Ягодка малинка

- Бедный Джисон, угораздило же влюбиться в главного трахаля универа, - Хосок поправляет лямку рюкзака и поворачивается обратно к рядом идущим Чонгуку и Тэхёну, - он ещё и терпит все выходки Минхо под собственным носом. - Да уж, - соглашается Тэ, - на Хэллоуин он явно побил собственный рекорд, как с цепи сорвался. - Даже ко мне подкатывал! - возмущается Гук и закрывает грудь руками. - Я бы не позволил ему и пальцем тебя тронуть, - Тэхён прижимает омегу к себе, сильнее обнимая за плечо, - надо помочь что ли Хану заполучить этого прохвоста похотливого, - смеётся своим басистым низким голосом. - Неплохая идея, - хмыкает Хосок и вдруг останавливается. Проследив за его взглядом, парни обнаруживают Чимина, стоящего у входа в главный административный корпус. Альфа явно не заинтересован в общении, но разодетую по последним веяниям моды омегу это не волнует. Девушка продолжает настойчиво что-то тараторить почти в самое ухо блондину. Хосока с минуту одолевают сомнения, но всё же он отмирает и, тряхнув идеальной укладкой, натягивает на лицо привычно широкую улыбку и идёт дальше вместе с ребятами. Бета всё ещё не знал, что произошло между альфой и его другом, но догадывался, что без этого плейбоя не обошлось. Он знает Юнги довольно давно и с уверенностью может сказать, что каким бы эмоциональным тот не был, довести до истерики его сложно. Теперь сложно. Когда-то давно, в годы старшей школы Мин часто ошибался, выбирая не тех людей и позволяя им слишком много, позволяя завладеть не только телом, но и доверчивым сердцем, которое рано или поздно должно было не выдержать всех предательств, лжи и прочего дерьма, которое вываливали на омегу бывшие ухажёры, казавшиеся каждый тем самым. Поступив в университет, Юнги оброс корочкой, научился отпускать по щелчку пальцев, и главное - закрыл своё сердце, перестав ждать принца, выбрав путь свободных отношений без обязательств и лишних привязанностей. Конечно, он не утратил полностью веру в настоящие, крепкие и искренние отношения, но совершенно точно не планировал в ближайшее время их заводить. Неоднозначные чувства у Хосока были вызваны тем фактом, что Пак Чимин был именно тем, кто на недавней вечеринке до самого утра, подобно цепному псу, сторожил покой парня, с которым не имел никаких отношений, кроме секса. Альфа отгонял каждого, кто предпринимал попытки попасть в комнату, где спал омега; даже хозяина дома, который порывался в пьяном угаре чуть ли не дверь вынести и злобно шипел, что собирается поиметь Мина, и ничто и никто ему это сделать не помешает. Однако, исполнить задуманное ему так и не удалось, за что Хоби крайне признателен Чимину, хоть и всегда того недолюбливал и в открытую это показывал.

***

В середине ноября выпадает первый снег, сыплясь мелкой крошкой и сразу же тая на тёмном асфальте. Температура опускается ниже нуля, вынуждая поменять гардероб на более тёплый, почти что зимний. Студентам же приближающиеся холода не помеха, только больше доза кофеина и, быть может, немного ликёра в составе для допинга. Совместные тусовки, к слову, тоже не прекращаются, становятся разве что уютнее и спокойнее, так как многие вспоминают, что на носу сессия, и надо бы начать хоть как-то готовиться, чтобы не попасть на пересдачу или ещё хуже - вылететь. Одна из подобных встреч в узком кругу намечается в конце месяца. Маленький домик из крупного сруба, спрятанный в густоте соснового леса идеально подходит для посиделок в холодное время года. Инициатором совместного уикенда выступает Тэхён, ведь именно его семье принадлежит тот самый чудесный домик. Эти два с половиной дня обещают быть волшебными, полными уюта, комфорта, задушевных разговоров под вино и свежеподжаренное мясо. Однако, когда дело доходит до выбора гостей, Тэхён в сомнениях пишет Чонгуку, а потом они вместе подсаживаются к Юнги в кофейне недалеко от кампуса. Мин поглощён новой практикой отрисовки, поэтому поднимает глаза только после десяти минут нагнетающей тишины, которая несвойственна новоиспечённой парочке голубков. - Ну рассказывайте уже, что такого случилось, что вы аж оба тут сидите и мнётесь, как школьники? - Юнги посмеивается и отпивает свой кофе. - Ты ведь знаешь, что на ближайших выходных мы хотим собраться у Тэ в зимнем домике, - начинает издалека младший, теребя пальчиками рукава огромной толстовки. - Да, естественно, я ведь вроде как тоже там буду, - снова смеётся омега, - или... вы хотите побыть вдвоём и не знаете, как сбагрить теперь? - дёргает бровью и заговорчески смотрит на покрасневшего от намёка Гука. - Нет! Ну ты что, хён! - возмущается и одновременно оправдывается Чонгук, - просто... - Я пригласил Чимина, - договаривает Тэхён и смотрит тревожно на Юнги. - И? - на лице омеги искреннее спокойствие с оттенком непонимания. - Ну, на этот раз народу немного, да и коттедж небольшой, будет ли тебе комфортно с... - Так, - захватывает ладонью воздух в кулак, - давайте ещё раз проясним, - поочерёдно заглядывает в глаза своим друзьям-суетологам, - даже если мне придётся из-за нехватки места спать с Чимином на одной кровати, ничего не случится, - цепко держит внимание двух пар удивлённых глаз, - даже если у него внезапно начнётся гон, и он полезет ко мне, то я сначала напинаю ему как следует, а потом попрошу Намджуна выкинуть в сугроб, чтобы остыл, - голос настолько спокоен, будто Юнги ведёт светскую беседу о погоде, - успокойтесь, пожалуйста, оба, нам не по пятнадцать, - заканчивает свой нравоучительный монолог и откидывается на спинку стула, делая новый глоток остывшего латте. Секунд двадцать все трое молчат. Чонгук с Тэхёном многозначительно переглядываются, а Мин смотрит на что-то в