Опал и Рубин

Darkness Falls — UNSECRET, Cece And The Dark Hearts

Проведя большим пальцем по нежной бледной щеке, Чонгук скрипнул зубами, сгорая от желания взглянуть Тэхёну в глаза. Сколько он уже спит? Не пора ли проснуться? Белую палату, в которой уже практически сутки лежал омега, хотелось разнести. Разносить было нельзя — и так уже достаточно мест разрушено. Сжав челюсти, Чонгук приблизился к ароматной шее и, уткнувшись в неё носом, сделал глубокий вдох. Хотелось обнюхать Тэхёна с головы до ног, хотелось пройтись ладонями по всему телу, но альфа боялся делать лишние движения. Слишком уж хрупким выглядел сейчас омега. Врачи сказали, пациент цел и невредим, а бессознательное состояние назвали «стрессом на фоне произошедшего». Невозможно было ощутить радость, пока омега выглядел таким неживым. Чонгук с ненавистью вспоминал ужас, нахлынувший на него, когда им сказали о случившемся. Хотелось по щелчку пальцев оказаться в академии, но он мог лишь сесть в машину и молить тренера гнать быстрее. Несколько десятков машин сразу же ринулись в родной город, оставив лишь несколько групп помогать отряду Бахлы разбираться со случившейся трагедией. Поверить в увиденное было сложно. Жёсткое сердце сжалось, стоило взглянуть на разрушенную академию. На несколько минут показалось, будто небо над головой пропало вместе с землёй под ногами. Разве могло подобное затронуть их академию? Разве могло место, которое все студенты называли домом, перестать существовать? Чонгуку хватило тех жутких секунд, чтобы, сделав глубокий вдох и до боли сжав челюсти, прогнать безнадёжные мысли в сторону. Академию отстроят заново. Всё вернут на свои места. Других вариантов нет и не будет. Его дети пойдут в Академию Четырёх Стихий — значит, стены вновь выстроят, крышу залечат, а устоявшую под безжалостным напором врага вторую половину здания приведут в былой вид. Не прошло и минуты, как Чонгук вновь почувствовал тревогу в груди. Из здания выходили ученики и профессора, но нужной ведьмы всё не было. Где Тэхён? Приблизившись к чёрному входу, альфа замер рядом с членами отряда «Феникс», которые никого не пускали внутрь. Профессор Зольценберг и директор Кван рассказывали стоящему рядом тренеру Чангу, как стихийники Земли бесстрашно удерживали стены секретного убежища, не позволяя Льду прорваться внутрь. Чонгук вполуха слушал директора. Ни радости, ни облегчения он не испытал, узнав, что все, кто успел спрятаться в убежище, выжили. Он порадуется, лишь когда увидит светловолосую напуганную ведьму. Какую бы неприязнь альфа ни испытывал к Чон Хосоку, всё равно порадовался, что тот остался в академии, а не уехал с ними в Бахлу. Наверняка, этот маг позаботился о своём едва ли не единственном друге. Но где они? Последний вышедший из здания студент не был его ведьмой. Тэхён не вышел из здания. Чонгук даже не помнил, как оказался внутри. Он слышал чей-то крик, но слов разобрать не мог. Ему было всё равно. Ледяные треснувшие стены он тоже не заметил, как и разрушенные стены основной части здания. Альфа бежал вверх по уцелевшей скользкой лестнице, думая лишь о Тэхёне, который наверняка побоялся выходить наружу. Мысль о том, что омеги не было в убежище, он даже не допускал. Мир грозился разбиться вдребезги, если омеги там не окажется. Сзади по пятам следовали взволнованные Сехун и тренер. В нерушимых стенах тёмного убежища больше никого не было. Чонгук не знал, как смог совладать с собой в тот момент. Веру он нечасто вспоминал, но в тот момент неосознанно начал молиться, рванув в сторону общежитий. Быть может, Тэхён спрятался в их комнате или в комнате своей подружки? Чонгук не перестанет ни верить, ни молиться, пока не найдёт нужного человека. Сердце гулко стучало, мозг отказывался работать. Инстинкты взяли своё. В комнате никого не оказалось. Комната Джина тоже оказалась пустой. Чонгук замер в коридоре, не зная, куда идти и что делать. Он даже не думал о том, что с его ведьмой могло что-то произойти. В мыслях лишь слишком громко звучало: найти. Тэхён не мог умереть здесь. Омега вообще не мог умереть. Такого точно не будет. Чонгук по-дикому оскалился, усмехнувшись. Слишком глупая мысль мелькнула в голове. Откуда подобное вообще появилось? Омега жив и точка. Просто нужно его найти. Не мог же Тэхён быть в разрушенной части здания? Точно не мог. Разве Хосок допустил бы? Вряд ли. Точно нет. Но Чонгук всё равно сорвался с места, ринувшись осматривать мёртвые тела. Неведанный ранее страх был слишком