Опал и Рубин

Чонгуку редко снились сны, тем более кошмары. Картинки перед глазами душили альфу вместе с оковами на руках и ногах. Камера, в которой он оказался, была довольно обширной и грязной. Напротив была точно такая же клетка, в которой лежал Тэхён со связанными руками и ногами. Живот у омеги был огромным, будто вот-вот и малыши попросятся наружу. Подойдя к решётке, Чонгук ударил по ней руками. Огня не было. Сердце не чувствовало пламя, кровь не горела. Тёмные глаза впились в омегу, которому приставили нож к животу. В момент, когда лезвие вонзилось в кожу и начало разрезать живот, альфа заорал, вцепившись руками в решетку. Ни крик его никто не услышал, ни попытки выбить решётку не сработали. Сердце сковал ужас, когда Тэхён распахнул глаза и завопил раненным зверем от боли. Крик разрезал альфе сердце. Вытащив обоих малышей из живота, старый маг перерезал им глотки, а после, приблизившись к омеге, зарезал и его. Чонгук знал, чувствовал, что происходящее перед глазами было чем-то нереальным. Это знание не спасло от тревоги, сковавшей сердце. Облегчение волной накрыло тело, стоило распахнуть глаза. Это был сон. Всего лишь сон. Не видя ничего перед глазами, Чонгук наощупь спустился с кровати, сразу же опустившись на нижнюю койку. Тэхён неспокойно спал, морща нос, ёрзая по матрасу. Лишь опустившись на матрас рядом с омегой, альфа смог спокойно задышать розами. Небольшая койка с трудом смогла вместить двух человек. Этой ночью сон посетил не только Чонгука. На улице сияло солнце, грея озеро ласковыми лучами. Во сне Тэхён резал яблоки и бананы для мальчиков, гуляющих вокруг озера с дядей Джином. Омега всей душой любил озеро, расположенное в лесу возле академии. То озеро было родным, особенным, познавшим все его тайны. Он долго тосковал по тому озеру, поэтому Чонгуку пришлось купить ему новое, что было немногим меньше первого. Озеро семьи Чон находилось прямо рядом с двухэтажным домом. Новое озеро, помимо Тэхёна, любил и Стефан. — Тэхён! Раздавшийся крик вырвал омегу из мыслей. Переложив фрукты в чашку, Тэхён поспешил на улицу. — Быстрее! — вопил Джин, перепугавшийся мелкой страшной рыбины. — Стефан, беги быстро в дом! Маленький омега, не послушавшись, продолжал наблюдать глазами разного цвета за замершим на берегу тритоном. Джин, закрыв своим телом мелкого негодника, призвал корни, выросшие прямо перед тварью в воде. Корни были готовы атаковать по первому зову. — Тэхён, ты оглох?! Тащи сюда свой зад! — Чего ты разорался? В глаза сразу бросилась вся картина, а в мыслях тут же мелькнуло: время пришло. Маленький тритон не вызвал злости в сердце. Тэхёну захотелось успокоить напуганного, жутко растерянного рыжего мальчика с изумрудными глазами и золотистым хвостом. Распахнув глаза, омега промычал и, сморщившись, зажал рот рукой. Вряд ли удастся сдержаться. Приподнявшись на кровати, Тэхён уже хотел было выбежать в уборную, как, не выдержав, вырвал съеденное за ужином прямо на пол. — Тише, всё хорошо, — зашептал Чонгук, принявшись гладить напряжённую спину ведьмы. — Если нужно, вырви ещё, я уберу. Тэхёну больше