окно, смакуя сладкий вкус напитка. Былая непринуждённость возвращается сама собой, когда миловидная официантка подходит к столику поинтересоваться, не желают ли новоприбывшие гости чего-нибудь заказать. Ким кивает и просит принести американо и большую порцию какао с маршмеллоу, а потом посильнее прижимает к себе Чонгука, делая жирный намёк девушке, что не заинтересован ни в её слишком открытом декольте, которое та пытается демонстрировать, нарочно наклоняясь сильнее, подойдя принимать заказ, ни в длинных ногах, облачённых в короткую юбку и черный капрон. Мадам принимает заказ и, хмыкнув недовольно, уходит к стойке. Остаток дня проходит спокойно - парочка около получаса жужжит Юнги на ухо, а потом парни уезжают докупить какой-то ерунды для предстоящих посиделок. Омега задерживается ещё примерно на час и, закончив с набросками, прогулочным шагом возвращается в общежитие. В пятницу после обеда Тэхён заезжает забрать его и Чонгука. Навигатор обещает, что дорога займёт два с половиной часа, но обильно сыплющийся с неба снег может запросто прибавить времени в пути. Мин располагается на заднем сидении, сразу надевая наушники и прикрывая глаза. До поздней ночи он смотрел сериал и выспаться, естественно, не рассчитывал. Тэ заводит мотор и, чмокнув рядом сидящего Гука в щёку, выезжает за территорию студенческого городка. К счастью, начавшийся снегопад не мешает парням добраться до места раньше остальных. Хосок с Намджуном и Банчаном приезжают следом. Чимин появляется в начале восьмого, в самый разгар вечера, когда стол уже накрыт, и вся компания собралась в крошечной беседке у мангала, где альфы начали жарить мясо и овощи, а омеги вместе с Хо что-то громко обсуждали и хохотали. Распитая для аппетита и настроения бутылка мерло приятно согревала, но Юнги всё равно укутался в цветастый плед, хоть и был одет по погоде. Чимин подходит к беседке и привлекает внимание споривших Тэхёна и Банчана, блондин выглядит измотанным, видимо, ему на дороге повезло меньше; но он широко улыбается и жмёт руку каждому по очереди, кивает Хосоку, машет Чонгуку и смотрит на Юнги немного печально, но приподнимает уголки губ. Альфу расспрашивают, как он добирался, почему задержался, предлагают виски, чтобы согреться. Пак благодарно принимает гранёный стакан и опрокидывает залпом, сегодня он точно уже не сядет за руль, можно расслабиться. Тэ передаёт щипцы для мяса Чану и приглашает пойти в дом, чтобы показать всё. Чимин кивает и уходит следом. Аккуратненький и маленький с виду домик оказывается довольно просторным - по две комнаты на первом и втором этаже, гостиная, переходящая в кухню и даже собственная сауна. Ким проводит короткую экскурсию, так как друг не был здесь прежде, а потом спрашивает, в какой из спален тот хотел бы разместиться, на что Пак отвечает, что ему без разницы и он готов спать хоть на полу у камина. Тэхён смеётся и говорит, что это можно организовать, но всё же они думали, что он будет в одной комнате с Наму и Банчаном или же может занять свободную гостевую наверху. Предлагать и даже озвучивать вариант заночевать на соседней кровати с Хосоком Ким не решается, поэтому затихает в ожидании ответа. Чимин говорит, что раз есть такая чудесная возможность поспать в отдельных апартаментах, то, конечно, он ей воспользуется. - Чонгук будет с Юнги? - как бы между делом интересуется альфа, когда они поднимаются по лестнице. - Чонгук будет со мной, - усмехается Тэ и хитро улыбается, погружаясь на пару секунд в свои мысли. - Ах, ну да, как я мог забыть, - прыскает Пак, поворачивая игривый взгляд на друга. - Юнги будет спать в комнате с Хосоком, - отвечает на неозвученный вопрос Тэхён. На время повисает тишина, и Чимин замирает у двери гостевой, но быстро возвращает былой настрой, разворачиваясь всем корпусом и указывая на дверь, уточняя, его ли это спальня. Ким кивает и собирается что-то сказать, но его опережают. - Тогда я скину вещи и спущусь к вам, - блондин нажимает на ручку и ныряет вглубь тёмного помещения. Чимин прислоняется спиной к деревянной поверхности и прикрывает глаза, часто дышит, прислушиваясь, потом кидает небольшую сумку на кровать, очертания которой угадываются из-за освещения на улице, и подходит к широкому окну. Из комнаты открывается отличный вид на задний двор, где как раз располагается беседка и мангал. Зоркий взгляд сразу находит крошечную фигурку, завёрнутую как конфета в плед, и Пак вновь прикрывает глаза и делает глубокий шумный вдох. В нос забирается приятный аромат древесины, хвои и цветочного кондиционера от свежевыстиранного постельного белья. Открыв глаза, альфа ещё раз смотрит в окно и, кивнув самому себе, выходит из спальни и спускается прямиком в столовую. Чонгук раскладывает аккуратно сложенные салфетки и пододвигает несколько салатников и тарелок, чтобы освободить место для горячего. На фоне играет музыка и потрескивает затопленный камин, кругом ощущается удивительная атмосфера домашнего уюта, которого давненько уже не было в жизни молодого альфы. Отдельно он жил уже как пару лет, домой приезжал редко, да и его занятые родители не отличались любовью к проведению совместного досуга в силу большой загруженности. Дверь с улицы распахивается, запуская холодный воздух, Юнги и Хосок ставят глубокие тарелки с овощами-гриль на край стола и уходят снять верхнюю одежду, за ними заходит Намджун, сообщая, что мясо сейчас принесут. Чан вместе с хозяином дома вносит огромное блюдо с дымящимся барбекю. Парни усаживаются за стол и без дополнительных церемоний практически одновременно приступают к еде. Долгая дорога, свежий воздух и выпитый алкоголь пробуждают дикий аппетит и, только утолив первый приступ обильного