странным для его понимания. Время остановится, если Тэхёна в этом мире больше нет. Солнце больше не взойдёт, и цунами волной смоет всех выживших, чтобы никого больше не осталось. Если ведьмы нет — никого не будет. Никогда раньше Чонгук подобного не испытывал. Он всегда был самостоятельным магом, ни в ком никогда не нуждался. Ему было вполне достаточно говорить по телефону раз в месяц с отцом и матерью. Именно в эту самую секунду он осознал: не будь тех звонков, мало бы что изменилось. Он и в звонках-то не шибко нуждался. Тренера и Сехуна Чонгук воспринимал иначе, но и без них свою жизнь мог представить. Жизнь эта была бы тяжёлой, но возможной. Жизнь же без вредных, голубых, порой истеричных глаз была больше невозможна. Золотистые волосы исполняли роль солнца, вызывая постоянную глупую радость в груди. Аромат роз сводил с ума, вносил краски в жизнь. Жизнь без любимого запаха была бесцветной и невзрачной. Такая Чонгуку больше не нужна. Нежная кожа даровала телу несгораемый поток энергии и сил. Он бы все ночи напролёт нюхал, трогал, целовал, прикасался. Взбалмошность, импульсивность, чрезмерная эмоциональность, упёртость и плаксивость стали его смыслом жизни. Он и дня не проживёт вдали от дома. Розы были его домом. Так было всегда. Когда Тэхён успел стать единственным человеком, в ком он начал нуждаться? Три дня назад? Пять лет назад? Десять лет? Когда это произошло? Чонгук понятия не имел. Он лишь знал, что не может потерять свой дом, иначе и смысла уже ни в чём не будет. Мир рухнет. Наступит конец света. Повсюду лежали разорванные трупы, заваленные рухнувшими стенами. Чонгук подбегал к каждому, осматривал тела и вновь кидался искать. Сколько ему осталось жить? Минуту? Новое тело не было Тэхёном, значит, больше минуты. Он продолжал искать, ни на миг бы не остановился, если бы не крик Чанга, позволивший сделать первый глубокий вдох: — В лесу нашли выживших! Мир будто снова обрёл краски после слов тренера. Чонгук тогда, невзирая ни на кого, побежал со всех ног в лес, проверить, его ли дом нашли. Лишь опустившись рядом с Тэхёном на колени, он смог по-настоящему задышать. Омега был холодным, измазанным в крови, но был живым. Подняв его на руки, альфа с мутными от выступивших слёз глазами побежал в сторону машин. Тот день был самым страшным в его жизни.

***

Him & I — G-Eazy & Halsey

Белые стены напугали Тэхёна. Он в раю или в больнице? Стоило повернуть голову вбок, с губ сорвался вздох, заполненный облегчением. — Чонгук... — вымолвил, глядя на живого, невредимого мага. Чонгук не мог нормально уснуть, поэтому сразу открыл глаза, услышав хриплый голос. Тёмный уставший взгляд вцепился в растерянные голубые глаза. В этот самый момент альфа понял, что готов слушать истерики ведьмы хоть целую вечность. Пусть только говорит. Пусть кричит, ругается, но говорит. Облегчение принялось медленно заполнять тело. Сжав кисть Тэхёна, Чонгук уткнулся лицом ему в грудь, мысленно благодаря того, в кого не верил. — На академию напали, — омега скривился от боли в горле. — Вы успели нас спасти? Он ведь был в лесу с Хосоком. Их спасли? Почему он в больнице? — Их уже не было, когда мы вернулись, — выдохнул альфа, выпрямившись. — Спрятавшиеся студенты выжили. Всё хорошо, ведьма. — Хосок жив? Он должен быть жив... — бета не мог погибнуть после всего сделанного. — Понятия не имею, — об этом маге Чонгук вообще не думал и толком не видел его в лесу, хоть стихийники и лежали рядом. — В лесу были волки... большие... — перед глазами пронеслись страшные воспоминания. — Мне сказали. Скорее всего, это искусственно обращённые оборотни. Понятия не имею, как у них вышло создать подобных тварей, — выплюнул альфа, вспомнив разорванные острыми зубами тела. — А где Джин? Можешь его позвать? Лишь бы только все были целы. Куда, интересно, увезли выживших учеников? — Тэхён, я никого не видел. Понятия не имею, где они. — Сколько я спал? За окном было светло. Может, он здесь и вовсе пару часов... — Сутки, — самые отвратительные сутки. Стоило вспомнить о Воздухе, ком подобрался к горлу. Уход стихии не мог пройти незаметно. Тэхён попытался нащупать молнии, но внутри, на их прежнем месте, рядом с сердцем, было пусто. Молний у него больше не было и никогда не будет. Хотелось взвыть, но он лишь сильнее сжал внутреннюю сторону щеки и начал про себя считать до десяти. Жалеть он не станет. Точно не в этой жизни. Жизнь Хосока того стоила. Перед глазами пронеслись все разы, когда он использовал эту нежную