Опал и Рубин

Sound Of War — Tommee Profitt feat. Fleurie

Тэхён не всегда чувствовал себя счастливым в Академии Четырёх Стихий, но всегда ощущал себя защищённым. Так было до этого дня. Воспоминания о дне рождения, прошедшем считанные дни назад, казались сейчас слишком далёкими. Разве могли они всего три ночи назад кушать вкусный торт на уютной кухне профессора Цины? Тэхён помнил смех Джина, ласковый голос Талли, помнил и то, с каким трепетом показывал новое кольцо. Помнил, с какой надеждой в глазах профессор рассказывала о планах на медовый месяц в Нехене. Тогда казалось, что ситуация в Содружестве должна вот-вот наладиться. Комфорт, окутавший комнату, побудил тогда Тэхёна рассказать Цине о беременности. Первые минуты женщина сидела в ступоре, а после молча, тяжело вздохнув, подлила себе ещё вина. Ожидаемых упрёков он не получил, профессор начала задавать вполне логичные вопросы, расспрашивая обо всех деталях и дальнейших планах. Разве могла та идиллия существовать? Ничего у него в голове не вязалось. Не мог он поверить в то, что на их дом напали. — Готов? — прошептал Хосок, вперившись взглядом в пылающий лес. — Нет... — Тэхён сидел на корточках, еле сдерживая застывшие в глазах слёзы. — Нужно вернуться, Хо. Их так много... Голубые глаза неотрывно следили за появляющимися из леса беловолосыми стихийниками. Некоторые бежали в футболках, другие в тёмных кофтах. В памяти сохранилась последняя встреча с этими людьми. — Нельзя возвращаться. Мы не сможем добраться до четвёртого этажа, нужно спрятать тебя где-нибудь. — Мы не можем их всех оставить, — качал головой, сгорая от страха, подгоняющего сбежать в лес, и тревоги, что не позволяла сдвинуться с места. — Нужно вернуться за Джином, нужно им помочь. Именно в этот момент Хосок понял, что никогда не сможет стать достаточно хорошим для отряда «Феникс». Принятое решение было неправильным, но иное он принять не мог. — Студенты наверняка уже спрятались на четвёртом этаже. Эти твари не найдут их. На первом этаже полно наших стихийников, ты же сам видел, — Хосок верил своим словам. Они ничем не смогут помочь в здании, но смогут помочь в лесу. — В стороне спортзала, куда направился Маркус со своим омегой, должно быть около двух десятков стихийников. Они справятся. — Как мы можем сбежать? Я не могу, Хо... — Мы не сбегаем, — наконец в голове мелькнули зачатки сырого плана. — Дождёмся, пока большая часть магов скроется в академии, и побежим в лес, к озеру. Ты спрячешься в воде, а я задержу тех тварей, что сейчас направляются сюда. Вода вряд ли справится со Льдом в здании, ты и сам это знаешь, но рядом с озером я буду сильнее их. Сердце сжималось от немого крика сгорающих деревьев. Им тоже нужна помощь. Заклинание сорвалось с губ вместе с вырвавшейся из груди водой, кинувшейся незаметным ручьём в сторону леса. Тэхён просил воду успокоить воющие от боли ветви. Слова Хосока звучали разумно. В груди бушевали стихии, под ногами ощущались искры и отклик земли. Ещё омега чувствовал тепло, сливающееся с молниями. Боевая магия готова была ринуться в атаку, но был ли он готов? Тэхён не был убийцей. Одна лишь мысль о подобном вызывала тошноту и головокружение. Никогда он не мог похвастаться страстью к сражениям, никогда не хотел убивать, никогда не рвался становиться бравым защитником. Нет подобного огня в его груди. Подобное он ощутил лишь раз — в тот день на кону стояла его жизнь. Тёмная магия тоже рвалась наружу, еле слышно нашёптывая слова высвобождения. А был ли Тэхён готов использовать проклятую магию? Ответа не было. Одно известно было наверняка: он никого никогда не убивал и вряд ли сможет. Нельзя выпускать тёмную магию. Кто знает, на что она способна... Взгляд вперился в первый ряд смолкших от облегчения деревьев, и Тэхён зашептал новое заклинание. Он не желал уходить, не попробовав хоть что-нибудь сделать ради своего дома. Земля содрогнулась, выпустив едва ощутимую вибрацию. Секунду спустя прямо у кромки леса из-под земли прорвалась крепкая, пять метров в высоту, нерушимая стена. Омега даже обрадоваться не успел, как стена, заледенев, пошла трещинами. Звук каменного хруста ударил по ушам. Лёд был сильнее Земли. Лёд был сильнее большинства стихий. Стена рухнула вниз вместе с сердцем ведьмы. В момент, когда в стороне леса перестали мелькать высокие фигуры, его кисть сжали в крепкой хватке и потянули к деревьям. Тэхён не мог думать в этот момент — в голове звучал лишь бешеный стук собственного сердца. Омега бежал за бетой, впившись взглядом в дымящиеся деревья. Странные мысли вынудили разум абстрагироваться от происходящего. Лес не должен обижаться на стихийников Огня, что в схватке со Льдом опалили деревья. Наверняка, они не хотели этого делать. — Быстрее, Тэ! Ворвавшийся в разум голос вырвал Тэхёна из нелепых мыслей. Оглянувшись назад, омега запомнил крепкие стены