Ягодка малинка

В комнате душно от жара, исходящего от танцующих, и густой смеси феромонов. Музыка качает бит, провоцируя тело подхватывать ритм, а голос подпевать популярным артистам. Юнги сегодня в отличном настроении, он расслаблен и разговорчив, приветлив и очарователен. Нет, обворожителен. В предтечный период Мин особенно остро ощущал потребность в выбросе скопившегося ожидания. Ожидания болезненной и удушающей течки, каждую из которых проводил в одиночестве, потому что терял контроль даже после дозы блокаторов. Именно по этой причине, пока мог, напитывался сладостным послевкусием флирта и захлёбывался ощущениями во время физического контакта, если тот приходился на этот период. Сидя в позе лотоса, омега красиво пускает клубы дыма от кальяна на просторной лоджии. Выпитая ранее бутылка белого полусладкого потихоньку отпускает, и нужно бы найти новую порцию допинга, ведь ночь только начинается. Сегодня Юнги намерен оторваться по-полной, и буквально только что его лисий взгляд обнаружил с кем именно. Статный брюнет с собранными в хвост волосами смотрит прямо на него заинтересованно, пока параллельно ведёт диалог и смеётся какой-то шутке. Мин ещё раз затягивается, обхватывая губами мундштук и, не отрывая взгляда, выпускает дым, приоткрывая рот. Хитрая ухмылка вырисовывается на губах альфы, а Юнги зеркалит её и поднимается с места. — Хэй, Юнги-я, иди сюда, — зовёт омегу Банчан, — познакомься, это мой кореш, мы учились вместе в старшей школе, — указывает на тёмноволосого альфу. — Хёнджин, — улыбается и протягивает руку, осматривая розоволосого парня. — Юнги, — уже самостоятельно представляется Мин и жмёт ладонь, — приятно познакомиться. — Кстати, а где Чимин? — отвлекает от зрительного обмена комплиментами Чан, поворачивая голову в сторону омеги. — У него какие-то личные дела, — отвечает Юнги, не отвлекаясь от красивого лица тёмноволосого альфы, в чьих глазах уже во всю скачут озорные огоньки. Ещё немного поддержав разговор с хозяином дома, новоиспечённые знакомые вместе выходят на улицу, вдохнуть немного свежего воздуха и пообщаться один на один. Юнги флиртует легко и непринуждённо, даже не прилагая усилий, пока Хёнджин впитывает каждое слово, а блеск в его глазах становится всё ярче. Альфа мил и учтив, немного нерешителен и чересчур очевиден в проявлении симпатии. Это забавляет и раздувает в игривых лисьих глазах огонёк азарта. Хёнджин явно младше, Мин понимает это даже не столько по разговору и поведению, сколько по взгляду. Они говорят об учёбе, особенно о школьных годах. Хван рассказывает, как познакомился с Банчаном, как непросто ему дался выбор специальности, как он сдавал экзамены и поступил. Юнги слушает его внимательно, кивает и иногда вставляет комментарии или задаёт вопросы, сам делится воспоминаниями о школе и поступлении. Милашка — проносится в голове, когда альфа с воодушевлением снова что-то рассказывает, искренне улыбаясь. Омега без намёков или игры слов прямо спрашивает, не хочет ли младший заняться с ним сексом. Шепчет в самое ухо, наклонившись к чужому лицу. Ушная раковина, а следом и низ скулы заливаются краской и начинают гореть. Альфа кивает боязливо и смотрит восторженно, в то время как Мин усмехается и берёт его за руку, тянет за собой в небольшую комнату рядом с выходом на задний двор. Юнги зашторивает окна и поворачивается, наблюдая растерянный взгляд. — Ты девственник? — приподнимает бровь и медленно опускается глазами от милого личика к ширинке тёмно-синих штанов. — Эм..э...нет, — мнётся, но потом выпаливает Хван, будто боясь, что омега сейчас передумает и уйдёт. Однако, Юнги и не думает этого делать, наоборот, он довольно растягивает губы и кивает на просторный диван. Когда Хёнджин усаживается, омега забирается на него сверху, седлая бёдра и обнимая за шею. От столь резкой смены событий альфа теряется и не знает, куда деть руки, прячет глаза и старается не думать об упирающихся в его стояк ягодицах. — Смелее, — ласково шепчет Юнги, теми самыми ягодицами делая волну, очерчивая контур уже крепкого члена. Половинки сминают ладони, получив разрешение, Мин стонет протяжно, получая, наконец, хоть