Опал и Рубин

Monsters — Tommee Profitt feat. XEAH

С каждой прожитой минутой душа что-то теряла. Ощущая хвойный аромат позади, Тэхён, не разжимая рук, следил за тонущими на твёрдой суше людьми, с чьих ртов, ушей и носов хлестала вода. Были среди них и ведьмы, и маги. Никого не пощадили. В ближайших метрах лежали лишь согнутые пополам враги, дрожа, хрипя, задыхаясь и умирая. Сжав челюсти, омега двинулся вперёд, к стоящим на твёрдых ногах людям, что тоже нуждались в губительной воде.

Ты Тьмы семья, а Тьма твоя вовек.

Не пройдя и двадцати метров, Тэхён остановился, переведя взгляд вбок, откуда на него неслись три заляпанных в красное зверя. Их было так много. Откуда столько громадных волков? Тело не шевелилось и не отступало. Лишь когда до столкновения осталось меньше метра, омега вытянул руку вперёд и, разжав ладонь, вновь сжал её со всей силы под дикий вой. В морских глазах не читалось жалости. В ушах не было ничего, кроме счёта, переступившего порог в восемьдесят душ.

Но знай ты, ведьма, оплата не всегда нужна Полюбишься ты Тьме, задаром всё получишь.

Тэхён старался полюбиться Тьме, раскрывая своё сердце, утапливая врагов, даря ей удовлетворение.

Ты вежливо её проси, Баллады о любви ей спой, Секреты смертных расскажи.

И он ей мысленно рассказывал, какую боль они ему причинили и какую он желал причинить в ответ. А она, нависшая над местом сражения, слушая, топила и заливисто хохотала, подпитываясь болью.

Она тебя крылом закроет За меч возьмётся и начнёт карать, Мечом ей станет водная стихия.

И Тьма карала, сжимая сердца изнутри.

Она лишит всех воздуха, сожжёт сердца Всё для тебя, ведьма, Всё для тебя.

Тьму пир радовал, ведьма тоже ей была мила.

Пощады никому не будет Ни одному, ни двум, ни сотне Всех заберёт с собой.

И она забирала каждого, на кого падал взгляд ведьмы. Над распростёртым на многие километры полем не только Тьма нависла, но и Ярость, с таким же упоением пожиравшая изнутри тела, с разницей лишь в том, что одной доставались ледяные души, а вторая уповала в разнообразии. Смерть тоже посетила красное поле. Молча, незаметно забирая души, она могла лишь с завистью смотреть на тех, кого позвали на пир. Её на пир давно не звали. Последний раз был тысячи лет назад. Тот пир она надолго запомнила, смакуя голодными ночами и днями. Тэхён, отошедший незаметно от Чонгука на несколько метров, почувствовал чьё-то приближение. Приготовившись добавить к счёту ещё одну душу, омега обернулся назад, выставив руку вперёд, но отчего-то не смог сжать кулак. Знакомые черты лица беловолосой девушки, собранные в косу волосы и татуировка в виде ромба на щеке отдавались в памяти чем-то знакомым. «Софи», — звучало чужое имя в ушах вместо счёта. Девушка, не выдавшая его в тёмный холодный вечер, стала единственной в этот день, чью душу было решено пощадить. Вырвавшиеся из-подо льда корни обхватили напуганную ведьму и, протащив её по льду на несколько сотен метров, выпустили из захвата. Вернув взгляд мёртвым телам, Тэхён бросился в противоположную от девушки сторону. Сначала знакомый силуэт, видневшийся вдали, казался лишь видением, но стоило оказаться ближе, омега узнал профессора Цину, которая скулила, сжимая левую ногу, из которой торчала кровавая кость. Оградив себя с трёх сторон выросшей в стену водой, женщина старалась не потерять сознание. — Ты цел? — выпалила Цина измученным голосом, забыв на секунду о собственной боли. — Ваша нога... — Несмертельно. Ты не видел Чанга? Отрицательно мотнув головой, Тэхён пустым взглядом рассматривал чужое ранение, выглядящее слишком плохо. Раздавшийся откуда-то сбоку гул вынудил обеих ведьм поднять головы вверх. Будто бы кто-то выл нечеловечески. Будто бы из самого низа звук. Будто бы кто-то проклятый взревел. Вырвавшаяся из самых низов сила, носившая имя Хаос, призванная ведьмой Льда, налетала невидимой силой на стихийников, одетых в тёмное. Лёд под ногами задрожал, будто бы грозясь разрушиться. Хаосу хотелось разрухи, которую Соломон не позволял творить на родной земле. Подлетая к телу, Хаос выбивал дух, останавливая сердце. С громким стуком падая на лёд, стихийники Содружества навсегда замирали. Чувствуя приближение чего-то страшного, чего-то тёмного, Тэхён, не думая, начал вновь шептать, осознавая, что с этим нечто, кого и видно не было, не справится:

