Опал и Рубин

Empire — Tommee Profitt, Steven Malcolm

Стоя в общем душе, Чонгук смывал и пепел, и грязь, и запах смерти. Хотелось после случившегося сразу вернуться к Тэхёну, но было решено сначала помыться. Руки всё ещё мелко подрагивали. Ни крепкая психика, ни увиденные и совершённые ранее убийства не равнялись с тем, что альфа увидел сегодня. Казалось, сам дьявол навестил сегодня Кносс. И всё же потрясение прошло достаточно быстро. Отчего-то сердце точно знало, кто стоял за всем творившимся в стенах министерства финансов Вэя. Закрыв глаза и вдавив ладони в кафель, Чонгук грелся под потоком горячей воды, вспоминая сегодняшний день. Не радоваться смерти Пак Чанёля он не мог. Сдохшая тварь уже слишком давно выводила его из себя. Стоило закрыть глаза, Чонгук вновь оказался в стенах министерства, куда побежал вслед за тренером. Часть стихийников нескольких отрядов, ютившихся в стенах отряда «Феникс», ринулась в сторону министерства, расположенного на соседней улице. Альфа бежал в потоке стихийников, не отрывая глаз от высокого здания, верхние этажи которого были полностью заморожены. В здание вбегали и из здания выбегали. Уже на входе лежал кровавый лёд, вызвавший бурю злости внутри. Протиснувшись внутрь сквозь толпу выбегающих, Чонгук увидел мелькающие светлые макушки вдали. В глубине первого этажа был замечен и Маркус Чо. Единственная рука мага была окутана пламенем, в глазах пылала ярость. Откинув в стену стихийника Льда огненным потоком, Маркус вытянул руку вперёд и с криком сжёг мага. Не успел Чонгук подбежать к лестнице, совсем рядом на пол приземлился пожилой маг Содружества, сброшенный, вероятней всего, не со второго этажа. Стоило поднять голову вверх, тёмные глаза столкнулись со светлыми, ледяными. Пак Чанёль тут же скрылся на четвёртом этаже. Сжав со всей силы кулаки, Чонгук ринулся вверх по лестнице, сгорая от желания уничтожить врага. Рядом пробегали стихийники и даже несколько пустышек, у которых хватило мозгов для того, чтобы работать наравне со стихийниками. Не обращая ни на кого внимания, альфа сократил расстояние, казалось, за несколько секунд. На полу лежало стекло и куски Льда. Множество заледеневших столов пали вниз, разбившись вдребезги. Пламя обволокло руки мага, глядевшего вперёд, на Чанёля, что отвечал на взгляд пустыми глазами. Лёд потерял Вечную Зиму. Совсем скоро потеряет и уверенность на твёрдой земле. Хотя то была не уверенность, а скорее отчаяние. Они не смогли победить Содружество там, не смогут и здесь. Не думать об этом стихийники Льда не могли. — Где твой папаша?! — громко, чтобы голос забрался под кожу. — Трахает твою суку! — рявкнул Чанёль, вытянув руки вперёд. Чонгук плохо помнил момент, когда оба пламени вновь встретились в крепких стенах министерства. Он лишь помнил, как направлял все силы в огненный поток, слыша в ушах собственное обещание. Не замечая столкнувшихся совсем рядом стихийников Содружества и стихийников Льда, альфа рычал, делая медленные шаги вперёд. Где Пак Ханыль? Этому уроду вряд ли понравится смерть собственного сына. Прилив энергии ударил в грудь, и с громким рыком, чувствуя скатывающийся по лицу пот, Чонгук сделал ещё один шаг вперёд. Обещания нужно сдерживать. Тэхён зря переживал — он не намерен умирать. Уж точно не от рук Пак Чанёля. Два потока были равны по силе. Два сердца же не были равны: в одном преобладала жажда нанести как можно больше вреда, а во втором пылала вера в желанное светлое будущее. Глубокие вдохи, попадая в тело, придавали сил. Чонгук верил в свои обещания, верил и в свой Огонь. Мысленно досчитав до трёх, альфа зарычал и сделал сразу три больших шага по направлению к Паку. Огненное пламя сантиметр за сантиметром заглатывало ледяное. Чанёль отходил назад под натиском чужой стихии. Гнев мага Льда был недостаточно сильным, ведь и сердце его не испытывало боли. Этот маг вообще ничего не испытывал. Чонгук смутно помнил момент смерти Чанёля. В один миг он выпускал всю свою мощь, а в следующий огонь врезался в стену, возле которой стоял Пак, лежащий сейчас на полу мёртвым горящим телом. От его тела ничего не останется. Лишь обсидиан, украшавший средний палец мага, продолжит своё существование. Маг Льда в последний миг своей жизни даже вспомнить никого не смог. Ни один человек, ни одно существо не вызывало в его сердце и капли того, что делал Тэхён с сердцем мага Огня. Не успев испытать облегчение, Чонгук резко повернулся вбок, заметив нечто белое. Слишком быстро. Слишком близко. Сделав шаг назад, альфа не успел выставить руки вперёд, как ледяное копьё оказалось в сантиметре от груди. Лёд, не тронув тело, разлетелся вдребезги, будто ударившись о невидимый щит, которого здесь быть не могло. Впившись взглядом в стоящего впереди мага, бросившего смертельное копьё, Чонгук увидел, как тот, не успев сделать и шага, мгновенно рассыпался пеплом.