академии и вновь повернулся к уже такому близкому лесу. Несколько метров и они окажутся во власти деревьев, чью боль он разделял. Хосок не мог остановиться. Прерывисто вдыхая и выдыхая воздух, бета бежал, стараясь ухватить взглядом каждое дерево, за которым мог скрываться враг. Хосок сразу же ринулся в сторону озера, подгоняя короткими фразами друга. Рядом с озером они точно должны оказаться в безопасности. Пусть омега замёрзнет в ледяной воде, но выживет, чем как-то иначе. Тэхён продолжал оглядываться назад, пытаясь выхватить взглядом академию. Сердце ныло, нехорошее предчувствие растекалось по всему телу. Дымящиеся деревья заменились покрытыми снегом, вдохнув немного сил в неприспособленное к долгому бегу тело. Всё будет хорошо. Стихийники четырёх стихий справятся. Не зря ведь их готовили? Маркус был сильным магом, он точно сможет защитить Джина. Раздавшийся совсем близко громкий вой вынудил Хосока затормозить. Тэхён споткнулся, едва не упав коленями в снег. Две пары глаз забегали по лесу, который вдруг охватила тишина. Что это было? Волки никогда не водились в Кноссе. Повторившийся вой звучал ближе. Тихо пискнув, омега почувствовал, как сердце рухнуло в пятки. — Хо... — Не знаю, что это... кто это... — Хосок ни разу не встречал в этих лесах волков. Их здесь никогда не было. Шею перехватило секундной болью от частого поворота головой из стороны в сторону, но на боль бета не обратил внимания. — Нужно идти дальше. Здесь не может быть волков. Какое ещё животное может выть вот так пронзительно громко и до жути страшно? Стихийники бежали уже не так быстро. Хосок старался двигаться уверенно, однако страх, который заметил и лес, и омега, и даже воздух, скрыть не удалось. Бету не только вой испугал, но и отсутствие стихийников Льда. Они ведь появлялись прямиком из леса. Неужели в лесу больше никого не осталось? Вновь раздавшийся вой вызвал мурашки по всему телу. Тэхён прижимал одну руку к груди, стараясь не отставать от Хосока, но ноги больше не могли бежать. Простонав, омега начал тормозить, моля бету хоть на минуту остановиться. Казалось, он умрёт, если сделает ещё хоть шаг. — Мы уже близ... — голос оборвался, как и что-то внутри беты. В нескольких метрах от стихийников стоял огромный белый волк с ярко-голубыми глазами. Зверь оскалился и громко завыл, будто зовя кого-то. Тэхёну происходящее казалось сном. Слишком огромный волк не мог быть настоящим. Таких волков не существует. — Ты видишь его?.. — пробормотал омега, не отрывая глаз от белоснежного зверя, который был едва ли не с него ростом. — Вижу, но... — Хосоку вспомнилась легенда, годами распространявшаяся между отрядами Содружества, которую старшие курсы рассказывали младшим. — Я не уверен, но думаю, что это... оборотень. Никто не пугался той легенды, ведь правдой она оказаться никак не могла. Им рассказывали, что далеко на севере, на территории Вечной Зимы, люди обращались в волков, сохраняя при этом свою стихию. Звери, по рассказам, обладали немыслимой силой, смешивая в себе мощь волчьей формы и ярость Льда. Гигантский размер оборотней не оставлял и шанса врагам, а острые зубы были способны за одну лишь секунду лишить жизни. Хосок никогда особо не задумывался об оборотнях, никогда их не боялся. Но было так не благодаря чрезмерной уверенности в собственных силах, а из-за неверия в существование этих тварей. Разве могли стихийники Льда обращать людей в зверей? — Оборотней ведь не существует, — неуверенным тоном. Раньше Тэхён искренне в это верил. Сейчас вера не была настолько прочной, учитывая существование тритонов и русалок. Зверь зарычал, приготовившись к атаке. Омега сжал сильнее чужую ладонь, не понимая, как реагировать на подобное. Ни разу в его голове не возникало мысли, что однажды ему придётся драться с оборотнем... — Видишь крупный камень справа от тебя? Спрячься за ним, — велел Хосок тоном, не терпящим возражений. — Нет, — Тэхён даже не повернулся в указанную сторону. Они вместе убежали, вместе и должны защищаться. — Пожалуйста, Тэ, не спорь. Мне нужно сконцентрироваться, чтобы справиться с ним. Ты будешь только мешать. А может, это всё сон? Тэхён никогда не слышал о заклинаниях, способных превратить живого человека в животное. Может, это всё же не оборотень, а просто какой-то необычный волк?.. Рядом с высоким деревом покоился достаточно крупный камень, за которым действительно можно было спрятаться. Сжав со всей силы нижнюю губу, омега таки отступил в указанную сторону и, опустившись на колени, прижался всем телом к холодной твёрдой поверхности. Снег холодил колени, но холодно не было. Холод отчего-то вообще больше не чувствовался. Стоило Тэхёну скрыться за камнем, как зверь, оскалившись, бросился в сторону мага. Хосок, не двигаясь с места, сделал глубокий вдох, впившись взглядом в приближающегося зверя. Сердце вырывалось из груди, Вода