Surm, aita mind Las mu vaenlased karjuvad valust Põrgulik valu põletab nende keha seestpoolt Las nad karjuvad valust Las nad surevad

Стоило последней строчке прозвучать, омега, встав на ноги, отошёл от профессора, не желая привлекать к женщине внимание Смерти. Звуки стихли, гул пропал, как и всё вокруг. Белый, измазанный кровью лёд остался единственным, что могли видеть голубые глаза.

Крик и слёзы, вой утробный Болью станет ад земной.

Всплывающие в памяти строчки не пугали. Будь в сердце страх, проклятая сила не имела бы смысла, ведь и убить бы он не смог. — Готов отдать мне свою душу? — раздалось шёпотом на ухо, заставив тело вздрогнуть. Сколько раз он её звал, столько же раз она не приходила. А всего лишь стоило кого-нибудь убить, чтобы услышать тёмный шёпот. Закрыв глаза и облизав измазанные чем-то красным губы, Тэхён спросил: — Ты можешь забрать души людей Льда?.. — Я их уже забираю, — каждого, чьё сердце переставало биться. — Ты можешь только забирать? — чувствуя поблизости кого-то сильнее и Тьмы, и стихий, омега позвал того, кто был сильнее всех в мире. — Смерти не положено убивать, — в голосе слышалась обида. Тэхён не знал, что им руководило, не знал, и откуда брались слова. Положив руки на уже заметный под кофтами небольшой живот, омега точно знал, что Содружеству нельзя проиграть. — Но ты можешь?.. — озвучил шедшие откуда-то из сердца слова. — Это возможно? — Для меня возможно всё. — Раз для тебя нет ничего невозможного, не могла бы ты помочь людям Содружества? Осматривая невидимым взглядом ведьму, Смерть нагнулась ниже и, вдохнув энергию человека, поинтересовалась: — Ты зовёшь меня на пир? Тэхён не знал, что значили её слова. Сделав глубокий вдох, омега зажмурился и вновь открыл глаза, увидев перед собой кровавые тела и бившихся насмерть стихийников. В сердце битвы что-то страшное происходило, что-то тёмное. Он видел, как ведьмы и маги Содружества, убегая от центра, замирали в беге и падали мёртвым грузом на лёд. Такое могла сотворить лишь проклятая магия. Здесь был кто-то, призвавший нечто... Нечто, вырвавшееся из чужого сердца, уничтожало людей не через ведьму — оно само. Может ли Смерть так же? Способна ли она? Она на всё способна. — Зову, — выдохнул омега, подняв голову выше в попытке увидеть её. — Можешь ли ты забрать столько душ людей Льда, сколько пожелаешь? Тэхён старался говорить вежливо, показывая своё уважение. Проклятая сила наверняка желала получить ту же любовь, какую стихийники дарили своим стихиям. Омега чувствовал волны благодарности, чувствовал отголоски любви как к Тьме, так и к Смерти, хоть и не переставал ненавидеть её за жестокое молчание. — Твоя энергия даёт мне полную свободу? — Да, — кивнул Тэхён, не понимая, правильно ли поступает, не чувствуя и того, что теряет. — Молю, убивай только тех, в чьих жилах течёт ледяная кровь. Убивай врагов Содружества Четырёх Стихий. Последние сказанные ведьмой слова позволили ей закружиться в смертельном танце. Расплывшись в дикой, никому невидной улыбке, Смерть задышала полной грудью, сорвавшись с места. Тысяча лет прошло с последнего пира. Необходимо на тысячу лет вперёд напиться вновь. Расправив плечи, невидимая громадная фигура подлетала к беловолосым стихийникам и молча сворачивала им шеи. Зверя, взвывшего и, быть может, даже почуявшего её, она за глотку ввысь подняла и, наслаждаясь скулежом, сжала до хруста ладонь. Длинным пальцам без труда удавалось сворачивать шеи и ломать кости. Перепуганные люди и оборотни даже в последние секунды жизни не могли понять, кто забирал их души. Улавливая взглядом странности на поле, люди кричали и, даже не отбиваясь стихиями, пытались убежать. Никому не удавалось сбежать. Пылая внутренним удовлетворением, Смерть бежала за людьми и, не касаясь льда, уничтожала одного за другим, наслаждаясь каждой сломанной костью. Пируя. В один миг тело было полно сил, а в следующий Тэхён ощутил небольшую слабость. Вырвавшаяся из сердца энергия, покрытая стихиями, подпитывала Смерть, давала ей возможность пировать. Следя взглядом за развернувшейся жестокостью, омега ни капли не жалел о содеянном. Пусть она танцует. Пусть что угодно делает, лишь бы Содружество одержало верх.

