Опал и Рубин

Rescue — Tommee Profitt feat. Raine Wilder, Svrcina

Шёпот, раздававшийся отовсюду, вызывал странные эмоции. Тэхён пытался не вслушиваться, но не слышать не мог. Ступая по палубе по направлению к каютам, омега сжимал большую ладонь альфы, не отрывая глаз от пола. Хвойный аромат, усилившись, пах слишком агрессивно. «Проклятый», — разносился шёпот множества стихийников. Концентрируясь на тёплой руке Чонгука, Тэхён старался не слушать и не думать. Думать ему вообще больше никогда не хотелось. Физически отчего-то не выходило поднять глаза выше, чтобы взглянуть на говорящих. «Он же нас всех убьёт. Его нужно запереть», — тихо, но слишком громко шептали люди, не празднуя победу, не проверяя близких, пока маг и ведьма шли в сторону каюты. В сердцах пылал страх перед проклятой силой, увиденной на вражеской земле. Последствия не могли не нахлынуть. Чонгук сжимал челюсти, еле сдерживая рвущийся наружу гнев. Казалось, вот-вот и он, не выдержав, сорвётся и убьёт кого-нибудь. Не опуская глаз, альфа смотрел ледяным взглядом на всех сплетников, безмолвно предупреждая. Лучше бы отец вернулся в Кносс на их корабле. Встанет ли Чанг на их сторону? Сейчас любая поддержка не будет лишней. Сжимая крепче ладонь ведьмы, Чонгук готовился отстаивать свою семью. Стоило поймать чужие взгляды, люди затыкались, не желая встревать в конфликт. Тишина длилась недолго. Стоило перевести взгляд дальше, за спиной по новой раздавались тихие голоса. Шедшие впереди Хосок и Бэкхён зашли в прежнюю каюту, в которой уже было двое человек. Тэхёну тоже хотелось поскорее оказаться внутри, подальше от взглядов и голосов. Собственное сердце неистово билось в груди, но снаружи омега лишь едва заметно вдыхал и выдыхал воздух, не отрывая стеклянный взгляд от тёмного пола. «Проклятую ведьму нужно убить», — стихийники продолжали чувствовать опасность. Замерев у двери, Чонгук толкнулся языком в щёку и, глянув на бледного Тэхёна, разжал ладонь, которую лишь сильнее стиснули. Замотав головой, омега потянул альфу внутрь, не желая разборок и драк. Хотелось шёпотом попросить зайти внутрь и не реагировать, но внутри слишком всё дрожало. Казалось, заговори он, слишком многое выльется наружу. — Заходи, ведьма, — расцепив ладони, Чонгук опустил руку на поясницу омеги и завёл его в каюту. — Я зайду через минуту. Перед тёмными глазами стояло лицо незнакомого парня, который произнёс то, что нельзя было спускать с рук. Сгорая от желания выпустить пламя, Чонгук подтолкнул Тэхёна по направлению к кроватям и вновь вернулся в коридор. Цепкие жёсткие взгляды накинулись на альфу со всех сторон, но заговаривать никто отчего-то не решался. Не тратя больше время, Чонгук в считанные шаги приблизился к тому, кто выплюнул последние слова, и, склонившись к темноволосому омеге, чьё лицо украшал длинный шрам, процедил, вложив в слова столько уверенности, сколько нашлось в теле: — Хоть слово ещё скажешь в его сторону — заживо сожгу. Ни возраст, ни достижения незнакомца альфу не волновали. Внутри теплилась лишь решимость. Каждое сказанное слово было правдой: сожжёт, если вынудят, и никакие последствия его не сдержат. В лицо отчего-то никто не осмеливался говорить ядовитые слова. Прождав минуту, безотрывно глядя омеге в карие глаза, Чонгук вернулся в каюту. — Он будет здесь спать? — молодой маг, сложив руки на груди, не желал успокаиваться и ночевать рядом с проклятой ведьмой. — У тебя проблемы? — Хосок, кинув куртку на койку, развернулся лицом к незнакомцу. — На хуй вали отсюда или заткнись и спи молча, — рыкнул Чонгук, встав посередине каюты. Обвинения и дерьмо в свою сторону переносить было легче. Уже и не вспомнить, в какой именно год он впервые ощутил злость на тех, кто обижал омегу. В один день ему было плевать, а в следующий не удалось сдержать рычание в столовой. Наверное, именно в той, ныне разрушенной столовой, ему впервые захотелось защитить Тэхёна. Хотелось всех на хуй послать, а ещё лучше пустить в морды огонь, чтобы наверняка. — Мун, я не хочу ночевать рядом с этим, пошли в другую каюту, — сморщившись, темноволосая девушка быстро ретировалась из каюты. — Его следует изолировать, — Мун, мотнув головой, последовал за подругой, бросив нечитаемый взгляд на оставшихся стихийников. — Себя изолируй! — рявкнул Чонгук, сдерживая себя из последних сил. Стоило двери закрыться, в комнате осталось лишь четыре стихийника. Никто посторонний не захотел или, быть может, не решился остаться. — Давайте спать, — предложил Бэк, опустившись на свою койку. Стянув с себя футболку, Чонгук лёг на матрас рядом с отвернувшимся лицом к стене Тэхёном, который снял с себя лишь кардиган, так и оставшись в чёрной кофте. Приблизившись вплотную к его телу, альфа огладил рукой живот и, вдохнув как можно глубже ароматные розы, спустился