стихию. Воздух бережно его защищал, молнии были его бравыми защитниками. Тэхён прожил с этой стихией не так много, но это были незабываемые годы. Он никогда не забудет свою стихию. Закрыв глаза, омега глубоко задышал, стараясь прогнать слёзы. Не хотелось плакать перед Чонгуком. Он лучше ночью в одиночестве порыдает, чем при свете дня. Эта мысль позволила телу сделать глубокий вдох. Будто бы боль согласилась уйти на время и вернуться в нужный час. Сейчас нужно думать совершенно о другом. — И ты за целые сутки никого не видел, кроме меня, что ли? Ты что, не выходил в коридор? — спустя время вновь подал голос Тэхён, не совсем понимая, как можно было ничего не узнать за целые сутки. — Не выходил, — Чонгуку казалось, что сердце ведьмы остановится, если он выйдет из палаты. Глупость полнейшая, но избавиться от этой навязчивой мысли он не мог. — Что вообще случилось? Почему на нас напали? Дверь в палату неожиданно открылась, и в комнату ступил взрослый темноволосый мужчина приятной внешности. Дасому было чуть за сорок, но обычно ему давали не больше тридцати. Густые брови, довольно большие для вэйца глаза и острые скулы всегда приковывали к себе омежьи взгляды. — Тэхён, слава молитвам, ты очнулся, — прервал студентов вошедший в палату Ким Дасом. Мужчина уже сутки находился в больнице. Правда, ожидал он не в самой палате, а в холле на удобном диване. — Пап, что ты здесь делаешь?.. — Тэхён перевёл озадаченный взгляд на Чонгука, который, нахмурившись, толкнулся языком в щёку. — Я приехал на поезде сразу, как только услышал о случившемся. Как ты себя чувствуешь? — Нормально... вроде бы... — Очень хорошо. Тогда, думаю, стоит позвать врача. Тебе больше нельзя оставаться в Кноссе, это слишком опасно, — Дасому хотелось поскорее вернуться в Кали, к любимой женщине. Чонгук не удивился приходу мужчины, который за сутки уже раз пять заглянул в палату. Альфа никак не обозначил своё присутствие Дасому, да и тот не спрашивал — не до того обоим было. — Мистер Ким, о чём вы говорите? — спокойным тоном поинтересовался Чонгук. — Пап, я ничего не понимаю... — Ты поедешь со мной в Кали, там тихо и безопасно. — Пап, я хочу сначала поговорить с профессором и со своим другом, а потом уже решать, что делать дальше. Как он может уехать? А учёба? Осталось ведь только написать итоговую работу. Если поднапрячься, можно закончить за пару месяцев. Потом хоть Кали, хоть Арта, хоть Вифиния — уже не так важно. — Здесь небезопасно оставаться, Тэхён. Поживёшь пока с нами, — продолжал настаивать Дасом. — С нами? С кем? Ты с кем-то живёшь? — прозвучало удивлённым тоном. — Да, — неуверенно выдохнул мужчина, планировавший рассказать сыну о Чиён совершенно не так. — Мы хотели рассказать тебе не так поспешно, но ситуация не оставляет иного выбора. Я живу со своей невестой, Чиён. Она очень хорошая, тебе точно понравится. Хорошая новость вызвала лёгкую улыбку, но Тэхён всё равно решил убедиться, уточнив: — У тебя появилась женщина? — Да, она тебе правда понравится. Чиён добрая ведьма и уже очень хочет с тобой познакомиться. — Я очень рад за тебя, — Тэхён всегда желал отцу повстречать того, кто сможет разбавить его одиночество. — Но как же учёба? Я должен получить диплом. — Академию разрушили, сынок. Здание будут отстраивать заново. Пока неясно, что будет с учениками. Ты не сможешь получить диплом, пока ситуация не устаканится. Наверное, у него проблемы со слухом. Отец говорил странные слова, не имеющие совершенно никакого смысла. Академия Четырёх Стихий не могла быть разрушена. Это невозможно. По крайней мере, так Тэхёну всегда казалось. — Как это «разрушили»? — омега даже представить не мог нечто подобное. — Главное, ты в порядке, всё остальное поправимо. Пройдёшь процедуру и поедем в Кали на поезде. Чонгук откинулся на спинку стула, вперив хмурый взгляд в мужчину. Отца Тэхёна он видел не в первый раз, но этот раз был самым долгим. Обычно Дасом привозил омегу, когда тот был помладше, и сразу же уезжал. — Какую процедуру? — уже взволнованным тоном. Отец продолжал говорить слишком странные вещи. Почему нельзя нормально объяснить? — Мне сказали, что ты в положении. Ты же наверняка понимаешь, что слишком юн ещё. Тебе нужно сделать аборт. Твоя мама со мной солидарна. Мы с ней оба знаем, что значит растить ребёнка в таком юном возрасте, — нельзя было позволить сыну совершить подобную ошибку. Чонгук, решив изначально не вмешиваться в разговор отца и сына, не смог больше молчать. Негодование с каждым