слюноотделения из-за головокружительного запаха жареного мяса, Бан Чан поднимает бокал и произносит короткий тост "за встречу", и следует поддерживающее "ура" и звон бокалов. Череда тостов продолжается, пока стол не пустеет наполовину. Вдоволь наевшись, ребята расслабляются полностью и увлекаются беседой. Юнги, будучи единственным курящим, тихонько встаёт с места и, накинув куртку, выходит на крыльцо. Чимин не отвлекается от разговора, но краем глаза следит за омегой. Когда тот возвращается, Тэхён предлагает немного отвлечься от еды и сыграть во что-нибудь или посмотреть фильм, так как идти на прогулку никто из них сегодня уже не в силах. Решают играть в старую добрую монополию. Усевшись на ковре у камина, парни раскладываются и полностью погружаются в процесс. Партия выходит эмоциональной и очень долгой. Спустя почти три часа победителями выходят Чимин и Хосок, Юнги хохочет над возмущающимся Банчаном и недоумевающим Джуном, который был уверен, что станет хотя бы вторым. Тэхён не расстраивается абсолютно, обнимая Чонгука и говоря, что ему зато в любви повезло. Младший вспыхивает и пихает альфу в бок, но тот на это только сильнее смеётся и чмокает мягкую щёку, которую застеснявшийся Чон прячет у него же в складках оверсайз толстовки. За стол так никто и не возвращается, усталость и переизбыток кислорода берут своё. Прибравшись, все разбредаются по комнатам, и спрятанный среди величественных сосен домик погружается в умиротворённую тишину. Утро, как ему и положено в субботу, выдаётся размеренным и спокойным. Первым на соединенную с гостиной кухню выползает Хосок, и где-то через полчаса к нему присоединяется Юнги, когда Хоби уже свежий и сияющий в своей привычной манере готовит завтрак. Мин уходит чистить зубы, а после забирается на барный стул и с удовольствием принимает из заботливых рук друга горячий кофе и тарелку с омлетом. Они завтракают, тихонько переговариваются, бросают взгляды на дверь, ведущую в спальню хозяина дома и заговорчески переглядываются, гадая, спит ли ещё Чонгук. Младший никогда не был фанатом ранних подъёмов, несмотря на свою повышенную активность, а сейчас под боком любимого альфы, наверное, вовсе проваляется до обеда. Хо выходит с омегой за компанию помёрзнуть, пока тот наспех дымит, зажимая сигарету покрасневшими пальцами. Вернувшись в тепло за новой порцией питья, они обнаруживают на кухне Чимина. Блондин в спортивных штанах и футболке, с забавными тапочками на голую ногу готовил сэндвичи. Заметив ребят, он отвлекается от нарезки ветчины и желает доброго утра, предлагает сделать порцию и для них, на что оба соглашаются. Пока альфа колдует над своим кулинарным шедевром, из комнаты выходит Тэхён и машет рукой, здороваясь. - Мммм, фирменные бутеры Пак Чимина, - облизывается Ким, опираясь руками на стойку, - а мне сделаешь? - Становись в очередь, бро, - подмигивает Чим и ухмыляется, доставая ещё несколько кусочков тостового хлеба. - Ах вот как, да? Лучшему другу и в конец очереди, - изображает королеву драмы Тэ и смеётся вместе со всеми. - Чонгукки проснулся? - спрашивает Юнги. - Да, собирался вставать, - кивает альфа, - но велика вероятность, что улёгся обратно и уснул. - Пойду проверю, - усмехается Мин и спрыгивает со стула. Чонгук всё же проснулся, но продолжал валяться на двуспальной кровати в обнимку с чужой подушкой и телефоном. - Эй, мелкий, вставать собираешься? - Юнги приземляется рядом и накрывается одеялом. - Да вот залип в инстаграм, хён, - зевая, отвечает младший, - все уже проснулись? - Наму и Крис ещё дрыхнут, остальные ждут бутерброды от Чимина, - Мин укладывает голову на накачанное плечо друга, но тот резко поворачивается к нему лицом, чуть привставая. - И ты тоже? - приподнимает бровь. - Он реально делает очень вкусные сэндвичи, - пожимает плечами Юнги и давит Чону на плечо, чтобы улёгся обратно. Пристроив голову, омега прикрывает глаза и разрешает мозгу подкинуть несколько ярких картинок-воспоминаний: как домашний, совершенно непривычный Чимин, стоя на своей оборудованной по последней моде кухне готовит эти самые злосчастные бутерброды; как они вместе их уплетают, обсуждая какую-то ерунду; как альфа пошло смотрит в лисьи глаза, после того, как стёр с чужой щеки соус и облизнул большой палец; как они через минуту накидываются друг на друга и занимаются этим прямо на отполированной массивной столешнице. - Хён, ты спишь? - тихо зовёт Чонгук, выдёргивая из воспоминаний. - Если ты сейчас не встанешь, то точно усну, - бормочет в ответ и приоткрывает один глаз, - идём завтракать. Младший угукает, и они оба встают с постели. Юнги выходит в гостиную, спросив перед этим, что омега хочет попить, а Гук натягивает спортивки и майку, заправляет кровать и тоже выходит ко всем. Чимин и правда хорош. Вся компания за обе щеки подобно стайке хомячков смела приготовленный завтрак за пару минут. Сытые и довольные парни перемещаются в диванную зону. Хосок с Тэхёном запускают приставку, а Чонгук уговаривает Юнги и Чимина сыграть в карты. Ближе к одиннадцати наконец просыпаются главные лежебоки Банчан и Намджун. Единогласно ребята решают прогуляться, пока на улице светло. Погода отличная - солнце, так редко показывающееся теперь, сегодня радует, осыпая мягким золотистым светом пушистые раскидистые ветви величественных сосен. Здесь, вдали от шумного города, ощущается настоящее единение с природой. Местами в особо тенистых местах лежит снег, выпавший с неделю назад. Парни медленно прогуливаются по укатанной колее, рассматривая пейзажи вокруг. Банчан, пока все уходят вперёд, делает добротный снежок и запускает его прямиком в Намджуна, громко заливаясь своим басистым голосом. Альфа в долгу не