Крови не станет, тела не станет Был ты и больше нет тебя.

Сердце колотилось с бешеной скоростью, пока Чонгук растерянными глазами следил, как в ничто рассыпались стихийники Льда. Один за другим. В ничто превращались лишь вражеские стихийники. Никто даже закричать не успел. Были стихийники, и их не стало. Несколько десятков стихийников Льда рассыпались в ничто за одну лишь минуту. Чонгук опасался спускаться вниз, боясь никого живого там не увидеть. Опасения не оправдались — лишь на четвёртом этаже люди превратились в оседающее пеплом ничто.

***

Лёжа в тёмной комнате, Тэхён тёрся носом о голую грудь Чонгука, сжимая здоровой рукой его бок. Отчего-то было слишком тревожно спрашивать о произошедшем снаружи. Наверняка, она приходила и вряд ли ушла без душ. Скольких забрала? Молчаливый альфа вызывал напряжение где-то в районе не то груди, не то живота. — Там что-то было. Ты снова пользовался проклятой силой? — наконец развеял тишину Чонгук, уже точно зная ответ. — Это была Тьма, — Тэхёну хотелось приподнять голову, чтобы взглянуть в карие глаза, но он решился лишь на то, чтобы перевести ладонь с бока на чужое гулко стучащее сердце. — Сколько людей она убила? Убивала, увы, не она, а он. Лишь на нём ответственность, лишь ему отвечать за свои грехи. Слышать цифру, даже если примерную, не хотелось, но не услышать он не мог. — Одного, — без тени сомнения в голосе. Чонгук и не думал говорить правду. На миг хотелось рассказать, чтобы быстрее получить обещание, но он не станет идти на поводу своего раздражения. Магу не жаль погибших, ему жаль кожу ведьмы, которая может вновь окраситься красным. — Правда?.. Облегчение не пришло. Тэхён обещал простить себя, только если Джин вернётся. Так и сделает, нужно лишь попытаться. В мыслях порой мелькала разрушенная академия, в которую они не смогут вернуться. Где же Джин будет жить? Ему и самому некуда податься... Следом память напомнила о том, что он больше не один — у него есть альфа, который говорил что-то о доме. Вряд ли в доме будет одна комната. Будет ли Чонгук против, если Джин поживёт с ними какое-то время?.. Может, у Маркуса есть жильё? Хотя, Джин ведь называл этого мага нищебродом... Главное, чтобы сработало. Лишь бы сработало... — Она забрала одного, — сжав чужую ладонь, альфа продолжил: — Тэхён, пообещай мне больше никогда не использовать проклятую силу. Никогда. — Чонгук, я попробую вернуть его. Тэхёну была по душе боевая магия, но проклятая по-особенному отдавалась в сердце: она позволяла чувствовать себя сильным, непобедимым. И всё же тёмную магию сопровождала горечь, в отличие от стихийной, которую сопровождало лишь тепло. — Ты один раз попробуешь его вернуть и после этого больше никогда не будешь использовать проклятую силу. Дай мне обещание. Клятву, — просил Чонгук, сжимая крепче аккуратную ладонь. Ему больше не хотелось видеть задыхающегося Тэхёна. — Ты же сам видишь, что она с тобой делает. Её запретили не просто так. Пообещай мне, ведьма. — А если... — Поклянись мне. Обещать было не сложно, но сдержит ли он это обещание? Хотелось сдержать. Лишь бы никто не угрожал жизни его близких, и тогда Тэхён точно сдержит слово. — Хорошо, обещаю больше не использовать проклятую силу. — Поклянись, — не унимался Чонгук, хоть и понимал, что дьявольская сила спасла ему сегодня жизнь. — Клянусь. «Если враги оставят нас в покое», — прозвучало беззвучно.