словом мужчины растекалось по телу. Скрипнув зубами, стоило слову «аборт» прозвучать, и, поднявшись с места, альфа заговорил ледяным тоном: — Мистер Ким, можно вас на пару слов? Дасом перевёл незаинтересованный взгляд на студента и, потерев переносицу, всё же вышел в коридор вслед за ним. Насколько близкие у этих двоих отношения? — Что ты хотел, Чонгук? — Мистер Ким, вы же понимаете, что принимать подобное решение должны не вы? — начал, прикрыв дверь палаты. — А кто? Тэхён — мой сын, — нахмурился Дасом. Чужой тон вызвал странные сомнения. Слишком властно этот альфа говорил для обычного соседа по комнате. — Ваш сын ждёт наших с ним детей. Решать лишь нам с Тэхёном и никому другому, — Чонгук говорил твёрдым тоном, сложив руки на груди. — Так вот, значит, кто так безответственно оплодотворил моего мальчика, — наверное, Дасом был слишком хорошего мнения об этом альфе, которого помнил ещё совсем мелким. Дети ведь раньше не особо хорошо ладили. Дасом помнил, как на каникулах сын жаловался на своего невыносимого соседа по комнате. Помнил, как Тэхён сравнивал этого альфу со свиньёй. — Я был лучшего мнения о тебе, Чонгук, но, наверное, в этом лишь моя вина. Не нужно было ждать ничего хорошего от вашего соседства. Мой сын — незамужний омега, он сделает аборт и уедет со мной в Кали. — Не хочу вас оскорбить или обидеть, мистер Ким, но вы не увезёте моего омегу и не причините никакого вреда моим детям. Я вам не позволю, — цедил, глядя мужчине в глаза. Родители ведьмы имели право на голос, но уж точно не им принимать подобное решение. — Он твой омега? Где же кольцо? Эта беременность не принесёт ничего хорошего в вашу жизнь, я знаю, о чём говорю, — Дасом говорил твёрдо, всем сердцем веря в сказанное. Свадьба с Амелией разрушила его жизнь. — Не сравнивайте нас, мистер Ким. Вы с вашей бывшей женой — не мы с Тэхёном, и судьбы у нас разные. — Не спорь со мной, юный глупец. Ты такой же сопляк, как и мой сын. Что вы можете дать этим детям? Ничего! Вам самим нужно вырасти и встать на ноги! — не сумел себя сдержать Дасом, повысив голос. Не может он так спокойно смотреть, как рушится жизнь родного сына. — Взгляните вниз, — из последних сил сдерживая рычание. — Я крепко стою на ногах. Побагровев от возмущения, Дасом сжал крепче кулаки. Захотелось выволочь этого сопляка под два метра ростом на улицу и прогнать прочь. Альфа уже собрался было отчитать наглого студента за подобное безобразие, но его остановила неожиданно открывшаяся дверь. — Я не буду делать аборт, папа. Не нужно ругаться по этому поводу, я уже всё решил, — горло продолжало болеть, но Тэхён старался говорить уверенно. Слова об аборте неприятно сжимали грудь. У него ведь была возможность сохранить Воздух, отдав детей Смерти, но он не стал этого делать. Никакого аборта не будет. — Тэхён, ты ещё совсем ребёнок, ты не можешь разбираться с подобными вопросами. Пожалуйста, не нужно со мной спорить, — Дасому хотелось встряхнуть сына. — Отец, я не убью этих детей, — покачал головой Тэхён, остановившись рядом с Чонгуком. Будущее больше не казалось однозначным. Омега думал, что сможет переехать к отцу, который примет как его, так и внуков, но уверенность с каждым словом лишь таяла. Дасом не примет внуков. Ему ведь и сын-то не шибко был нужен. Зачем нужны внуки? Как он вообще мог решить, что отец его поддержит?.. Глупец! Будущее не могло не пугать. Тэхён больше и в следующем дне не был уверен, не говоря уже о конце лета, когда малыши появятся на свет. Где он будет в это время? С кем? У него больше нет крыши над головой и твёрдых стен, в которых можно укрыться. — Тэхён, я не потяну четверых детей. Не будь эгоистом, пожалуйста. Я не рассчитывал, что мне придётся кормить ещё двоих детей, помимо тебя и нашего с Чиён будущего ребёнка. — Она ждёт ребёнка? У отца будет свой ребёнок. Наверное, в этот раз неошибочный. Тэхён желает этому ребёнку лишь всего самого наилучшего. Быть может, для этого ребёнка отец сможет найти время. Чонгук стиснул кулаки, хрипло усмехнувшись. Этот мужчина то ли глухой, то ли просто идиот. Сколько раз нужно сказать, что им не нужна его помощь? Может, нужно проорать это ему в лицо, чтобы дошло наконец? Хотелось выпустить пламя, но альфа, сжав сильнее кулаки, поинтересовался ледяным тоном: — Мистер Ким, кто вам сказал, что тянуть моих детей будете вы? Я в состоянии обеспечить нас с Тэхёном и наших детей. Омега будто в пространстве потерялся. У него нет ни работы, ни денег на воспитание детей. Раньше