Опал и Рубин

1 год спустя

Final Hour — UNSECRET feat. Ruelle

Тэхён уже почти дорезал яблоки и бананы, полюбившиеся мальчикам, поэтому и не отвечал на крики Джина, который отчего-то, не переставая, звал его. Выходные в доме Чон редко обходились без близких друзей, которым все члены семьи всегда были рады. — Тэхён, быстрее! — вновь завопил Джин. Вздрогнув от столь громкого крика, омега оставил фрукты в покое и ринулся к озеру. На улице сияло солнце, грея округу ласковыми лучами. И что могло такого произойти за пять минут его отсутствия? Лишь на выходе из дома Тэхён заметил поднимающихся с цокольного этажа Чонгука и Маркуса. В один миг даже показалось, будто он уже когда-то слышал прозвучавший крик, а в следующий перед глазами оказалось озеро. Пробежав несколько метров, Тэхён вдруг замер на месте, поражённый увиденным. Больше удивило даже не то, что открылось глазам, а то, что он уже видел подобное раньше. Замерший на берегу Джин закрыл телом двух стихийников, поднял руки вверх и призвал корни, вырвавшиеся из-под земли, на защиту. Корни готовы были атаковать по первому зову. Стефан и Зуко не выглядели испуганными — мальчики рвались вперёд, желая поближе увидеть находящегося в озере маленького тритона, чей золотистый хвост красиво переливался в лучах солнца. Стефан лишь благодаря рассказам папы смог распознать существо в воде. Сначала подумалось, что в воде плавает какой-то рыжий мальчик, но стоило подойти ближе, четырёхлетний омега заметил золотистый хвост. Хотелось подойти ещё ближе, хотелось рассмотреть красивого мальчика со всех сторон, чем бы он и занялся, если бы не дядя Джи. Тревога, прогнанная с помощью глубокого вдоха, попыталась сковать всё тело. Стоило услышать агрессивное рычание за спиной, Тэхён сразу дёрнулся в сторону Чонгука и встал перед ним, не дав ему пройти к озеру. Этот день должен пройти без убийств и насилия. Время встречи пришло. Об этой встрече все взрослые уже знали. Все должны были быть к ней готовы. — Чонгук, успокойся, всё будет хорошо, — попросил омега, подняв голову выше. — Посмотри, какой он маленький. Альфа видел в озере не просто рыбу, он видел тварь, которая однажды украдёт его сына. Хотелось заживо сжечь. Слишком сильно хотелось. Тёмные глаза вспыхнули ярко-оранжевым свечением. Если бы не омега, вцепившийся в него, точно бы выпустил пламя. — Мы же знали, что это рано или поздно случится, — продолжил Тэхён, окутав руками чужую талию. — Давай с ним познакомимся? Чонгук не желал ни с кем знакомиться. Нагнувшись ниже, альфа коснулся носом мягких светлых волос, пахнущих слишком вкусно. Вдыхая глубже аромат роз, старался взять себя в руки. Если он убьёт эту рыбу, Тэхён наверняка больше с ним не заговорит. Не убить тоже было нельзя. Разве можно оставить в живых того, кто испортит их жизни? — Он ровесник наших мальчиков, и он не сделал ничего плохого. Ты же не нападёшь на него? Помнишь, ты обещал держать себя в руках? — шептал, обжигая дыханием шею мага. — Мы сейчас подойдём к нему и спокойно познакомимся с ним. Если он грубый, тогда мы тоже будем грубыми. Если он добрый, то и мы будем добрыми. — Если его не будет, то и у нас не будет проблем. — Он принц. За нами точно придут, если мы его убьём. Отстранившись, Тэхён огладил шрам на щеке Чонгука и направился к озеру, проход к которому перекрыл Джин. Осторожно обойдя корни, омега опустился на корточки у воды. Северин выглядел растерянным и слишком удивлённым, будто бы совершенно случайно оказался в их озере. — Ты заблудился? — вопрос был озвучен ласковым тоном. Северин лишь кивнул, нахмурив бордовые брови. В один миг тритон плыл во дворец к дедушке, а в следующий уже оказался в новых водах. Страх бы сковал всё тело, если бы не красивое существо, чьи