какое-то прикосновение, опаляет горячим дыханием и тянется к губам альфы. Они целуются медленно поначалу, Юнги ведёт, подсказывает, направляет, но Хёнджин быстро втягивается и начинает смелее и активнее сминать мягкие губы. — Ты у меня третий, — шепчет, целуя изгиб шеи. — Хорошее число, — посмеивается Юнги и опускает руку вниз, обводя ствол, сдавленный сейчас плотной тканью. У Хёнджина от этого действия дыхание сбивается, он вздрагивает всем телом и непроизвольно вскидывает бёдра вверх, врезаясь в раскрытую ладонь. Юнги снимает с него футболку, помогает избавиться и от своей, укладывает прохладные ладони альфы на выступающие рёбра, сам вздрагивает от прохлады. Хёнджин послушно гладит светлую кожу, осторожно, изучающе скользит то вверх, то вниз, целовать лишний раз боится, но не удерживается, хватая губами вставший сосок. Омега прогибается навстречу, прижимает голову к груди сильнее, увеличивая напор. Юнги мало. Он расстёгивает пуговицу и вжикает молнией, стаскивает штанины одну за другой и опускается на ковер меж разведённых ног альфы, который смотрит всё так же испуганно и поражённо. Мин раскрытым ртом обводит выпирающий ствол, прямо сквозь ткань, округляет губы на головке, надавливает. Наверху стонут несдержанно. Испачканные предэякулятом боксеры стягиваются вслед за джинсами, и Юнги пошло облизывается при виде длинного члена. Как и думал. — Тебе уже делали минет? — Мин смотрит невинно, пока его руки заставляют Хёнджина загибать пальцы на ногах и задерживать дыхание. — Н..нет, — надрывно отвечает альфа и заливается румянцем от прожигающего взгляда розоволосого обольстителя. — Ох не повезло тебе с омегами, детка, — смеётся Юнги и насаживается на возбуждённую плоть, вбирая до самого основания. Воздух покидает лёгкие младшего, тело прошибает насквозь и парализует, и тугой узел затягивается внизу живота, пульсируя в горячем и влажном. Омега тянет воздух носом и сглатывает прямо с головкой глубоко в горле, потом медленно поднимается, очерчивая языком контур вздутых вен, немного ослабляя напор и давая возможность вдохнуть, но лишь для того, чтобы потом выбить с новым выдохом глухой жалобный стон. Как теперь после такого несчастный первокурсник будет спать с другими омегами, Юнги не волнует, потому он бессовестно измывается над юным альфой, который доблестно держится, чтобы не кончить после очередного движения юркого языка. Он до побеления костяшек сжимает обивку дивана и почти до судорог сгибает пальцы на ногах, пока омега продолжает обхватывать губами головку. Юнги даже не касается пальцами, но тело под ним идёт мелкой дрожью, и он останавливается, резко поднимаясь и приближаясь к раскрытым губам. — Ещё рано, милый, — воркует и дарит сладкий поцелуй. Отрывается и отходит на шаг, чтобы нарочито медленно снять с себя узкие скинни, зажав перед этим губами извлечённый из кармана конвертик с презервативом. Хёнджин заведённый смотрит, не моргая, всё внутри рвётся наружу от желания, но он по-прежнему не осмеливается подчиниться инстинктам. Юнги откидывает бельё в общую кучу сваленной на полу одежды и седлает бёдра альфы, снова утягивая в поцелуй. Просит прикоснуться и ахает глухо, когда по коже ведут пальцами. Раскрывает упаковку и опускает руку, раскатывает презерватив и привстаёт, опираясь на широкие плечи. Короткое «готов?» срывается с губ перед тем, как омега опускается на член, без резких движений, так и не дождавшись полноценного ответа. Мин объезжает юного альфу неспешно, лишь в конце перейдя на ускоренный темп. Хёнджин кончает ярко и громко, Юнги догоняет его через пару минут, помогая себе рукой. Несколько минут они сидят в тишине, вслушиваясь в дыхание друг друга и звуки в доме и на улице, потом омега чмокает молодого любовника в щёку и встаёт. — Тебе понравилось? — спрашивает Хёнджин, пока Юнги натягивает свои узкие джинсы. — Ты быстро учишься, — улыбается Мин и протягивает штаны, — если не будешь так сильно стесняться, то станешь отличным любовником, — подмигивает и ныряет головой в вырез футболки, — пойдём, нельзя пропускать всё веселье. Хёнджин одевается и, перед тем как выйти из комнаты, целует Юнги в губы сладко и вкусно, на практике доказывая, насколько тот хороший учитель. Мин довольно улыбается, и они выходят на улицу.