***

Хагару хоть и было уже слишком много лет, но, тем не менее, сил в его теле не убавилось. Он всегда был самым сильным в своём потоке. Годы спустя был самым уважаемым тренером Академии Четырёх Стихий. Быть может, если бы не женитьба на вифинийке, родившей ему дочь, Хагар был бы сейчас в отряде «Феникс». Маленькая Фиона наверняка бы гордилась им. Ей бы сейчас было около двадцати пяти. Лишь из-за своей ушедшей девочки Хагару запомнилась внешность глупца. Вифинийцы всегда казались ему самыми красивыми среди всех. Были бы они на твёрдой земле, всё бы вмиг закончилось. Выпущенные в самую толщу льда корни вырывались у ног ледяных тварей, ломая кости и безжалостно протыкая тела. Сколько душ сегодня смерть забрала и ещё заберёт? Хагар видел вдали проклятую ведьму, чьи длинные белесые волосы напоминали вифинийские. Мужчина и разрушенную стену видел, и стихийников Содружества, которым удавалось прорваться на территорию Вечной Зимы. Он и сам желал там оказаться. Глава Арракс, пытающийся прорваться ближе к проклятой ведьме, не ожидал такого количества волков. Их не должно было быть настолько много. Справляются ли остальные? Новость о павших западных кораблях значительно ударила по Содружеству. С западными кораблями им бы даже утруждаться не пришлось. Пятнадцать тысяч ушедших в океане душ... О плане захвата сразу с четырёх сторон знали лишь лидеры групп. Бойцам было решено не говорить правду, чтобы не рассчитывали на других, чтобы, не расслабляясь, боролись до конца изо всех сил. Арракс, потерявший в бою рацию, не мог связаться с остальными лидерами, руководящими такими же пятью группами, напавшими на территорию Льда с северной и южной сторон. Лишь бы остальным уже удалось прорваться за рухнувшую стену.