рвалась в бой, но бета вдыхал и выдыхал воздух, мысленно отсчитывая секунды. Зверь нёс с собой мороз, превращая снег под гигантскими лапами в лёд. Глаза засветились ярче, знаменуя полную готовность к атаке. Оборотень не боялся стихийников. Оборотень не помнил, что значит «страх». Легион «Ледяная кровь» выжег весь страх, когда-то живший в мощных телах. Хосок позволил стихии вырваться, лишь когда до столкновения оставались считанные метры. Зверь клацнул зубами и, оттолкнувшись сильными лапами от льда под ногами, прыгнул на мага, целясь зубами в шею. Бета с выдохом поднял руки вверх, наконец позволив стихии хлынуть наружу. Мощный поток воды откинул волка в дерево и, не позволив зверю вновь встать на ноги, охватил всё его тело, стараясь утопить. Оборотень забился в воде, пытаясь вырваться из смертельной ловушки. Воду никогда не считали самой сильной стихией, но недооценивать её было глупо. Охваченный вставшей в защиту Водой, вряд ли сможет выжить. Она не отпустит, не позволит сделать желанный вдох. Тэхён слышал топот. Вибрация, шедшая по земле, отдавалась прямо в мокрые от снега колени. Крик сдержать не удалось, когда прямо над его головой пролетело огромное белоснежное тело. Одной рукой омега прикрыл голову, а второй накрыл живот. Просидеть в защитной позе у него вышло лишь считанные секунды, после которых он поднялся на ноги, дёрнувшись в сторону Хосока. — Хо, сзади! — выкрикнул Тэхён, выпустив Землю наружу. Оборотень нёсся на мага, желая вцепиться ему в горло, а лучше вовсе оторвать голову. Хосок слышал крик, но отвлечься смог, лишь когда захваченный в водяной ловушке волк завис в воде без каких-либо движений. Обернувшись назад, бета громко вскрикнул и попытался было отбиться от прыгнувшего зверя водяным щитом, как того в прыжке пронзили ветви вдруг ожившего дерева. Белый мех окрасился красным. Ветви, с силой отбросив мёртвого волка в сторону, вновь замерли на месте. У Тэхёна перед глазами всё поплыло от застывших слёз. Заморгав, омега впился взглядом в мёртвого оборотня, не веря в то, что убил живое существо, будь то обычный волк, будь то стихийник Льда. Разве он имел право убивать? Из глаз стекали слёзы, но в груди зарождалась злость. Прикрыв рот рукой, Тэхён попытался подавить подступившую к горлу рвоту. Он убил. Вот так просто взял и убил. Так легко. Одно лишь движение руки способно забрать чужую жизнь. Он поступил правильно. Не убей он, убили бы Хосока. Подобное нельзя было допустить. Пришедшие на чужую землю враги должны были быть готовы к смерти. Эта мысль помогла перебороть тошноту и сделать первый вдох после содеянного. Никто не звал сюда ледяной народ. Расслабиться стихийникам не дали хлынувшие из-за деревьев такие же белые, словно снег, оборотни. Зверей было слишком много для двух стихийников. Хосок это понимал, как и понимал то, что не справится в одиночку. — Нельзя дать им приблизиться к нам, — выдохнул бета, приготовившись к сражению. Вода бурлила в венах, на снегу и даже в воздухе. — Будь осторожен, Тэ. — Ты тоже, — сжав чужое плечо, омега отошёл на несколько шагов назад. Земля под ногами подрагивала. Грозный, не предвещавший ничего хорошего вой встал комом в горле. Тэхёну очень хотелось спрятаться. Хотелось накрыть голову руками и закричать, но он не мог. Они умрут, если он не заставит себя сражаться. Хосок не справится один. Им никто не поможет. Они сами должны спастись. В крови забурлило нечто горячее, смешанное с молниями, рвавшимися наружу. Стихии не позволят навредить своей ведьме. Подгонял не только страх, но и ответственность за две жизни под сердцем. Расползающееся по венам пламя не давало усомниться в необходимости защищать своё. Стихия малыша готова сражаться, значит, и его стихии тоже. Оборотни замерли в десяти метрах от стихийников, рыча и скалясь. Белоснежный мех одного из них был окрашен насыщенной ярко-красной кровью. Легион «Ледяная кровь» привык убивать. Их учили никого не щадить, они и не станут. Пощады не будет. Деревья, окутанные морозом, застывали, снег под крепкими лапами превращался в лёд. Ледяная стихия бушевала, ожидая своего часа. Оборотни предпочитали использовать мощь крепкого тела, но и о стихии не забывали. Первый шаг стихийники делать не решались. Надежда продолжала греть грудь: а вдруг пронесёт, и они уйдут? Не пронесёт. Не уйдут. С последним, самым пронзительным воем оборотни сорвались с места. Тэхён, запретив себе пугаться, откинул волков порывом ветра. Хосок же с рыком рванул в сторону четвероногих тварей, неся за собой яростную стихию. Отбросив одного волка потоком воды, бета сжал второго в водяных тисках. Зверь завыл, забрыкавшись в хватке. Лёд, встрепенувшись, вырвался наружу, заморозив водяную струю, которая, треснув, рассыпалась по земле. Затрепетавшие в руках фиолетовые молнии бросились на волка, окутав его тело болезненными ударами