🖤🖤🖤

Чимин удачно заканчивает все дела намного раньше задуманного и решает заскочить на вечеринку, на которую его пригласил Банчан ещё в среду, да и с Юнги они уже больше недели не виделись, потому как тот был занят новым проектом по учёбе, а сам блондин должен был разобраться с некоторыми вопросами в деканате и появиться в родительском доме по наказу отца. Альфа заходит в наполненную студентами гостиную как раз в тот момент, когда его розоволосый любовник страстно целуется с Минхо, пока толпа громко отсчитывает пятнадцать секунд. Зрелище невообразимое. Чимин усмехается и подходит пожать руку Намджуну и хозяину дома и намеревается уйти на кухню раздобыть себе выпивку, но его взгляд встречается со взглядом лисьих глаз, задорно сияющих из-за выпитого алкоголя и витающего в воздухе возбуждения. Юнги ему улыбается и кивает, намекая, чтобы присоединялся, на что альфа делает жест рукой и отклоняет голову, изображая выпитую стопку. Мин кивает и показывает палец вверх. Со стаканом виски Чимин возвращается в комнату и подсаживается в круг к играющим. Юнги сидит по другую сторону и чуть левее от центра. Пока бутылка на полу крутится, выбирая новую жертву, Пак лицезреет одно шоу за другим, в половине которых принимает участие Юнги. Он то танцует, то кормит с рук какого-то альфу, то вновь целуется, попробовав на вкус мягкие губы ещё и нескольких омег, то слизывает сладкий сироп с голой груди несчастного Хосока, и даже звонит одному из преподавателей их университета и сексуальным голосом просит его отшлёпать — в общем, отрывается по полной. Случается так, что с момента прибытия Чимина на тусовку проходит около двух часов, прежде чем ему удаётся пересечься с Юнги без посторонних глаз. Происходит это, как и в первую совместную вечеринку у Чана — на кухне. Омега сидит на столешнице, болтает ногой и жуёт кусок пиццы. Выглядит он довольным и абсолютно пьяным. Чимин может похвастаться, что наблюдал розоволосого в самых разных состояниях и ситуациях, но настолько стеклянных глаз на миленьком личике застать ему не пришлось до этого момента. — Чимин~а, — зовёт Мин, вытягивая гласные, заметив блондина, и раскрывает объятия. — Сколько ты выпил, ягодка? — альфа подходит ближе, становясь меж раскинутых ног. — Недостаточно, чтобы перестать хотеть трахаться, — слегка заплетаясь в словах, шепчет в ухо с серьгой. Ладони ложатся на поясницу, где им привычно, пальцы ведут под футболку, с нажимом указательный поднимается вдоль позвоночника, пока вторая рука массирует область в районе двух соблазнительных ямок. Юнги прикрывает глаза, наслаждаясь. Чимин хорошо изучил его тело и знает, что и как сделать, чтобы рой мурашек стремительно пролетел по кругу и вернулся обратно, концентрируясь в отпечатках настойчивых пальцев. Альфа склоняется к открытой шее, намеревается оставить влажную метку и втягивает ноздрями лучший запах на свете, но вместо растянутых в улыбке губ, в отвращении морщит нос, а затем вспыхивает искоркой гнева. Мускусно-сладкий аромат ванили накрепко смешался с ягодным. Чимин выпрямляется и смотрит грозно на расслабленное лицо омеги, что тает от прикосновений. Новая вспышка злости взрывается внутри, когда Пак вспоминает, что уже слышал этот феромон сегодня. Да, точно, тогда Банчан знакомил его со своим младшим, с которым учился ранее в школе. Чимин не помнит лица того парня, но точно помнит, что он первогодка. Сука — Ты трахался с этим новеньким малолеткой? — нарушает блаженную тишину, стараясь контролировать голос, полный жёлчи, — Как его там, Хиджин? — Хёнджин, — ровным голосом поправляет Юнги, открывая глаза и встречаясь с бурей эмоций в чужом взгляде, — да, мы немного примяли диван в гостевой, — смотрит с задором, вспоминая тяжёлое дыхание альфы и восхищение в глазах, — ты тоже когда-то был новеньким, — говорит, прекрасно понимая, к чему клонит Пак. — И что? — голос подводит, заметно повышая октавы, — будешь прыгать в постель с каждым новым студентом универа? — карамельную радужку затапливает чернота. — Если захочу, — Юнги