отец каждый месяц переводил ему на карту обговорённую сумму, а теперь он вряд ли сможет принять эти деньги. Тэхён всегда бережно относился к деньгам, старался тратить немного, откладывать на потом. Небольшие сбережения у него таки остались, но на воспитание двух малышей этого точно не хватит. — Допустим, вы заключите брак. А дальше что? Через сколько лет вы поймёте, что не подходите друг другу? — Дасом не мог поверить в осознанность глупых юнцов. — Вы разведётесь, и Тэхён вместе со своими детьми вернётся в свой родной дом. Так или иначе, мне придётся их растить. — Я же попросил вас не сравнивать нас. Чоны не разводятся. Если мы с Тэхёном станем супругами, мы и умрём супругами. Я никому не отдам своих детей и не позволю никому другому их воспитывать. Можете не переживать, — Чонгук старался говорить спокойно, не желая ругаться с отцом омеги, но ледяное презрение сдержать не смог. — Ты всего лишь сопляк. Как ты можешь говорить о подобном? Ни один из вас не сможет стать нормальным родителем. Тэхён, не порти себе жизнь. — Не судите по себе, мистер Ким. Если вы плохой родитель, это не значит, что мы с Тэхёном станем такими же. Раньше Чонгук никогда не думал о такой ответственной роли в таком раннем возрасте, но сейчас альфа точно знал, что станет хорошим отцом. Своих детей он никогда не будет считать ошибкой. Тэхён тоже будет хорошим, правда, слишком добрым родителем. В этом сомнений не было. Сложнее будет взять этого омегу в мужья, чем вырастить детей, но и это его не пугало. — Я не сделаю аборт, — было сказано твёрдым тоном. Ким Дасом покачал головой, отведя от сына взгляд. Не мог он больше на него смотреть. Тэхён был слишком сильно похож на свою мать. Голубые глаза и светлые волосы в своё время свели Дасома с ума своей экзотичностью. За Амелией много кто бегал, но она выбрала именно его. Темноволосые и кареглазые вэйцы не привыкли к подобной внешности, вот и не оставляли без внимания девушку. — Поговори со своей мамой, она объяснит тебе, какую большую ошибку ты можешь совершить. Я заберу тебя в Кали, к нам домой, но только если ты сделаешь аборт. — Тогда я останусь в Кноссе. Может, профессор сможет помочь ему с поиском работы?.. Ещё был вариант с Артой. Он вполне может переехать подальше от столицы, там и работу, наверное, будет полегче найти. Он как-нибудь справится... — Тэхён, не глупи, — Дасому думалось, убедить сына будет проще. Он не ожидал, что здесь ещё и отец зародышей окажется. — Возвращайся в палату, — попросил Чонгук, прикоснувшись рукой к пояснице ведьмы. На удивление, Тэхён сразу отошёл ближе к двери без споров и упрямства. — Тэхён, не глупи, — попробовал было вновь Дасом достучаться до сына. — Пока, отец, — вымолвил омега тихо, прежде чем скрыться за дверью. Грудь грела благодарность Чонгуку. Не будь альфы рядом, он бы спорил с отцом в одиночку, и было бы это гораздо тяжелее. Наверняка без слёз бы не обошлось. Тэхёну и нравилось на время отдать контроль кому-то другому, и его это пугало. — Не переживайте, мистер Ким. Я позабочусь о своей семье. Мы не будем ни в чём нуждаться, — Чонгук сотни раз повторит свои слова, если потребуется. — Ты ведь в отряде? А если сдохнешь? Кто будет растить твоих детей? — Если я умру, мои родители помогут Тэхёну. Он никогда не будет ни в чём нуждаться. Ни он, ни наши дети. — Вы оба совершаете ошибку, — разочарованно вздохнул мужчина. — Ему всё равно небезопасно здесь оставаться. Я заберу его в Кали. — Он останется здесь. Министерство выделило целый корпус по соседству с главным зданием отряда «Феникс» для студентов, которые по каким-то причинам не могут вернуться домой. Мы пока поживём там. Если Тэхён согласится, я увезу его в Нехен, там сейчас намного безопасней. — Я вернусь завтра. Мне нужно поговорить с сыном. — До свидания, мистер Ким. Грудь наполнилась ароматом грустных роз, стоило вновь оказаться в палате. Тэхён сидел на койке, сложив руки на коленях. Грустный светлый взгляд был направлен в стену, будто омега пытался найти ответы в белой краске. — Твой отец вернётся завтра, — альфа опустился на кровать, еле сдерживая себя, чтобы вновь не ткнуться омеге в шею. — Я думал, что смогу переехать к отцу, а теперь... — теперь всё было туманно. Он и раньше не особо понимал, как жить эту жизнь и что делать, а сейчас и подавно. — Всё будет хорошо, — положив ладонь на чужое бедро. Чонгука тоже волновало будущее. Может, несколько дней назад оно бы его и пугало, но сутки назад он познал настоящий страх. Нет