***

Чанёль присоединился к битве вместе с последней тысячей стихийников. Не ощущая ни страха, ни боли, маг Льда исполнял один из самых жестоких танцев в своей жизни, отрубая льдом чужие конечности, разбивая вдребезги тела. В груди воспылал триумф, стоило услышать новость об успехе отца на воде. Пятнадцать тысяч врагов было повержено, пятнадцать тысяч душ отправились в объятия морского дна. Легион «Ледяная кровь» Пака радовал. Люди, навечно обращённые в зверей, послушно исполняли все желания ведьмы, что служила им. Погибших волков Чанёль не жалел, равно как и погибших людей. Кто должен пасть во благо будущего мира — падёт. Выпущенные ведьмой Хаос и Ярость вызывали гордость. Сотрясая лёд, Хаос, едва касаясь живых, останавливал сердца. Ярость же любила медленно, с криками и диким страхом, пожирая внутренности, доставляя боль. Обхватившие ноги корни были вмиг заморожены. Глянув на низкого старика, замершего напротив, Чанёль улыбнулся лишь глазами, испытывая лёгкое недоумение. Он бы не удивился, если бы Содружество и детей сюда притащило. Вот было бы весело. Сжав и разжав ладони, стихийник Льда ринулся навстречу старику, поднимая ввысь ледяные глыбы и швыряя их во врага. Хагар побежал навстречу тому, чьё имя знал каждый прибывший. Стук сердца отдавался в ступни, призвавшие сразу тысячу корней, скрутивших молодого альфу. Не успевал враг заморозить сотню, на их место прибывали новые. Будь они на твёрдой земле, Хагар бы ничего не оставил от этого безумного мага. Земля бы не пощадила, даже кости бы не оставила, всмятку бы раздавила, утащив к самой коре. Тело Хагара уже было слабо, но внутренняя сила была в разы сильнее любого молодого бойца. Будь Хагар моложе, никого бы здесь не осталось. Мужчина не собирался умирать на вражеской ледяной земле, хоть и возвращаться было не к кому. Кинувшиеся со спины два огромных зверя повалили его на лёд, вынудив отпустить Пака, на которого налетели другие стихийники четырёх стихий. Чанёль заковал в лёд сразу трёх, разбив тела вдребезги, когда взгляд и сердце уловили нечто, нависшее сверху. То был не Хаос, не Ярость и даже не Тьма, чьё присутствие ведьме Льда удалось ощутить. То было нечто могущественней. Поворачивая голову из стороны в сторону, альфа пытался найти ещё одну проклятую ведьму. Быть может, здесь была даже та, которую он уже встречал. — Чувствуешь? — процедил Чанёль, подойдя со спины к Соломону. Соломон чувствовал Смерть, ни разу не ответившую на его зов. Она парила, ломая кости и разрывая тела. Ей не управляли — кто-то, позволив пожирать свою энергию, даровал ей свободу. — Найди ведьму и уничтожь, — приказ сорвался с губ. Сол чувствовал ведьму, но всё никак не мог её найти. Слишком много людей, слишком много хаоса вокруг, слишком много мёртвых тел. Кивнув альфе, омега двинулся в гущу сражающихся тел. Враги падали на колени болезненно вопя, стоило ему пройти рядом и сжать кулак. Ярость нашёптывала ведьме похожие слова. Ярость упивалась болью и разорванными органами. От проклятой ледяной ведьмы и Джексон Ван не смог спастись. В один миг маг бежал в сторону разрушенной стены, откидывая от себя врагов, а в следующий всё тело пронзила дикая молниеносная боль. Завопив, Джексон упал на колени, не видя нависшую сверху Ярость, лишь видя ведьму, чьи бездушные глаза были направлены прямо на него. Альфа кричал, сжимая собственный живот в попытке защитить внутренности, чувствуя брызнувшие из глаз слёзы. Умирать в агонии долго не пришлось — сердце, не выдержав, замерло от боли. Нависший сверху Хаос оглядывал поле, склонив голову набок. Наблюдая за Смертью, что, питаясь энергией ведьмы, сама выбирала, кого забирать и как забирать, испытывал желание с ней сразиться. Хаос никогда не любил Смерть, он всегда ей завидовал.