тёмные волосы напоминали мамины. Вперив растерянный взгляд изумрудных глаз в маленькое существо, прятавшееся за спиной у большого, тритон не мог перестать любоваться тёмными волосами и необычными глазами. Один глаз был похож на его родные воды, а второй напоминал коричневую землю, на которой стояли существа. — Меня зовут Тэхён, а этого мальчика, на которого ты смотришь, зовут Стефан, — продолжил омега, полностью опустившись на влажную траву. — Ты меня понимаешь? — Понимаю... — вновь кивнул Северин. Наверное, если бы мама не учила его человеческому языку, он бы ни слова не понял. Должно быть, эти существа и были людьми, раз он понимал их речь. — Меня зовут Северин. Чонгук иначе представлял себе того, кто захочет себе его цыплёнка. Тварь в воде отчего-то не выглядела тварью, а была похожа на обычного среднестатистического мальчика. Лишь по наличию хвоста можно было отличить рыжего лупоглазого тритона от человека. Стоило взглянуть в огромные зелёные глаза любопытного ребёнка, вся злость начала успокаиваться в теле вместе с пламенем. Почему-то думалось, за Стефаном приплывёт здоровая рыбина, а не мальчишка, кажущийся ровесником цыплят. Запутавшись в смешанных эмоциях, альфа сжал челюсти и тоже опустился на траву. Путаясь в себе, даже не знал, стоило ли сначала пригрозить мальцу или всё же спросить, почему такой маленький самостоятельно уплыл хрен знает куда. Его мамаша не приплывёт с поисковым отрядом? — Ведьма, почему он такой маленький? — прошептал Чонгук на ухо Тэхёну. — Я же говорил, что он ровесник Тэфи и Зу, — негромко цокнув, омега бросил на забывчивого альфу недовольный взгляд. — Я не думал, что он настолько маленький. Вновь повернувшись к тритону, Чонгук начал обводить его тело пристальным взглядом. Морская тварь была обычным ребёнком, даже не подростком. — Северин, как ты здесь оказался? Тебя не потеряют дома? Пропустив мимо ушей вопрос, тритон принялся разглядывать нечто завораживающее на руке большого человека. Рисунок напоминал шипы роз, которые Северин никогда не нюхал. — Так красиво... — не отрывая восторженные глаза от чужой руки. — Рука красивая. — Моя? — нахмурившись, Чонгук опустил взгляд на тёмно-зелёные шипы, набитые от запястья до локтя, нескрытые чёрной футболкой. — Это татуировка. — Что?.. — такое слово Северину было незнакомо. — Несмываемый рисунок, — на удивление, альфа не смог начать угрожать любопытному ребёнку. — Красиво, — выдохнул тритон. Такого он ещё не видел. Вот бы и ему такую татуировку... Глядя на такого маленького, беззащитного рыженького мальчика, Тэхён не мог остаться равнодушным. В груди возникло желание обнять такого заблудившегося, растерянного и, быть может, даже голодного... — А можно мне тоже нарисовать? — поинтересовался Северин полным надежды тоном. — Я не тату-мастер, да и ты слишком маленький, — на такие вопросы грубостью тоже не выходило ответить. — Северин, хочешь познакомиться с моими детьми? — вдыхая хвойный аромат, уже не такой агрессивный, как в начале, Тэхён и сам начал расслабляться. Стоило детям приблизиться, омега указал пальцем сначала на одного, затем на второго. — Это Тэфи, а это Зуко. — Я Стефан... — поправил папу маленький омега, смущённо опустив взгляд вниз. — Красивые глаза, — сегодня Северин увидел самые красивые на свете глаза и самую красивую на свете руку. — Мои?.. — поверить в услышанное было сложно после всех грубых слов, которые Стефану довелось услышать касательно разноцветных глазок. Маленькой ведьме захотелось и расплакаться, и взмыть на крыльях радости. — Папочка, он сказал, что у меня красивые глазки... — Я слышал, солнышко. У тебя правда очень красивые глазки, — прижав к себе своих мальчиков, Тэхён и сам был готов прослезиться. Северин, сам того не