***

Поглощая рис с курицей, Тэхён время от времени поглядывал на Хосока, заглянувшего к ним в комнату. Стоило вопросу о проклятой магии прозвучать, омега запихал в рот побольше еды, чтобы не отвечать. Ни о своём намерении вернуть Джина, ни о проклятой силе говорить не хотелось. Раньше он бы сразу же всё рассказал бете, но сейчас сделать это было сложнее. — Почему ты не сказал мне о беременности? — попробовал Хосок вновь спустя время задать новый вопрос. — Я думал, ты будешь ругаться, Хо... — отложив посуду на стол, Тэхён прижался к изголовью кровати и положил себе на колени подушку. — Не буду. Если ты рад беременности, то и я тоже. Расскажи мне, — отныне бета решил во всём поддерживать друга, будь то выбранный альфа, будь то проклятая сила. — Их двое. Вероятней всего, омега и альфа, — вымолвил негромко, обдумывая возникшую мысль. Никто, кроме Чонгука, Джина, Цины и врачей, ведь не трогал его живот. — Хочешь потрогать? Согласие Хосока побудило Тэхёна отложить подушку в сторону и приподнять до груди пижамную рубашку бордового цвета, принадлежащую Джину, из которой в последние дни не хотелось вылезать. Хосок осторожно, будто опасаясь навредить, положил руку на его небольшой аккуратный живот. — Скоро совсем большим станешь, — выдохнул бета, погладив тёплую кожу. — Чонгук сделал мне предложение, — было решено поделиться и этой новостью. — Я согласился. Хосок и не думал злиться. Не будь он таким категоричным, быть может, они бы не потеряли столько лет дружбы. Растущие внутри живота малыши вызывали внутри лишь тёплые эмоции. Хотелось стать хорошим дядей для этих детей. — Если ты рад, то и я тоже. Этот Чон не такой уж и плохой. — Он хороший. Его альфа был самым хорошим. Думать о Чонгуке, как о своём альфе было до бабочек в животе приятно. Уже и не счесть, сколько раз он мысленно назвал Чонгука своим. — Мне нравится Бэкхён, — Хосок уже несколько дней хотел затронуть эту тему, но всё не мог набраться смелости. — Сильно. — Бэк очень хороший. Ты говорил с ним об этом? Тэхёна подобная информация не удивила, ведь Бэкхён и правда был очень красивым омегой. Миниатюрное телосложение, шоколадные волосы и завораживающие серые глаза многим, должно быть, нравились, но закрытость ведьмы стольких же и отталкивала. — Нет, он не особо разговорчивый, знаешь ли, — усмехнулся бета, облокотившись о стену. — Тогда тебе придётся с ним разговаривать, пока ему не захочется тебе отвечать. — Буду, — кивнул Хосок, решив каждый день завтракать, обедать и ужинать рядом с этим омегой. — Хо, почитаешь мне немного? — указав пальцем на книгу, лежащую на столе. — Почитаю, ложись, — взяв в руки нечитанный ранее роман, бета открыл его и, опустившись на кровать рядом с омегой, начал читать вслух.