не нужно было. Тихо простонав, омега прополоскал рот протянутой альфой водой и выплюнул всё на пол. Кошмар. Не хотелось, чтобы Чонгук убирал подобное. Слишком мерзко. Подняться с кровати ему не дали крепкие руки. — Не вставай, я сам уберу, — повторил Чонгук, встав с кровати. Долго думать времени не было, поэтому было решено вытереть всё собственной наволочкой от подушки. В туалете, к счастью, стояло ведро. Закончив со всем, альфа вновь вернулся на нижнюю койку. Грудь сдавило не то от тошноты, не то от сна, в который до молчаливого воя хотелось вернуться. Впервые ему удалось увидеть такого Джина во сне. Предыдущие разы ломали что-то, а сегодняшний будто пытался залечить раны. Такой знакомый, родной, живой Джин. На такого хотелось смотреть и смотреть. Сердце сжалось, в горле встал ком. Хотелось заплакать. Отчего-то ему не плакалось, а так хотелось... Во сне были мальчики. У одного были тёмные волосы и жутко красивые глаза, а второй очень напоминал Троя. Если бы было можно, Тэхён бы остался в том сне навечно. Там было тепло и спокойно на душе. К горлу вновь подкатила тошнота. Тишина в каюте ухудшала ситуацию. Быть может, все слышали, как его рвало... Чонгук ещё и убирал за ним... Чужие запахи забирались под кожу, вызывая неприятную бурю в животе. Почему все так воняют? — Пойдём к врачу? — дождавшись отрицательного мычания, альфа продолжил: — Тебе же плохо. — Они воняют... — Кто? — нахмурившись, Чонгук бросил мимолётный взгляд на соседние койки. — Стихийники? Кивнув, Тэхён пуще прежнего пытался зарыться носом в подушку. Запах Бэка не раздражал, но вот остальные казались горькими. Уткнувшийся в подушку омега не мог видеть, как альфа, стянув с себя футболку, вплотную придвинулся к его телу. — А от моего запаха не тошнит? — поинтересовался, уже заранее зная ответ. — Иди сюда, попробуй моим перебить остальные. Не хотелось вынуждать Чонгука по новой за собой убирать. Повернувшись лицом к обнажённой твёрдой груди, Тэхён осторожно ткнулся в неё носом. Заполнивший тело аромат позволил тошноте отступить. Должно быть, лес не только его мог успокоить, но и малышей внутри. Кожа мага была приятной наощупь, хотелось прижаться к ней лицом. Глубоко вдыхая, омега повёл носом выше, к самой шее, к которой прижался лицом, закинув руки и ноги на сильное тело. Чонгук прижимал к себе самое вкусное тело и думал, представлял. А что будет, если Тэхён исчезнет из его жизни? Он жил без ведьмы несколько бесцветных лет. Жить можно, но такая жизнь, в сравнении с той, какую создавал омега своим присутствием, ему не нравилась. Пусть им часто сложно друг с другом, пусть ссоры возникают из воздуха, пусть порой желание наорать и встряхнуть забирает все силы. Пусть. Всё пусть. Со своей ведьмой Чонгук жил в ярком мире, испытывая всевозможные эмоции. Рядом со своей ведьмой мир ни разу не был бесцветным. Чёрный или жёлтый, фиолетовый или светло-голубой — мир пылал красками. Такого без ведьмы не будет. Всё потеряет смысл. Чонгуку больше не нужна бессмысленная жизнь. Он будет жить лишь в ярком красочном мире, заполненном с ума сводящими розами.