ниже, стянув вниз одеяло. Омега лежал с закрытыми глазами, не реагируя на прикосновения, будто бы и не замечая их. Облокотившись локтем о матрас рядом с его поясницей, Чонгук прижался носом к кофте. Вдыхая запах, вёл носом по спине к животу, который хотелось потрогать со всех сторон. Беременность уже была заметна, особенно в водолазке, слишком плотно облегающей кожу. Выпирающий небольшой живот не мог не сжимать пылающее сердце. — Молодцы, — альфа прошептал едва слышно, оставляя короткие поцелуи на животе. — Наши храбрые цыплята. Огладив рукой живот со всех сторон и оставив на нём как можно больше поцелуев, Чонгук вновь лёг на место, вплотную прижавшись к любимому телу. Сейчас узкая койка была их главным убежищем. — Никого не слушай. Ты молодец, ты всё правильно сделал. Хотелось много всего сказать. Слишком много. Чонгук закрыл глаза, путаясь в мыслях, показывающих тревожное будущее. У них всё будет хорошо. Должно быть. Вскоре они оба будут верить, а пока верить будет он один. Его веры хватит на двоих. На четверых. — Я всегда буду на твоей стороне. Тэхён слушал, не открывая глаз. Тревожность с каждой минутой всё больше захватывала и тело, и разум. Что будет дальше? Его видели. Слухи наверняка дойдут до глав отрядов. Что с ним будет? Крепкие объятия немного, но успокаивали, даруя чувство защищённости. Если бы внутри всё не дрожало, он бы поблагодарил альфу. Если бы мог, поцеловал бы в щёку и сказал бы, что тоже всегда будет на его стороне. Произошедшее после призыва пятой группы Тэхён помнил смутно. Они победили. Триумф можно было ощутить в ледяном воздухе. Жаль, ему не удалось ощутить то же, что чувствовали другие. В порядке ли профессор? Наверное, ему бы сказали, если бы что-то пошло не так. Цина, как и все раненые, должна плыть сейчас домой на одном из кораблей. Наверняка, она на одном корабле с профессором Чангом. Оставшиеся на вражеской земле стихийники взяли под контроль мирных жителей и всех выживших воинов Льда. Даже если бы он и пожелал остаться на время на территории Вечной Зимы, ни отец альфы, ни сам Чонгук не позволили бы. Стоило небу окраситься победными оранжево-фиолетовыми красками пламени и молний, раненых активно начали переносить на корабли. Стояла ли на территории Льда башня из легенд? Если и стояла, Тэхён её уже не увидит. Уверенности в мире, как и в своём будущем, тоже не было. Все знали об огромном количестве врагов, поселившихся на их землях. А ещё не услышать напряжённые перешёптывания, передававшие весть о пропаже Пак Чанёля, тоже было нельзя.

***

Снившийся сон отдавался чем-то горьким в сердце, чем-то опустошающим. Во сне Тэхёна посетил маленький мальчик, сидевший в холодной комнате рядом со своим папой. Мальчик снова и снова спрашивал у папы, когда же вернётся отец. «Он не вернётся. Ведьма Содружества его убила», — взрослый омега неустанно повторял одно и то же. Воспоминания о вчерашнем дне ложились на плечи слишком тяжёлым, неподъемным грузом. Вдыхая воздух, Тэхён чувствовал вонь мёртвых тел и запах Смерти, что пахла горьким дымом. Отчего-то облегчение не пришло, не накрыло его блаженным успокоением. Чонгук наверняка был прав, и всё же он не мог послушаться, ведь виновные должны быть наказаны. Получили ли они своё наказание? А он?.. За закрытыми глазами мелькали разорванные тела. Наверное, умирать очень больно. Было ли больно умирать от рук Смерти? Звук ломающихся костей отдавался в ушах, вызывая желание разрыдаться, но почему-то ему не плакалось. Почему не стало легче? Должно было стать. В коридоре послышались чьи-то голоса. Зажмурившись, Тэхён плотнее придвинулся спиной к крепкому телу. Минуты не прошло, как дверь в их каюту распахнулась, и внутрь зашли сразу несколько взрослых магов. — Подъем! — глава Арракс говорил жёстким тоном. Распахнув глаза, Чонгук сразу принял сидячее положение, прикрыв своим телом ведьму. Протерев глаза, альфа просканировал взглядом трёх вошедших внутрь магов. Предчувствие чего-то нехорошего нависло сверху. За его ведьмой пришли. Сомнений в этом не было. — Господин Арракс, что-то не так? — поднявшись с кровати, Хосок второпях натянул на себя футболку. Бета тоже понял, по чью душу пришли. — Ким Тэхён, пройдёмте со мной, — не отвечая на вопрос, мужчина сделал несколько шагов в сторону койки, на которой сидел маг Огня. — Зачем? — не одеваясь, Чонгук поднялся с кровати и, прислонившись плечами к верхней койке, закрыл своим телом прижавшегося к стене омегу. — Он никуда не пойдёт. Впившись ногтями в ладони, Тэхён чувствовал рвущийся из груди проклятый шёпот. В ушах стучало, а сердце, казалось, готово было вырваться из тела вместе со рвотой. Его посадят в тюрьму?.. Что с ними будет?.. Он не сядет в тюрьму. Не сядет. Внутри тревожность смешалась с паникой и страхом. Он не сядет в тюрьму. Что