зная, сказал его мальчику самые правильные слова, которые только можно было найти. — Пап, это тритон, да? Настоящий? — решил утолить интерес Зуко, чуть наклонившись к уху родителя. В первые минуты маленький альфа был настроен более враждебно к незнакомому существу, но сейчас, ощущая спокойствие как отца, так и папы, Зуко тоже смог расслабиться. Это существо было намного дружелюбней многих стихийников, обзывавших его «ледяной тварью», а его братика «страшноглазым уродцем». С этими стихийниками маленькие Чоны постоянно дрались и скандалили. — Я настоящий... — Можно потрогать хвост? — сделав шаг вперёд, Зуко указал пальцем на золотистую чешую. — Зу, невежливо просить малознакомых существ о таком. — Да и негигиенично это всё-таки, — один Джин не поддавался чарам морского существа. — Можно, — не ощущая опасности, Северин кивнул, глядя на ноги светловолосого маленького человека. Тритону и самому было интересно пощупать такие необычные конечности. — А мне можно потрогать пальцы? Сдержанно улыбнувшись, Зуко приблизился к тритону и, чуть нагнувшись, потрогал середину длинного хвоста, что была слегка скользкой на ощупь. Не забыв о просьбе, альфа приподнял правую ногу, позволив Северину коснуться своих пальцев. Потрогав человеческую ногу, тритон улыбнулся мальчику по имени Зуко и вновь перевёл взгляд на большого человека, чью руку тоже хотелось пощупать. Внезапно откуда-то снизу послышался знакомый шёпот, а следом в груди потяжелело. Ощущая тревогу своей матери, которая всем сердцем его любила, в отличие от отца, Северин чуть отплыл от берега и попрощался с интересными людьми: — Меня, кажется, ищет мама. До свидания. Не успел Тэхён попрощаться, как маленький тритон уже скрылся из виду. На душе вдруг стало легко, страх полностью покинул сердце, стоило приятному послевкусию от первой встречи растечься по телу. — Папочка, а он ещё приплывёт? — Стефану тоже хотелось потрогать необычный хвост. — Думаю, приплывёт. Не разделяя спокойствия Чонов, Джин взял детей за руки и направился в дом. Тритон на самом деле правда не показался подозрительным или опасным, но одна лишь мысль о том, что маленький Тэфи однажды уйдёт от них в море, вызывала грусть. Хотелось спрятать такого маленького от всяких хвостатых мальчиков. Следуя в сторону дома за мальчиками, Джином и Маркусом, Тэхён облизал губы и, повернув голову вбок, поделился мыслями с Чонгуком: — Он показался мне сладким... — Есть немного, — прозвучало недовольным тоном. Наверное, было бы проще с первого взгляда возненавидеть тритона, чем увидеть в нём обычного ребёнка. Все планы, медленно, но верно строившиеся в голове, рухнули, ведь и пригрозить смертью такому ребёнку он теперь не сможет. — Правда? — выдохнул Тэхён с улыбкой на губах. — Я ждал другую хвостатую тварь. — Только не называй эту лапочку тварью. С глубоким вдохом Чонгук принял решение провести предупредительную беседу с тритоном, если он вздумает вновь вернуться. Пусть это обычный ребёнок, но этот ребёнок в будущем начнёт строить какие-то планы на его маленького цыплёнка, так что без угроз всё равно не обойдётся. — Не буду, если поцелуешь меня. Не дав Тэхёну зайти в дом, Чонгук прижал его к закрытой входной двери и навис сверху, расставив руки по обе стороны от светлой макушки. Тёмный взгляд от собранных в хвост волос медленно пополз к самым красивым в мире глазам. Слишком морским и слишком небесным. В таких глазах нестрашно утонуть. Стоило губам впиться друг в друга, лёгкая дрожь прошлась по обоим телам. Целуясь и поглаживая друг друга, ведьма и маг едва не упали, стоило двери распахнуться изнутри. — Тэфи, Зу, у вас такие гадкие родители! — сморщившись, Джин протиснулся мимо сопливой парочки и побежал к озеру, возле которого забыл свои очки.