***

Людей становилось всё меньше. На льду горами лежали разорванные тела с переломанными костями. Кровавый лёд превратившихся в ничто существ смешался друг с другом, перемешав враждующих людей. Часть живых же смогла пробиться на территорию Льда, переступив границу разрушенной стены. Кто побеждал? Стороны были равны. Крепко стоя на ногах, Чонгук сжимал челюсти, посылая все силы в поток огня, встретившийся в воздухе с ледяным пламенем. Противник был на десять лет старше, но его лёд был слабее огня. С сорвавшимся из глотки рыком Чон сделал шаг вперёд, поразив огненным потоком ледяной и отбросив врага в сторону. Секунду спустя мужчина сгорел с криком на устах. Обернувшись, чтобы проверить ведьму, Чонгук почувствовал тиски на сердце. Ведьмы не было. Оглядывая дикими, полными огня глазами поле, чувствовал нависшую сверху панику. Чёртова ведьма! Найдёт и на цепь посадит! — Тэхён! — закричав со всей силы, альфа отдалился на несколько метров от Сехуна. — Ведьма! Хотелось найти и прибить. Хотелось найти и приковать к себе нерушимой цепью. Хотелось найти и затолкать под рёбра. Хотелось почувствовать розы. Инстинкты вопили, разум сходил с ума. Где искать? Спереди приближался зверь, которого Чонгук сжёг с особым удовлетворением. Хотелось всех тут сжечь. Приближающийся сбоку силуэт лишь чудом не попал под выпущенное пламя. Тяжело дышащий, залитый кровью Бэкхён, услышав знакомое имя, бросился навстречу звуку. — Где Тэхён? — Бэку хотелось свалиться на колени и заснуть на месяц. Потеряв из виду Хосока, омега думал, что уже никого знакомого не встретит. — Не знаю, — мотнул головой Чонгук. — Я найду его, и мы придём сюда. Присмотришь за Сехуном? — Иди, — кивнул Бён, опустившись на колени. Больше Чонгук ни секунды не ждал, бросившись на поиски. Оглядывая и мёртвых, и живых, альфа пытался сконцентрироваться на аромате, который не удавалось уловить. Несколько врагов были отброшены яростным огненным потоком. В момент, когда прямо перед ним в воздух взмыл крупный маг Льда, Чонгук затормозил, с замершим сердцем глядя на то, как чужая голова повернулась в обратную сторону с характерным треском. Никто не держал мага. В ближайших метрах не было живых людей. Провисев в воздухе ещё несколько секунд, стихийник упал на лёд. Чонгуку не было холодно, но вся кожа покрылась мурашками от внутреннего мороза. Здесь было что-то. Нечто, убивающее стихийников Льда, похоже, было на их стороне. Нечто призвала его ведьма? Тэхён говорил о силе, с которой не сравнится стихийная. Было ли это то, что имел в виду омега? Проклятая магия была запрещена не без причин. Проклятая сила несла с собой нечто за гранью нормального. Наблюдая за выпущенной наружу дьявольской силой, что продолжала поднимать ввысь лишь стихийников Льда, Чонгук понимал, что сказанные в Кноссе слова были правдой. Невидимая сила, кажущаяся чем-то сверхъестественным, никому не позволит притронуться к его ведьме. Стихийная магия сейчас казалась бесполезной против проклятой. Не все падали вниз за секунды — были и те, с чьих животов выпадали кишки, будто бы кто-то их вспарывал. Мёртвые люди не могли летать, но они парили над землёй со свёрнутыми шеями. Наверняка Чонгук был сумасшедшим. Увиденное вызвало не страх, а облегчение, ведь раз Тэхён смог призвать подобное, то точно никому не позволит себе навредить. Ничто не сможет одолеть океан. Стихийная магия никогда не сравнится с проклятой. Нечто было не одно. Чонгук видел и людей Содружества, падающих замертво на лёд. От второго существа необходимо было бежать, и он бежал, выставив перед собой пылающие руки. Стоило, слившись с другими людьми, наслать пламя на очередного врага, альфа втянул воздух, поймав взглядом высокую фигуру. Пак Чанёль выглядел живым, и непохоже было, что собирался подыхать. В ушах звучали сказанные главой Арраксом слова, в сердце по новой вспыхнула ненависть к магу, которого давно хотелось убить. — Я думал, что ты уже сдох, Чон! — Чанёль растянул губы в лёгкой улыбке, завидев знакомое лицо агрессивного мага. Чонгук не желал говорить с врагом. С глубоким вдохом из тела вырвались сразу два яростных потока. Не останавливаясь, альфа швырял огонь, который раз за разом отбивался льдом. Замерев в нескольких метрах друг от друга, стихийники встретились глазами, пылающими чем-то тёмным. — Лёд никогда не встанет во главе Содружества! — с сорвавшимся со рта рыком Чонгук поднял руки и, сделав шаг вперёд, позволил огненному потоку молниеносной силой броситься в мага Льда. Встречный, такой же мощный голубой поток врезался в огненный. Равные силы вынудили магов сделать шаг назад. Чонгук закрыл глаза, сконцентрировавшись лишь на своём пламени. Глубокие вдохи не давали поддаться чужой силе. Распахнув глаза, альфа постарался сделать шаг вперёд, но сцепившиеся в воздухе потоки, буйствуя, душили друг друга, не позволяя сократить расстояние. Стекающий со лба пот попадал в глаза, глубокие вдохи стали частыми и слишком быстрыми. Равные стихии ревели над головами магов. В момент, когда оба мага направили все силы в руки, выпускавшие потоки, обоих отбросило назад. Прерывисто дыша и приходя в себя, оба мага тут же вновь начали подниматься на ноги. Чонгук, оглушённый болью в голове, не услышал раздавшийся поблизости вой. Опасность удалось заметить, лишь когда до столкновения оставались считанные метры. Выпустив два новых потока сразу в двух врагов, альфа до боли сжал челюсти, призывая стихию не сдаваться. Подлетевший сбоку Хосок, не спрашивая, начал помогать, топя и удавливая врагов водной стихией. Не сговариваясь, стихийники повернулись друг к другу спинами, принявшись уничтожать врагов противоположными стихиями. Отбрасывая пламенем зверей, Чонгук пытался найти взглядом Пака, но одетые в одинаковые белые вещи стихийники Льда не давали найти в толпе нужного мага. — Где Тэхён? — выдохнул бета, получив секундную передышку. — Не знаю! — Как это, блядь, не знаешь?! — не сдержался Хосок, хоть и понимал, как легко затеряться в таком круговороте людей. В один миг Бэкхён стоял рядом, а в другой за спиной уже было пусто. Отбросив последнего находящегося поблизости мага, Чонгук, не дав себе время на отдых, уже собрался было сорваться с места на поиски ведьмы, как услышал вопрос, на который у него имелся ответ: — Ты не видел Бэкхёна? — Хосок позволил стихии на минуту остановиться, подпитаться энергией, когда последний зверь пал на лёд. — Он в той стороне, рядом с Сехуном, — указав рукой в нужную сторону. — Найди их, а я найду Тэхёна. — Не сдохни, — фыркнул бета, двинувшись в нужную сторону. — Ты тоже, — слова альфы Хосоку таки удалось уловить.