сделали с той ведьмой? Убили? Тэхён помнил, как на того парня надели браслет, который однажды удалось почувствовать на своём теле. Вражескую ведьму будут пытать? Тэхён не сядет в тюрьму и браслету не позволит забрать свои стихии. Ни за что. Не в этой жизни. Проклятая сила окутывала защитными объятиями, обещая уберечь. Нельзя использовать её на людях Содружества. Использует — назад пути не будет. А может, ему место в тюрьме?.. Скольких он убил?.. Виновные должны быть наказаны. — Ким Тэхён, встаньте и идите за мной. — Он никуда не пойдёт, — выплюнул Чонгук твёрдым тоном, сжимая кулаки. Огонь бурлил внутри, растекаясь по всему телу. Альфа делал глубокие вдохи, готовясь выпустить пламя, если придётся. Может, он даже вспышку выпустит, если вынудят, и плевать, сколько будет сгоревших стихийников. Чонгук был научен следовать приказам, но, увы, не всем, а лишь тем, что не расходились с его нуждами. Сегодня и все последующие дни он будет следовать самому важному, отданному своим сердцем самому себе: защищать семью. Розы пахли тревогой. Ведьму заберут только через множество трупов. Смогут ли они добраться до суши, если корабль затонет? Быть может, ведьме придётся прочитать одно из своих заклинаний. Со стороны послышались шаги, и секунды спустя рядом встал Хосок, прикрыв своим телом нижнюю койку. Если Чонгук выпустит вспышку, бета не выживет. Мало кто выживет. — В сторону! — приказал Арракс, подойдя ещё ближе. — Он никуда не пойдёт! — заявил Чонгук, позволив огню охватить руки. Стоило пламени огладить руки альфы, Тэхён подсел ближе и уткнулся лицом ему в спину, принявшись вдыхать хвойный лес, успокаиваясь. Тревожность, казалось, стала частью тела. Внутри зародилось чувство защищённости, но вслед за ним начали появляться сомнения. Что с ними будет? Чонгука тоже посадят? Странно было ощущать себя будто за стеной. Закрытый от чужих взглядов и чужой агрессии, омега точно знал, что альфа не подпустит никого близко. Почему Чонгук так рискует? Глава Арракс может испортить им всем жизни. С этим человеком не стоило говорить в таком тоне. Проснувшаяся нежность отдалась на секунду чем-то приятным внутри. Чонгук всегда его защищал. Наверное, лишь от себя однажды не смог защитить. Прожитые годы мелькали перед глазами, пока внутри крепло нечто тёплое. Альфа не позволял другим его обижать. Даже в четырнадцать лет, когда отношения были на грани ненависти, Чонгук дрался за него в столовой, не позволяя никому над ним смеяться. — Отошли оба! Арракс вместе с двумя помощниками вплотную приблизились к магам. Схватив Чона за плечи, мужчина попытался отодвинуть его в сторону. Нервы уже были на пределе, ещё немного и глава тоже выпустит своё пламя. Ведьму для начала следовало изолировать от всех, а на суше уже будет возможность нормально разобраться в произошедшем и в силе, буйствовавшей у разрушенной стены. — Пошли на хуй! Оттолкнув мужчину горящими руками, Чонгук позволил огню охватить не только ладони, но и плечи. Хосок тоже выставил руки вперёд, не подпуская никого к койке. —Вы оба будете арестованы, если не отойдёте! — Арракс вновь подступил ближе. — Он никуда не пойдёт! — Он должен надеть браслет! — Ничего он вам не должен! — Чонгуку хотелось нацепить браслет на суку, стоящую напротив. В момент, когда Арракс ринулся на альфу, в каюте раздался громкий, не терпящий отказов голос: — Арракс! — Хагар стоял у входа, сложив руки на груди. — На пару слов. Бросив на профессора быстрый взгляд, мужчина не смог ослушаться бывшего тренера, научившего его многому. Успокоив пламя, Арракс приказал двум магам оставаться на месте, следить за студентами и, едва не сплюнув на пол, вышел из каюты. Чонгук не двинулся с места, когда глава покинул каюту, всё ещё ощущая угрозу, исходящую от замерших рядом магов. Они не смогут вернуться в Вэй, если он атакует стихийников Содружества. Придётся следовать плану, зазвучавшему лишь раз. Смогут ли они выжить в глуши? — Всё будет хорошо, — опустившись на койку Тэхёна, Хосок сжал его плечо. Не прошло и пяти минут, как дверь в каюту вновь распахнулась, и внутрь вошёл профессор Хагар с рюкзаком на плече. Арракса отчего-то видно не было. Подойдя ближе к двум магам, профессор сказал им что-то едва слышно, кивнув в сторону двери. Ни слова не говоря, мужчины вышли вон, закрыв за собой дверь. — Не стой столбом, волчара. Лучше помоги мне застелить простынь, — фыркнул Хагар недовольным тоном, подойдя ближе к свободному месту. Непросто было отговорить запирать ведьму, благо Арракс не перестал уважать своего бывшего тренера. Хагар хоть и не имел желания вмешиваться, отчего-то всё равно не смог сдержаться. Он даже не удивился тому, что проклятой силой решил овладеть именно глупец. Если бы не блондинистая глупая голова и вифинийские черты лица, к чёрту бы не вмешивался.