***

Расположившись в гостиной рядом со всеми членами семьи, Тэхён вытащил из шкатулки новые, сделанные совсем недавно мастером Ризом, две цепочки с кулонами двух разных цветов. В центре одного кулона переливался разными цветами молочный опал, а в центре второго светился кроваво-красный рубин. — Папочка, а зачем нужны эти камни? — задал вопрос Стефан, поглядывая на красивые украшения. — Можно я не буду носить цепочку? — Зуко тоже не отрывал взгляд от новых украшений. — Таковы традиции, все должны носить свои родовые камни, — твёрдым тоном заявил Чонгук, чтобы и мысли не возникло спорить. Откинувшись на спинку дивана, альфа гладил правой рукой бедро Тэхёна, сидящего рядом, а левой перебирал тёмные волосы Стефана, расположившегося на шерстяном ковре рядом с Зуко. — А почему у сестёр Лин один розовенький камень, а у нас с Зу будут разные? Мы ненастоящие братья? — Конечно, настоящие. Что за глупости? — усмехнулся Чонгук, привыкший ко множеству вопросов, на которые всегда приходилось терпеливо отвечать. — В нашей семье два камня, потому что мы с вашим папочкой решили, что он не откажется от своего опала. — А зачем папочке отказываться? — озвучил Стефан новый вопрос. — Таковы традиции, цыплёнок. — Обязательно их носить? — решил вновь попытать удачу Зуко, не желающий носить украшения. — Обязательно, — кивнул Чонгук, глядя сыну в глаза. — Помните, я рассказывал вам сказку о камушках? — Я не помню... — Стефан помнил слишком смутно, будто и вовсе не помнил. — А ты, Зу? — Тэхён рассказывал мальчикам сказку, когда им только стукнуло три, поэтому маловероятно, что они хоть что-то запомнили. — Плохо помню. Подозвав мальчиков чуть ближе, омега спустился с дивана на пол и притянул к себе Зуко, который так и не выпустил из рук диски с различными мультфильмами. Сердце наполнилось чем-то тёплым, стоило вспомнить маму, однажды поведавшую ему эту сказку. — Когда-то давным-давно, один принц, владевший стихией Огня, чуть не умер в пещере, что находилась высоко-высоко от земли. Он тогда не знал, как спуститься вниз, у него не осталось верёвки, поэтому он грустил. Когда ему стало совсем плохо, он увидел в стене нечто светящееся, — Тэхён говорил спокойным тоном, сжимая двумя руками маленького мага и поглядывая на маленькую ведьму, которой Чонгук пытался заплести косу. — Камень? — Да, Зу, камень. Принц увидел в пещере алмаз, который светился очень ярко. Когда принц прикоснулся к камню, он увидел у себя в голове иной путь из пещеры. Спустя несколько дней принц вернулся в свой дом с алмазом в кармане, с которым больше не расставался. Вскоре люди начали узнавать о таком чудесном спасении и тоже захотели себе волшебные камни. — Они тоже нашли себе камушки? — перебил Стефан папу, не сдержавшись. — Верно. Давным-давно, когда стихийники начали узнавать о силе камней, они тоже направились на их поиски. Было много ссор и сражений, ведь все хотели забрать себе как можно больше самых разных камней. Принцу такое было не по душе, он считал людей слишком жадными, поэтому было решено издать указ, в котором было сказано, что у каждого рода должен быть лишь один драгоценный камень, который свяжет между собой всех людей, в чьих жилах течёт одна кровь. Таким образом, со временем у каждого рода появились свои камни, которые носили люди, связанные между собой кровью. — А как они поделили один камушек? Разве один камушек можно разделить на много частей? — Стефан искренне недоумевал. — Роду принадлежал один определённый вид драгоценного камня, который добывали главы семей. К примеру, алмазов ведь в мире много, правильно? — Много, — кивнул маленький омега, поглядывая то на папу, то на отца. — Поэтому всем родственникам хватало камней. У одного рода может быть, к примеру, много рубинов, но вот других разновидностей камней у них нет. Только рубины, — пытался объяснить Тэхён, но, видимо, выходило