смотрит неотрывно, ничуть не страшась, — то да, — отчеканивает. Омега спрыгивает на пол и подходит к обеденному столу, на котором расставлены многочисленные закуски и напитки. Мин накладывает в тарелку несколько кусков пиццы, ломтики овощей и высыпает половину пиалы оливок, потом разворачивается к холодильнику и, не обращая внимание на пристальный взгляд потемневших глаз, достаёт ледяную, покрытую тонким слоем иния квадратную бутылку джина и наливает в стакан, следом добавляет тоник и закидывает дольку лимона и пару кубиков льда. Делает всё медитативно, чуть ли не напевает под нос. — Я не желаю лицезреть этот прилив тестостерона к мозгу, — объявляет, развернувшись в проходе с тарелкой и стаканом в руках, — как остынешь, придёшь. Чимин остаётся один в просторной кухне, снедаемый злобой, обидой и душащей ревностью. Мысли ускользают, мешаясь и не давая сложить воедино. Хочется сорваться с места и разукрасить смазливую мордашку юнцу, но нельзя. Хочется наказать распутного омегу, но нельзя…и за что? За то, что ничего не обещал и сразу сказал, что не ищет преданности и верности, что не заинтересован ни в чём, кроме секса? Горло сдавливает ком, кровь в жилах кипит, а треклятое сердце не желает успокаиваться. Вдох, выдох. Альфа осушает залпом наспех налитый виски и кое-как всё же усмиряет рвущуюся наружу сущность, покидая кухню. Топла беснуется, хоть стрелка часов уже давно перевалила за два часа ночи. Многие, конечно, растеклись по диванам и креслам или и вовсе разлеглись на полу, но место, выделенное под танцпол, по-прежнему полное. В центре, рядом с тем самым первокурсником изящно изгибается Юнги, его глазки то и дело стреляют по сторонам будто оружие купидона. Чимин наблюдает эту картину до конца композиции и срывается с места, вырастая грозной тенью за спиной. Внезапно кто-то включает медляк, и альфа буквальны вырывает Юнги из только тянущихся в приглашении рук Хёнджина, глаза полыхают огнём, предупреждая не приближаться. Младший ретируется, с Чимином он тягаться не в силах. Юнги не сопротивляется, кладёт руки на плечи альфы, сначала держит дистанцию, глядя в глаза, а потом сокращает расстояние, прижимаясь к крепкому телу, от которого жар пышет даже через слой одежды. Чимин обнимает за талию, утыкается в висок и успокаивается понемногу, кружась неспешными переступами. Мелодия стихает, и Пак опускает взгляд на манящие губы, смотрит в глаза, а затем резко подхватывает и закидывает омегу на плечо, сообщая достаточно громко, что они уходят. Все присутствующие не сказать что ошарашены, ведь эти двое уже не первый раз появляются вместе, да и не скрывают, что время от времени спят друг с другом. Юнги и на этот раз не протестует, только взвизгивает от неожиданности, когда земля неожиданно уходит из-под ног, висит безвольной куклой и даже машет на прощанье всем попадающимся по дороге к выходу, а ещё шлёпает альфу по заднице, перед тем как тот опустит его на асфальт. Такси приезжает быстро, Чимин загружает на заднее сиденье омегу и, обойдя авто, садится с другой стороны. Пока они едут, Мин, перевернувшись на спину, укладывается на чужие колени и смеётся, повторяя, что альфа ревнует, и тычет тому в пресс пальцем, пытаясь то ли рассмешить, то ли разозлить. В лифте Чимин придерживает его и почти полностью игнорирует. Дверь захлопывается, пиликнув замком, и блондин выдыхает облегчённо, переводя взгляд на мутные зрачки омеги. - В душ, сейчас, - тон отдаёт холодным металлом. Юнги скидывает кроссовки и, демонстративно фыркнув, вздёргивает свой крошечный носик и уходит в ванную. С планировкой он знаком, поэтому не нуждается в проводнике. Прохладные струи немного проясняют сознание, но количество выпитого за этот вечер не стремится выветриваться так скоро. Омега лениво трёт кожу мочалкой и даже голову моет, решив, что это отличная идея. Звук открывшейся двери выводит из некого транса, а чужие руки на бёдрах заставляют вздрогнуть. Чимин делает воду теплее и прислоняется грудью к гладкой коже спины с выступающими лопатками. Обжигающий дыханием поцелуй трогает изгиб плеча, провоцируя новую дрожь. Юнги чувствует стояк, упирающийся в ложбинку между