***

Столовая была заполнена привычным гомоном голосов. Сжимая пальцы на ногах, Тэхён проглатывал безвкусную еду, которую не хотелось есть. Хоть голубые глаза и были направлены на тарелку, омега всё равно ощущал на себе чужие взгляды. Стоящая в помещении тишина была полностью заслугой профессора Хагара, сидящего за их столом. Почему профессор помог? Тэхён не задавал вопросов, не желая ни с кем говорить, но мучительные мысли с каждым часом всё сильнее сводили с ума. Что будет в Кноссе? Что сделают с Чонгуком? Не стоило альфе вступаться за него. Лучше бы от альфы забеременел нормальный, послушный омега, который бы остался в Кноссе. Интересно, тот омега, с которым Чонгук спал, был красивым?.. Тэхён его видел, но лишь мельком и запомнил только тёмные волосы. И у Джина ведь были тёмные волосы... Наверняка Чонгук жалел, что от него забеременел некрасивый, бесцветный омега. А если у детей тоже будут светлые волосы? Альфа от них откажется?.. Точно откажется. Некрасивые и невзрачные точно были не в его вкусе. Вдруг откажется, как только они родятся?.. А вдруг, если родятся темноволосые, заберёт их и женится на красивой ведьме, с которой будет воспитывать их детей... Отложив вилку в сторону, Тэхён старался выровнять участившееся дыхание. К горлу подкатил неприятный ком, от которого хотелось незамедлительно избавиться. В груди потяжелело и стало так тесно, что захотелось разрезать кожу, чтобы было больше места. Так ему и надо. Убийцы должны страдать и нести наказание. Наверное, именно так Чонгук его и накажет. Лишь бы тот омега был добрым. Тот омега никого не убивал, а значит, он намного лучше него. Тот омега сможет лучше воспитать детей альфы. Виновные должны быть наказаны. Скольких он убил? Отчего-то необходимо было знать цифру. Число было большим. Раз столько убитых душ не смогли облегчить тяжесть внутри, вряд ли что-то иное сможет. Его дети тоже были убийцами. Тэхён их такими сделал. Они всю жизнь будут его ненавидеть. Никогда они его не полюбят. Его и не будет в их жизни. Пусть лучше тот омега будет их папой. У монстров не должно быть детей. — Профессор Хагар, почему проклятую ведьму не заперли? Раздавшийся с соседнего стола вопрос попал Чонгуку прямо по нервам. Замерев с недонесённой до рта ложкой, альфа перевёл взгляд на мужчину, которому точно было за тридцать. Почему люди так агрессивно настроены к тому, кто дрался на их стороне, кто ни разу не причинил вреда стихийникам Содружества? — Профессор, он опасен, прошу, сделайте что-нибудь, — просила ведьма, сидящая за дальним столом. — Рты закрыли и перестали вякать! — Хагар недовольно ударил кулаком по столу. — Проклятую тварь нужно обезвредить! — не унимался маг. Выдержка лопнула, позволив Чонгуку, сорвавшись с места, броситься на несмолкающую тварь. Не слыша ничьи крики, не чувствуя ничьи попытки помешать, альфа преодолел небольшое расстояние в считанные секунды и снёс мага со стула. Ударив трижды со всей силы по лицу, принялся душить лежащего на спине мужчину, чьё лицо было залито кровью, хлынувшей из носа. Не успел не ожидавший нападения маг понять случившееся, как Чонгука оттащили в три пары рук, стискивая руки и плечи. — В каюту! — приказал пылающий от гнева Хагар, ещё раз ударив кулаком по столу. — Радуйтесь, что здесь не было главы Арракса! Рыкнув и откинув от себя руки незнакомых стихийников, Чонгук, сжимая челюсти, приблизился к столу и, взяв Тэхёна за руку, направился прочь из помещения.