***

— Я горжусь каждым из вас, — начал господин Арракс, созвав большую часть стихийников в общий зал, находящийся в самом центре корабля. — Не каждый осмелился бы плыть туда, куда направляемся мы. Здесь есть и студенты старших курсов, и опытные бойцы. Мы собрались здесь все вместе: представители разных стихий, разных возрастов и даже разных стран. На наших кораблях решили плыть и южане, чьи страны отказались ехать на север. Я горжусь всеми вами. Стоящего на небольшом возвышении мужчину было хорошо видно всем собравшимся. Просторное помещение было пусто от мебели, его заполняли лишь две длинные скамьи. Тэхён слушал речь представителя отряда «Феникс», вперив внимательный взгляд в Чонгука, стоящего на два шага впереди. В груди разливалось странное чувство, хотелось подойти вплотную к широкой спине и слиться с ней. Ничто его не достанет за такой спиной. Чувство в груди было таким незнакомым. Ни разу в жизни оно его не посещало. Внезапно подумалось: Чонгук сделает всё, о чём он попросит. Постоянное присутствие хвойного аромата почему-то не злило, не раздражало. Тэхён не мог осмыслить услышанные намерения и желания. Альфа говорил о них так, будто они больше не Тэхён и Чонгук, а нечто, слившееся в одно слово, в одну семью, в одно будущее. Как это ощущается, когда вместо одного теперь двое? Его мысли и боль станут их общими? А что насчёт планов альфы? Они тоже станут одни на двоих?.. На четверых... Быть может, не откажи ему тогда Чонгук, сейчас было бы спокойнее принять услышанное. Быть может, он бы умел говорить нечто похожее. Было бы это нужно альфе, если бы не беременность?.. Вряд ли... И всё же Тэхён не спешил отталкивать, отказываться от Чонгука. Хотелось как можно дольше ощущать чужую кожу рядом, впитывать аромат, чувствовать поддержку. — Наш путь займёт больше недели. Для начала мы разделимся на пять групп. Первые две группы сойдут с корабля первыми и первыми вступят в схватку. В первых группах должны быть самые сильные стихийники. В третьей группе должны быть самые быстрые и проворные бойцы. Третья группа вступит в бой лишь в крайнем случае. Четвёртая и пятая группы — запасные. Преимущественно последние две группы будут состоять из ведьм и вступят в схватку они лишь в критическом случае, — Арракс видел недовольные лица омег, видел и решительный блеск в глазах альф и бет. — Тренировки станут неотъемлемой частью вашей жизни на борту. Семь дней — семь изнурительных тренировок. Как только мы доберёмся до проклятой территории, с кораблей начнут сходить группы в порядке очереди. Пятая группа не должна сойти с корабля. Нас больше. Мы сильнее. Мы справимся! Содружество выстояло однажды — выстоит и сейчас! Чонгук точно знал, в какой группе будет отец. Ему тоже хотелось попасть в первую группу. Хотелось лично убедиться в безопасности близких. Хотелось точно знать, что ведьме не придётся сходить с корабля. Как бы сильно ни