остаётся и бросается мастерить снаряд для ответного броска. Остальные сначала наблюдают за этим небольшим сражением, а потом присоединяются, и разворачивается целая баталия. Возвращаются они домой мокрые и счастливые спустя несколько часов. После прогулки на свежем воздухе и горячего обеда клонит в сон. Парни в очередной раз рассаживаются на диванах и втягиваются в непринуждённую беседу. Обсуждают в основном учёбу и предстоящую сессию, от этого не уйти, когда ты студент. Заскучав, Юнги предлагает поиграть в танцевальную битву, его идею сразу поддерживает Чонгук и ещё Чимин, с которым омега подозрительно легко и активно взаимодействует сегодня. Чонгука с его подвижностью и любовью к спорту обыграть сложно, но Мин тоже не так прост, не даром же они частенько устраивают состязания. С небольшим отрывом Юнги отодвигает младшего на второе место и поворачивает голову в сторону светловолосого альфы, кивает и подзывает пальчиком, лукаво ухмыляясь. Чимин подходит и встаёт рядом с омегой, поднимая руку, чтобы кинэкт распознал нового игрока. Баттл выходит забавный. Юнги конечно выигрывает, но для Чимина улыбка и смех омеги важнее победы в икс бокс. Они проходят ещё уровень и ещё, а потом в какой-то момент вся эта задумка с "Just Dance" превращается в малочисленную вечеринку - все семеро танцуют на ковре у огромной плазмы, звонко смеясь, улыбаясь и подпевая. Чимин давно не видел его таким...расслабленным...счастливым...красивым. Неподражаемая улыбка до розовых дёсен и эти очаровательные тонкие линии морщинок, собирающиеся в уголках прищуренных раскосых глаз. Юнги, кажется, стал прежним, как и всё в их отношениях. Однако, присутствовало проклятое "но", вырастая высоченной преградой каждый раз, когда Чимин хотел что-то сделать, но несмотря на это альфа сдаваться не собирался. Плавно остаток дня перетекает в вечер, и вот уже нужно накрывать на стол и садиться ужинать. Удачно, что готовить не нужно. Пока Чонгук командует альфами, а Хосок открыто угорает над сием действом, Юнги ускользает в ванную и возвращается, когда все уже рассаживаются по местам. Разнеженный и разморенный после горячего душа, прогулки и долгих активных плясок омега, не задумываясь, опускается на стул рядом с Чимином и сразу тянется к маринованному редису. Пак хорошенько успевает разглядеть, что одет тот в просторную футболку серого цвета и короткие шорты, которые едва из-под этой футболки выглядывают, волосы влажные от воды зачёсаны назад, чтобы не мешали, но несколько непослушных прядок всё же выбивается и падает на лоб. Привычно сочный оттенок розово-малинового давно вымылся, и теперь Юнги был скорее похож на зефирку, чем на ягодку, причём не только оттенком волос, но и всем своим видом. Омега после душа всегда становился особенно мягким и расслабленным, светлая кожа приобретала нежный персиковый отлив и на ощупь была похожа всё на тот же сладкий фрукт, покрытый светлым гладким пушком. В самый разгар ужина и очередной оживлённой беседы Юнги чувствует, как его голой ноги касаются пальцы и невесомо рисуют замысловатые узоры, заставляя кожу покрыться россыпью мурашек, а хозяина вздрогнуть. Отойдя от лёгкого шока, омега поворачивает голову, отлично зная, что только один человек в этой комнате может позволить себе такую вольность. Взгляд Юнги непроницаем, хоть и скрыть искорки удивления при первом касании ему не удалось; альфа же, чья рука продолжает ласкать сатиновую кожу, ни на секунду не отвлекается от разговора, словно не подозревает, что творит одна из его конечностей под столом. Стоит пальцам чуть сильнее надавить и в очередной раз совершить путь от верхней части бедра к колену, как с розоватых губ почти слетает стон, но Мин вовремя себя останавливает, закусывая щёку и сводя ноги. В паху тяжелеет и напрягается от умелых прикосновений к одной из самых чувствительных эрогенных зон, но прекращать эту ласку не хочется совершенно. Стараясь изо всех сил не слишком очевидно получать наслаждение, Юнги чередует томно прикрытые веки с дрожащими ресницами и закушенную несчастную губу; сложнее всего оказывается контролировать дыхание, которое никак не хочет выравниваться. Помимо тягучего и пульсирующего желания, омега отчётливо ощущает разливающееся в груди тепло, сердце заходится неспокойно, являя на поверхность неугасшие чувства. Прохладные пальчики дотрагиваются боязливо до горячей ладони, дразнящей мягкую кожу, и этот жест отзывается у обоих электрическим разрядом, заставляя замереть. Чимин даже осекается, но в следующее мгновение тянется уверенно и ведёт тёплой ладонью, обнимая другую, оглаживает и обнимает пальцами узкое запястье, возвращается и сплетает пальцы в замок, а потом, наконец, переводит взгляд на омегу. Сложно распознать, какие именно эмоции сейчас плещутся на дне карих глаз, но Юнги совершенно точно видит в них бесконечную нежность и улыбается в ответ еле заметно. Ужин продолжается, в какой-то момент они перестают держаться за руки и оба участвуют в оживлённом обсуждении. Время летит незаметно, за окном уже совсем непроглядная темень. Расслабленная и максимально комфортная атмосфера захватывает ребят, и Тэхён предлагает не сбиваться с этого курса и раскурить кальян на чердаке под аккомпанемент. Оказывается, что в арсенале бесконечных положительных качеств Кима завалялось ещё и умение играть на гитаре. Все единогласно поддерживают идею. - А Юнги как раз отлично умеет забивать кальян! - радостно сообщает Банчан, стискивая омегу и хлопая по плечу. Отнекиваться уже поздно, так что Юнги кивает и спрашивает у Тэ, где взять всё необходимое. Пока идут новые приготовления, компания разбредается немного переварить плотный приём пищи. Тэхён настраивает