***

Running For Your Life — UNSECRET feat. Butterfly Boucher

Непривычно было спать на кровати в здании. Дни, проведённые на корабле, длились бесконечно. Тэхёну думалось, в родном городе задышится легче, но, увы, легче не дышалось. Минувшие на корабле дни хотелось стереть из памяти. Оказалось, кошмары были намного страшнее людей, говорящих неприятные вещи. Лучше бы он сто раз услышал о тюрьме, в которую его необходимо посадить, чем видел замерзающего и разбивающегося вдребезги Чонгука. Сон, каждую ночь крутившийся в голове, сводил с ума. Во сне Тэхён засыпал с тёплым живым альфой, а просыпался уже в ледяных кровавых осколках. Их ребёнок через него убил Чонгука. Просыпаясь, каждый раз чувствовал, как задыхается. Хотелось разрыдаться, чтобы выпустить всё через слёзы, но не выходило, как бы сильно он ни старался. Не только смерть альфы ему снилась, ещё снились монстры внутри живота, которые были их детьми. Один замораживал Чонгука, а второй сжигал заживо уже его самого. Быть может, внутри и правда были монстры... Быть может, он их сделал такими... За спиной было пусто. Чонгук, едва первые лучи солнца выглянули, ушёл из комнаты. Наверное, отряды пытались найти сбежавшего Пак Чанёля. Проблемой был не только Пак, но и его отец, Пак Ханыль, которого тоже не могли поймать. Тэхёну думалось, по возвращении настанет мир, но люди Льда, прятавшиеся в их странах, не давали жителям спать спокойно, нападая небольшими группами на банки, библиотеки, рестораны и сбегая, будто на более масштабные объекты пока не хватало сил. Журналисты на новостных каналах говорили вдохновляющие слова о падении пятой стихии и победе Содружества над врагом. Увы, оптимистично настроены были лишь журналисты: в стенах зданий ходили более мрачные слухи о сражении, но уже на твёрдой земле. Две успешно скрывшиеся личности вряд ли позволят Содружеству крепко спать, пока бьются их сердца. Каким будет мир спустя время? В голове было пусто и мрачно. Увидит ли он это будущее? Мысли снова и снова возвращались к малышам. Как они будут жить? Стихийнику Льда не позволят нормально жить. А если позволят, разве не будут ненавидеть и пытаться навредить? А вдруг Содружество проиграет? Такой исход был неприемлем. Вдруг они вырастут монстрами, как во сне?.. Если бы их воспитывал хороший омега, они бы выросли нормальными. Хорошим Тэхён не был, но был другой омега, который наверняка никого не убивал. Будет ли Чонгук счастлив с тем омегой? А вдруг альфа сейчас отстаивает его перед главами отряда?.. Сколько проблем свалилось на Чонгука из-за его решения? Сколько дверей закрылось? Чон Чонгук был убийцей, но его сердце было справедливым и преданным стране. Он убивал за людей Содружества, а не из ненависти. Альфа заслуживал лучшей жизни с лучшим омегой, которым Тэхён не был. Чувство вины, шедшее из сердца, слишком сильно сдавливало грудь. Хотелось плакать. Так сильно хотелось, что невольно обрывалось дыхание. Тэхён боялся задохнуться, если не выплачет скопившееся. Тихо поскуливая, омега пытался всхлипнуть, выдавить влагу, но выходило лишь прерывисто дыша, задыхаться, хрипя на всю комнату. Интересно, сколько детей остались сиротами из-за Смерти, выпущенной на волю по его зову? Родители потеряли детей, альфы и омеги потеряли свои пары. Люди Льда ведь тоже были людьми. Наверняка не все были монстрами. Сколько невинных, не желавших никому зла, погибло? Хотелось заглушить внутреннюю пустоту хоть чем-нибудь. Сжимая себя руками, Тэхён поднялся с кровати и на дрожащих ногах дошёл до ванной комнаты. Прохладная вода не освежила, не сделала легче. Вдыхая воздух, омега перевёл взгляд на отражение и не узнал свои глаза. Такие светлые, слишком светлые. Эти глаза скучали по слезам. Отведя глаза от зеркала, Тэхён только хотел было двинуться в сторону двери, как заметил бритву. Поблёскивающие лезвия казались такими острыми. Удары Смерти, наверное, тоже были такими. Больно ли? Хотелось почувствовать, пролить немного крови. Ничто не смогло ранить его там, на вражеской земле, ничто не смогло пролить его кровь. Он сможет. Размытая комната потеряла свои очертания, как и реальность происходящего. Опустившись на холодный кафель, Тэхён сжал в руке небольшой охотничий нож, найденный в чемодане среди вещей Джина. Красная ли у него кровь? Быть может, она стала ледяной? А может, чёрной?.. Раскрыв нож, омега приставил лезвие к ладони, слегка надавливая. Виновные должны быть наказаны. Разве он