Ягодка малинка

- Сукин сын! - звонкая пощёчина обжигает щёку и наливается красным в месте удара. Взгляд омеги полыхает огнём, направленный на лицо альфы, который, прекрасно видя и понимая, что ладонь рассекает воздух по его душу, покорно подставляется, принимая весь гнев и обиду, читающиеся в лисьих глазах. Все присутствующие, ненароком ставшие свидетелями драматичной сцены, переглядываются и перешёптываются, но вскоре рассасываются по своим делам, лишь несколько особо обнаглевших и любопытных остаются понаблюдать за продолжением. Однако, на этом весь спектакль и завершается, во всяком случае, второе отделение не предназначено для широкой публики. - Я возьму ответственность, - выпаливает Чимин, хватая Юнги за руку и оттаскивая за угол одного из корпусов университета. Альфа выглядит серьёзным и одновременно несчастным, как побитый щенок. В его глазах полно отчаяния и .. страха? Он крепко сжимает рукав чужого свитера и неотрывно пытается прочесть хоть что-то в карих глазах омеги. - Ответственность за что? - глядит пустым взглядом Юнги, - За то, что повязал меня во время течки, хоть и знал, что я буду не в себе? - каждое слово чистая правда, метко бьющая поддых и вышибающая воздух из груди. Еле различимое "да" вместе с кивком служит ответом на вроде как риторический вопрос. Чимин продолжает растягивать вязаный рукав и покорно ждёт, что ещё скажет Мин. - Если ты боишься, что я залетел, то расслабь свои булки, - холодно бросает Юнги и ухмыляется, смотря в упор, - так что ответственность тебе брать не за что, - вырывает руку и разворачивается, чтобы уйти, но его снова хватают, теперь уже за нижний край свитера. - Я..я, - альфа растерян, глаза его бегают по непривычно отстранённому и безразличному лицу, а нужные слова всё никак не приходят. Потому что он знает, что сам виноват. Сейчас, глядя на человека, которого никогда не хотел обидеть, которого боится потерять как никого и никогда прежде, осознаёт, как сильно облажался. Паника липкими пальцами сдавливает горло и колотит по вискам. Нужно что-то сказать. Объясниться. Остановить. - Я..я ревновал, - шепчет Чимин, каясь. - Это понятно, - хмыкает Мин и скрещивает руки на груди, закрываясь, - только с чего ты решил, что имеешь на это право? - омега кажется огромным и грозным изваянием, - Я не твой омега, а ты не мой альфа, чтобы закатывать сцены! - срывается на приглушённый крик Юнги, метая молнии из глаз. - А если я хочу быть твоим альфой?! - кричит в ответ Пак и уверенно шагает вперёд. - И ты решил, что сцепка лучший способ им стать? - сталь в голосе острым и холодным клинком разрубает тишину и весь запал блондина. - П..прости, прости меня, Юнги, я.. - запинается альфа, охватываемый новой волной паники, - я бы никогда...- хватает воздух, как выброшенная на сушу рыба, - я люблю тебя, - признаётся совсем тихо, потому что связки сдавливает подступающий ком. Не так хотел он это сказать, ох не так. Несколько бесконечных секунд проходят в звенящей тишине, пока омега то ли осознаёт услышанное, то ли придумывает ответ, но это время кажется Чимину вечностью, полной страданий. - Если бы на самом деле любил, то подумал бы сначала обо мне, - всё так же холодно произносит Юнги, - но ты следовал только собственному "хочу". Я ведь с самого начала сказал, что не ищу отношений, - делает паузу, - и ты сказал то же самое, - выдыхает устало и потирает лоб ладонью, закрывая лицо. И снова эта невыносимая тишина, от которой сбежать хочется, и ещё неловкость размером с гигантскую пропасть, которая так внезапно образовалась между ними, отбросив по ощущениям на противоположные стороны от разлома. - Давай закончим на этом, - поднимает полные решимости глаза Мин. - Но мы ведь можем.. - продолжает хвататься за упущенный шанс альфа. - Нет, не можем, Чимин, - коротко отрезает Юнги, - с