тока. Зверь заскулил, скрючившись на ледяном снегу. Вытянув руку вперёд, Тэхён контролировал воздушную стихию, попутно сжимая корнями второго волка, попытавшегося спасти своего сородича. Слышался не только отклик стихий, но и зов тёмной магии. Она просила выпустить её наружу, просила позволить покарать врагов. Мысли путались, путая и его самого. Желал ли он выпустить наружу Тьму? А Смерть? Разве трёх стихий недостаточно? Кулак сомкнулся вместе с остановившимся сердцем белого волка. Голубые глаза засияли фиолетово-огненными бликами, в грудь будто влили поток энергии. Тэхён перевёл взгляд на рычащего зверя, что был гораздо больше своих сородичей. Бушующая в груди энергия не позволила ему испугаться волка, чей рост не уступал его росту. Сделав глубокий вдох и бросив короткий взгляд на сверкающие всеми оттенками фиолетового ладони, омега сорвался с места. Оборотень бросился на него в ответ. Расстояние сокращалось, знаменуя чью-то смерть. Тэхён не планировал умирать. Не сегодня. С губ срывались новые заклинания, за спиной вырос вихрь, пронёсшийся в сантиметре от тела. Затормозив и выставив руки вперёд, омега выпустил наружу бурю, которая снесла несокрушимой мощью гигантского зверя, закружив его в воздухе. Новый вой звучал иначе — так звучало отчаяние. Охваченный острой болью вспышек молний, зверь не мог использовать Лёд. Разум затмила боль, обуявшая всё тело. Воздушную стихию тоже не могли назвать самой сильной, но и она несла за собой смерть, стоило разозлить стихийника. Молнии, не зная пощады, оглушали живое существо болью, медленно его убивая. Зверь стих вместе с остановившимся сердцем. У Хосока не выходило поймать зверя в водяную ловушку — оборотень замораживал всю приближающуюся к нему воду. В стороне встрепенулось озеро, почуяв вблизи своих стихийников. Нельзя сдаваться. Расставив ноги на ширине плеч, бета вдохнул как можно больше воздуха и выбросил руку вперёд, ударив зверя водяным кнутом. По земле ползла вода, приближаясь к оборотню, отвлечённому магом. Если враг не заметит, Хосоку удастся поглотить его водой, удастся утопить. Лишь бы только он не обратил внимания. Бета настолько сосредоточился на одном противнике, что совершенно забыл о других. Нельзя было совершать подобные ошибки. Приближающийся к Хосоку волк не рычал — он ступал тихо, незаметно. Пока водяная стихия поглощала одного зверя, а маг, вытянув обе руки вперёд, сосредоточился на водяном резервуаре, топившем противника, второй зверь замер в метре от него и, тихо оскалившись, оттолкнулся лапами от земли. Одной секунды хватило, чтобы повалить человека на землю. Сомкнув зубы на незащищённой шее, волк дёрнул мордой в сторону, оторвав кусок плоти. Пронзительный крик оглушил округу. Кровь стремительно вытекала из упавшего на спину тела. Хосок, прижав обе ладони к горлу, попытался вновь закричать, но изо рта вырвалось лишь хлюпанье, смешанное с кровью. Боль оглушила мысли, тело и душу. Маг не хотел умирать. Тэхён откинул кинувшихся на него волков мощным порывом ветра, заглушившим все остальные звуки. Волков было слишком много. Корни действовали быстро, не оставляя и шанса Льду вступить в схватку. Вскрикнув, омега отскочил в сторону, заметив боковым зрением прыгнувшего зверя. Сердце бешено стучало, колени подкашивались, но он продолжал стоять, отбиваясь молниями. Слишком много. Силы уходили, а волков не становилось меньше. Им кто-нибудь поможет? Два гигантских волка кружили совсем рядом, вызывая дрожь в теле. Тэхён не ощущал слёзы, стекавшие вниз по щекам. Он дышал, считая каждый сделанный вдох. Вокруг тела выросли острые корни, вознамерившиеся защищать свою ведьму. Снег под крупными лапами леденел, как и деревья вокруг. Корни сопротивлялись до последнего, но и они не выдержали ледяного напора, застыв и секунды спустя рассыпавшись по земле. Паника, кружившая над Тэхёном, решила больше не ждать, опустившись ему на плечи. Уши будто заложило, грудь сдавило непосильной ношей. Волки рычали, то приближаясь, то отдаляясь, готовясь к нападению. Страх закладывал уши, испуганному сердцу хотелось сжаться, спрятавшись где-нибудь глубоко и как можно дальше отсюда. Увы, сердце без стихийника сбежать не сможет. Зарычав, два белых волка одновременно кинулись на омегу, намереваясь в клочья разорвать хрупкое, но стойкое тело. Тэхён закричал, свалившись от страха на колени, и, выставив одну руку вперёд, ударил молниями более мелкого волка. Второй рукой омега прикрыл голову, выставив перед собой щит из водяной стены. Стена и минуты не простояла, заледенев и рухнув на землю. Встретившись взглядом с голубыми глазами, Тэхён проскулил, почувствовав привкус гнили во рту. Так будет пахнуть его будущее, если он не защитит себя. Звери взвыли и одновременно вновь кинулись на него. Истошно закричав, омега закрыл голову и живот руками. Новое, подаренное профессором Циной