сможет себя наказать? Интересно, сто порезов смогут сделать легче? Сильнее надавив, Тэхён следил пустым взглядом за капающей на светло-голубые пижамные штаны кровью. В первую секунду ладонь пронзило приятной болью, но она вскоре прошла. Во рту было сухо. Хотелось пить. Поднеся ладонь ко рту, омега слизал кровь и, скривившись, сплюнул её на пол. Нужно не забыть убрать за собой, чтобы Чонгуку не пришлось убирать. Наказание было неправильно безболезненным, и тогда Тэхён решил порезать ещё и ещё. Небольшие порезы, украсившие всю ладонь, так и не принесли желанного удовлетворения и облегчения. Порезы становились глубже, но легче они не делали. Хотелось наказать, но почему-то не наказывалось. Учащённо дыша, омега пытался понять, что именно делал не так. Терпимая боль вызывала раздражение. Не похоже это было на наказание. Ему не больно. Рука, залитая кровью, тряслась, но больно-то не было. Может, он плохо режет? Надо сильнее. Наверняка так правильно. Кивнув самому себе, Тэхён облизал губы и, не чувствуя левую руку, мокрую от порезов, перешёл на предплечье. Линия, начатая от запястья и проведённая сантиметров на десять в сторону локтя, прервалась из-за выпавшего из правой руки ножа. Брызнувшая и залившая пижаму и пол кровь не отрезвляла, не удовлетворяла. Боль была едва заметной, едва ощутимой. Что не так? Почему не больно? Подняв с пола нож, омега хотел было продолжить линию, как замер, заметив огненное свечение в разрезанной руке. Огонь будто бы прижигал рану изнутри, останавливая кровь. За что чужая стихия с ним так? Почему не помогает? Зачем мешает? Сжав челюсти, Тэхён с силой откинулся головой назад, ударившись макушкой о стену. Злость вызывала раздражение. Сколько порезов сделано? Они будут считаться? Наверное, нет, раз ему не больно... Малыши никогда его не полюбят. Они его ненавидят, даже сейчас не поддерживают. Может, там не малыши, а монстры, сжирающие его изнутри? Зачем он сделал их убийцами?.. Пусть лучше их воспитывает другой омега. Так будет лучше. Нужно будет в больнице, когда придёт время рожать, сказать врачам, чтобы не показывали детей ему, чтобы сразу отнесли Чонгуку и его паре. Альфа сможет обеспечить их всем необходимым, а тот омега будет хорошим папой. Может, если их не будет растить монстр, они вырастут нормальными... Тэхён сжимал нож трясущейся рукой, пытаясь понять, где лучше порезать, чтобы было больно. Лезвие, коснувшись живота, двинулось дальше к бёдрам. Надавив через залитую кровью ткань на внутреннюю сторону бедра, омега закрыл глаза, сконцентрировавшись на ощущениях. Лишь на секунду нечто неприятное охватило кожу. Он же задохнётся, если не накажет. Почему не получается? Всегда всё идёт не так... Приложившись ещё раз макушкой о стену, Тэхён проскулил, чувствуя уже не боль и не облегчение, а страх. Внутри что-то сдавливалось, будто бы стены грозились раздавить грудь. Не хотелось задыхаться. Вдавив нож в кожу бедра, омега прерывисто, громко дышал, не чувствуя насыщения. Он умрёт, если не начнёт дышать... Раскрыв рот, пытался позвать Чонгука, но голос тоже не желал работать. Наверное, порезы не на том месте, поэтому не больно. Наверное, если он порежет горло, то сможет задышать. Поднеся ладонь с ножом к горлу, Тэхён начал несильно давить. От такого пореза, наверное, останется уродливый шрам. Так ему и надо. Омега давил ножом в шею, не чувствуя тёплую кровь, потёкшую из пореза. Смаргивая пелену, всё пытался понять, больно ему или же нет. Внезапно скрипнула дверь, но и этот звук не донёсся до ушей. — Тэхён... Чонгук отказывался верить глазам. Красный цвет, заливший и омегу, и пол вокруг, подкатил тошнотой к горлу. Прислонившись плечом к дверному проёму, альфа вдавил короткие ногти в ладони в попытке разбудить себя. Он не спал. Осознание пришло вместе с всепоглощающим страхом, рухнувшим, будто молотком по голове. Его ведьма в крови. В своей крови. — Тэхён, убери нож, — сделав шаг вперёд, Чонгук сразу опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне, чтобы быть ближе. — Зачем ты... Слова не находились. Приблизившись на коленях ещё ближе, альфа остановился в двух метрах от омеги, вдавливающего нож в шею. Кровь была повсюду. Голубая пижама стала красной, белый кафель тоже. Чонгуку хотелось умереть прямо здесь и сейчас, лишь бы не видеть. Паника, охватившая тело, сдавила сердце. Оглядывая бешеными глазами Тэхёна, пытался понять, насколько всё плохо. Левая рука ведьмы, казалось, была