этого момента, пожалуйста, оставь меня в покое. Омега обходит оцепеневшего парня и быстрым шагом удаляется в сторону здания своего факультета. Чимин оборачивается резко, как ему кажется, но тонкий силуэт уже давно спрятался за бетонными стенами. Время будто замерло, и Пак не понял даже, что простоял без движения около пяти минут, если не больше. Всё внутри кричит о том, что нужно бежать следом, догнать и не отпускать никогда, но альфа, сжав кулаки и стиснув зубы до боли, усмиряет ураган в груди, понимая, что сейчас сделает только хуже. Воздуха не хватает, перед глазами пятнами мелькают люди, машины, дома, а к горлу подступает омерзительный горький привкус, грозясь вот-вот обжечь желчью. Кое-как добравшись до комнаты, Юнги скидывает на ходу вещи и закрывается в ванной, становясь под ледяные струи воды. Через пару мгновений его прорывает на истошный крик, и он оседает на пол, обнимая себя руками. Тело совсем скоро начинает колотить из-за холода и истерики, которая всё не утихает, в груди всё полыхает, а рёбра сдавило, что не пошевелиться. В таком состоянии его находит Хосок, благо на замок омега дверь попросту забыл закрыть. Бета молниеносно кидается к другу и выключает воду, укутывает, кажется, уменьшившееся вдвое и без того худое тело в махровый халат, перед этим тщательно растерев полотенцем, и на руках выносит из ванной; укладывает на кровать и накрывает ещё и одеялом, просит подождать немного и уносится на общую кухню. Возвращается он с чайником и Чонгуком в довесок. Младший только что распрощался с Тэхёном и счастливый, напевая что-то под нос, наткнулся на друга в коридоре. Чон быстро понимает, в чём дело по покрасневшим и опухшим глазам и носу своего хёна, присаживается на край кровати и обнимает огромный кокон, в котором сейчас надёжно спрятан Юнги. Они вместе отпаивают омегу чаем и даже уговаривают немного поесть. Хосок наотрез отказывается уходить, поэтому Чонгук стелет ему на полу между кроватями. Всё это время Юнги молчит, иногда лишь кивает. Взгляд его пустой и безжизненный пугает младшего омегу, но Хо успокаивает его, говоря, что нужно время. Утро начинается с лёгкого приступа паники, потому что одного из жильцов в комнате не оказывается. Однако, пропажа находится через какие-то десять минут, за которые Хосок успевает полностью собраться, приготовившись бежать на поиски, а малыш Гуки позвонить дюжине знакомых, к которым Мин мог бы отправиться. Дверь медленно открывается, и тенью отца Гамлета в коридор проскальзывает Юнги. На нём тёмные очки и просторная чёрная толстовка, в которую ещё трое таких поместилось бы. В руках у омеги подставка с тремя стаканами кофе и бумажный пакет с какой-то выпечкой. Всё так же молча Мин протягивает купленное двум недоумевающим парням и, взяв свой напиток и огромный синнабон, уходит на балкон. В тишине отчётливо слышится щелчок зажигалки и тяжёлый выдох. Юнги громко сёрпает свой латте и затягивается уже второй сигаретой, ни Хосок, ни Чонгук ему не мешают, терпеливо дожидаясь. - Ну что, прогуляем сегодня пары? - звучит чересчур наигранно из уст человека, чьих глаз почти не видно из-за отёка, а сам голос хрипит, как при тяжёлой ангине. - Хён.. - хочет что-то сказать Чонгук, но старший омега подносит указательный палец к губам, останавливая его. - Сейчас я просто хочу хорошо провести время, окей? Весь день парни проводят втроём: смотрят фильмы, играют в настолки, объедаются до отвала и валяются на кровати, умудряясь поместиться все на одной. Под вечер Хосок вспоминает, что завтра ему сдавать курсовую, в которой не дописана последняя глава, и его пинками выпроваживают, уверив, что всё в порядке и они и сами тут справятся. Точнее, что Чонгук справится с Юнги. Омеги продолжают свой импровизированный выходной за очередным киношедевром, лёжа на кровати в