***

Гвансон, ступивший на территорию Вечной Зимы, внимательно оглядывал небольшие ледяные постройки, которые начали виднеться, стоило отойти на километр от места сражения. Здания, казалось, были сделаны лишь изо льда, но если присмотреться, был виден и камень. Спереди виднелась гигантская башня, о которой ходили легенды на твёрдой земле. Башня была даже немного выше павшей стены. Эту башню необходимо было уничтожить. Людей внутри было гораздо меньше. Небольшие кучки людей Льда не выдерживали атаки сотни ворвавшихся внутрь стихийников первых групп. Где все мирные жители? Гвансона поражали дома, сделанные из камня и льда. Как в таких жить? Никто, кроме Льда, здесь бы и не выжил. Справа от башни стояло ещё одно довольно масштабное здание, напоминающее не то академию, не то министерство ледяных тварей. В небольших домах, выстроенных повсюду, должно быть, жили сами стихийники. Хагар, нагнавший своих бывших учеников, шёл впереди, рядом с Чангом. Стихийники Земли чувствовали необходимость вспышки. Отогнав людей подальше от башни, маги остановились в нескольких метрах от входа. Был ли кто-то внутри? Стихийникам было плевать. Мирные жители, как Хагару сказали, прятались в общей столовой, находящейся в километре от башни. Остальных они не станут щадить. Раздавшийся шум, шедший с противоположной от места сражения стороны, побудил магов ускориться. Справились ли оставшиеся тридцать тысяч стихийников, ступившие на лёд с двух других сторон? Хотелось верить в лучшее. Переглянувшись с Чангом, Хагар побудительно кивнул и, расставив ноги на ширине плеч, вытянул руки вперёд. Досчитав безмолвно до пяти, стихийники начали выполнять серию парных шагов, призывая вспышку. Синхронные движения двух взрослых магов не оставили и шанса выстоять башне из камня и льда. Концентрируясь на дыхании, маги ударяли ступнями в тяжёлых ботинках по льду, выводя в воздухе сжавшимися в кулаки ладонями два идентичных круга. Хагару лишь считанное количество раз приходилось прибегать к парным боям, ни один из которых не был с Чангом. Связь, которую имели маги, была довольно сильна, чтобы подчинить вспышку. Три гулких удара правой ногой, шаг вперёд и один удар левой. С завершённым кругом, за которым последовали ещё два оглушительных шага, стихийники вдохнули как можно больше воздуха и выпустили беспощадную вспышку, что, хлынув сразу из двух сердец, с гулом проникла в здание. Казалось, гул слышала вся Вечная Зима. Двум сильнейшим магам Земли понадобились лишь считанные секунды, чтобы, увидев трещины, пошедшие по камню и льду, с рыком ударить ступнями по льду в последний раз. Новый гул стал предвестником падения. Задрожав, гигантское здание начало разрушаться, осыпаясь на глазах. Отбежавшие подальше Чанг и Хагар с упоением следили и слушали звуки разрушения. Лёд под ногами задрожал. Несколько минут спустя гигантская башня из легенд с воем рухнула, огласив падение и севера, и Вечной Зимы, и людей Льда.