хотелось, он не сможет попасть в первую группу — физически не выйдет уйти, оставив Тэхёна одного на корабле. Взгляд невольно впился в Джексона Вана. Чонгук никогда не сможет нормально воспринимать этого мага. Может, будь он лучше, смог бы забыть. Этого уже не узнать. Лучше для окружающих он вряд ли когда-нибудь станет. В сердце не было подобной нужды. Порой даже мысли о чёртовой рыбе посещали разум. Было ли что-то у них с Тэхёном? Целовал ли красноголовый урод его ведьму? Трогал? Жареная рыба всегда была ему по вкусу. Чонгук бы и рыбу отведал, и человеческое мясо. Понять бы, в какой именно миг Тэхён свёл его с ума, к себе всем, чем можно, привязал. Расскажи кто-нибудь шестнадцатилетнему альфе, каким слабым двадцатиоднолетний стал перед ведьмой, он бы не поверил. Не поверил бы?.. Поверил бы. Того альфу Тэхён тоже делал слабым. Шестнадцатилетний Чонгук не позволял никому обижать истеричную ведьму. Только с ним Тэхёну можно было ругаться. Только он мог спорить с ведьмой. Наверняка дело в чёртовых волосах цвета солнца, что были такими длинными в то тёплое, простое, беззаботное время. Или дело в морских глазах?.. Чёртов омега. Хотелось думать на внешность, но Чонгук точно знал, что погряз в дурацком характере. Нормальный омега не вызвал бы и капли тех эмоций, которые всегда вызывал этот упрямец. Разнящиеся чувства сводили альфу с ума. Порой хотелось прибить, порой из объятий не выпускать, в нежности топить. Сейчас хотелось себе под кожу засунуть, чтобы никто не навредил его дому. — Содружество не будет убивать омег и детей. Надеюсь, каждый из вас запоминает мои слова. Разрешено ликвидировать только тех ведьм, которые окажут агрессивное сопротивление. Мирных омег и детей не трогать! — Арракс верил в Содружество, что было выше дикости и безжалостности. Содружество всегда хотело лишь мира. — Наша главная цель — Пак Ханыль. Пак Ханыль и весь его род должны быть ликвидированы. Его жёны или мужья, дети или внуки, братья или сёстры должны быть ликвидированы. Сейчас о мире не может быть и речи, но если мы, четыре народа, решим вновь сделать предложение пятому народу, которое они всегда отвергали, Пак Ханыля среди людей Льда быть не должно. Паки эту войну не переживут. Чонгук знал одного Пака. Этого Пака уже давно хотелось уничтожить. Альфа желал вонзить нож в его глотку, чтобы не орал, и заживо сжечь. Сжигать хотелось медленно, чтобы враг полностью прочувствовал всю агонию. — У нас есть недостоверная информация, согласно которой можно предположить, что все лидеры Льда обитают в ледяной башне, находящейся в самом центре Вечной Зимы. Эта башня, как символ ледяного величия, должна быть уничтожена, — в конце своей речи Арракс решил вновь напомнить стихийникам Содружества: — Детей не убивать, омег — лишь в случае агрессивного сопротивления. Наша цель не истребить пятую стихию, а остановить. Завтра с утра пройдёт распределение по группам.