обнимку. Младший обвивает ногами на этот раз самостоятельно завернувшегося в кокон Юнги, и наваливается немного сверху, чем заставляет того ворчать и пихаться из-за тяжести чужого массивного тела. Засыпают они ближе к полуночи. Благо Чонгука удаётся заставить перелезть обратно на свою кровать, иначе проснулся бы старший на полу и без одеяла. За весь день никто из парней так и не спросил, что именно произошло, хоть по обеспокоенным и настороженным взглядам было ясно, что рано или поздно нужно будет рассказать. Юнги открывается только Чонгуку, когда тот через пару дней всё же решается спросить, не в Пак Чимине ли дело. Младший поражённо хлопает глазами, услышав о случившемся, и даже теряется, не в силах подобрать слов. Друг просит его не говорить Хосоку об истинной причине, потому как тот сразу бросится бить альфе морду, а скандалов и новых проблем ему хотелось бы избежать. - Но, хён, он поступил ужасно и должен ответить за это! - спорит Чонгук. - Это касается только нас с ним, я не хочу больше никого вмешивать, - строго отвечает и берёт с младшего обещание, что тот ничего не расскажет. Больше к этому разговору они не возвращаются. Юнги появляется в университете, полностью сосредотачивается на занятиях, много практикуется как для учёбы, так и для себя, а ещё много времени проводит с друзьями. Тэхён теперь стал неотъемлемой частью их небольшой компании, что было неизбежно, ведь они с Чонгуком начали официально встречаться. Кима стоит похвалить, что не перетянул всё внимание своего парня на себя, а наоборот, сам стал частью его окружения. Альфа полностью оправдывал звание хорошего парня - говорил открыто, умел посмеяться над собой, не хвалился своими успехами, которых на самом деле было много, был щедр и приветлив, искренне интересовался делами и проблемами других и выслушивал, если было необходимо. С Хосоком они много шутили и смеялись, пугая окружающих иногда, за что потом мило извинялись и продолжали уже не так громко обсуждать что-либо. С Юнги Тэхён по началу вёл себя осторожно, но после короткого разговора наедине, который розоволосый завёл во время одной совместной посиделки в кафе, позвав тогда Тэ на улицу, невидимая стена из осторожности была разрушена. "Тебя напрягает тот факт, что я трахался с твоим другом?" - спросил в тот вечер Юнги, прикуривая и поднимая взгляд на шатена. Получив отрицательный ответ, он продолжил, выпуская густое облако дыма: "Тогда перестань подбирать слова и вести себя так, будто это ты накосячил. Ни Чонгук, ни Хосок и уж тем более ты не виноваты в том, что произошло между нами с Чимином. Избегание упоминаний его имени в моём присутствии ничего не изменит, что было, то было. Так что если хочешь спросить что-то конкретное, то сделай это сейчас, и больше мы не будем возвращаться к этому, а ты перестанешь бросать на меня обеспокоенные взгляды и фильтровать свою речь" "Ты в порядке?" - всё, что спросил Тэхён, положив ладонь на чужое хрупкое плечо. В его добром и заботливом взгляде читалось намного больше, чем могло показаться всем остальным, один Юнги отчетливо видел в нём тот скрытый смысл, который не был озвучен вслух. Ким знал, что именно сделал Чимин, а потому вопрос имел куда более глубинный подтекст, нежели обыденное желание осведомиться о чьём-то самочувствии. Омега мягко улыбнулся, задумчиво опустив взгляд, и выдал тихое "нет", а потом выбросил уже давно потухший бычок в урну и добавил "но это только моя проблема", растягивая губы шире и приглашая альфу вернуться внутрь. С тех пор неловкость и сдержанность Тэхёна ушла, он говорил о друге открыто, если тот как-то фигурировал в его рассказе о чём-то или ком-то. Юнги как ни в чём не бывало поддерживал и даже задавал уточняющие вопросы, смеялся и, кажется, полностью вернулся к своему прежнему безмятежному состоянию.