пальто вспыхнуло, а из тела непроизвольно вырвался яростный поток огня, отбросивший зверей в сторону. Не почувствовав зубов на своём теле, Тэхён открыл глаза. Один оборотень полыхал в пламени без каких-либо движений, а второй, рыкнув и стряхнув с тела огонь, клацнул зубами, вновь ринувшись в атаку. Закричав настолько громко, насколько было возможно, омега интуитивно выставил обе руки вперёд, чувствуя, что это именно то, что не его стихия требует сделать. Огонь, медленно растекающийся по всему телу, наконец собрал достаточно энергии, чтобы, вырвавшись наружу, захватить тело зверя. Зверь не выл — зверь мучительно громко кричал, сгорая в огненной стихии. Смешавшись с молниями, огонь обуял оборотня не только пламенем, но и невыносимыми электрическими разрядами. Контроль над телом и разумом удалось вернуть, лишь когда враг был полностью повержен. Впившись взглядом в два пылающих тела, Тэхён проглотил подкатившую к горлу рвоту. Хотелось то ли выдохнуть от облегчения, то ли завопить от ужаса. Сжав со всей силы внутреннюю часть щеки, омега безмолвно поблагодарил крошечного малыша за помощь. Запах дыма окутал тело, и Тэхён, опустив глаза вниз, вскрикнул, забрыкавшись на месте. Собственное пальто было охвачено огнём. Дикий страх встал комом в горле. Он горит. Сгорает заживо. Закричав, омега вцепился пальцами в пуговицы. Расстегнуть у него не вышло, зато получилось порвать. Стянув с себя полыхающую вещь, омега отполз на несколько метров в сторону. Странные неприятные звуки вынудили его обернуться назад. Сердце с грохотом упало куда-то слишком глубоко. — Хосок! Сорвавшись с места, Тэхён со всех ног побежал к лежащему на земле бете, над которым навис гигантский волк, чья морда была окрашена кровью. Корни, будто услышав мысли, вырвались из-под снега и льда прямо рядом со зверем и пронзили его тело, оттащив подальше от мага. Вид едва живого, истекающего кровью Хосока заставил все другие заботы уйти на дальний план. Тэхён уже и не вспомнит, как полыхало пальто, благо огонь не навредил коже, опалив лишь одежду. — Хо... — слёзы не помешали увидеть залитую кровью землю. — Всё будет хорошо... Приложив обе руки к разорванному острыми зубами горлу, омега всхлипнул, зажмурившись. Невозможно было смотреть Хосоку в глаза. Чужое присутствие ощущалось слишком явственно. Тэхён чувствовал не оборотней — он чувствовал Смерть, готовившуюся забрать душу мага в своё царство. Сознание беты мутнело, слабость обуяла всё тело. Хосоку не удастся пережить сегодняшний день. Кровь стекала со рта и шеи, окрашивая красным всё вокруг. Ненависть к этому цвету укрепилась в обоих сердцах. Огонь, всколыхнувший внутренности, заставил Тэхёна обернуться в момент, который мог решить сразу четыре судьбы. Рычащий зверь кинулся на уязвимых людей, желая отомстить за свой народ. Дрожь ощущалась не только в руках, но и в сердце. Закричав от страха, омега поднял руки вверх, выпустив наружу смертельное пламя. Глаза слезились, по шее тёк пот. Лишь на секунду ему показалось, что всё позади. Волк пропал из виду, свалившись на землю сгоревшим телом. Облегчение не успело прорваться в испуганный разум. Моргнув, Тэхён почувствовал, как замерло собственное сердце. Сквозь мощный поток огня удалось рассмотреть крупный волчий силуэт, который, не побоявшись, прыгнул прямо в пламя. Они умрут. Огонь не спасёт. Смерть грозилась забрать не две человеческие души — четыре. За секунду омеге пришлось испытать сразу две мучительные эмоции: страх и смирение. Закричав, Тэхён лёг Хосоку на грудь, закрыв его своим телом. Одной рукой омега накрыл свою голову, а второй впился бете в плечо. Он боялся и боли, и смерти. Всего боялся. Его тело разорвут, никого щадить не станут. И Смерть ждать не придётся — она уже здесь. Стоит в стороне, внимательно наблюдая за происходящим. Тэхён, зажмуривший глаза и впившийся ногтями в собственную голову, не мог видеть, как из тела вместе с криком вырвался и лёд. Прыгнувший в пучину пламени зверь вмиг был отброшен ледяным потоком, который, не зная пощады, заморозил всех белоснежных оборотней в округе. Лёд могли назвать самой сильной стихией. Стихия эта была беспощадной. Ни своих, ни чужих она не щадила, разбивая тела вдребезги. Тишина настигла лес. Деревья заледенели вместе с волками, снег превратился в лёд. Дрожащее, обессиленное тело ведьмы опустилось рядом с умирающим магом. Сознание померкло, погрузив обоих во тьму. Тэхён не чувствовал, как в его теле встрепенулись пять стихий. Стихийник Льда не желал умирать, равно как и его брат. Маг и ведьма хотели увидеть мир, сгорающий в смертельных сражениях. Сознания двух душ не успели сформироваться, зато успели сформироваться стихии. Стихии не станут сдаваться. Стихии сделают всё возможное, чтобы их стихийники смогли родиться. Небесные глаза открылись будто бы вечность спустя. Приподнявшись на локте, Тэхён