***

Лишь в девять часов вечера стихийникам наконец удалось вернуться в каюты. Большинство магов и ведьм делали упор как на физических тренировках, так и на стихийных. Тэхён же тренировал только стихию, как и некоторые другие ведьмы. Опустившись на нижнюю койку в просторной футболке и пижамных штанах, омега вперил вопросительный взгляд в Чонгука, который, стянув с себя толстовку, будто бы собирался лечь на его койку вместо своей верхней. — Боюсь упасть ночью, — лукаво пояснил свои действия альфа, вынудив омегу подвинуться. — Ты же не против? Тэхён был не против. — Спокойной ночи, — пожелал усталым голосом Сехун, отвернувшись от всех лицом к стене. — Спокойной, — выдохнул Хосок, подняв взгляд к верхней койке, на которой спал Бэкхён. Бете была отчего-то сильно мила внешность ведьмы Воздуха. Серые спокойные глаза напоминали грозовое небо, грозившееся окружить собой, как защитной стеной. Низкий рост вызывал какое-то дурацкое умиление. Подобное чувство впервые посетило сердце. Омега был ему по грудь, если не ниже... Окружающая Бэкхёна невозмутимость и даже равнодушие почему-то тоже были Хосоку интересны. Этот омега ни на кого не смотрел, не наблюдал за красующимися альфами, не открывал рот в восхищении, стоило какому-нибудь альфе выиграть в тренировочном бою, будто он и вовсе никого не видел. Чонгука мучал вопрос, ответ на который уже был известен. Совершенно не хотелось спорить. Хотелось лишь понять, чувствует ли Тэхён то же, что и он... — В какую группу ты хочешь попасть? — задал альфа волнующий обоих вопрос, чувствуя дыхание омеги на своей груди. Хотелось и оставшиеся разделяющие сантиметры стереть, прижать кожу к коже. — В четвёртую, — ответил Тэхён шёпотом минуту спустя. — А ты?.. — В первую, — сжигающий изнутри интерес вынудил Чонгука соврать. Станет ли Тэхён за него волноваться? — Нет, — омега отрицательно мотнул головой, чуть повысив голос. Чонгук не попадёт ни в первую, ни во вторую группу. Ни за что. — Почему? — чуть приподняв уголки губ. — Нет, — повторил Тэхён, впившись слишком напряжённым взглядом в тёмные глаза напротив, наполненные чем-то радостным. — Тогда во вторую, — продолжил свою игру. В теле будто и сил прибавилось после желанного ответа. — Нет, — отрезал, растеряв всё спокойствие. Хотелось объяснить свой ответ, но слов отчего-то не находилось. Он мог лишь твердить одно слово на повторе, опасаясь, что начнёт орать, если скажет что-то ещё. — Ведьма, почему? — Чонгуку необходимо было услышать. Чувствует ли Тэхён сковывающее всё тело беспокойство? — Нет. —Тогда в третью, — усилившийся аромат роз, от которого вдруг завеяло чем-то напряжённым и даже агрессивным, не остановил альфу. — В четвёртую, — процедил Тэхён утвердительным тоном, из последних сил сдерживая себя. Одна лишь мысль о Чонгуке, стоящем в первых рядах первой группы, сводила с ума, вызывала едва контролируемую волну злости. Раз решил быть отцом для их детей, почему так поступает? В первых двух группах должны быть самые сильные бойцы. Эти бойцы могут не вернуться домой. Чон Чонгук вернётся домой. Чувствовал ли альфа подобную злость, когда он изъявил желание ехать на север? Было ли Чонгуку так же страшно за его жизнь? Подобные мысли заставили Тэхёна, смягчившись, ткнуться носом в твёрдую грудь. — Хочешь, чтобы я был рядом с тобой? — Чонгук тоже не мог больше нервировать ведьму. — Хочу, — вымолвил, опалив дыханием кожу мага. Этого было достаточно. Удовлетворение, затопившее грудь, было приятно ощущать. Лица вдруг оказались слишком близко. Дыхания смешались, желание поцеловать было неконтролируемым. Придвинувшись ещё ближе, альфа прикоснулся к губам омеги, не углубляя поцелуй, ожидая ответной реакции. Тэхён закрыл глаза, замерев на месте, не дыша и ни о чём не думая. Обжигающее дыхание, касающееся губ, сжимало сердце, переворачивало что-то внутри. Задышав чаще, омега чуть подался вперёд, ткнувшись губами в губы альфы. Хвойный аромат туманил разум, сжимал внутренности. Получив желаемую реакцию, Чонгук подался вперёд, с тихим рыком впившись в желанный рот. Стоило языку проскользнуть внутрь, альфа едва заметно вздрогнул, ощущая вспыхнувшее в теле возбуждение. Языки сплелись, тела вплотную прижались друг к другу. Лицо, уши и грудь безбожно краснели. Тихое мычание срывалось с губ. Если бы было можно, Тэхён бы с радостью сгорел в горячих прикосновениях. Хотелось больше, глубже. Тихо проскулив, омега укусил альфу за губы, чувствуя влажность в штанах. Чужое слишком твёрдое возбуждение, потирающееся о его бёдра, не помогало улучшить ситуацию. — Тэ, я очень надеюсь, что вы не... Внезапно раздавшийся хриплый голос Хосока заставил альфу и омегу покинуть дикий лес, заполненный розами. — Мы не трахаемся, блядь, успокойся, — резко бросил Чонгук. Ёбаный Чон Хосок! Тяжело задышав, альфа придвинулся лицом к светлым волосам, в которые тут же зарылся носом, стараясь прогнать злость и возбуждение, стараясь успокоиться. Тэхён тихо простонал, сгорая от желания испариться. Спину накрыли сильные руки, к боку вплотную прижалось горячее тело. Обоим нравилось спать на такой тесной кровати. Чонгук теперь даже подумывал купить именно такую кровать в их будущий дом.