🍁🍁🍁

Октябрь подходил к концу, радуя на удивление сухой и комфортной погодой. Деревья ещё местами были одеты в зелёные листья, но большинство, конечно, уже успели сменить наряд на ярко-жёлтый, рыжеватый или бордово-красный. Близился Хэллоуин, который для каждого студента был отличным поводом закатить вечеринку, где можно было помимо всего очевидного ещё и нарядиться и попугать соседей. Наша троица оставаться в стороне не планировала, потому обсуждать костюмы начали аж за две недели. Чонгук разрывался между сексуальным и страшным вариантом, так как возможность лишний раз подразнить своего бойфренда ему упускать не хотелось, но и слишком оголяться он побаивался. В итоге, выбор пал на банальный образ вампира, но надо сказать, что с такой фигурой и личиком можно и в пыльном мешке выглядеть потрясающе. Хосок решил заморочиться с гримом зомби, закупившись всякими силиконовыми основами, накладными "гнилыми" зубами и прочей атрибутикой. Юнги же, давно мечтавший сделать самый крутой наряд Санты Муэрте, вооружился целой кучей искусственных цветов, крупных страз и массивных украшений, а ещё обратился за помощью к ребятам с направления дизайна костюма, чтобы подсобили с раскройкой.

The Hills - The Weeknd

На этот раз торжество проходило в доме Минхо, который обожал тематические тусовки и подготовился основательно, позаботившись и об украшении дома, и о закусках, сделанных в духе праздника, и об атмосфере в целом. Омега встречал гостей в очень крутом костюме в стиле стимпанк, с высоким цилиндром на голове и золотым моноклем, который он забавно прикладывал к накрашенному глазу, рассматривая каждого прибывшего гостя. Чонгук под руку с Тэхёном, который выбрал образ оборотня, составив контрастную пару со своим красавчиком-вампиром, пришли одни из первых; Хосок приехал следом вместе с шумной компанией второкурсников с юридического. Толпа омег буквально облепили бету, нахваливая его крутой лук и смешные шутки. Народ прибывал, и уже к десяти вечера дом гремел на полную. Среди гостей был и Чимин. Грим под скелета очень шёл его цвету волос, ставшему холоднее на несколько тонов, а также тотал блэк одеянию, состоящему из рубашки, джинс и кожаных туфель. Выглядывающие из-под одежды татуировки отлично гармонировали с образом и лишний раз заставляли задерживать взгляд, чтобы рассмотреть получше. Пак о чём-то беседовал с Намджуном и Банчаном, пока не заметил Тэхёна, пристроившегося на диване в обнимку с Чонгуком. - Хэй, бро, как дела? - похлопал альфа друга по плечу, опускаясь в кресло неподалёку. - Всё отлично. Как сам? - интересуется в ответ Ким. - Лучше всех, - улыбается альфа, оглядывая парочку, - крутые костюмы, - делает комплимент и подмигивает Чонгуку. Парни благодарят и коротко целуются, обмениваясь влюблёнными взглядами, и вновь возвращают внимание блондину. Разговор заходит об учёбе, куда без этого, когда она занимает почти всё твоё время. Чимин рассказывает, что отец заставил его уже сейчас начать вникать в семейный бизнес. Пак должен проводить ежедневно не менее трёх часов в компании, осваивая тонкости работы и знакомясь с сотрудниками. Рассказывает, что на полторы недели выпал из учебного процесса, так как летал в Китай всё по тем же семейным делам и еле смог избежать неуда у одного из профессоров. Слушает о нескольких забавных инцидентах на занятиях Кима и сложностях Чонгука с преподавателем по философии, который изводит того, постоянно заваливая. - Ну не могу я запомнить всех этих мыслителей, и что они там когда-то говорили, - жалуется младший и цитирует пару замысловатых фраз тех самых философов. Альфы смеются и утешают омегу, уверяя, что это все проходили, и надо просто перетерпеть. Чимин рассказывает про своего преподавателя в США, говорит, что тот вообще повёрнут на своём предмете и чуть ли не сценки разыгрывал на каждом занятии и студентов своих заставлял. Чонгук