ничего страшнее смерти родного человека. Тэхёна он не потерял, а значит, бояться и думать о страхе больше нельзя. Нужно думать о будущем, которое они вдвоём должны построить. Раньше Чонгук и мысли не допускал об уходе из отряда. Сейчас он был готов сбежать, как трус, который планирует прожить долгую жизнь со своей живой, здоровой семьёй. Пусть хоть дезертиром назовут, пусть хоть проклянут — ему плевать. Главное — найти место, где им четверым будет безопасно. — Не будет, — дрожь в голосе сдержать не удалось. Тэхёну хотелось сбежать на край света. Уютный небольшой домик у моря в тёплой стране стал бы его идеальным краем света. Кажется, край света перестал существовать после произошедшего в академии. — То, что ты говорил... Твой план совершенно не совпадает с моим. — У тебя сейчас вообще нет никакого плана, — Чонгук бы усмехнулся, если бы не слишком расстроенный тон омеги. — Я поеду в Арту. — Почему тебе так нужно куда-то уехать? Почему ты не хочешь хотя бы рассмотреть мой план? Чонгук ненавидел обидчивость омеги, который всё никак не мог забыть сказанные в порыве гнева слова. Но он не только ненавидел это качество, но и ценил — оно научило его следить за своим языком. — Ты говорил с моим отцом так, будто я твой омега, но я не твой омега. У Тэхёна были свои взгляды на отношения. Отношения с альфой, если таковые будут в его жизни, не должны напоминать брак его родителей. Он хотел настоящую семью. Семью, в которой все будут друг друга любить. Чонгук его не любит и никогда не любил. А он... чувствует что-то, не может не чувствовать. Лишь к одному альфе за все годы жизни он что-то испытывал. Этот альфа вытрепал ему слишком много нервов. Может, он и вовсе не создан для отношений... — Я предлагаю тебе стать моим, Тэхён. Купим дом, который ты выберешь, обставим его, сделаем красивую комнату цыплятам. Будем жить вчетвером, как семья. Разве я предлагаю что-то плохое? Чонгук мало думал о семье и детях. Он знал, что ему нужно попасть в «Феникс», а там карьерный рост, деньги, власть. Он любил адреналин, ненавидел сидеть на одном месте, поэтому служба в отряде была бы для него идеальным местом, вопреки желанию родителей, которые хотели, чтобы их единственный сын углубился в семейный бизнес. Представить себя отцом в двадцать один было подобно смерти. Течки с омегами всегда были под запретом, соответственно и залётов ненужных не было. Никакой другой омега не смог бы залететь от него вот так глупо. Точно не в этой жизни. Залетевший от него омега всегда был особенным. Другого омегу он бы отправил на аборт, этого же хотелось приковать к себе цепями. Когда он потонул в Тэхёне? В восемь, когда впервые увидел чарующие лазурные глаза? В четырнадцать, когда осознал, насколько омега хрупок? В пятнадцать, когда общение наладилось вместе с атмосферой в комнате? В шестнадцать, когда случилась первая течка и от других хотелось защищать? В семнадцать, когда делал больно и словами, и действиями? В восемнадцать, когда засыпал в другом месте, когда больше не дышал розами? В девятнадцать, когда практически не видел, когда мир стал серым? В двадцать, когда попробовал шёлковую кожу на вкус? В двадцать один, когда едва не потерял? Чонгук не знал. Быть может, ступил он в воду в восемь лет, а окончательно и бесповоротно тонул все прожитые вместе годы... С этой ведьмой не страшно было завести детей. Эту ведьму хотелось с головы до ног одеть в рубины. Эту ведьму хотелось только себе и никому другому. Чонгук никогда не испытывал схожих чувств. Быть может, это болезнь. Быть может, привязанность. А может, это и есть любовь. Чонгук не знал. Он лишь был уверен в том, что ни дня не сможет прожить без ведьмы. Больше нет. Дети его тоже больше не пугали. С особенной ведьмой он готов не только двоих завести. Раньше думалось, в сердце обязательно возникнет отторжение и неприязнь к зародышам внутри. К удивлению, такого не было. Может, с другим омегой его бы только подобные эмоции и посетили. Детей Чонгук вообще никогда не любил, они вызывали лишь раздражение. Цыплята никогда подобных эмоций не вызовут, особенно если родятся с солнечными, как у папы, волосами. — Мы же не семья... — чужие слова сдавливали грудь, путали мысли. Зачем альфа предлагает такое, если не любит?.. С нелюбимыми жить нельзя. — Сколько лет мы знаем друг друга? Сколько лет мы жили вместе? Я хочу прожить с тобой в разы больше. Хочу, чтобы ты стал Чоном и надел на палец рубин, — с тёплой улыбкой на губах. Чонгуку вдруг вспомнился