***

Тренер Чанг двое суток спустя вёл Чонгука в кабинет, в котором должно было состояться собрание по делу его ведьмы. В Кноссе нападений стало значительно меньше, а вот в других городах Вэя ситуация по-прежнему оставалась напряжённой, как и в других странах. Хотелось верить в то, что Пак Ханыль узнал о смерти сына. Может, конечно, мужчине не было больно, но некоторые планы эта смерть точно должна ему подпортить. В большом кабинете собралось несколько десятков человек. Хагар и тренер Чанг сидели за столом вместе с другими уважаемыми стихийниками, руководившими группами на вражеской земле. Глава Арракс стоял у противоположного края стола, дожидаясь, пока все соберутся. Обсуждать решение о судьбе проклятой ведьмы собралось больше людей, чем бывало на некоторых собраниях. Сколько бы здесь ни было стихийников, за пределы комнаты информация не выйдет. Глава Арракс, обдумав ситуацию, решил лишь раз спустить с рук проклятой ведьме содеянное. Судить по всей строгости закона того, кто помог остановить врагов, мужчина не мог. Сколько пользы принесла ведьма, столько же и проблем — придётся по нескольку раз обсудить всё со всеми, заполнить тонну документов и даже засветиться в новостях. — Давайте не будем задерживать друг друга и сразу приступим к делу, — стоило дверям плотно закрыться, заговорил Арракс. — Мы собрались здесь по делу проклятой ведьмы, которая обвиняется в использовании запрещённой тёмной магии. Использование проклятой силы должно караться строго по закону, иначе на мир опустится хаос. В связи с этим мной было принято решение посадить ведьму в тюрьму на семь лет. Стоило последним словам прозвучать, в помещении раздались поделившиеся на два лагеря голоса, одни из которых радовались вердикту, другие же испытывали негодование. — Арракс! — Чанг было приподнялся с места, но сразу же был возвращён на кресло крепкой рукой Хагара. — Правильно! — звучали довольные голоса стихийников. — Вы ебанулись? — двинувшегося вперёд Чонгука остановила вытянутая рука Гвансона. — Отец! — Всё нормально, — Гвансон обращался к сыну, но глядел на Арракса, с которым позапрошлым вечером говорил долгие часы. Глава Арракс, отбросив эмоции, в целом стал более снисходителен к ведьме, но достаточно крупная сумма, предложенная Гвансоном, поставила точку в этом деле. — Я не договорил, — продолжил мужчина, не повышая тона. — Ким Тэхён не будет отбывать данное наказание. После долгих обсуждений было принято решение не рушить жизнь ведьме, которая сражалась на стороне Содружества. Сегодня вечером я дам интервью крупному телеканалу, в котором оглашу данный приговор. Необходимо, чтобы мир знал о наказании, которое последует, если использовать проклятую силу. Все должны думать, что ведьма действительно села в тюрьму, — новый гомон был остановлен вытянутой вверх рукой. — Прошу не перебивать меня. Никаких изменений в решении не будет. Для всего мира ведьма, использовавшая тёмную магию, сядет в тюрьму, тогда как на самом деле Ким Тэхён получит лишь предупреждение. Желательно, чтобы ведьма не светилась в столице ближайший год. Информация, озвученная сегодня здесь, не должна выйти за пределы этих стен. За каждым из вас присматривают, и если хоть какая-то информация просочится наружу, покоя не будет каждому из вас. Благодарю за внимание. Накатившее облегчение позволило Чонгуку задышать полной грудью. Если бы не отец, пришлось бы далеко от родного Кносса учиться жить заново. В груди разлилась неподдельная благодарность родителю, не оставившему их с ведьмой в беде. Оказавшись