одним сплошным мясом, благо хоть кровь не хлестала. — Ведьма, убери нож, пожалуйста, — шёпотом звучали осторожные слова. — Пожалуйста, убери нож. Почему у Чонгука такие напуганные глаза? Прерывистые вдохи не позволяли насытиться воздухом. Приоткрыв рот, Тэхён пытался заговорить, попросить открыть окно. Слишком мало воздуха, невозможно дышать. «Чонгук, я сейчас задохнусь», — хотелось прокричать, попросить помощи, но звуки не выходили. —Тэхён... — такая редкая дрожь коснулась твёрдого голоса. — Умоляю, убери нож. Всё будет хорошо, слышишь? «Причём здесь нож? Я не могу дышать», — завопил беззвучно, сильнее вдавливая лезвие в шею. Чонгук во второй раз в жизни ощутил настолько дикий, едва контролируемый страх. Инстинкты вопили вырвать нож из рук ведьмы, а разум опасался. Взгляд каждые несколько секунд опускался то в район живота, то на чужие ноги, то вновь возвращался к шее и глазам, в которых не было ответов. Тэхён дрожал всем телом, но нож не убирал и не слушал, будто бы даже не слыша. Приблизившись ещё ближе, альфа сразу же замер, стоило омеге дёрнуться и вдавить нож сильнее. Кровь, стекающая по шее, сводила с ума, уничтожала разум. Чонгук не хотел умирать. Не тогда, когда впереди появился просвет. Не тогда, когда в мыслях мелькал образ будущего дома. Не тогда, когда имена были выбраны, а кольцо с рубином лежало в полке. Не тогда, когда хотелось всю жизнь прожить с ведьмой, безостановочно дыша розами. Чонгук точно знал, что ни дня не проживёт в этом мире, если в нём не будет Тэхёна. Вытащив нож из заднего кармана, альфа раскрыл его и приставил лезвие к собственному горлу. — Ведьма, я не хочу умирать, слышишь? Убери нож, пожалуйста. Не убивай нас, — болезненный шёпот вырвался изо рта. Что Чонгук делает? Зачем?.. Тэхён не понимал. Не желая, чтобы альфа приближался, мотал головой, дыша громко и болезненно. Если ему помешают, он ведь задохнётся. Задыхаться было страшно и больно. Ни один порез не принёс той боли, какую принесла нехватка воздуха. — Всё будет хорошо, мы со всем справимся, я обещаю, — безостановочно шептал Чонгук, не чувствуя собственного тела от сковавшего внутренности ужаса. — Поверь мне. Тэхён верил. Верил, но не понимал, что от него хотят. Неужели Чонгук хочет, чтобы он задохнулся? Сколько порезов можно засчитать? Больно не было ни от одного. Получается, ни один не засчитан?.. — Тэхён, поверь в меня. У нас всё будет хорошо, я обещаю, — Чонгук чувствовал, как собственное горло охватила несильная боль от пореза. — Мы со всем справимся, доверься мне, поверь моим словам. Убери нож. Не хотелось задыхаться. Сомкнув дрожащие губы, омега начал моргать в попытке вызвать слёзы, которых всё не было. В тёмных глазах напротив мелькнула необычная влага. Почему Чонгук плачет? Он тоже задыхается? — Дай мне шанс, ведьма. У нас всё будет хорошо, не убивай нас. Я не буду жить без тебя, не убивай меня, пожалуйста. Грудная клетка болезненно вздымалась, ком в горле с каждой секундой становился больше. Впервые Чонгук чувствовал себя на грани истерики. Хотелось упереться лбом в пол и молить выбросить нож. Сколько крови потерял Тэхён? Слишком много красного в белой ванной. — Дай нам шанс. У нас вся жизнь впереди, слышишь? Мы проживём долгую и счастливую жизнь. Будем вместе и в горе, и в радости. Горе мы с тобой переживём, а радоваться будем до конца жизни. Дай нам шанс, ведьма, — молил, следя взглядом за рукой ведьмы, держащей нож. — Доверься мне. У тебя идёт кровь, Тэхён. Убери нож, пожалуйста. Ты убиваешь нас. Тэхён не хотел никого убивать. Никогда не хотел. Проскулив, не отрывая глаз от слёз на чужом лице, омега разжал ладонь, позволив ножу со звоном упасть на пол. Пусть он сам задохнётся, лишь бы альфа не плакал. Подлетев к Тэхёну, Чонгук откинул нож в угол комнаты и, судорожно выдохнув, осмотрел все порезы, что были сейчас горячими от внутреннего пламени. Смаргивая слёзы, альфа уткнулся лицом омеге в щёку и, поведя носом ниже, замер у мокрой от крови груди. Убедившись в сохранности Тэхёна, Чонгук отпустил себя, впервые громко, хрипло всхлипнув, сжимая родное тело в руках, вжимаясь лицом в грудь. Крепкие плечи затряслись. Тэхён с лёгкой завистью воспринимал слёзы мага. Разум не только зависть посетила, но и удивление — он не задохнулся. Вдыхая хвойный аромат, чувствовал, что дышать с каждой минутой становилось лишь легче. Если бы он мог, тоже бы заплакал. Отчего-то он не мог. А так хотелось. Слишком сильно...