половинок, и усиливающийся аромат шоколада, что спирает лёгкие и дурманит голову, отзываясь внизу живота. Чимин не переходит черту, лишь гладит подушечками порозовевшую от воды кожу и утыкается носом в пульсирующую на шее венку. Первым отстраняется, смыв пену, обтирается полотенцем и выходит, не проронив и слова. Юнги знает, что ждёт его по ту сторону светлой ванной, он хочет этого, потому не затягивает и тоже выходит следом. В спальне царит полумрак, слабое свечение диодной ленты даёт разглядеть фигуру альфы, сидящего по центру огромной кровати. Мин бросает взгляд на одну из любимых тату - пистолет на правом бедре, опущенный дулом вниз, будто заткнутый за ремень, но сейчас полностью доступный взору. Густой феромон Чимина за считанные минуты, пока Юнги заканчивал водные процедуры, пропитал каждый уголок комнаты и провоцировал другой, ягодный, сладкий с кислинкой соединиться в единый коктейль. Юнги забирается на кровать и подползает на четвереньках, собираясь насадиться на стоящий по стойке член, предусмотрительно уже обтянутый тонким слоем латекса, но успевает только мазнуть языком по распёртой головке, потому что его хватают за волосы и тянут наверх, на массивные бёдра, пристраивая сверху. В рот нагло и требовательно врывается шершавый язык, а руки собственнически стискивают ягодицы, впиваясь короткими ногтями, оставляя полукруглые выемки и белую окантовку вокруг пальцев. Чимин издевается - целует страстно, а потом отодвигается и смотрит, не давая коснуться, как и пресекает любые попытки снять хоть часть накопившегося возбуждения с помощью трения. Юнги хнычет и продолжает пытаться получить хоть немного, и ему отдают разом всё, насаживая на толстый венистый член. Громкий вскрик разрывает пространство, омега оседает, хватаясь за плечи блондина, но пару мгновений спустя начинает двигаться постепенно. Пак придерживает, помогает, продолжая сжимать половинки. - У тебя скоро течка? - хрипит альфа, теперь отчётливо чувствуя концентрированный и резковатый аромат ягод. - Д.. да, - выдыхает Юнги ему куда-то в районе лба, поднимаясь до самой головки и опускаясь обратно до полных яиц. - Составить компанию? - пытается поймать чужой расфокусированный взгляд. Омега протяжно и высоко тянет гласную, когда головка задевает простату, и тоже впивается пальцами в широкие плечи. - Прости, милый, - дёргает уголками губ, - но этот период я провожу исключительно с резиновым членом, настоящие не допускаются, - тихонько смеётся и роняет глухой стон. Внезапно горизонт переворачивается, и Мин оказывается прижатым спиной к сатиновым простыням. Голодные два раухтопаза поблёскивают в полумраке, пленяя своей красотой и опасностью. Омега приподнимается, соприкасаясь с липким от собственной смазки латексом, тянет руку, чтобы ухватить ствол и вернуть на законное место, но обе его ладони прижимают над головой, почти полностью лишая возможности шевелиться. - Пользуешься бездушной резиной, потому что крышу сносит? - альфа прожигает взглядом насквозь и вдавливает обе чужие кисти в матрац левой рукой, пока правая повторяет изгиб стройного тела, натянутого, как тетива. - Полностью, - выдыхает Юнги, ухмыляясь, одаривая Чимина дьявольским взглядом, полным похоти. На этом игра в вопрос-ответ завершается. Альфа яростно впивается в раскрытые алые губы и входит с разлёта, вырывая из груди громкий стон, тонущий в поцелуе. Мин выгибается до хруста и подставляется под каждый новый удар бёдер, срывает голос и ловит чистейший кайф. Чимин берёт его жёстко, грубо вбиваясь в худое тело, ставит на колени и держит за волосы, размашисто двигая тазом и оставляя звонкие болезненные шлепки на бледной коже ягодиц. Поднимает, меняя угол, и прижимает ладонь к впалому животу, ощущая собственный член сквозь тонкую кожу, кусает, оставляя отметины повсюду, и сдавливает горло. Юнги хрипит и скулит жалостливо, но послушно принимает каждый новый толчок. Крупная дрожь поднимается от колен и расходится по всему телу, собираясь в точке максимального напряжения. Сперма струёй вырывается и заливает простыни, хрупкое тело обмякает в сильных руках и почти теряет равновесие, но альфа крепко