хохочет, когда блондин пародирует фразы бывшего учителя. Омега был уверен, что не сможет общаться с Чимином после случившегося, но не ощущал никакой разницы, заранее решив для себя, что раз его друг не зацикливается, то и он не будет. Чего не скажешь о самом альфе, в чьих глазах, несмотря на темноту помещения и плотный грим, можно было разглядеть волнение. Усилилось оно с появлением на вечеринке главной звезды этого вечера, не иначе. Юнги в шикарном наряде, на каблуках, с пышным венком багровых роз на голове и ярким макияжем зашёл в дом под бурные овации. Ехидно ухмыльнувшись хозяину и покрутившись на месте, демонстрируя себя красивого со всех сторон, Мин получил одобряющий взгляд в ответ и красноречивое "чёрт возьми, будь осторожен Юнги-я, ибо этой ночью я намерен трахнуть классную задницу, твоя в зоне риска" Минхо пусть и сам был омегой, но любил экспериментировать и мог с лёгкостью посоревноваться с альфами в соблазнении и искусстве ублажения. С Юнги они давно состояли в странных отношениях, пополняя копилку университетских слухов, но так ни разу и не были пойманы на чём-то большем, чем откровенные поцелуи во время очередной игры в бутылочку или обжимания по сильной пьяни. Мин на пошлый комплимент послал омеге воздушный поцелуй и, рассмеявшись, приложил палец к пятой точке, имитируя звук шипения. Постукивая каблуками ботильон на шнуровке, Юнги, покачивая бёдрами, прошёл вглубь, вливаясь в общее веселье. Все нахваливали его наряд и спрашивали, как дела. Обилие страз на лице и корсете переливалось, бликуя на стенах, насыщенного бордового цвета юбка воланами расходилась от середины бедра спереди и диагоналями уходила в небольшой шлейф, худые ноги плотно обтягивала чёрная мелкая сетка капрона, тонкую бледную шейку обхватывал увесистый чокер, выглядывая красноватыми камешками из-под длинных локон чёрного, как смоль, парика. Макияж заслуживал отдельного внимания, так как на него явно был потрачен не один час, но оно того стоило. Оставляя после себя облако тяжёлого парфюма с нотками корицы и гвоздики, смешанными с природной кислинкой и сладостью ягод, Юнги принимает из рук Джисона, взявшего сегодня на себя роль бармена, дынную маргариту с плавающим на дне желейным глазом и подтёками какого-то красного сиропа по краям бокала и грациозно усаживается на диван рядом с Чонгуком, отпивая напиток. - Вау, хён, ты превзошёл сам себя! - ахает младший, принимаясь теребить искусственные пряди и рассматривать пышный венок. - Спасибо! Я давно хотел нарядиться смертью, - довольно принимает очередной комплимент и осушает треугольный бокал полностью. Самой красивой смертью на свете - проносится вихрем в голове беловолосого альфы, который глаз оторвать не может, хоть и старается сосредоточиться на лепетании какой-то барышни в костюме кошки-проститутки, присевшей рядом на подлокотник. Юнги конечно же всё видит и вопреки ожиданиям как друзей, так и самого Чимина, поворачивает голову, обращая свой взор прямо на блондина, и спрашивает достаточно громко: "Чимин-а, а как тебе мой наряд?" Монотонный шум общего гомона прерывается и, создаётся впечатление, что все взгляды сейчас направлены на этих двоих, а голоса замолчали в ожидании ответа альфы. - Превосходно, - судорожно выдыхает Пак, растирая вспотевшие ладони о плотную ткань штанов, и сглатывает вязкую слюну. Омега хмыкает и вскакивает на ноги, оповещая всех, что нужно срочно выпить и сделать музыку погромче, а то будто вымерли все. За сказанным следуют поддерживающие вопли, и диджей ставит новый трек, разрывающий огромные колонки. Вечеринка набирает обороты, толпа разрисованных студентов отжигает на танцполе, курьер привозит коробок двадцать горячей пиццы вдобавок к куче других всевозможных закусок, расставленных по комнатам основного скопления народа, алкоголь выпивается литрами, мешаясь в коктейли, или идёт в чистую.