у него не слишком понятно. — А почему у нас тогда опал и рубин? — последовал следом логичный вопрос от маленького мага, расслабившегося в уютных объятиях папы. — Когда ведьмы выходят замуж, они меняют свой камень на камень мужа. Нужно произнести определённое заклинание, которое позволит связать душу с новым камнем. — Ты не произнёс? — Нет, Тэфи, мне хотелось, чтобы моя душа всегда была связана лишь с одним камнем. — А так можно? — поинтересовался Зуко, рассматривая красивые пальцы своего папы, украшенные разными кольцами. — Так не принято, цыплёнок, но твоему папочке можно всё, — Чонгуку наконец удалось заплести маленькой ведьме косичку. — А как душа может быть связана с камнем? — Стефан с каждым ответом лишь всё больше запутывался. — У принца была мама, которая с помощью многих других ведьм нашла в одной старинной книге заклинание, связывающее душу стихийника с камнем. С тех пор было принято связывать души детей с камнями, когда дети достигали вашего возраста, — Тэхён говорил медленно, стараясь поведать обо всех деталях. — Значит, камушки могут помогать? — Лишь когда сами того захотят. Мы не можем их контролировать, Тэфи. Они могут как помогать, так и оберегать, рассказывать тайны. — Вау... — протянул маленький омега, бросив заинтересованный взгляд на две цепочки, которые папочка положил на ковёр. Взгляд разноцветных глаз больше привлёк камушек, светящийся разными цветами. — А какой камушек будет у меня? — Ты свяжешь свою душу с опалом, а Зу с рубином, хорошо? — секунду спустя Тэхён продолжил: — Но вы всё равно можете носить оба камня, как мы с вашим отцом. — Я хочу два! — воскликнул Стефан и, решив не мелочиться, добавил: — Хочу цепочку, серёжки и ещё браслетик. Два браслетика. — Цыплёнок хочет много камней? — чуть приподняв взвизгнувшего сына, Чонгук посадил его к себе на колени и обнял двумя руками. — Будет тебе много камней. Будешь как папочка ходить весь блестящий. Стоило альфе договорить, Тэхён прикусил губу, переведя взгляд на свою лодыжку, украшенную нежным аккуратным браслетом с крошечными рубинами, врученным прошлой ночью. — Зу, рубин пока будешь носить на шее, потом, как подрастёшь, закажем тебе перстень как у меня. — Давайте свяжем ваши души с камнями, — усадив обоих мальчиков напротив себя, омега надел им на шеи камни и взял обоих за руки. — Закройте глазки и повторяйте за мной, — стоило глубокому вдоху наполнить лёгкие, Тэхён принялся отчётливо выговаривать древнее заклинание, множество столетий передававшееся из поколения в поколение стихийниками всего Содружества: — Iidne jõud seob mu hinge minu pere Kiviga. Kivi kaitseb mind ja aitab mind. Kivi saab olema minu hinge hoidja. Мальчики, нахмурив бровки, старательно выговаривали слова. Стоило произнести последнее слово, оба камня вспыхнули ярким свечением, которое секунды спустя начало понемногу угасать. Камни коснулись нужных душ. — Зу, смотри, он светится! — радостный вопль Стефана был слышен по всему дому. — Мой тоже светится! Пойду покажу Сури и Неону! — поднявшись на ноги, маленький альфа бросился искать котят. — Я тоже хочу показать! Топот маленьких ног согревал оба сердца. Стянув с себя футболку и усевшись Чонгуку между ног, Тэхён тихо промычал, стоило альфе начать разминать его плечи. Сильные руки проделывали уже привычные движения, которые омега жутко любил, за которые готов был сделать что угодно. — Завтра я поеду с тобой в сад, — выдохнул Тэхён, сидя с закрытыми глазами. — Хочу посмотреть на тех мелких грубиянов. — Чон Тэхён теперь может свободно, ничего не опасаясь, скандалить, — хмыкнув, Чонгук нагнулся ниже и, пойдя на поводу вспыхнувшего желания, облизал мочку омежьего уха. Чон Тэхёна неделю назад условно-досрочно освободили за хорошее поведение. Теперь можно было прийти в детский сад и открыто устроить разборки с воспитателями, плохо следящими за детьми. Даже