***

Минувшая неделя пронеслась слишком быстро. Чонгук не успел насладиться ночами в тесной кровати, не успел насытиться вкусной кожей и горячими поцелуями. Будь его воля, он бы прицепил и себя, и Тэхёна к кораблю, пока ситуация на севере не разрешится. Всю жизнь казалось, что его место в отряде «Феникс», в который он так желал попасть, но сейчас стало ясно — ему не место в отряде. На первое место члены отрядов должны ставить население, а не свою пару. Если бы встал выбор между миллионом живых душ и Тэхёном, Чонгук бы, не раздумывая, выбрал свою ведьму. Столовая в вечерний час была до отвала заполнена стихийниками. За небольшим столом в тесноте смогли расположиться сразу пять стихийников. Бэкхён ел как птичка, абсолютно не чувствуя голода и не замечая мельком брошенных взглядов Чон Хосока, который ел заметно больше, набираясь сил. Завтрашний день обещал быть самым опасным в жизни каждого. Тэхён, казалось, впервые за очень много дней ощутил дикий прилив голода, вынуждавший его безостановочно засовывать в рот еду. Казалось, мир остановится, если он не почувствует насыщения. Еду на корабле выдавали четыре раза в день, и всё в строгих, одинаковых количествах. Незаметно переложив Тэхёну на тарелку свой кусок рыбы, Чонгук понадеялся обойтись без споров. — Бэкхён, ты уверен насчёт второй группы? — поинтересовался Хосок, закончив с едой. — Уверен, — кивнул омега, вот уже шестой день принимавший подавители. Без запаха он вполне сошёл за низкого бету, тем более тренировки показали удовлетворительный результат. Бёну требовалось выплеснуть накопившуюся молчаливую агрессию, и сделать он это планировал как можно быстрее. Хосоку подобное не нравилось. Ни желание Бэкхёна, ни рвение Тэхёна бете совершенно не нравились. Сможет ли Бён за себя постоять? Тренировки показали, что сможет, но волнение всё же присутствовало. — Мы ведь выживем и все вместе вернёмся в Кносс, — слова Сехуна вызвали тревогу у каждого за столом. — Да? — Да, — ни секунды не думая. Чонгук верил за двоих: за себя и за Тэхёна. Если будет нужно, он и за друга будет верить. — Я планирую влюбиться, когда вернусь в Кносс, — поделился мыслями Хосок, скосив глаза на Бэкхёна, не обращающего ни на кого внимания. Возникшая за столом тишина продлилась лишь минуту. Сехун, улыбнувшись, решил тоже поделиться планами: — Я планирую объехать весь мир, планирую много путешествовать, когда война закончится. — Я планирую получить диплом и стать одним из лучших следователей Вэя, — спокойным тоном отозвался Бэк. Чонгук всё пытался понять, что стоило сделать по возвращении. Раньше он планировал стать Фениксом, планировал посвятить следующие десять лет службе во благо Вэя. Сейчас он планировал купить или построить дом для своей семьи. Ещё в планах было связать себя браком, меткой и рубином с ведьмой. Быть может, не такая уж и плохая идея стать полноценным наследником семейного бизнеса. Больше Чонгук не видел себя в отряде. Быть может, в будущем мнение изменится. Одно он знал точно: они вместе будут растить детей. Нельзя позволить ведьме превратить цыплят в истеричек, а это наверняка произойдёт, если его убьют на одном из заданий. — Я планирую купить дом, — всё же буркнул Чонгук. Закончив с ужином, Тэхён отодвинул тарелку от края стола. Насыщение позволило ему ощутить приятную заполненность внутри. Чужие слова он слышал и слушал, но сам делиться не спешил. Сейчас не хотелось думать о том, что будет в Кноссе. Сейчас его волновало лишь то, что произойдёт на вражеской земле. Сердце верило в силу стихийников Содружества. И в справедливость, затопленную яростью.