***

Поздней ночью в комнате, окутанной тьмой, спали двое, одному из которых вкололи успокоительное. В один миг в помещении царила тьма, а в следующий комнату озарило сияние опала, покоящегося на груди ведьмы. Камень замерцал оранжевыми, жёлтыми, зелёными, фиолетовыми, красными и даже синими бликами. Увы, красоту редчайшего явления никто из живых не смог увидеть. Сияющий опал, сжалившись, решил открыть своему обладателю тайну, хранящуюся в камне не одно столетие. Опал, находящийся так близко к сердцу, не желая больше выносить боль омеги, позволил древнему сокровенному сну посетить его разум. Мелькающие перед глазами сцены заставляли Тэхёна хмуриться и морщить нос во сне. Мелькающие сцены будоражили душу. Омега неосознанно запоминал всё происходящее во сне, впитывая действия и таинственные строчки. — Чхого! — неустанно выла Амара, согнувшись пополам в доме, который альфа купил для них троих. — Чхого! Ведьма не могла вынести потерю любимого, третий день сгорая в мучительной агонии. Третий день без него. В соседней комнате рыдал их общий ребёнок, о котором Амара не могла сейчас заботиться. Без Чхого ей никто не нужен. Никто и ничто. — Вернись! Чхого! Великого воина не забрала война, но забрала болезнь. Чхого, мучаясь то в жаре, то в холоде, не проснулся утром тремя днями ранее. Мужчина был главным светом в жизни ведьмы. Мужчина и был её жизнью. Чхого мечтал стать отцом желанного ребёнка, который сейчас не нужен был горюющей матери. — Вернись! Ким Амара была сильной ведьмой, но перед смертью её сила пала, а дух сломился. Жизни без любимого она не видела. Такая жизнь была ей не нужна. Потеря Чхого стала ударом для многих. Такой воин должен был прожить ещё не одно десятилетие, воспитать не одного ребёнка. Ведьма не желала сдаваться и отпускать. Ведьма в истерике искала выход в проклятых фолиантах. Днями и ночами, забывая кормить четырёхмесячного сына, Амара искала заклинание. В день, когда нужные строчки попались на глаза, ведьма не смогла радоваться. У всего была цена. Зная и Смерть, и проклятую магию, ведьма выла от боли у кроватки голодного сына. Выбор разрушительным грузом пал на хрупкие плечи. Выбор был сделан. Найти подходящего мужчину было несложно — Амару не волновала внешность. Прийти в глушь леса с ребёнком на руках и мужчиной было сложнее. Пришлось прибегнуть к проклятой магии, сделавшей альфе очень больно. Чётко осознавая свои действия, ведьма ревела от боли и чувства вины. И всё же выбор был сделан. Положив ребёнка на землю, Амара повалила высокого мужчину с ног одним лишь тёмным взглядом и, сев на него сверху, трижды проткнула ему грудь ножом. Не давая себе и секунды на размышления, ведьма принялась шептать заклинание, призывая Смерть. Состоявшийся разговор ведьму не удивил. Она знала, что запросит Смерть, и была готова. Убивать родного сына было болезненней предыдущего убийства. Крича и рыдая, Амара, поцеловав в последний раз своего малыша, перерезала ему горло. Вырвавшаяся из тела душа стала ценой, которую взяла Смерть. Лишь жизнь любимого человека может стать ценой. Залечив раны на теле мужчины, Смерть вдохнула нужную душу в мёртвое тело. Не будь Чхого кремирован, быть может, и вышло бы вернуть душу в родное тело. Амара не могла жалеть о подобном, думая лишь о любимом, чей голос необходимо было услышать. Распахнувший глаза мужчина глядел на мир растерянным взглядом. Чхого точно знал, что не пережил ту болезнь. Заметив рядом любимую женщину, маг едва заметно улыбнулся. Амара была его жизнью, его душой. Заплаканное лицо любимой вызвало непонятную бурю внутри. Стоило перевести взгляд в сторону, Чхого увидел их сына. Мёртвого сына. Осознание волной нахлынуло на разум, вырвав дикий крик из горла. Чхого знал, какой силой обладала Амара. Ведьма вернула его, убив их сына. Приблизившись к сыну на дрожащих ногах, Чхого проклял любовь всей своей жизни, которую отныне ненавидел.