учитывая освобождение, не хотелось менять свой псевдоним. Тае Во Зе стал известен в некоторых кругах за счёт своих книг, Тэхён уже привык к этому имени. Этот псевдоним был дорог сердцу так же сильно, как дороги три стихии. — Скажу этим мелким грубиянам на ушко, что сидел в тюрьме. Пусть знают, какие у Тэфи и Зу опасные родители, — прозвучало радостным тоном. — Над цыплятами будут ещё больше насмехаться, если ты пойдёшь ругаться с малолетками. Чонгук вообще не считал нужным вмешиваться. Их дети должны сами научиться себя защищать перед такими же детьми. Одна лишь мысль о том, что его отец мог прийти в академию на разборки, вызывала волну негодования внутри. Подобное было неприемлемым. Зуко должен самостоятельно показать себя, доказать, что он сильный, способный маг, что к нему лучше не лезть. Тренировки должны помочь маленькому альфе стать сильнее многих детей, доказать свою авторитетность. Стефану тоже будет полезно с раннего возраста начать развивать стихии. Хотелось, чтобы его дети умели себя защищать, чтобы один их вид давал понять, кто они и на что способны. — И что, пусть теперь наших мальчиков бьют? — фыркнув, Тэхён поднялся с пола и лёг Чонгуку на колени. — Их не бьют. Они дерутся, и это нормально. Мы с тобой тоже постоянно дрались. — Ну, это мы с тобой, а это гадкие четырёхлетки. — Наши родители же не приходили и не отчитывали нас за драки. Пусть сами разбираются. Через несколько лет на Зуко будут бояться косо смотреть. Если будут бояться Зуко, то будут и Стефана. Лучше удвоить тренировки, чем позорить их. — Они ещё маленькие для тренировок. Не занимайся с Зу вечером слишком долго, пусть отдохнёт. — Он сам хочет тренироваться. Думаешь, ему нравится, что на него постоянно наезжают? Пусть учится защищать себя и брата. Как только стихии начнут пробуждаться, нужно будет начать с ними обоими заниматься. Стефан и без брата должен уметь за себя постоять, — Чонгук понимал рвение омеги идти защищать цыплят, но не разделял его. — Нужно найти стихийника Льда, который поможет Зу со Льдом. Тэхён вряд ли сможет помочь маленькому магу. Управление Льдом смазалось в памяти, оставив в воспоминаниях лишь ненависть, взявшую руководство над телом в те моменты. — Найдём, пусть сначала стихии пробудятся.

***

Выйдя из компании в семь часов вечера, Чонгук ещё пятнадцать минут говорил по телефону с отцом, пока ехал в машине. Гвансон, уехавший в Нехен, на время передал ему все основные обязанности, пока сам открывал новый филиал «Рубинового гиганта» в южной стране. Со временем Чоны планируют расширить влияние и на других материках. В «Рубиновом гиганте» совсем недавно начали работать и представители Льда. Чонгук бы в такое точно не поверил, если бы кто-нибудь сказал ему об этом лет пять назад. Быть может, многие и продолжали ненавидеть людей Льда, но открыто проявлять свою ненависть благодаря новым законам они уже не могли. Со временем и эта ненависть должна будет в разы сократиться. Странно было ощущать столь сильное влияние детей на свою жизнь. Раньше Чонгук бы вряд ли смог адекватно сосуществовать на одной земле с представителями пятой стихии, сейчас же он каждый раз испытывал нечто похожее на воодушевление, стоило увидеть людей Льда, живущих в странах Содружества нормальной жизнью. Быть может, через десять лет мир станет неузнаваем. Быть может, вскоре ненависть останется лишь в сердцах малого числа населения. Приближаясь к дому, в котором ждали самые дорогие сердцу люди, Чонгук вспомнил о разговоре с Северином, случившемся в день, когда цыплята гостили у Виён на выходных. В тот день, как и во многие другие, альфа стоял на пирсе в ожидании, сгорая от желания разъяснить всё и жалея о том, что не сделал это ещё при первой встрече. Хотелось стальным тоном пригрозить рыжему ребёнку, чтобы знал в будущем, чего не стоит делать. В тот день солнце ещё не село полностью, когда