огляделся по сторонам. Всё было во льду. Казалось, он сам стал льдом. Деревья замерли мёртвым ледяным сном, оборотни рассыпались по земле, что тоже стала льдом. Выдохнув, омега заметил пар, покинувший рот. Странным было то, что холода он отчего-то не ощущал. Полусгоревшая рубашка не смогла бы согреть хрупкое тело, даже если бы оно в этом нуждалось. Осознание было тревожным на вкус. Тэхён не чувствовал связь со Льдом, какую разделял с Водой, Землёй и Воздухом. Льдом он не обладал, значит, обладал кто-то внутри него. Разве может его ребёнок владеть вражеской стихией? Думать и принимать подобное было больно и страшно. Какое будущее его может ждать, если Содружество вновь одолеет пятую стихию? Взгляд медленно опустился на лежащее совсем рядом тело беты, вынудив сердце пропустить удар. Невидимая чёрная фигура оказалась прямо у Хосока над головой. Тэхён её не видел, но каждой клеточкой своего тела ощущал чьё-то присутствие. Дрожащая рука опустилась на грудь беты. То ли вся чувствительность покинула тело, то ли сердце друга больше не билось. Сжав со всей силы ладони, омега подполз ближе, шепча хосоково имя. Раздавшийся плач заставил несколько деревьев рассыпаться ледяными осколками по земле. Животный страх охватил сознание. Бормоча чужое имя, Тэхён тряс холодное тело. Закрытые глаза вдруг дрогнули, вдохнув надежду. — Хо, очнись! Помогите! — голос срывался, но перестать кричать он не мог. — Помогите! Нам нужна помощь! Как помочь? Тэхён ведь не врач. Ладони полностью были в крови, как и полусгоревшая пижама. Приложив кровавую ладонь к разорванному горлу, омега сдавил рану, громко всхлипывая. Слёзы текли из глаз, но на землю вода не падала — капли замерзали, опадая мелкими кристалликами вниз. Тёмная фигура приблизилась, и Тэхён закричал, подняв голову вверх. Он не знал, как прогнать Смерть, не знал, как её остановить. Хосок должен жить. Бета не может умереть так рано. Чужие веки больше не трепетали, тело замерло, будто навечно. В мыслях вспышкой пронеслись строчки проклятого заклинания. Поможет ли? Смерть нельзя прогнать, но с ней можно договориться. — Не забирай его... Просьба осталась без ответа. Время утекало, позволяя панике разрастаться в юном теле. Тэхён не мог думать ясно. Он мог лишь шептать единственное заклинание, способное уберечь друга:

Vaatan elu ja Surma tantsu, lugedes palvet Austus teie vastu voolab minu veenides Ma armastan teid kõiki Kuid mu süda põleb agoonias Ma palun teil haletseda Säästa mu lähedasi Ma maksan hinna, olen kõigeks valmis Palun, surm, anna oma õele järele

Шёпот креп вместе с верой ведьмы. Смерть должна уступить сестре. — Не забирай его, слышишь? — голос дрогнул, но слова звучали громко. — Какую цену ты хочешь? Мёртвая тишина окутала лес. Тишину принесла с собой Смерть. Чего она хочет? Мальчишка должен помнить. Ей нужна душа. Молчание сводило Тэхёна с ума. Погладив Хосока кровавыми пальцами по щеке, омега вновь принялся читать заклинание. Оно должно сработать. Почему Смерть не отвечает? — Пожалуйста, не забирай его! Тэхён ведь кожей её чувствует. Почему она молчит? Хотелось гневно заорать во всё горло. Вряд ли она потерпит подобное. Начать умолять? Умолять не пришлось. — Плати. Омега вздрогнул, едва не вскрикнув. Голос звучал отовсюду, но будто шёл из его сердца. Страшно было открывать глаза. Вдруг она сидит напротив? Какая она? Испугается ли он её? — Как я должен заплатить? — прошептал, не открывая глаз. Чью душу она попросит? Его? А сможет он отдать свою жизнь за жизнь друга? Смерть, сделав последний шаг, опустилась на колени прямо напротив ведьмы. Чужое отчаяние вызывало давно не навещавший Смерть трепет. Хотелось говорить. Хотелось играть. Хотелось мучать. — В твоём теле целых три души. Отдай мне одну. Глаза в неверии распахнулись. Засевший в груди страх не отступил, хоть перед глазами никого и не оказалось. Разве может живой её увидеть? Вряд ли. Тэхёну хотелось завыть от несправедливости. Не может он отдать то, что она просит. Никогда себе не простит, и жить с такой ношей не сможет. Его малыши его защитили в самый опасный момент. Разве может он вот так их предать? Не может. Никогда не сможет. Тихо проскулив, омега отрицательно замотал головой, сильнее прижав ладони к чужой холодной груди, в которой ещё продолжало медленно биться сердце. — Нет, пожалуйста... Я не могу... — Выбирай: альфа или омега. — Нет! — ни альфу, ни омегу он ей не отдаст. — Умоляю! — Выбирай, — невидимая человеческому глазу собеседница приблизила ладонь к светлым волосам. Тэхён вздрогнул, ощутив чьё-то прикосновение. Легче от того, что никого перед собой он не видел, не становилось. Последнее слово звучало в ушах, вызывая противоречивые эмоции. Хотелось и в гневе заорать, и склонить голову к земле, моля о пощаде. — Я не могу! Умоляю, попроси что-нибудь другое... Он не сможет заплатить. Лучше сразу