***

Тритоны Союза Великого Дна были довольно щедры, разрешив заморозить гигантское пространство Северного океана, которое не было настолько обширным по меркам моря. Ни один из трёх городов Вечной Зимы, построенных на выделенной морем воде, не сдастся и не падёт. Стоящие вокруг всего ледяного материка стихийники Льда не подчинятся. В самом центре Вечной Зимы царила паника, которую разделяла лишь половина населения, основную часть из которых составляли омеги и дети. Стихийники Льда мало чего боялись. Приспособленные к существованию вдали от остального мира, других людей и стихий, они были ко многому готовы. Маги Льда готовы были дать отпор безжалостным народам, монстрам, живущим на твёрдой земле. Эти монстры шли на них, грозясь уничтожить то малое, что у них было. В то время, пока бойцы тренировались, подпитывая свою злость, мирный народ ледяными ночами шептал беззвучные молитвы и морскому дну, и серому небу, и льду под ногами, и даже деревьям, которые они никогда не видели, о шансе на лучшую жизнь. За всю историю ни одно дерево не было выращено на территории Вечной Зимы. Дети знали о деревьях лишь из книг и рассказов взрослых, побывавших на твёрдой земле. Многие мечтали хоть раз прикоснуться к разноцветным листьям. Многие мечтали увидеть красоты, которые могла предложить твёрдая земля. Многие мечтали ступить хоть раз на твёрдую землю, окунуть ступни в песок, пройтись по зелёной траве. Многие мечтали стать частью Содружества. Долгие столетия Паки, одержимые желанием быть выше других стихий и народов, не давали мирным жителям и шанса на жизнь на твёрдой земле. Одержимость должна быть повержена. Мирный народ мог лишь мечтать о тёплом солнце, способном согреть ледяные тела, о людях, способных остановить одержимость. Мирный народ в страхе надеялся на милость тех, кто шёл на них войной. Надежда была лишь у мирного народа. Пак Чанёль, находящийся на границе рядом с великой стеной во главе многотысячной армии, состоящей из магов, оборотней и ведьм, испытывал прилив предвкушения. Альфа не только одержимостью обладал, но и милосердием. Согласись Содружество встать позади Льда, Лёд подпишет мирный договор. Во главе Содружества Пяти Стихий должны стоять Паки. Несогласные должны быть мертвы. Новый мир не будет рад несогласным. Стена, окружающая территорию Вечной Зимы, была такой же высокой, как башня. Таких стен Содружество не знало. Такую стену подчинить и побороть сможет лишь Лёд. Стена, воздвигнутая сильнейшими лидерами Льда, не позволит Содружеству ступить на территорию Вечной Зимы. Соломон чувствовал прилив энергии. Омега сжимал обёрнутые в чёрное ладони, разделяя цели Паков, каждой клеткой своего тела ощущая сердцебиения зверей, обращённых его волей. Оборотни были вольны мыслить, испытывать эмоции и принимать решения. Оборотням лишь ведьма и Паки могли приказывать. Что станет, исчезни и ведьма, и Паки?.. Ни мага, ни ведьму страх не посетил. Им нечего бояться на родной земле. Бояться должны не они. Ни один стихийник Льда, замерший вдоль простирающейся на многие километры стены, не чувствовал страха. В ледяных сердцах, заполненных ненавистью к несправедливому миру, пылала решимость, смешанная с яростью. Стихийники готовились разбивать вдребезги, не щадя и не жалея.

***

Heroes Rise — Tommee Profitt, Sam Tinnesz

У Тэхёна перед глазами стоял один только белый цвет. Лишь десятки кораблей Содружества разных цветов выделялись на фоне ледяной земли и светло-голубой воды. Заледеневший океан не дал кораблям плыть дальше. Расстилающийся на многие километры лёд и сдавливал грудь в ледяных тисках, и завораживал. Казалось, в мире остался один только лёд. Казалось, замороженный океан был равен размером материку. Казалось, идти придётся целую вечность. Стоило первой группе ступить на лёд, Чонгук сжал поручни, поймав взглядом двух близких сердцу людей, спустившихся с одного из стоящих рядом кораблей. Чанг и Гвансон, одетые в чёрное, шли к выстроившейся линии из самых сильных стихийников Содружества. Стихийники всех первых групп соединились в одну гигантскую непобедимую группу. Тэхён испытывал нечто похожее на страх, следя за спинами Хосока и Бэка, ступившими на лёд следом за стихийниками из первой группы. Будь его воля, он бы не пустил их во вторую группу, которая двинется в путь сразу следом за первой. Будь его воля, он бы и Цину не пустил в третью группу. У некоторых на плечах висели рюкзаки с самым необходимым внутри. Стихийники, облачённые в чёрные, не пропускающие холода куртки, выглядели бодро. Взгляд Талли Цины был направлен на любимого сердцу мужчину. Они оба должны вернуться домой. Выдохнув, ведьма перевела глаза вбок, на стихийников, спускающихся с соседних кораблей. На вражескую землю прибыли люди из разных