гитару и показывает Чонгуку основные аккорды, а младший с восхищением и обожанием его слушает и хлопает огромными оленьими глазками. Хосок с Намджуном с позволения хозяина забираются на верхний этаж осмотреться. Банчан предлагает Чимину сыграть в приставку, но тот вызывается помочь Юнги. Омега разбирает кальян, промывает все детали, откладывает запчасти просохнуть, а шланг убирает в морозилку; приступает к табаку - рассматривая баночки в пакете, выбирает несколько и выставляет перед собой. На пластиковой доске он выкладывает вымоченную в напоминающей сироп субстанцию и мелко шинкует ножом, делая волокна более равномерными и одинаковыми. Чимин наблюдает с искренним интересом, он никогда не задумывался даже, как происходит процесс подготовки древнего курительного аппарата к употреблению. Ловкие пальчики перемешивают табак и укладывают в глиняную чашу, разравнивают и немного приминают, затем зубочисткой Юнги открывает несколько отверстий, которые перекрывал табак, рыхлит и, удовлетворенно кивнув, просит подать ему фольгу. Пак не сразу соображает, что обращаются к нему, но замечает протянутую руку и хватает рулон с серебристой плёнкой и вручает омеге. Тот прыскает и возвращается к своему занятию. Лист фольги складывает вдвое и сноровисто натягивает на ободок чаши, закрепляет, сминая по краям, и опять берёт зубочистку. Мелкий точечный круговой узор появляется на отблёскивающей поверхности. Закончив с забивкой, Юнги наполняет колбу водой примерно на треть и собирает всю конструкцию поэтапно. Сначала соединяет шахту с колбой, надевает блюдце и потом уже аккуратно закрепляет чашу на толстую силиконовую прокладку. - Горелкой пользоваться умеешь? - внезапно спрашивает, совершенно точно обращаясь к рядом стоящему альфе. - Эм..да, а что? - неуверенно отвечает Чимин и подозрительно смотрит на лукавую улыбку омеги. - Если не уверен, то я попрошу Чанни, не хватало ещё дом спалить. - Нет, нет, - останавливает уже собравшегося звать Банчана омегу, - я сделаю. Юнги усмехается и командует, чтобы альфа взял железный поддон и горелку, а сам достаёт покрывшийся белёсой ледяной корочкой шланг и поднимает сам кальян за место стыковки колбы с шахтой и идёт к лестнице на второй этаж. Чимин следует за ним, прихватив ещё щипцы, которые омега, судя по всему, забыл. На небольшом островке между лестнице и спальнями они почти нос к носу сталкиваются с Намджуном и Банчаном, решившими, что для настроения надо бы захватить пива или вина. Альфы уточняют, не нужна ли помощь, и спускаются к остальным после отрицательного ответа. Чердаком огромное пространство под сводчатой крышей язык не повернётся назвать, хотя встать в полный рост тот же Наму сможет, наверное, только в самом центре у точки стыка. Большая часть пространства устелена коврами, а с левой стороны сделано специальное возвышение под названием дастархан, традиционно служащий местом для приёма пищи, но в данном конкретном случае выступающее специальной зоной для курения кальяна. Юнги просит поставить поддон по центру и ставит сам агрегат чуть поодаль; кивает благодарно, когда ему протягивают щипцы и берёт ими один кубик кокосового угля. - Нужно чтобы он раскалился докрасна, - объясняет Мин, передавая щипцы в руку альфы, - блин, надо бы, наверно, всё же на улице это делать, - смотрит на горелку и трёт висок. - Всё в порядке, я буду осторожен, - уверяет Чимин и прокручивает вентиль, поднося пламя к чёрному кубику. Юнги сначала с опаской поглядывает на блондина, но потом успокаивается и встаёт, чтобы получше рассмотреть убранство так называемого чердака. Отдельным украшением и своего рода изюминкой здесь можно назвать светильники в турецком стиле из разноцветной мозаики, которые придают довольно тёмному помещению особого настроения. Несколько светильников меньшего размера стоят на деревянных полках за дастарханом и кожаным диваном в противоположном конце комнаты, ещё тут есть деревянный журнальный столик. Настоящее красное дерево и ручная работа говорят о стоимости неприметной с первого взгляда вещи, на которой стоит подставка под аромапалочки и лежит несколько упаковок с самими благовониями. - Готово, - негромко, но чётко произносит Чимин, заметив, что Юнги увлёкся изучением интерьера. - Отлично, - омега садится на край деревянного возвышения и просит пододвинуть к нему поддон с кальяном. Закрепив шланг, он укладывает угли на фольгу и ставит сверху калауд, чтобы не выходил жар. С одноразовыми насадками давно никто не заморачивается, так как тусуются парни примерно одним и тем же составом, не говоря уже о том, что регулярные игры в бутылочку давно избавили их от брезгливости. Длинный чёрный мундштук красиво смотрится в бледной ладони омеги. Он делает несколько пробных затяжек, подстраивает клапан, выпуская дым из колбы, снова затягивается, уже глубже. Через пару минут густое облако красивыми клубами струится из открытого рта. Юнги довольно прикрывает глаза, делает ещё тягу и предлагает альфе. Чимин почти как в замедленной съёмке вытягивает длинный шланг и забирает мундштук, не отрывая при этом взгляда от лисьих глаз. Смесь граната, винограда и холодка приятно оседает на языке, а густой дым заполняет лёгкие, отдаваясь сразу же лёгким головокружением. Крепкий. Сладкий с горчинкой и освежающей ноткой. Идеальный. Идёт ли речь о кальяне или о розоволосом омеге перед ним, Чимин не может сказать, так как мысли его уже привычно путаются в присутствии этого сладкого искушения в лице Юнги. - Надо позвать ребят, - развеивает наваждение, которое сам же и создаёт, и встаёт с места. - Юнги.. - роняет альфа, собрав всю свою волю в кулак и вскакивая следом. Омега замирает. Будто ждёт. Не