держит, продолжая фрикции, пока с низким стоном не изливается в презерватив глубоко внутри узкого прохода. Чимин бережно поднимает омегу на руки и укладывает на кресло, где тот помещается полностью, прижав колени к груди в позе эмбриона. Пока Пак меняет простыни, вымотавшийся за день и насыщенные вечер и ночь Юнги засыпает. Альфа решает не будить его и также бережно переносит и укладывает на кровать, обтирает влажным полотенцем и накрывает одеялом. Сам идёт в душ, долго стоит под прохладными струями, прокручивая все недавние события. В голове роятся мысли плохие, запретные, и Пак их не отгоняет, позволяя захватить сознание. Солнце неизбежно поднимается над горизонтом и незваным гостем прорывается сквозь неплотно задёрнутые шторы. Чимин жмурится и отворачивается от источника света. Оголённая из-за сползшего одеяла спина мерно вздымается, Юнги тихонько сопит, свернувшись клубочком, напоминая крошечного котёнка. Альфа ведёт взглядом по выступающему позвоночнику, натыкается на россыпь засосов и следов от зубов. Перестарался. Хотя видеть собственнические метки на молочной, отливающей серебром коже крайне лестно. Чимин и в этот раз не тревожит чужой сон, выбирается из постели и уходит в ванную, затем на кухню. Где-то через полчаса босые ноги шлёпают по ламинату и приводят заспанного хозяина на просторную кухню. Альфа усмехается беспорядку на голове омеги и пододвигает стакан воды, зная, что с него каждый день Мина начинается. Юнги осушает всю ёмкость полностью за четыре глотка и кивает головой в знак признательности. Молча уходит умываться. Это далеко не первая ночёвка в роскошной квартире Пак-могу себе позволить-Чимина. Неловкости среди этих двоих никогда не было, поэтому нет необходимости стесняться или как-то себя сдерживать. Посвежевший после контрастного душа омега приземляется на стул напротив блондина, что-то изучающего в телефоне. На столе аппетитный омлет и чашка горячего ароматного кофе с молоком. Юнги довольно мычит и начинает уплетать любезно приготовленный завтрак, запивая в меру сладким напитком. По отрешенному взгляду альфы Мин понимает, что что-то не так, но не придаёт особо значения. Ну мало ли, встал не с той половины задницы, с кем не бывает. Закончив с едой и вымыв посуду, омега чмокает Пака в щёку и, мельком увидев чей-то открытый профиль инстаграм на экране, уходит в спальню и возвращается уже полностью одетым. - Не проводишь? - наклоняет голову и улыбается уголками чуть припухших губ, глядя на альфу. - Конечно, - наконец поднимает глаза и встаёт. - Увидимся, - тихо произносит Юнги, стоя в прихожей, и толкает дверь, переступая порог. - Я напишу, - как-то отстранённо отвечает Чимин и ловит металлическую ручку, щёлкая замком. Вот теперь неловкость ощущается. Омега быстро добирается до общежития, но всю дорогу не может избавиться от неприятного тревожного чувства в груди. Он вспоминает все свои вчерашние приключения, но самое яркое возвращает его в квартиру альфы. Пусть и обрывками, но он помнит всё, что вытворял с ним Чимин, и как это было хорошо. Однако, это был первый раз, когда блондин показал свою ранее скрытую сторону. Никогда раньше он не вёл себя так властно, не позволял себе оставлять такое количество следов, но самое главное - никогда не молчал по утрам, если им случалось вместе завтракать. Что ж. Юнги пожимает плечами и поворачивает ключ, заходя внутрь их с Чонгуком комнаты. Младшего не оказывается на месте, что в принципе не особо удивительно, если учесть, как он обжимался на вечеринке с Тэхёном. Наверняка сейчас закипает от смущения, лёжа в кровати Кима. Вспомнив, что нужно кое-что доделать в проекте, Мин включает ноутбук и с головой окунается в работу. Отрывается от монитора, когда перед лицом промелькивает ладонь Чонгука, который, оказывается, уже минут пятнадцать как вернулся и пытался привлечь внимание хёна. Парни вместе обедают, съедая по упаковке рамёна. Чонгук рассказывает, как они с Тэ практически занялись этим, но альфа сказал, что хочет сделать их первый раз особенным, потому просто уснули в обнимку в доме Чана, а потом Ким проводил его, пообещав, что в следующий раз они точно дойдут до