Справедливость

Гермионе это все показалось вусмерть ебанутым, но все же она решила вступить в игру. Ведь это действительно так — разницы между близнецами почти нет. Она и сама плохо помнила, почему влюбилась именно во Фреда тогда, на пятом курсе. Может, это несколько добрых слов во время подготовки к экзаменам, или мягкое направляющее касание руки на тренировке в выручай-комнате. Все чаще хотелось смотреть в его теплые глаза, ловить взгляд и улыбаться в ответ. Нечаянно касаться руки, когда идешь мимо, вдыхать запах шампуня от рыжих волос, проносящихся рядом в гостиной. Смотреть на идеальные пальцы, держащие палочку и колдующую очередное шутливое проклятие на Невилла Долгопупса. В какой-то момент стало казаться, что за улыбкой и переглядками стоит что-то большее, чем давняя дружба. Гермиона понимала, что Фред вряд ли сделает шаг первым, опасаясь реакции Рона, и потому решила взять все в свои руки. Она написала записку с местом и временем встречи, а также просьбой приходить одному, и украдкой передала ее Фреду вечером в гостиной Грифиндора. В три часа ночи она стояла в заброшенном женском туалете на втором этаже, нервно теребя оборки мантии и переминаясь с ноги на ногу. Сырость и холод комнаты усиливали страх, и Гермиона повторяла про себя все известные заклинания в алфавитном порядке, чтобы не думать о том, насколько безумно все это было затевать. — Гермиона, что случилось? — Фред выглядел не менее напуганным и обеспокоенным, чем она сама. Только, кажется, чем-то совсем другим. — Почему нельзя никому говорить? Тебя шантажируют? Угрожают? Кто они? Парень крепко схватил ее за плечи и чуть наклонившись до ее уровня смотрел в карие глаза, напряженно дыша. — Кто они? — недоуменно повторила вопрос Гермиона. Почему-то в ее голове эта встреча происходила совсем иначе, и начиналась ну может и не с пылкого признания, но хотя бы не с панической атаки у Фреда, — Боже мой, прости, пожалуйста, ничего такого! — Она спустила его руки, и обхватила их своими холодными ладошками. Горячие и грубовато-сухие, они послушно лежали в ее, ожидая объяснения. — Мне, право, теперь стало неловко, — от волнения перейдя на литературный, продолжила Гермиона, — Я пригласила тебя вовсе не для этого. — А для чего? — теперь парень выглядел недоуменным, однако, заметив холод рук Гермионы, автоматически перехватил их в свои, чтобы согреть. Девушка смутилась, но в этом жесте нашла надежду и смелость для объявления правды. — Фред, я… нет, не так — нервно сглотнула и набрала воздух, — Ты мне нравишься. — Ты тоже мне нравишься, подруга, но зачем было для этого звать меня в ночи в пристанище плаксы Миртл?! — он всплеснул руками, и ладошки Гермионы выпали и тут же скрестились у нее на груди, в защищающейся позе. — Ты не понял меня, Фред. Я тебя люблю, — отвернувшись, пробормотала она и быстро добавила: — Наверное. Парень улыбнулся, покраснел, потом потерял улыбку, и снова неловко улыбнулся. Он молча смотрел на нее, почесывая затылок. — Ты что-нибудь ответишь? Я чувствую себя ужасно, — взныла Гермиона, наконец решившись посмотреть в его лицо. К своему страху, она впервые четко смогла прочитать в нем чувства Фреда, а точнее, их отсутствие. К глазам стали подкатывать слезы, то ли от разбитого сердца, то ли от стыда за свою глупость. Вдруг в коридоре что-то грохнуло, и парень моментально схватил ее за руку и утащил в кабинку. Заперев дверцу, он наложил звукоизолирующее заклятие, и как раз вовремя — девушка больше не могла сдерживать слезы и начала всхлипывать. Он неловко гладил ее по плечам, пытаясь не дать ей ложных надежд. — Уходи, — сквозь льющуюся воду прошептала Гермиона. — Нет, я тебя так не оставлю, — он полез в бездонный карман своей мантии и, чуть повозившись, достал оттуда пузырек с непонятной жидкостью, — пей. Девушка послушно проглотила зелье, и вдруг успокоилась. Между чувствами и разумом будто возникла туманная стена, позволяя отдохнуть от атакующих и гнетущих мыслей. Она задумчиво смотрела в измазанную чернилами стену кабинки и читала похабные надписи. — Послушай, Гермиона, — очень нежным тоном начал Фред, — ты дико красивая, умная и просто супер. Но… — он отчего-то запнулся, и быстро исправился, — ты не подумай ничего лишнего только, просто я не могу поступить так с Джорджем. Мы с ним почти одно целое, ты представь если твоя левая рука вдруг начнет встречаться с Роном, а правая останется в одиночестве? — Да, глупость какая-то, — саркастично подтвердила она, поражаясь уровню аналогии и изощренности попытки ее отшить. — Вот! Вот именно! Я не сомневался, что ты поймешь это! — парень принял ее слова за чистую монету ведь сам говорил от сердца, и с энтузиазмом продолжил, — Поэтому я не знаю, будут ли у нас когда-либо женщины, но я точно уверен, что нам пока хватает и друг друга. Гермиона подняла на него взгляд, глубоко вздохнула и натянуто улыбнулась. — Хорошо, Фред, я все поняла. Я пошла, — сил на что-то большее не осталось, и молча отперев кабинку, она наконец вырвалась из этой пыточной каморки. Она подошла к пыльному разбитому зеркалу и стала поправлять одежду, надеясь успокоить себя перед тем как вернуться в спальню. В коридоре послышались удаляющиеся шаги, и Гермиона в испуге замерла. Из ступора ее вывел вышедший из кабинки парень. — Ты в порядке? — робко спросил Фред. — Да, я лучше всех, разве не видно? — самым фальшивым своим голосом ответила она своему мучителю и, поспешно выходя из туалета, добавила: — Спокойной ночи. Но ночь была уже безвозвратно испорчена. . . . Избегать Фреда оказалось не сложно. Особенно, когда прокрутив вновь все воспоминания их общения, она поняла, что принимала доброту и вежливость за романтическую симпатию. Ну как же она так облажалась?! Голова с глухим стуком свалилась на учебник по астрологии. С трудом поднявшись, она открыла его на заданной к прочтению главе и обнаружила внутри крошечную записку. «Я волнуюсь. Как ты? Ф. » Смесь чувств наполнила Гермиону, отменив последние попытки отвлечься и не думать о своем позоре. Она взяла перо и пергамент, и стала яростно записывать туда все обиды, мысли и чувства. Затем не перечитывая смяла его и, бросив в сумку, принялась за следующий. Исписав так несколько листов, она выдохлась и вроде бы почувствовала облегчение. Подобрав и расправив один из них, она по линейке оторвала небольшой фрагмент, свернула его, и заклинанием направила прямо в ладонь Фреду, сидящему за другим концом стола. Записка гласила: «Больше не беспокой меня». Гермиона не могла не заметить, как путь свертка внимательно проследила другая пара зеленых глаз — Джорджа.