поворачивается, молчит. Ещё мгновение альфа раздумывает, а в следующее обнимает со спины, прижимая к пышущей жаром груди. Юнги хоть и не сильно меньше, но кажется крошечным сейчас. Вдох, выдох. Сладкий аромат шоколада окутывает, вымещая все прочие, даже стойкий от кальяна и древесины, которой обит весь дом. Прохладные пальцы ложатся поверх чужих, крепко обнимающих талию, и поглаживают выступающие костяшки. Голова Чимина покоится на хрупком плече, горячее дыхание заставляет мурашки разбегаться по ключицам и вниз. Они стоят так в безмолвии, лишь где-то там на первом этаже отдалённо слышатся голоса и бренчание гитары. Чимин готов простоять так целую вечность, не шевелясь и даже не дыша, но ему жизненно необходимо сейчас увидеть лицо омеги, заглянуть в глаза, убедиться, что надежда всё ещё есть. Медленно он убирает руки и разворачивает в объятьях миниатюрное тельце, укладывая ладони на поясницу и чуть наклоняя голову. Разноцветные блики от светильников отражаются в янтарных радужках, делая любимый лисий взгляд ещё более завораживающим. Юнги смотрит открыто, как делал это с самой первой встречи, даёт прочитать всё, что чувствует. А чувствует он очень много - тут и горечь обиды, которая всё ещё не растворилась вперемешку со злостью, и тоска бесконечная, щемящая сердце, под руку с нежностью безграничной, а главное - надежда, простирающая руки навстречу. Омуты эти бездонные наполняются влагой, ещё сильнее отблёскивая в мягком свете причудливых ламп, и альфа стирает большим пальцем беглянку, успевшую достигнуть середины щеки. Сам он смотрит так преданно, как волк на волчицу свою, клянётся в верности и молит о прощении, готовый упасть на колени и горло подставить. Юнги льнёт к тёплой ладони, прикрывает веки и втягивает воздух шумно, так же шумно его выпуская и вновь поднимая на альфу взгляд. Наэлектрилизованный воздух разве что не искрится в полумраке и подталкивает блондина наклонить голову, приближаясь к губам. За долю секунды, в паре сантиметров их останавливает басистый голос Намджуна, задающий вопрос, всё ли готово. Они отстраняются друг от друга и опускают оба пристыженно глаза в пол. Следует ещё один оклик, на этот раз от Хосока, и Юнги отвечает, что всё готово и можно подниматься, а сам обходит по-прежнему растерянного альфу и принимается активно воскрешать кальян. Чимин закрывает лицо ладонью, зачёсывает ею же волосы и, бросив взгляд на чуть сгорбленную спину омеги, спускается вниз. Возвращается он уже вместе со всеми, неся секционную тарелку с сыром, орехами и фруктами. Выбор парней всё же останавливается на вине, в коем родители хозяина, да и он сам толк знают. Окружив виновника их маленького собрания, они чокаются, звеня бокалами. Красное полусладкое с фруктовыми нотками отлично дополняет солёный с кислинкой рокфор и сливочный бри. "Ночной дожор" у ребят сегодня изысканный, а развлечения очень душевные и уютные. Слабая дымка от кальяна создаёт загадочную атмосферу, интимную и очень проникновенную. Мелодичные звуки акустической шестиструнки успокаивают, а низкий глубокий баритон Тэ убаюкивает. Юнги мягко улыбается, задумываясь о чём-то своём и оглядывая друзей. Совершив круг, взгляд его замирает на подпевающем альфе, и сердце наполняется теплом, но не нарушает привычного ритма, разве что пропускает пару ударов, когда совсем тёмные от недостаточного освещения глаза встречаются с его собственными. Гитара идёт по рукам, сменяя песню за песней. Она и грустит перебором, и радуется резвым боем и почти рвётся струной на громком припеве, но буквально каждым аккордом достаёт до самой души, цепляясь и застревая приятным воспоминанием. Обнаруживается, что на музыкальном инструменте играть не умеют только двое - Чимин и Хосок. Первый признаётся, что куда лучше обращается с клавишами, но давно не практиковался, а второй предпочитает танцы. Намджун знает всего пару песен, как и Чонгук, начавший заниматься около месяца назад в университетском клубе. Тэхён же и Банчан чуть ли не с детства знакомы с инструментом, как и Юнги, который, пусть и отмахивался до последнего, но несколько композиций всё же исполняет. Есть ли что-то, чего не умеет этот омега? - подобным вопросом вслух как-то задавался Тэхён, перечисляя увлечения Чонгука, расхаживая по апартаментам Чимина. Теперь же сам Пак сомневался, что таковое занятие существует, правда, не для Чона. Юнги был для него воплощением безупречности, все его якобы недостатки альфа приписывал к числу уникальных особенностей или очаровательных чудинок. Курение, которым Мин грешил чаще прочих вредных привычек, Чимин считал сексуальным. Конечно, когда омега изводил полпачки за день, почти не выпуская сигарету из зубов, Пак злился и переживал, но в остальные дни, когда Юнги ограничивался парой-тройкой штук, тот откровенно кайфовал от вида смачно затягивающегося омеги. Никто не умеет так красиво выпускать дым и элегантно держать сигарету между пальцами. В половине второго ночи силы угасают вместе с третий раз сменённой порцией углей. Сначала на боковую отправляют малыша Гука, задремавшего на коленях Тэхёна, и начавшего уже храпеть Намджуна. Первого Тэ уносит на руках в спальню, а вот второго приходится расталкивать и уговаривать спуститься. Остальные перемещаются в гостиную и сидят ещё около получаса. Юнги приносит кальян, вновь его промывает и прибирается на столе, оставив только полотенце с разложенными запчастями. Когда все уже расходятся по комнатам, он прячется в ванной. С минуту смотрит на своё отражение, затем умывается, чистит зубы и выходит. Дом как-то внезапно весь стих и погрузился в полумрак, только отблеск уличного освещения позволяет добраться до лестницы без ушибов. Ноги сами несут