конца. Юнги улыбается, слушая друга, и смотрит с ноткой родительской гордости и радости. - Как думаешь, Тэ приютит тебя на пару дней? - спрашивает Мин вечером, когда они оба уже укладываются. - Хён.., у тебя? - Да, думаю, в среду, - кивает Юнги. - Конечно, не переживай, - младший понимающе смотрит, - если что, останусь у Хосока, - улыбается и показывает большой палец. Мин благодарит и поворачивается на бок, накрываясь одеялом. Течка. Участь каждого омеги, которой не избежать, облегчить разве что. Когда-то давно Юнги мечтал разделить это таинство вместе с любимым человеком, но ни один из ухажеров не был достоин. Обжигаясь снова и снова, омеге надоело растрачивать себя на тех, кому он не нужен или тех, кто желает безоговорочного подчинения. Юнги научился прощать, но вместе с этим научился и быть равнодушным, разменявшись слишком сильно на слепую влюблённость, скрывающую за розовой дымкой черноту чужих помыслов. Предпочтя в глазах окружающих быть легкомысленной шлюхой, омега мог вести себя, как ему вздумается - флиртовать или посылать на хер, без переживаний о сохранении отношений, спать, с кем хочется и когда хочется, говорить открыто, одеваться, как вздумается и вести себя так же. Одно лишь плохо - сердце, глупое и наивное по-прежнему просило любви, томясь в одиночестве, ведь даже самая жаркая ночь страсти не заменит тепла дорогого человека. Течка приходит ровно в срок, тяжестью поднимаясь по ватным ногам. Голова с самого пробуждения тяжёлая, на виски давит, сознание мутное, словно матовое стекло. Чонгук ещё вечером собрал вещи и уехал к Тэхёну, в университете Мин отпросился и даже взял для перестраховки больничный. Ему не в первой, но каждый раз доставшийся от матушки природы "дар" обрушивается, сбивая с ног. Подавители лишь немного притупляют боль, поэтому остаётся только смиренно прожить эти четыре дня и забыть как страшный сон до следующего раза. Первый день проходит достаточно спокойно. Юнги много спит, то проваливаясь глубоко, когда организм интуитивно пытается защититься от стресса, то ворочается и хмурится беспокойно. Когда глаза отказываются закрываться, встаёт поменять влажные простыни и принять душ, чтобы смыть липкость с бьющегося в лихорадке тела. Кусок в горло не лезет, поэтому Мин много пьёт, высовывается в раскрытую форточку, чтобы спастись от спёртого запаха комнаты и снова ложится, стараясь отвлечься за просмотром сериала. Второй день даётся сложнее - таблетки глушат только пульсирующую боль в голове, но никак не спасают от скручивающего пополам ощущения внизу живота. Время резинового члена. Юнги достаёт фаллоимитатор и забирается на кровать, задирает длинную футболку, зажимает зубами и опускает руку к истекающей смазкой дырочке. Два пальца без проблем входят, омега разводит их в стороны и вскоре добавляет ещё один. Достаточно подготовив себя, он упирает ладонь с резиновым "помощником" в матрац, фиксируя, и медленно погружает внутрь. Измученный стон срывается с губ, но чувство заполненности немного облегчает боль. Проклятая природа. Юнги ускоряется в погоне за снимающим хоть на время боль оргазмом и ловит его, кончая в кулак. Под вечер сил еле хватает на поход в душ, искусственный член поработал на славу, но эффект временный, завтра будет ещё тяжелее. Мин валится на кровать и отключается. Сон мелькает обрывками, видения тревожат сознание, являясь в образе светловолосого альфы с сильными, увитыми рисунками руками, с божественным запахом и яркой улыбкой. Утро неизбежно наступает, возвращая муки омежьей сущности. Ни выпитая вода, ни прохладный душ не помогают избавиться от удушающего ощущения. Открытая форточка - капля в океане густого, словно непроглядный туман, феромона течного омеги. Организм требует тела, тёплого, настоящего. Требует альфы. Стук в дверь прорывается, как сквозь толщу воды, заставляя выйти из транса и добрести до прихожей. Действуя в режиме автопилота, Юнги распахивает дверь, даже не посмотрев и не спросив, кто за ней, и застывает на месте при виде его наваждения. - Чт..