Childish Gambino - Zealots Of Stockholm

Юнги в самом эпицентре, двигается с такой лёгкостью, будто вместо десятисантиметрового каблука на нём удобные мягкие тапочки; в нём уже бутылка красного и не меньше трёх коктейлей, тело ощущается невероятно лёгким, как и разум, ослабивший тиски бдительности из-за спиртного. Внезапно откуда то сбоку по полу расползается густой с резким запахом дым, подсвеченный красным. Толпа восторженно реагирует и взрывается новой волной активных движений. Мин растворяется в этой дымке, прикрывает глаза и поднимает руки, отдаваясь музыке и языку тела. Затянутой в корсет талии касаются чьи-то ладони и притягивают ближе, горячее дыхание обжигает открытый участок кожи выше ключицы, а в пазухи настойчиво забирается аромат терпкого винограда. Минхо - шепчет хрипло и продолжает танцевать, позволяя прижиматься к себе со спины. Омега самодовольно скалится и вторит каждому движению, укладывая ладонь в кожаной перчатке на тонкую шею и сдавливая немного, вынуждая запрокинуть голову сильнее, путается носом в длинных чёрных волосах парика, вдыхая смесь парфюма и естественного феромона, мажет по коже под скулой языком. Юнги разворачивается лицом, встречаясь собственным затуманенным взглядом с другим ещё более заволоченным азартом и диким желанием. Ли Ноу был умелым соблазнителем, для него не существовало слова "невозможно", особенно когда дело касалось постели. Мин всегда казался ему привлекательным и по-особенному сексуальным, ни разу не воспринимался соперником, хоть был тоже не промах и с лёгкостью завлекал альф. Минхо с превеликим удовольствием разделил бы с ним какого-нибудь горячего альфу, а лучше трахнул бы самостоятельно, вылизав перед этим хорошенько. Когда песня заканчивается, сменяясь другой, более мелодичной, Юнги ловко выскакивает из толпы танцующих и выходит на улицу подышать. От разгорячённого тела валит пар, но холодный ветер заставляет поежиться и начать растирать кожу на голых руках. На хрупкие плечи ложится огромный флисовый плед, и омега оборачивается, чтобы посмотреть, кто его принёс, и врезается в Пак-ну почему именно ты-Чимина. - Спасибо, - благодарит, кутаясь в тёплую ткань. Альфа не говорит ничего, только мимолётно улыбается, что его заботу не отвергают. Юнги достаёт из маленькой поясной сумочки самодельный портсигар из эпоксидной смолы и, открыв, протягивает блондину. Чимин излишне вежливо отказывается и переводит взгляд на омегу, который пожимает плечами и, выудив самокрутку, закуривает, выпуская объёмное облако пара и дыма. Они стоят молча - Юнги курит, делая глубокие затяжки и запрокидывая голову назад, Чимин же не может отвести взгляда от красивого лица и пялится откровенно, втягивая вместе с морозным воздухом плотную смесь вишнёвого табака, пряного парфюма и заставляющего слюну скопиться во рту аромата спелой земляники и лесной малины. Омега в одно движение скидывает уголёк с фильтра, топчет ногой и подходит выкинуть бычок, а потом собирается вернуться обратно в дом, но хриплый от долгого молчания голос заставляет остановиться. - Юнги.. - роняет на выдохе Чимин и подаётся следом, смотрит неотрывно с надеждой и тоской. Больше ничего сказать он не успевает, так как на веранду вываливаются уже порядком захмелевшие Чанбин, Хосок, Банчан и Намджун. Парни громко что-то обсуждают и, заметив блондина, сразу же берут его в оборот. Юнги же успевает улизнуть и избежать пьяных разговоров. Спрятавшись в излюбленном и самом тихом, как ни странно, почти на всех тусовках месте, омега высматривает, чем бы подкрепиться. Останавливает свой выбор на сырных шариках с клюквенным соусом и начинает уплетать угощение за обе щеки. Градус спиртного всё ещё держится в организме, превратившись в приятную истому и не отяжелённый лишними мыслями разум. - Ох, вот ты где, - на кухню залетает Минхо, - идём, моя богиня, мы собрались играть в короля. - Пожалуй, я пропущу несколько конов, - вновь умело уворачивается от хватки настойчивого омеги, - еда сейчас меня прельщает намного больше чьего-то языка, засунутого в мой рот. - А я то думал, наши мысли сходятся, - хлопает ресницами хозяин дома и наигранно