на чердак, минуя их общую с Хо комнату. Оставленная гитара одиноко лежит у края деревянного возвышения, Юнги освобождает её от чехла и укладывает себе на колено, поглаживает гриф и выпуклый лакированный корпус. Звонкий удар по струнам рассекает тишину, тихий хрипловатый и немного гнусавый голос роняет первые слова куплета, пока рука готовится снова ударить. Постепенно набирая темп и становясь громче, заунывная песня заполняет каждый уголок чердака. Голос омеги тоже крепнет, смелеет, ладони уверенно обращаются с инструментом, отбивая бас и сменяя аккорды. Уже к концу песни Юнги замечает рядом с лестницей тёмную фигуру, но не прерывает игры, завершая своё внезапное выступление. - От любви тебе и правда так больно? - Чимин выходит из тени и подходит к сидящему омеге. - Это всего лишь песня, Чимин, - приподнимает уголки губ Юнги и откладывает гитару. - Мы можем поговорить? - альфа кладёт свою ладонь поверх чужой и заглядывает в глаза. Мин кивает и придвигается ближе, руку, к слову, не убирает. Говорят они долго, много и откровенно. Расходятся по комнатам, когда у горизонта появляется светлая полоса поднимающегося солнца, желают друг другу доброй ночи и сразу же утра, посмеиваясь и обмениваясь добрыми взглядами. Чимин оставляет мимолётный поцелуй на щеке и отпускает руку, кивая в сторону двери, чтобы омега шёл отдыхать. Юнги улыбается ему на прощанье и проскальзывает в приоткрытую щёлочку, чтобы не разбудить друга. Альфа же ещё несколько минут гипнотизирует дверь, вспоминая многочасовую беседу, и светится ярче новогодней ёлки. Несмотря на бушующий внутри круговорот эмоций сну удаётся забрать их обоих в своё королевство. - Таки что это за ранняя пташка выбралась наконец из постели? - смеётся Банчан, который сегодня на удивление рано проснулся. Видать, Наму совсем ему спать не давал своим рёвом дикого медведя, и он решил, что уже дома отоспится. В общем-то "медведь" продолжает храпеть, создавая чудесный аккомпанемент для завтрака. На этот раз готовят Чонгук с Тэхёном, вспомнившие, что покупали всё для венских вафель. В итоге в процесс оказываются втянуты все понемножку: Хосок педантично выкладывает каждую порцию, Чимин украшает сливками и мороженым, Юнги завершает всю композицию ягодами. Банчан берёт на себя самую сложную задачу - руководство. Надо сказать, что справляется он со своей ролью отлично. Получившиеся кулинарные шедевры можно охотно не только в соцсети выкладывать, но и в кафе подавать. После вкусного завтрака тянет ещё полежать, особенно, когда осознаешь, что впереди очередная утомительная сессия. Включив на фон какое-то развлекательное шоу, парни усаживаются на огромном диване и погружаются в атмосферу полной идиллии, в которую даже доносящийся из спальни храп вписывается отлично. Намджуну вафли всё же тоже перепадают, спасибо доброму и заботливому хозяину дома. После обеда, завтрака или десерта - для кого как, принимают решение потихоньку отправляться в обратную дорогу. В воскресенье пробок скорее всего будет больше, а хотелось бы ещё хоть немножко насладиться законным выходным. Чимин уезжает первым, так как ему приходит сообщение от отца, что нужно сегодня до конца дня разобраться с кое-какими делами. Он заводит мотор своего внедорожника, предусмотрительно выбранного вместо Porsche, и идёт попрощаться. Жмёт руку каждому по очереди, благодарит Тэхёна отдельно, что позвал, по привычке подмигивает игриво Чонгуку и останавливается напротив Юнги. Омега смотрит на него открыто, как делал это всегда, подаёт ладонь для рукопожатия, приподнимая уголки губ, а следом ахает беззвучно, потому что Чимин подносит его руку к губам и целует. - Я буду ждать твой ответ, - тихо произносит и отпускает прохладную кисть. Альфа выруливает на лесную дорогу, помахав всем ещё раз, и его автомобиль теряется меж деревьев. Вторым уезжает Хосок в том же составе, что и прибыл, и почти что следом выдвигается Тэхён с двумя омегами. Спрятанный в чаще домик пропадает из виду, оставляя в сердце приятное тепло после замечательных выходных. - Вы ведь знаете, что у вас обоих буквально бегущая строка на лбу? - бурчит Юнги, даже не открывая глаз, удобно устроившись на заднем сидении. Чонгук и Тэ переглядываются, синхронно поджимают губы и продолжают молчать. - Ох Боже, мы с Чимином больше не в ссоре, довольны? - открывает глаза Мин и смотрит сначала на младшего, потом на его парня, - больше ничего не скажу, - отвечает на незаданный вопрос и усаживается обратно. Добираются они всё же достаточно быстро. Тэхён прощается со старшим омегой и долго сладко целует Чонгука в коридоре и нехотя выпускает из объятий, широко улыбаясь перед уходом. - Так, а теперь рассказывай, - непривычно серьёзно и даже грозно произносит Гук, садясь напротив кровати хёна и складывая руки на накачанной груди. - Ты не отстанешь, да? - устало вздыхает Юнги и зеркалит позу младшего, только руки упирает по сторонам за спиной. - Вы помирились? - повторяет уже известную информацию, намекая, что хочет услышать подробности. В ответ ему кивают и угукают, что заставляет начать недовольно сопеть. - Иии? - ведёт раскрытой ладонью, как бы удлинняя звук. - И он попросил меня дать ему второй шанс, - тихо отвечает Юнги, задумчиво улыбаясь и совершенно не обращая внимания на уже кипящего младшего. - Иииии? - уже откровенно бесится и полу визжит Гук, сгорая от любопытства. - Я сказал, что мне нужно подумать. - И что надумал? - Гукки, прошло меньше суток, - Юнги приподнимает бровь и кривит губы. - Ладно-ладно, я понял, - наконец сдаётся младший, - только если решишь дать положительный ответ, то расскажи всё Хоби хёну. Мин кивает и грустнеет немного. Пожалуй, это будет сложнее всего.