давний разговор, случившийся до первой вспышки. Он тогда сказал, что кольцо омега от него никогда не получит. Его словам верить нельзя — одно кольцо Тэхён уже получил, второе тоже было в планах. — Чонгук, мы слишком разные. Мы сведём друг друга с ума. Я не готов к такому и вряд ли буду. Пусть будет сложно, но Тэхён лучше сам, чем так, как сказал отец. Родители были влюблены — чувства завяли, оставив после себя лишь неприязнь, споры и ругань. Зачем их детям такое слушать? Он лучше сам, в спокойствии. Может, получится найти нормальную работу сейчас, пока живот совсем крошечный. Правда, кем и где, он не знал... — Давай просто попробуем? Ты чувствуешь что-то ко мне, а я чувствую что-то к тебе. Просто доверься мне, ведьма. Всё будет хорошо. Упрямство ведьмы сводило мага с ума. Чонгук бы понял, если бы предложение было плохим, но ведь оно таким не было... Почему ведьма продолжает упрямиться? — Не будет, — выдохнул Тэхён, вдруг вспомнив деталь, о которой было страшно думать. Ни его планы, ни планы альфы не будут иметь больше смысла, если Содружество выиграет, если оно остановит Лёд. — Один из малышей... владеет Льдом. Тэхён должен ненавидеть этого ребёнка, ему стоило согласиться с отцом и сделать аборт, ведь нельзя рожать стихийника Льда. И всё же никакой ненависти к ребёнку он не испытывал. — Что значит «владеет Льдом»? Как такое возможно? С чего ты взял? — услышанное не имело никакого смысла. У них не может родиться стихийник Льда. Облизав губы, омега положил ладонь поверх руки альфы, сжимающей его бедро. Вряд ли бы он сам поверил, если бы не увидел павших оборотней. Объяснять и доказывать что-либо тоже не хотелось, ему было проще показать. Лёд не был его стихией, но сейчас он чувствовал смертельную силу в своём теле. Лёд бурлил, распространялся по телу. Лёд был послушным. Стоило ощутить лёгкий мороз, исходящий от руки Тэхёна, Чонгук резко отдёрнул ладонь, в недоумении уставившись сначала на свои руки, а после на чужие. Какого чёрта? Разве это возможно? Тэхён вытянул вперёд ладонь, завороженно глядя на лёгкий ледяной пар, исходящий от кожи. Неважно, победит Содружество или проиграет, их четверых ждало мрачное будущее. Если Содружество истребит ледяной народ, их ребёнка убьют. Если Лёд одолеет Содружество, убьют их самих и второго малыша. Как он мог родиться в такое время? Его душа мечтала о мире. — Видишь? — поднял на напряжённого альфу взгляд. — Это не моя стихия. — Ни один из нас не владеет Льдом. Почему у ребёнка Лёд? Чонгук ни разу не слышал о детях Льда, рождённых на территории Содружества Четырёх Стихий. Могли ли их скрывать? — Моя прабабушка владела всеми стихиями, — ответил Тэхён, сложив руки на коленях. — Всё будет очень плохо, Чонгук. Как он будет жить? Его же убьют... Тяжёлый вздох сдержать не удалось. Будущее и правда теперь не казалось таким простым. Чонгук думал, они смогут прижиться в безопасной стране, но теперь так тоже не выйдет. Стихийнику Льда не дадут жить на землях Содружества. Их ребёнку придётся бояться и скрываться всю жизнь. Так тоже не пойдёт. Его ребёнок не будет жить в страхе. Ни за что. Чонгук уже перестал удивляться собственным чувствам по отношению к цыплятам. Ожидаемая ненависть к ребёнку не распространилась по телу. Свою кровь он никогда не будет ненавидеть или презирать и никому другому не позволит. Слова Тэхёна вновь проигрались в голове, и он спросил, сжав крепче тёплое бедро: — Он? Мальчик? Откуда ты знаешь? — Какая разница, мальчик или девочка? Я только что сказал, что ребёнок будет стихийником Льда! Ему не дадут нормально жить! Он станет изгоем, над ним будут издеваться, и это лишь в лучшем случае! — спокойствие мага изрядно бесило ведьму. — Его убьют! — Успокойся, — попросил Чонгук твёрдым тоном, переместив руку на светлую макушку. Усилившийся запах роз не предвещал ничего хорошего. Пропустив пальцы сквозь мягкие распущенные волосы, альфа принялся массировать макушку омеги. — Никто их не тронет. Лёд или Огонь, мне всё равно. Они наши с тобой, значит, им никто не навредит. — Мы не сможем их защитить... — думать о плохом не хотелось, но не думать Тэхён не мог. — В крайнем случае, соберём вещи и уедем подальше от всех. Если понадобится, будем жить в лесу или в горах, как можно дальше от людей. Я никому не позволю их убить, ведьма, — Чонгук говорил медленно, обдумывая каждое слово. Уверенность в голосе альфы не подарила ожидаемого успокоения. Чонгук снова говорил о них, как о семье. Они не были семьёй. Сердце