что ты здесь делаешь? - совершая титаническое усилие, проговаривает омега. - Резиновый член тебе не поможет, тебе нужен.. - Не тебе говорить, что мне нужно, - дрожащим голосом перебивает Мин, - уходи, сейчас же, - пытается сказать громче и строже, но не выходит. - Нет, - отрезает Пак и шагает за порог, захлопывая дверь. И без того слабая защита рушится, осыпаясь кирпичик за кирпичиком по мере того, как сладкий аромат тёмного шоколада забирается в ноздри и наполняет лёгкие. Давление на виски уменьшается, и всё тело как-то легчает, но вытягивающая все силы пульсация внизу, кажется, только увеличивается. У Юнги подкашиваются ноги, и он падает в объятья таких знакомых рук, льнёт к поджарому телу и хватается за тонкий трикотаж, обтягивающий рельефные бицепсы. Чимин поднимает его на руки, как принцессу, крошечную малышку и несёт до кровати. Укладывает и смотрит в несчастные глаза, умоляющие остаться. Альфа стягивает водолазку, не отводя взгляда, пока Юнги ёрзает и хватает воздух ртом, зрачки расширяются при виде накачанного тела, увенчанного татуировками, руки поднимаются в попытке достать до золотистой кожи. Чимин нависает сверху, устраиваясь между раздвинутых худых ног, опускает ладонь на пылающую щёку, гладит ласково чуть влажную кожу и наклоняется, целуя. Ритм беспокойного доселе сердца выравнивается, и омега облегчённо выдыхает, отвечая на прикосновение мягких губ, обнимает блондина, окольцовывая руками и зарываясь в светлые волосы. Чимин зацеловывает его, начиная от щёк и до кончиков пальцев на ногах. Полностью избавляет себя и Юнги от одежды и пару минут любуется своим любовником, впервые предстающим таким беззащитным и слабым. Омега скулит от ненавистной уже боли и хватается за мясистое бедро, притягивая к себе. Сцепляет ступни в замок на пояснице и приподнимается, опираясь на локти, чтобы коснуться. Чимин утробно рычит, когда истекающий смазкой член упирается в его собственный каменный стояк, и целует уже более развязно, дразня языком. Вылизывает шею и твёрдые бусины сосков, мнёт в руках податливое тело и сползает всё ниже и, резко подхватив бледные ноги под коленями, сгибает Юнги пополам и проходится всей поверхностью языка по расщелине, завершая влажный след на головке, которую тут же вбирает в рот. Омега кричит не своим голосом, тело содрогается от долгожданной ласки, подаётся навстречу губам, плотно обхватывающим ствол. Минетом всё не обходится, Чимин сразу же приступает к риммингу, который он делать умеет отменно. Юнги не даст соврать. Громкие стоны заполняют небольшую комнату в общежитии, благо большинство студентов сейчас на парах, хотя ничто и никто не способен сейчас отвлечь этих двоих друг от друга. Пак пускает в ход пальцы, пусть в растяжке омега и не нуждается, выделяя огромное количество ароматной смазки, в которой они оба, кажется, перемазались с ног до головы. Всё ещё недостаточно. Мин шепчет задушенно, просит. Чимин понимает его, хоть не разбирает ни слова. Достав из ящика сразу всю упаковку, блондин надрывает один из конвертиков и быстро раскатывает презерватив, ещё раз смеряя стройное тело под собой голодным взглядом. Никогда ещё член глубоко внутри не ощущался так правильно и хорошо. Юнги закатывает глаза, из которых брызжут слёзы от переполняющих эмоций, гнётся дугой, а Чимин подхватывает его под поясницей и шлёпает мошонкой по влажным ягодицам, ускоряется, нещадно врываясь в горячую узость. Они много раз меняют позицию, доводя друг друга до исступления, переплетаясь телами и феромонами. Лишь поздно вечером берут небольшой перерыв - около получаса. Перекусывают по-быстрому, толком не обращая внимание, чем именно. Душ принимают вместе, но делают это несколько раз, так как Юнги отплачивает за минет, возвращая должок, а потом его вжимают в прохладную плитку, трахая на весу. Так хорошо. В крепких объятьях, под весом чужого тела и пристальным взглядом, добирающимся до самого дна янтарных радужек. Боль ушла, уступив место животному в перемешку с нежным и трепетным. Вот так, до первых лучей восходящего солнца прошёл третий, самый тяжелый и самый лучший день течки Юнги, который, как и говорил, потерял голову полностью, доверившись всецело альфе, от которого не хотел ничего, кроме секса, а в итоге отдал самое сокровенное.