***

Соломон, подобно Хаосу, шагал, лишая жизней, в поисках нужного человека. Белая кофта и брюки были слегка замараны в крови, лицо и вовсе осталось чистым. Затянув потуже высокий белоснежный хвост, омега медленно продвигался вперёд, ловя взглядом множество лиц. Ледяная стихия билась в груди, рвясь наружу, но нужды в ней пока не было — Хаос и Ярость и без Льда справлялись. Не зная внешности той ведьмы, Соломон чувствовал, что видит именно его. Омега, стоящий вдали, окружённый мёртвыми телами и одним живым, что, стоя на коленях, изрыгал воду, одновременно источал и жар, и холод. В момент, когда две пары наполненных голубизной глаз пересеклись, у обоих что-то дрогнуло внутри. Чувствуя тьму друг в друге, ведьмы сокращали расстояние. Соломон не мог воспринимать другие стихии, не мог принять равенство Воды и Льда. Быть может, будь в тёмном сердце хоть капля сострадания, Сол бы не выпустил яростный ледяной поток в эту ведьму. Быть может, не разбейся сердце Тэхёна, он бы захотел узнать другую ведьму, освоившую проклятую силу. Никого узнавать больше не хотелось. Сердце чувствовало угрозу, врага. Стоило поймать взглядом поднятые вверх руки, покрытые чёрной тканью, Тэхён с криком поднял руки вверх и пустил поток воды навстречу. Быть может, будь у него больше времени, он бы смог подольше посмотреть на ледяную ведьму, обладающую холодной суровой красотой. Соприкоснувшиеся в воздухе стихии заставили оба сердца вздрогнуть. Вода, поддаваясь Льду, замерзала, не справляясь с более сильной стихией. Отступив назад под натиском мощи, Тэхён зарычал, вновь сделав шаг вперёд и призвав пламя. Вспыхнувший в груди и вырвавшийся через руки огонь слился с водой, не позволив ледяной стихии заморозить водяной поток. Две стихии не позволяли Соломону за считанные секунды одолеть ведьму, что была слабее. Когда к Огню и Воде присоединился Лёд вместе с Землёй, Сол едва не призвал Ярость. Разум не позволил проклятой силе вступить в схватку, ведь Смерть, танцующая сегодня на стороне четырёх стихий, была сильнее и Хаоса, и Ярости. Ничего в их мире не смогло бы с ней сравниться. Воспользуйся он проклятой силой, сразу бы проиграл. Даже так, отступая под натиском сразу четырёх стихий, одна из которых, вырвавшись с низов, сковала ноги, Соломон не боялся, зная силу своего Льда. Сверху, воспарив над живыми, Смерть в танце столкнулась с Хаосом, заставив всю замороженную землю задрожать. Никто не сможет её одолеть. Непобедимая, вставшая весенним днём на сторону ведьмы Содружества, она собственноручно разорвала тысячи тел. Хаос лишь с сотнями справлялся. Тысячи ему были не по зубам. Тэхён чувствовал стекающий по лицу пот, чувствовал энергию, выходящую из тела и переходящую к Смерти. Он никогда не был самым сильным, даже учитывая количество стихий, таившихся в теле. Он никогда и не желал быть таким. Сейчас омега желал стать сильнее. Сейчас он точно знал, что стал бы ничем без двух чужих стихий, не позволявших вражескому льду добраться до тела. Поток, осветивший всё вокруг оранжевым и голубым, приковывал множество взглядов. Две противоположные стихии мешались друг с другом, не уничтожая, а подпитываясь силой. Лёд, ставший третьим в выпущенном потоке, ломал вражеский лёд. Чувствуя шепчущую на ухо слова поддержки Тьму, Тэхён делал медленные шаги вперёд, удерживая поток немыслимой силы и не замечая ничьих взглядов. В момент, когда с раздавшимся по ту сторону криком, ледяное пламя с двойной силой ударилось в три стихии, омега сделал шаг назад. Будь он один, уже давно был бы мёртв. Он был