дует губы, - но это всё равно тебя не спасёт, бери еду с собой и идём, - хватает Юнги за локоть и тащит в общую комнату. Приходится подчиниться и пополнить число играющих. Принцип у "короля" схож всё с той же бутылочкой, фантами и "правдой или действие", жеребьёвка лишь определяется картами. Тот, кому выпадает король, загадывает желание одному или нескольким игрокам, называя номера и масти, а также, что именно нужно сделать. За отказ выполнять - штрафная. Как раз когда колода перетасована и карты розданы, на пороге появляется оставленная ранее на улице компания, и Минхо, как на зло вытянувший главную карту, громко объявляет о своём статусе, а затем бросает коварный взгляд сначала на блондина в дверях, а потом на наряженного омегу и декламирует: "Юнги-я, милый, как насчёт языка Чимина в твоём умелом ротике?" Вот же провокатор херов. Юнги поднимается с насиженного места на диване и подходит к альфе, который мгновенно заметно напрягается, и, обернувшись на ехидно изогнувшего губы Минхо, притягивает за шею, целуя. Чимин тяжело выдыхает носом и отвечает мягким губам, смелеет, понимая, что Юнги не собирается останавливаться, и проникает языком внутрь горячего рта. Как же сладко. Поцелуй длится секунд десять, но за это время Пак успевает сгореть заживо и возродиться, а ещё перебороть в себе дикое желание притянуть омегу обратно и увести с этой чёртовой вечеринки; но вместо этого лишь сбито дышит и смотрит злобно на наглую физиономию "короля", который шлёпает Юнги по заднице, когда тот идёт обратно на диван. Несмотря на неловкую паузу, игра продолжается, и вскоре все забывают этот неоднозначный инцидент, поддаваясь веселью. Юнги заливает в себя четвёртую порцию любимого джин тоника и уже плохо себя контролирует. Когда он, еле держась на ногах, выходит в который раз покурить, то чуть не падает, поскользнувшись на плитке, но его ловят и возвращают в относительно вертикальное положение. - Снова ты, - бормочет омега, роясь в складках пышной юбки в поисках зажигалки, - я ведь сказал, чтобы ты оставил меня в покое, - пытается сфокусировать взгляд на лице своего спасителя и продолжает слюнявить фильтр. Чимин даёт ему ещё минуту на попытки добыть пропажу, а потом сгребает в охапку и заносит в тепло, не обращает внимание на оборачивающихся и перешёптывающихся сокурсников и заносит в одну из гостевых спален. Опустив на кровать, присаживается на колено и принимается расшнуровывать ботильоны, стягивает один за другим и поднимает глаза на притихшего омегу. Юнги смотрит спокойно, но горечь оседает на дне его красивых карих глаз. - Смой макияж и ложись спать, - тихо говорит альфа, поднимаясь. - Не хочу, - собирает остатки сил и злости Мин, пиная собственную обувь. - Ты пьян, если не остановишься сейчас, то покалечишься, или тебя поимеет Минхо напару с каким-нибудь озабоченным придурком, - сурово смотрит Чимин, преграждая спиной дверь. - Может, я хочу этого, - кривит губы Мин и вскакивает на ноги, но тут же оседает обратно из-за закружившейся головы. - Не сегодня, - прохладная ладонь касается разгорячённой кожи щеки, и Юнги заскулить готов от этого невинного жеста, но взамен только хмыкает и отстраняется. - Я принесу влажные салфетки, - Чимин поворачивается и выходит из комнаты. Он уверен, что омега никуда не уйдёт. Раздобыв упаковку ватных дисков, мицеллярную воду и обещанные салфетки, он вручает их почти уснувшему Мину вместе с пол-литровым стаканом воды. Пока Юнги жадно глотает живительную влагу, блондин вытягивает несколько салфеток из упаковки и бережно проводит по линии чужой скулы. Омега забирает все средства, меняя на пустой стакан, и принимается самостоятельно оттирать плотный слой грима. Чимин хмыкает довольно и снова уходит. Вернувшись с наполненным до краёв стаканом, застаёт Юнги уже полностью раздевшимся, судя по разбросанным по полу вещам, и завернувшимся с головой в одеяло. Улыбка сама собой появляется на губах. Альфа оставляет воду на тумбочке, поднимает и складывает одежду на стул, собирает использованные салфетки и ватные диски и, взглянув напоследок на ворочающийся сугробик, выключает свет и закрывает за собой дверь.