умереть, чем жить с такой ношей. Отдаст свою душу — потеряет ещё две. Хотелось завыть от собственной беспомощности и трусости. Тэхён понимал, что должен отдать ей душу альфы или омеги. Понимал, но не принимал. Он слишком слабый для подобного выбора. Не сможет он выбрать. Почему Чонгука нет рядом? Если бы альфа был здесь, не допустил бы подобного... Смерти нравился человек. Быть может, вызвал он её интерес от того, что ей уже давно не доводилось говорить с живыми. Слишком давно. А может, интерес ему удалось вызвать лишь из-за своей крови. Потомок Ким Амары был таким же безумным в своей любви, раз решился позвать её. Амара заплатила цену за жизнь любимого Чхого. Заплатит ли её потомок? Тайну давно умершей ведьмы мало кто знал: лишь Амара, Чхого, Смерть и опал. Торговаться Смерть не любила, но всё же решила продолжить игру, ласково промолвив: — Вода, Земля или Воздух? Чужие слова сломали что-то внутри. Тэхён закричал что было мочи, склонившись к груди беты. Смолкнуть он смог, лишь едва не сорвав голос. Почему нельзя вернуться во вчерашний день? Он бы собрал вещи, взял близких людей и покинул стены академии. Почему он должен делать такой выбор? — Я не могу! — Выбирай! Застывшее время не позволило душе беты окончательно покинуть тело. Крови вытекло слишком много. Сердце билось лишь из уважения к Смерти. — Как я могу выбрать?! Я не могу! — рыдания вновь охватили грудь. Лишиться стихии было подобно смерти. Почему она такая жестокая? А на что он рассчитывал? Игры со Смертью всегда заканчивались тяжёлой платой. Тэхён понимал, но выбрать всё равно не мог. Не сможет он отдать ни малышей, ни стихии. Но и Хосока не отпустит. И как же быть? — Выбирай. Больше ждать не буду. Прокусив собственные губы, омега выл, сжимая грудь Хосока кровавыми руками. Казалось, он больше ни дышать, ни говорить не может. Молчание затянулось. Очнуться и выпрямиться у него получилось, лишь когда кожа ощутила чужой уход. Нельзя дать ей уйти. Полными слёз глазами Тэхён взглянул вверх, ища её. Его глаза не могли её видеть, но кожей он почувствовал, как она остановилась. Ей стоило лишь захотеть, и время вновь пойдёт своим чередом, но она решила дать ведьме ещё один шанс. — Забери... — начал, содрогнувшись. Не только губы тряслись — всё тело сходило с ума от страха и неверия. Выбор был сделан. Тэхён не мог поверить в происходящее. Сделанный выбор разбил ему сердце, будто душу вырвал. Продолжить вышло лишь едва слышно: — Забери Воздух... Правильного выбора не было. Да и как он мог выбрать что-то одно? Стихии были ему роднее всего на свете. Выбор стихии был равен выбору ребёнка. Он бы не смог, если бы не лёгкий ветерок, коснувшийся лба, будто стихия сама приняла решение, желая облегчить его ношу. Воздух оказался самой чуткой стихией. Смерть услышала, слух у неё всегда был отменный. Замерев позади человека, она невидимым прикосновением огладила его спину, ощущая дрожь в хрупком теле. Выбором ведьмы Смерть не была полностью довольна, но выбор этот приняла. Ей больше хотелось забрать человеческую душу, но и стихии на вкус были очаровательны. — Прости меня... — шептал Тэхён, сгорая изнутри. Невыносимо было прощаться с Воздухом. — Прости... Он будто больше не дышал после сказанных слов. Воздух был самой ласковой стихией, никогда не причинявшей ему боли. И чем он отплатил? Предал. Продал Смерти. За такое не прощают. Тело задеревенело от напряжения, ладони сжали ткань чужой куртки, глаза сомкнулись в ожидании. Что его ждёт? Будет больно? Как ощущается уход стихии? Смерть огладила три невидимых крыла на человеческом теле и, не церемонясь, с корнем вырвала одно. Крик, разнёсшийся по округе, даже мёртвые могли услышать. Тэхён упал на снег рядом с Хосоком, сжавшись в комок, и кричал, стараясь перекричать вспыхнувшую внутри боль. Сердце горело, а на спине будто совсем не осталось кожи, будто вместе с крылом Смерть и её с него содрала. Руки обернулись вокруг собственного тела, но облегчить боль было невозможно. От сердца будто огромную часть оторвали — именно так чувствуется уход стихии. Он никогда не забудет эту боль. Боль и минуты спустя не стихла, но к ней прибавилось кое-что ещё — усталость. Вот бы уснуть. Вот бы исчезнуть, забыться в небытие, подальше от Смерти и горя. В глазах потемнело, а может, Тэхён просто потерял сознание. Смерть опустилась на колени рядом с магом и, удовлетворённо хмыкнув, прикоснулась невидимой рукой к его шее. Рана стягивалась, покрываясь кожей под могущественной ладонью. Лишь минута потребовалась Смерти для того, чтобы сохранить человеческую жизнь. Закончив с раной, тёмная фигура выпрямилась во весь свой гигантский рост и, бросив последний взгляд на светлую кожу, на которой и шрама не осталось, развернулась, растворившись в воздухе. Делать ей здесь больше нечего: души зверей она забрала, а человеческие ведьма не отдала.