из воды показалась знакомая макушка. Увидев его, Северин подплыл ближе, растерянно хлопая большими зелёными глазами, впившимися в татуированную руку. Небось, малец заверещит от восторга, если увидит остальные татуировки. Цокнув, Чонгук с силой сжал кулаки. Опять он, блядь, растерял всё своё негодование... — Северин, помнишь меня? — опустившись на корточки. Стоило тритону кивнуть, альфа продолжил: — Раз помнишь меня, то и моих детей наверняка тоже помнишь. Стефан и Зуко — мои сыновья. Если ты когда-нибудь обидишь их, я сделаю тебе очень больно. Обе руки вспыхнули ярким пламенем, как только последнее слово сорвалось с губ. Подняв руки выше, Чонгук наглядно показал, что произойдёт, если его цыплят обидят. В изумрудных глазах моментально вспыхнул страх. Не успел альфа ничего добавить, как из глаз мальчика потекли слёзы, и он скрылся под водой. В ту ночь Чонгук не мог нормально спать, ощущая дурацкое чувство вины. — Папочка, ты приехал! Ты не забыл мои жёлтые вкусняшки? — Стефан сразу же накинулся на отца с объятиями и поцелуями, как только тот покинул салон автомобиля. — Не забыл, конечно, цыплёнок, — подхватив маленького омегу на руки, Чонгук поцеловал его в щёку и, понюхав вкусную шею, пахнущую бессмертником, вручил в руки коробку со сладким. — Иди отнеси папочке. — Отец, мы будем сегодня тренироваться? — задал Зуко интересующий вопрос более сдержанным тоном, как только братик скрылся в доме. — Будем, но недолго, твой папа попросил не мучать тебя, — приблизившись ко второму цыплёнку, Чонгук подхватил его на руки и тоже расцеловал в обе щеки, хоть маленький альфа и старался противиться, фырча о том, что он уже взрослый. — Давай сначала покушаем, потом немного позанимаемся. В этот момент вина вновь вспыхнула внутри. Глаза у многих детей, с которыми ходили в детский сад его цыплята, были гораздо грязнее изумрудных глаз наивного мальца с хвостом. Его дети были ещё слишком маленькими и слишком невинными. Наверняка, тритон тоже был таким же. Никто в здравом уме не стал бы угрожать его цыплятам, а он угрожал почти такому же маленькому...

***

Тэхён сжимал зубами одеяло, стараясь не кричать слишком громко. Оказавшись на коленях, он сильнее выгибался, прижимаясь грудью к матрасу, стараясь не умереть на кровати. Сильные толчки вырывали заглушенные куском одеяла стоны. Стоило Чонгуку провести короткими ногтями по его бёдрам, дрожь охватила всё тело. — Хочу тебя съесть, — рыкнул альфа, сильнее сжав бёдра омеги. Сгорая от сумасшествия, Чонгук накрыл чужое тело собой и, крепко обняв, начал вбиваться сильнее. Движения с каждой секундой ускорялись вместе с силой толчков. Так сильно хотелось впиться зубами в ароматную шею. Так сильно хотелось полностью слиться с Тэхёном. Уткнувшись лицом в длинные мягкие волосы, альфа слушал сладкий скулёж, не замедляясь, доводя обоих до края. Невозможно было полностью насытиться ведьмой, ему постоянно было мало. Хотелось ещё глубже, ещё ближе. Под кожу. Если бы можно было залезть Тэхёну в грудную клетку, он бы, не раздумывая, залез. Если бы можно было съесть Тэхёна, он бы точно съел. Розами хотелось, не переставая, дышать. Дышать, облизывать, целовать, кусать, сжимать в объятиях... Если бы истинность существовала, они бы точно были истинными. Тяжесть сильного тела сводила Тэхёна с ума. Отчего-то нестрашно было задохнуться. Ни о чём не удавалось думать, пока тело сгорало от наслаждения под альфой. Хотелось расплавиться. Хотелось, чтобы этот момент длился целую вечность. Поскуливая, омега со всей силы сжимал руками одеяло, оказавшееся под их телами. В момент, когда особо сильный толчок довёл его до края, Тэхён укусил чужую руку, оказавшуюся у его лица. Раздавшийся за спиной протяжный низкий стон побудил лишь сильнее впиться зубами в кожу. Метку он не поставил, зато оставил красивый след, который вскоре пройдёт. Простыни под