в коридоре, альфа молча последовал за отцом. — Ты разобрался с домом? — поинтересовался Гвансон уже снаружи, остановившись у стены и вытащив пачку сигарет. — Разобрался, но въезжать туда можно будет только через пару недель. — Поживёте пока в отеле, здесь оставаться больше нельзя, — дождавшись утвердительного кивка, мужчина решил всё же уточнить: — Чанг говорил об ожоге. Ты обжёг Тэхёна? Не хотелось вспоминать тот день, ту течку. Чонгук и представить не мог, какую боль его огонь причинил ведьме. Чувство вины вообще нечасто посещало альфу, но стоило вспомнить тот день, злость на самого себя начинала сводить его с ума. — Обжёг. — Специально? — Конечно, нет, отец. Я не хотел. — Чоны не бьют и не причиняют никакого физического вреда омегам, Чонгук. Тем более своим. Если я узнаю, что ты поднял на него руку, ты многое потеряешь, — Гвансон любил единственного сына, но одна лишь мысль о вреде, причинённом беременному омеге, носившему его внуков, вызывала волны злости. — Я не обижу его, — без тени сомнения в голосе. Чонгук не помнил, чтобы когда-либо желал вреда своей ведьме. Много колких слов было сказано, но он никогда не хотел по-настоящему навредить, что бы Тэхён ни сделал. — Я тебя услышал. Как его самочувствие? Как дети? — Нам сказали, какими стихиями обладают цыплята, — чуть приподняв уголки губ. — Цыплята? — Гвансон наконец понял, на кого был похож этот омега. — Дети, — ни капли не смутившись. Смущение Чонгука вообще, кажется, ни разу в жизни ещё не посетило. — Один малыш владеет Льдом, а у второго две стихии: Вода и Огонь. Оба малыша отличились стихиями. Цыплятам будет сложно среди сверстников, в кругу которых они теперь смогут расти. По крайней мере, один малыш точно сможет, а вот стихийник Льда... — С такими стихиями в нынешнее время им будет трудно, — Гвансона удивила ледяная стихия, но отторжения данная информация не вызвала. — Будет, — кивнул Чонгук, решив пока об этом не думать. Времени ещё много, многое может измениться. — Отец, мне нужна твоя помощь. Нам с Тэхёном необходимо попасть в тюрьму. — Зачем? — нахмурился Гвансон, совершенно не ожидавший услышать нечто подобное. — Это возможно? — Возможно. Ли Джон, начальник второй по величине тюрьмы в Кноссе, мой хороший друг. Я могу поговорить с ним, но мне нужна причина. Зачем вам туда? — Ты не поверишь, отец, — Чонгук не знал, как объяснить. Может, не люби он свою ведьму, ужаснулся бы подобному желанию. Этого уже не узнать. — Чонгук, говори. — Тэхён хочет вернуть своего погибшего друга. Нам нужен преступник, чьё тело станет телом его друга, — выдал альфа на одном дыхании, приняв решение не врать. — Это невозможно. Как он вернёт мёртвого? — затушив сигарету, Гвансон впился сосредоточенным взглядом в сына. — Проклятая сила. Два слова смогли всё объяснить лучше десяти. — Я никогда не слышал о подобном. Мёртвые остаются мёртвыми, — Гвансон прожил уже достаточно, видел многое и был знаком со многими, но ни разу о подобном не слышал. — Возможно, ничего не выйдет, но он не успокоится, пока не попробует. Так ты поможешь? — Помогу, — Гвансон любил всё контролировать. Пусть лучше под его присмотром пробуют, чем сами ищут тело. — Твоя мать не должна об этом знать. — Спасибо, отец. За всё. Чонгук всегда ощущал тихую поддержку отца, даже несмотря на то, что Гвансон не всегда был рядом. Гвансон мог быть в другой стране, мог быть где угодно — Чонгук всегда знал, что может положиться на своих родителей в случае чего. Ни одно слово не способно описать благодарность, теплившуюся в сильном сердце.