слабее ледяной ведьмы, но он был не один. Одна душа не выстоит против трёх. Одна стихия не справится с четырьмя. С громким, казалось, оглушившим всех вокруг криком, Тэхён направил всю энергию, оставшуюся в теле, и все стихии в выпущенный смешанный поток, заглотивший своей мощью ледяной. Три души одолели проклятую вражескую ведьму. Соломон не понял, как оказался на льду. Отлетев, отброшенный несокрушимым потоком, омега ударился о поверхность, приложившись головой. Крупный маг, от которого несло пеплом, внезапно нависнув сверху, схватил его за руку. С раздавшимся щелчком по разуму ударило осознание. Закричав, что было сил, Сол попытался призвать Ярость. Ни Хаоса, ни Ярости на поле больше не было. Лёд тоже стих под золотым браслетом. В следующий миг обезвреженную ведьму со всей силы ударили кулаком по челюсти. Арракс, выпустив в небо новую вспышку пламени, опустился на колени рядом с потерявшей сознание ведьмой. Усталость, сковавшая всё тело, вынудила Тэхёна упасть на колени рядом с бледной Циной. Осматривая открытый перелом, не знал, как помочь, как облегчить боль. Зашептав профессору слова успокоения и сжимая её ладонь, омега попытался найти взглядом Чонгука, который будто растворился. Лишь сейчас, спустя столько часов непрерывных сражений, сердце наконец посетил страх. Хотелось увидеть альфу, хотелось вдохнуть хвойный аромат. Жив ли? Точно жив. Справляется ли? Не может не справиться. Тэхён точно знал, что Чонгук жив. Стоило собственному крику прозвучать, вдали мелькнул нужный человек. Омега, закрывший от облегчения глаза, не мог видеть, как альфа, поспешно сокращая расстояние, тонул и в злости, и в радости. — Однажды я тебя точно придушу! — рявкнул Чонгук, опустившись на колени рядом с Тэхёном и профессором Циной. Приподняв выше подбородок омеги, альфа вытер красные разводы с его лица. — Всё нормально? Ты не ранен? Это твоя кровь? — Я не ранен, — Тэхён отрицательно мотнул головой, следя взглядом за буйством Смерти. — Ты не видел Чанга? — Цина из последних сил сдерживала слёзы. — Не видел. Рана выглядела плохо. Чонгук не сможет такое прижечь, и переносить профессора к Сехуну тоже было нельзя. Мысли прервал поток стихийников Содружества, ворвавшийся на кровавый лёд и обрушившийся безжалостной волной на ледяных тварей. Пятая группа незамедлительно вступила в бой по приказу Арракса. — Этих тварей что-то убивало. Это был ты? — спросил Чонгук хриплым тоном. — Не я, — прозвучало едва слышно. — Это была Смерть. Счёт был заброшен, стоило сотне перевалить. Станут ли её убийства его грехом? Не могут не стать. Тэхён нравился Смерти, любящей пировать. Последний пир, тысячелетие скрашивавший воспоминания, Смерть навсегда запомнила. Сегодняшний пир она тоже тысячелетие будет помнить. Потихоньку успокаиваясь и поглаживая набитый живот, Смерть, зависнув сверху, бросила мимолётный взгляд на ведьму, подарившую ей замечательную радость в груди и чувство полного насыщения. Кровь ведьмы не коснулась сегодня вражеского льда. Ни один стихийник не смог тронуть его тело льдом, ни один зверь не смог коснуться зубами его кожи. Отчего-то в сердце не было удовлетворения. Отчего-то сердцу не стало легче от мести. Отчего-то Тэхён чувствовал нечто тревожное в груди, увеличивающееся в размерах. Скольких он убил?.. Скольким разрушил жизни?.. Сегодня вышло что-то обрести, но и без потерь не обошлось. В этот день, пришедший вместе с наступившей весной, омега, залитый чужой кровью, потерял на вражеской земле самое ценное, что имел. В этот ледяной весенний день Тэхён потерял себя.