ними были влажными от спермы и пота, хотелось в душ, но сцепка, без которой практически никогда не обходилось, вынудила обоих остаться в кровати ещё на время. — Ты такой красивый, — ещё не до конца отойдя от оргазма, Чонгук лёг на бок и, плотнее прижав к себе омегу, прошептал ему на ухо: — Самый вкусный. Лёжа с закрытыми глазами, ощущая альфу в себе и слушая приятные слова, Тэхён чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Рядом с Чонгуком можно было ничего не бояться и ни о чём не беспокоиться. Рядом с Чонгуком Тэхён ощущал себя как за каменной стеной. Странно было понимать, что Чон Чонгук принадлежит лишь ему одному. Весь его. Только его. Навсегда. Чуть повернув голову назад, омега потянулся к манящим губам. Долгий тягучий поцелуй вызвал новые тихие стоны. — Так странно, — выдохнул Тэхён негромко спустя время. Стоило лишь вспомнить о прошлом, в котором они неустанно ругались, омега не смог не улыбнуться. Он бы точно сошёл с ума, если бы ему тогда сказали, что Чон Чонгук станет его мужем. Благо, альфа больше не был такой свиньёй, как раньше. — Что? — занятый вылизыванием ароматной шеи, Чонгук не сразу разобрал прозвучавшие слова. — У нас с тобой двое детей, — вдыхая любимый аромат, Тэхён не мог не дрожать, ощущая не только горячий язык на своей шее, но и приятные поглаживания живота. — Ты мой муж. Если бы лет в четырнадцать мне кто-нибудь сказал, что так будет... — Не поверил бы? — Вряд ли, — шёпотом, вжавшись спиной в твёрдую грудь. — А за кого бы ты вышел, если бы не за меня? — спросил Чонгук, оторвавшись от нежной шеи. Ответ на этот вопрос знать не очень хотелось, но не спросить он не мог. — Ни за кого. Не думаю, что смог бы связать свою жизнь с кем-то, кроме тебя. — Помнишь, какие ты мне истерики устраивал из-за уборки? — Даже не начинай, Чон Чонгук, — фыркнул Тэхён, повернув голову назад, чтобы глядеть альфе в глаза. — Если бы ты тогда не был свиньёй, мы бы жили мирно. — Каждый раз радуюсь, когда к нам приходит клининг. — Если бы ты не вызывал клининг, мы бы уже давно... — Даже не думай произносить это слово. — Ты понял, что было бы. Упоминание о прошлой жизни в общежитии заставило Чонгука вспомнить первую течку, едва не лишившую его самоконтроля. — Поверить не могу, что сдержался в твою первую течку. Мне уже тогда хотелось взять тебя на всех поверхностях, — шептал на ухо, поглаживая твёрдые соски. — Я тоже хотел тебя в ту течку, — признался Тэхён так же тихо, вспомнив едва ощутимое соприкосновение губ. Наверное, они бы оба моментально сгорели, если бы поцеловались. — Если бы я не сдержался, ты бы меня утром утопил. — Если бы ты не сдержался, я бы забеременел в шестнадцать. Кошмар... — Цыплята были бы сейчас уже совсем большие, они бы уже учились в академии. — Я бы вряд ли решился рожать в шестнадцать, к тому же твоё первое задание... Всё было слишком сложно. Кошмар, а вдруг Тэфи залетит в шестнадцать? — Ему только четыре, рановато переживать из-за этого, — Чонгук даже представлять подобное не желал. — Это ты начал говорить о течках. — Я говорил о твоей течке. Если когда-нибудь мой гон совпадёт с твоей течкой, я тебя точно съем. — Если моя течка когда-нибудь совпадёт с твоим гоном, я поставлю тебе метку, Чон Чонгук, — угроза прозвучала ласковым тоном. — Я не против, — Чонгук позволит коснуться своей кожи лишь зубам своей ведьмы. — Я бы тебе тоже ещё меток поставил. Иногда так сильно хочется тебя съесть... — Можешь укусить, но несильно. Тэхёну тоже порой хотелось съесть своих мальчиков. Всех троих. Глаза невольно закрылись, стоило Чонгуку слегка прикусить его шею. Альфа, не делая больно, оставлял множество красных засосов. Царивший в спальне аромат роз в диком лесу успокаивал обоих. И ведьма, и маг были по уши влюблены в смешанный аромат. Самый вкусный, самый завораживающий. Друг друга они любили с такой же силой.

Конец V части