стран, обладающие разной внешностью, владеющие разными языками и стихиями. Людей Содружества объединяла любовь к своим домам и землям, преданность Содружеству, объединившему миллионы разных душ. В глаза бросались светловолосые, рыжие, темноволосые стихийники. Наверняка, Лёд никогда не вмещал в себя такое количество разных людей одновременно. В мыслях мелькало будущее, о котором они с Чангом мечтали. Быть может, если всё наладится, они попытаются вновь зачать желанного ребёнка. Лечение казалось Цине бесполезным, но, быть может, и ему необходимо время. У записавшегося в третью группу Сехуна было неспокойно на сердце. Его взгляд тоже был направлен на Чанга. Лишь бы все выжили. Лишь бы с отцом ничего не случилось. За себя маг несильно боялся — быть может, третьей группе и вовсе не придётся вступать в бой. Так или иначе, первым четырём группам придётся ступить на лёд. Хотелось надеяться, что хотя бы пятые группы не сойдут с кораблей. Каждый стихийник Содружества замер, затаив дыхание, стоило первой группе двинуться вперёд, на неизведанную вражескую территорию. Десять минут спустя вслед за первой направилась вторая группа, включающая в себя несколько тысяч стихийников, шедших плечом к плечу ровным решительным шагом. Разглядеть ушедших стихийников спустя время уже не выходило. Тэхён щурился, но ничего увидеть так и не смог. Впереди виднелся лишь белый цвет, который вдруг осветила яркая огненная вспышка пламени. Грудь сдавило, к горлу подкатила необратимость. Началось. Третья группа, построенная на льду, по примеру первых двух, двинулась следом. Резкий приказ профессора Хагара вынудил людей из четвёртой группы начать спускаться по трапу на лёд.

***

Стихийникам Воды, Земли и Воздуха на территории Льда было гораздо сложнее стихийников Огня, не чувствовавших холода. Альфы, продвигаясь вперёд, старались не шуметь. Лишь тихий шёпот коротких переговоров можно было расслышать за поднявшейся вьюгой. Погода с каждой секундой ухудшалась, будто учуяв чужаков. Дальше пятисот метров увидеть что-либо было сложно. — Не думал, что Чонгук так рано решит строить семью, — решил поделиться мыслями Гвансон. — Я тоже, — хмыкнул Чанг, вспомнив отказ подопечного ехать на север. — У них с этой ведьмой всегда всё было сложно, особенно после того случая. — Какого случая? — Чонгук пару лет назад обжёг ведьму. — Обжёг Тэхёна? — сорвавшиеся с губ слова были для мужчины дикостью. Его сын никогда бы не сделал больно омеге. — Он неспециально, — заметив потяжелевший аромат Гвансона, выдохнул Чанг. — Не стоит его винить. — Как можно «неспециально» сделать омеге больно? — Это случилось то ли во время течки, то ли из-за накатившей вспышки, уже и не вспомню, — пожав плечами, Чанг остановился, заметив поднятую вверх руку одного из трёх лидеров первой группы. — Поверить не могу, что мой сын позволил своему пламени сделать больно омеге. Если его мать узнает — в глаза ему смотреть не будет, — вспыхнул Гвансон, тоже затормозив. Теперь была слышна лишь вьюга, окружившая морозом непривыкших к подобной температуре стихийников Содружества. Множество пар глаз, впившись вперёд, следили за обстановкой в напряжённом ожидании. Появившихся будто из ниоткуда стихийников Льда, облачённых в белое, маги заметили сразу же. Врагов было слишком мало. У них не было шансов. Выпущенный ледяной поток, намеревающийся заморозить прибывших с твёрдой земли людей, был отбит огненным, выпущенным сразу десятком стихийников Огня. Гвансон, сделав шаг вперёд, выставил руки вверх и с яростным криком выпустил огненную мощь наружу. Действуя как единый организм, стихийники Огня уничтожили половину врагов. С остальными расправились стихийники Воздуха, испепелившие людей молниями. Как пятнадцать человек могли решиться на подобное? На что они рассчитывали? Первая группа была самой многочисленной: тысячи самых сильных, опытных стихийников. — Не останавливаемся! — выкрикнул Арракс. Впереди начала проглядываться стена, которую необходимо разрушить. Стихийники Содружества лишь слышали о построенной с целью обороны гигантской стене, ни разу её не видев. Даже так она их не пугала. Пришедшие с определённой целью, они не остановятся.