воду, а не обжигающее пламя. Детей теперь двое... Останется ли стихия одна? — Ну, это ты, — ухмыльнувшись, Чонгук пожал плечами. — И что это значит? — Ничего не значит. — Вот и молчи, — пробурчал омега, повернув голову вбок. Лучше смотреть в окно, чем на этого... — Ты же понимаешь, что нам нужно поговорить? У нас будет двое детей. Какие у тебя мысли на этот счёт? — Чонгуку нравилось собственное виденье общего будущего, Тэхёна оно тоже должно устроить. — Я... — запнулся, не зная, стоит ли делиться мыслями. — Я перееду к своему отцу после окончания академии. Мы пока будем жить с ним. Если хочешь, можешь навещать малышей на выходных. А вдруг Чонгук только этого и ждёт? Может, он обрадуется? — Издеваешься? — напряжение, медленно растекавшееся по телу, заставило альфу крепче сжать руль. — Что? — чужой тон Тэхёну совсем не понравился. — Какой ты самостоятельный омега. Сам всё решил, а меня перед фактом поставил. Молодец, Тэхён, — сдержать рык удалось лишь силой воли. Остановив машину на обочине, Чонгук всем корпусом повернулся к Тэхёну. И как он только за все годы, прожитые рядом с этой ведьмой, ещё не поседел? — Тебя что-то не устраивает? — недовольство альфы нервировало, побуждало сжать собственные кулаки. — Не устраивает. Мои дети будут жить со мной в моём доме. Чтобы я больше не слышал от тебя подобную хуйню о воскресных встречах. — Не указывай мне, что делать, — выпалил омега, глянув на альфу вспыхнувшими ярко-голубыми глазами. — Что значит «в твоём доме»? А меня в своих планах ты куда дел? Или ждёшь, что я откажусь от них? — Ты тоже будешь жить с нами, — ответил, не задумываясь. Иных вариантов не существовало. Мысль о совместном будущем страшила Тэхёна, не желающего повторять судьбу матери. Лучше в спокойствии, одному с детьми, чем непонятно как, но с Чонгуком. Сможет ли он довериться альфе? А детей доверить? Сейчас хотелось сделать всё правильно. — Не припомню, чтобы я соглашался на подобное, — задумчиво начал Тэхён, скользя взглядом по чужому шраму, растянувшемуся от кончика правой брови до рта. — Мы не будем жить с тобой. — Будете. — Не будем. Мрачный туман, окруживший остановившуюся на пустынной трассе машину, словно чувствовал настроение, образовавшееся в салоне. За всё время мимо них проехала лишь одна машина. Им бы тоже стоило выдвигаться дальше, дабы лишний раз не рисковать на не шибко безопасной дороге, но двинуться с места, не договорив, они не могли. — Тэхён... — вздохнул Чонгук, нервно постукивая пальцами по рулю. — Ты же никогда не хотел семью так рано. Зачем настаиваешь? Я не хочу, чтобы мои дети росли с тобой в одном доме. Вдруг ты им навредишь? — тело охватила грусть, в разум вторглись воспоминания. Эфемерная боль огладила пострадавшую руку. — Что за бред ты несёшь? Я никогда им не наврежу. Ни тебе, ни им. — Бред?.. Вспомни о моей руке! Ты обжёг меня, сжёг мои волосы! Вдруг ты снова разозлишься? Вдруг второй малыш будет стихийником Воды? Ты можешь ему навредить! — затараторил Тэхён, прерывисто вдыхая воздух. Глаза увлажнились под натиском возникшей в груди тревожности. — Ведьма, пожалуйста, хватит. Мне жаль. Ты и сам знаешь, что мне жаль. Я не хотел делать тебе больно, и я никогда им не наврежу. Обещаю. — Я тебе не верю. Не хочу с тобой разговаривать. Давай молча поедем дальше, пожалуйста? — попросил Тэхён, вытерев скатившиеся по лицу слёзы. — Как скажешь, — кивнул Чонгук, сильнее сжав руль. Лучше и правда подождать более подходящего настроения для настолько серьёзного разговора.