***

Pyromania — Tommee Profitt feat. Royal & the Serpent

Страх Чанёля раньше почти не навещал, сейчас и подавно. С проклятой ледяной ведьмой ему было нечего бояться. Найти Соломона на родной территории Вечной Зимы было большой удачей. Ведьма, впустившая в свою душу Хаос и Ярость, была рада оказать помощь в борьбе со злом, коим было Содружество. Соломон был правильным омегой с правильными принципами. Зло должно быть повержено. Оно и будет. Стянув чёрные перчатки со своих рук, Сол поднял ладони вверх, принявшись нашёптывать заклинание, призывая Хаос. Оборотни, врывавшиеся в здание вслед за стихийниками Льда, накидывались на неподготовленных к подобной встрече людей Содружества, перегрызая им глотки. Чанёль остановился в холле, залитом кровью. Хватило одного кивка, чтобы побудить ведьму к действиям. Самому альфе и делать ничего не пришлось, за него всё сделали стихийники Льда, уничтожившие большую часть членов двух отрядов, и оборотни, перегрызшие глотки оставшимся. Ведьма же закончит начатое. Тёмная магия была на вес золота в Аркосе. Ледяная столица почитала проклятых ведьм, ведь они были слишком редким благословением. Соломон был единственной ведьмой, чьей силе откликнулись Хаос и Ярость. Предыдущая ведьма была слишком старой не только для войны, но и для жизни. Мёртвая ведьма смогла обратить лишь одну сотню магов в зверей, сил у неё хватило только на это. Легион тренировал, готовил волков, но их было слишком мало. Сотня — капля в море. Пак Ханыль, отец Чанёля, искал новую ведьму, которая смогла бы подчинить тёмную магию. Ему удалось найти лишь трёх, две из которых не перенесли прочитанные заклинания. Хаос был сильнее тех ведьм, равно как и Ярость. Единственной ведьмой, которой удалось подчинить проклятую силу, был молодой Соломон. Ведьме лишь двадцать пять стукнуло. Тело было нежным, но несгибаемо крепким, магия тоже прижилась в здоровом теле. Смерть и Тьма не ответили ведьме, быть может, даже не услышали её зов, но вот Хаос и Ярость откликнулись. Им ведьма приглянулась. С такой ведьмой было интересно вести беседы и бои. Солу удалось возродить легион, обратив тысячи магов в волков. Сидеть на севере омега не желал, ему хотелось биться за справедливое будущее, чем он и занимался. Хаос, заслышав ведьмин зов, всколыхнулся. Крепкие стены одной из самых древних академий Лёд сломить не сможет, зато справится Хаос. Под крики и звуки борьбы стены затряслись, не имея шансов противостоять проклятой магии. Соломон не только Хаос выпустил, но и Лёд, что, хлынув вместе с тёмной силой, обрушился на здание, сантиметр за сантиметром замораживая стены. Омега шептал заклинания, призывая Ярость, которая, показавшись, накинулась на несколько десятков уцелевших магов Содружества. Стихийников, которые, упав на колени, кричали от боли, окутанные бесчувственной мощью Ярости, вмиг разрывали оборотни. Едва заметная улыбка осветила жёсткое лицо Чанёля. Они не нашли тайное убежище, но разрушили главную академию Вэя. Осмотрев весь первый этаж и не найдя ни одного выжившего врага, маг направился к выходу, поманив за собой своих людей. Окрашенные в красный стены и разорванные тела были для Пака главной наградой. Он знал, не всех удалось уничтожить в этот день, но тех, кто уже пал, на сегодня было достаточно. Встречать мчавшиеся на помощь отряды он не желал. Пусть, приехав, обнаружат разрушенное здание, что было для каждого домом, и мёртвые тела ушедших в мир иной стихийников Содружества. Чанёль мечтал увидеть лица тех магов. Увы, не выйдет. Лишь когда все ледяные стихийники покинули шаткие стены академии, альфа кивнул ведьме, дав разрешение закончить начатое. Соломон провёл рукой по своему длинному белоснежному хвосту и, откинув его подальше от лица, зашептал заклинание. Земля под ногами задрожала, как и стены величественной академии. Вытянутая вверх ладонь медленно сжималась, разрушая здание. Лёд, хлынувший из сердца, вмиг покрыл собой главный вход, ринувшись внутрь. Заледеневшие стены пошли трещинами. Минуту спустя левая часть здания, в которой находились все учебные кабинеты, столовая, библиотека, главный холл, бассейн и спортзал, рухнула вниз. Четырёхэтажное здание, не выдержав мощи ведьмы, обрушилось, как карточный домик. У ведьмы не хватило сил разрушить вторую половину. Зашептав новое заклинание, Соломон попросил Хаос уничтожить всё внутри. Теперь настал черёд Льда. Спрятав чёрные перчатки в карман, омега вытянул обе руки вперёд и с криком запустил проклятую силу в здание, которая молниеносно пронеслась по всем этажам, заморозив всё, до чего удалось дотянуться. Больше Академия Четырёх Стихий не казалась крепкой и непобедимой. Половина длинного здания была полностью разрушена, большая часть второй половины застыла вечным ледяным сном. С чувством полного удовлетворения Чанёль развернулся в сторону леса, не пожелав здороваться с отрядами, которые, как ему сообщили, были уже совсем близко. Встретятся в другой раз. Его оборотням и стихийникам нужна передышка. Ведьме, думается ему, тоже.