боялось довериться. Вдруг в один день альфу снова охватит злость, и он навредит стихийнику Льда... Вдруг он оставит их в самый сложный момент... Вдруг увезёт их в глушь и бросит там... Тэхён знал, что Чонгук так не поступит, но дурацкой обиде объяснить что-либо было сложно. Сердце помнило боль, которую причинил альфа. Комплексы, взращённые жестокими словами, тоже не могли забыться. — Мне нужно увидеть Цину и Джина, — омега встал с кровати, аккуратно оттолкнув чужую ладонь, блуждавшую в его волосах. — Пусть врач тебя сначала осмотрит. Вздохнув, Тэхён поднял голову выше, чтобы глядеть Чонгуку в глаза. Врачи ему не нужны. Вред был учинён не телу — стихии. — Я полностью здоров. — Ты был без сознания, — продолжил настаивать. — Теперь я в сознании. Не дожидаясь ответных слов, омега надел услужливо оставленные у кровати тапочки и в одной больничной пижаме вышел в коридор. Если он в больнице, значит, как минимум половина студентов тоже должна находиться здесь. Тэхён шёл медленно, заглядывая в открытые двери чужих палат. Сзади слышались твёрдые шаги, аромат хвойных деревьев ни на миг его не оставил. Чонгук, решив не спорить, молча шёл следом на шаг позади. В палатах были обнаружены знакомые студенты, но нужных его ведьме людей на этаже не оказалось. Вскоре оба вошли в лифт. Ехавший с ними в лифте медбрат подсказал, на каком этаже стоит искать студентов их академии. Весь следующий этаж тоже оказался заполнен смутно знакомыми лицами. Тэхён уже начал было нервничать, как радостно пискнул, стоило узнать в одной из самых последних палат Маркуса Чо. — Маркус, ты в порядке? — заговорил омега, ступив в палату. Альфа выглядел бледным и побитым, но в целом живым и здоровым. Натянутое до шеи одеяло мешало обвести взглядом его тело. Маркус медленно кивнул, не повернувшись. Тёмный взгляд разглядывал картинки на белой стене. Маг не желал ни с кем говорить. Смотреть на вошедших ему тоже не хотелось. Его глаза увидели достаточно, больше он не хотел. — А где Джин? Я не могу ему позвонить. Не помню, куда дел свой телефон... Родное имя вызвало гамму внутренних эмоций, не отразившихся на застывшем лице. Джин был в спортзале. Никогда он оттуда не выйдет. Маркус не видел будущего без своего омеги. Они должны были ступить во взрослую жизнь вместе, рука об руку. — Он в спортзале, — прошептал еле слышно, наконец переведя на вошедших людей убитый горем взгляд. Чонгук стиснул челюсти, почувствовав нехорошее. Взгляд Маркуса, проигнорировав омегу, был направлен прямо на него. Маркус смотрел пустыми глазами. Так не смотрят, когда всё хорошо. — Молодые люди, покиньте, пожалуйста, палату. Мне нужно осмотреть пациента. Голос вошедшей в палату медсестры отвлёк Тэхёна от вороха скопившихся в голове вопросов. Лишь оказавшись в коридоре, омега нахмурился и, взглянув на альфу, оповестил его, надеясь не услышать в ответ возражения: — Я поеду в академию. Чонгук не знал, верны ли его предположения. Сначала стоило поговорить с тренером, узнать у него о погибших и выживших. Лишь бы его догадки не оправдались...

***

Неладное Тэхён почувствовал, лишь сидя на заднем сидении машины, которую вёл незнакомый маг. Справа сидел Чонгук, договорившийся с несколькими стихийниками отвезти их в академию. Крепкая ладонь вновь лежала на его бедре. Тэхён не знал, что чувствовал по этому поводу. Сейчас он мог ощущать лишь тревогу. Тревога отчего-то распространялась по телу длинной шипящей змеёй. Разум кое-что начал понимать, а сердце отказывалось верить. Маркус бы сказал ему, если бы... что-то произошло. Точно сказал бы. Наверняка Джин сейчас помогает отрядам. Чонгук не хотел говорить о подозрении, которое могло и вовсе не подтвердиться. Тренер не знал имён всех погибших. Да и на вопрос о том, попадал ли некий Ким Сокджин в больницу, ответить не смог — Джин был лишь каплей в море. Может, и вовсе не было причин для волнения. Не стоило везти Тэхёна в разрушенное здание, но Чонгук слишком хорошо знал свою ведьму. Тэхён бы никому не дал покоя, пока бы не увидел академию собственными глазами. Благо, здание окружило слишком много стихийников Содружества, иначе никто бы не согласился их туда везти. Сжав крепче чужое колено, Чонгук повернул голову в сторону окна, мысленно радуясь сделанному звонку. Отец сказал, что может найти самолёт, на котором они смогут отправиться в Нехен. Если бы в его жизни не было Тэхёна, он бы никогда не оставил страну в тяжёлое время. Тэхён у него был. Были и дети. Все трое были на первом месте.