Зимняя сессия утягивает в водоворот зубрёжки, ночных свиданий с ноутбуком, экстренной отрисовки незаконченных проектов и прочей суеты. Почти весь декабрь проходит какими-то урывками встреч, разговоров, пробивающихся сквозь учебный процесс. Оба занятые целыми днями Чимин и Юнги не видятся совершенно, но иногда переписываются, когда выдаётся свободная минутка. Особенно у Пака, на которого помимо сессии свалилась куча поручений от отца. Альфа никак не намекает и не упоминает того ночного разговора и главного вопроса, на который до дрожи желает получить ответ. Собственно, он у Юнги давно есть, надо лишь выбрать подходящий момент. Отстрелявшись по всем текущим предметам, Мин договаривается с Чимином о встрече в парке недалеко от кампуса, где они впервые вместе гуляли. Волнительное, но меж тем радостное ожидание омега изо всех сил отодвигает на второй план, так как перед походом в парк ему предстоит разговор с другом. Хосок немного удивлённый неожиданным звонком приезжает слегка взвинченный и несобранный, всё ещё не отошедший от километров печатного текста, который необходимо было запомнить. Он здоровается, присаживается за столик напротив и не сразу соображает, что ответить подошедшему официанту. Юнги помогает, слегка усмехнувшись, и просит принести американо с долькой лимона и два круассана с шоколадом. Хо кивает и трясёт головой, приводя мысли в порядок и, наконец, фокусируется на лице омеги. - Я... - начинает несмело Юнги, складывая руки в замок, - хотел рассказать тебе.. - бегает взглядом, но потом всё же решается и поднимает его на друга, - хотел рассказать, что Чимин попросил дать ему второй шанс. - И я хочу дать ему его, - спустя минуту тишины продолжает. Хосок отпивает свой кофе, вылавливает ложечкой дольку лимона и кладёт на блюдце рядом. Его взгляд серьёзен как никогда, а губы не изогнуты в привычной яркой улыбке. - Тебе ведь прекрасно известно, что я давно мог бы узнать, что произошло между вами и почему этот убл.. кхм кхм.. почему ты бился в истерике в тот день? - вопрос риторический,- но я доверяю тебе, - Хо смотрит строго, но с огромной любовью и заботой, - всё, чего я хочу, так это чтобы ты был счастлив, Юнги-я, понимаешь? Омега коротко дёргает головой и смотрит с ответным пониманием, отхлёбывает латте и гипнотизирует остаток пенки на дне большой чашки. - Ответь мне только, - Мин поднимает глаза, готовый к любому, - ты уверен, что будешь счастлив с ним? что он больше не заставит тебя плакать? Юнги вновь опускает взгляд и усмехается, потирает края чашки и выдаёт честно, от самого сердца: "нет". "Но я точно знаю, что люблю его и хочу быть с ним. Хочу быть его омегой и называть своим альфой. Хочу ссориться и мириться, как это делают все пары. Никто не сможет дать мне гарантии, что мы всегда будем вместе и никогда не сделаем друг другу больно снова, но сейчас я больше всего на свете хочу сказать ему "да." Хосок улыбается с тенью печали, но кивает понимающе, ведь каждое слово - чистейшая правда. Правда жизни и отношений между людьми. Мы не можем быть уверены, что нас не предадут, не оставят завтра или через год, да даже через десять лет, что чувства не переменятся или не остынут вовсе. Если ты счастлив сейчас, то наслаждайся этим чувством сполна, вкуси его каждой клеточкой тела и позволь себе любить здесь и сейчас, не думая, не загадывая. Они сидят в кафе ещё минут сорок, обсуждая насущные проблемы каждого студента. Хо стал прежним - весёлым, шумным и жизнерадостным. В его присутствии Юнги всегда расслаблялся и много смеялся, забывая про все невзгоды. Крепко обнявшись, они расходятся в разные стороны: Чон уезжает к Намджуну, с которым они договорились порубиться в приставку, а Мин идёт в сторону парка. Шаг за шагом, приближаясь, он ощущает, как сердце ускоряется, и срывается с места. Ветер сильно обдувает лицо, холодный воздух обжигает лёгкие, розоватые локоны разметались, наверняка спутавшись, но омега продолжает бежать, широко улыбаясь, пока не замечает кованые ворота. Отдышавшись пару секунд, он уверено заходит на территорию парка. Вдалеке между лавочек снуёт из стороны в сторону уже порядком замёрзший альфа, потирающий друг о друга голые ладони. Юнги улыбается и спешит к нему. Чимин ему машет и улыбается в ответ, когда тот попадает в поле зрения. За пару метров альфа замечает блестящие от влаги лисьи глаза и раскрывает объятья, в которые тут же ныряют, зарываясь кнопочкой носиком в утеплённое пальто. Минут пять они стоят молча, пока омега справляется с нахлынувшими эмоциями, а Чимин понимающе поглаживает того по спине и крепче прижимает к себе. Когда Юнги всё же отлипает от блондина и поднимает заплаканные глаза, Пак окончательно убеждается, что пропал. Этот несносный, своенравный омега с ярким запахом спелых лесных ягод покорил его безвозвратно. - По.. пообещай, что не будешь вести себя как последний мудак и поговоришь со мной прежде, чем сделать какую-нибудь херню? - немного сипло, но достаточно строго произносит Юнги, шмыгая носом. - Обещаю, - посмеиваясь, выдыхает Чимин и снова притягивает к себе, чтобы простоять обнявшись ещё пару минут. Альфа целует слегка обветрившиеся губы, и это самое лучшее, самое долгожданное. Он делает всё неспеша, не переходя на страстные движения языком, лишь ласкает губами и совсем немного прикусывает в конце, не удержавшись. Юнги улыбается и звонко чмокает его в губы, вкладывая ладонь в чужую. Они неторопливо прогуливаются вдоль аллей, держась за руки и разговаривая, пока на улице не становится совсем темно.Чимин провожает омегу до здания общежития, обнимает и целует на прощанье.

***

Сочельник через неделю, а это значит, что совсем скоро конец экзаменам и бессонным ночам, хотя как посмотреть, ведь это ещё и отличный повод встретиться с друзьями. Несмотря на то, что праздник более семейный, отметить его со студенческим размахом - святое. Многолюдных сборищ не хочется, и выбор локации сам собой падает на уже полюбившийся домик в лесу. Тэхён, с радостью готовый принять у себя гостей, предлагает вместе поехать за покупками и следом сразу же выдвигаться на место. Компания сохраняется прежняя. Разве что добавляется несколько человек. На этот раз Юнги едет с Чимином, прихватив троицу альф, которые гогочут всю дорогу. Даже обычно спокойный и благовоспитанный Намджун отпускает пошлые шуточки направо и налево. Они следуют прямиком за организатором их посиделок, который везёт Чонгука и полный багажник еды и алкоголя на ближайшие пять дней. Хосоку достаётся самый сложный груз - новоиспеченная парочка. Ребята таки помогли Джисону, и вот он теперь гордо носит звание парня капризного и своевольного Минхо. Надолго ли - никто не знает, но эти двое точно стоят друг друга. Хан только кажется робким и беспомощным - всё же будучи альфой, этот парень обладал, кажется, бесконечным терпением и упорством в кипе с периодически показывающимися доминантными нотками. Он был идеальным вариантом для ветренного омеги - с одной стороны был с ним сдержан, не взрывался от очередной выходки, с другой - умело переключал внимание на себя и подчинял собственной воле, заставляя быть послушным. Минхо даже быстро сдался после активного наступления, которого, наверно, сам только и ждал всё время. До постели на удивление дело пока так и не дошло, но по поступившему в адрес Тэхена от обоих одинаковому вопросу относительно возможности занять одну комнату было понятно, что это лишь вопрос времени. Прибыв на место почти одновременно, все принялись разгружать вещи и покупки. На этот раз до места удалось добраться засветло, так что было принято решение разделиться - часть компании хотела прогуляться перед ужином, нагулять аппетит, так сказать. В доме остались Чонгук с Тэхёном и Минхо с Джисоном, остальные отправились протаптывать дорожки по заваленной снегом округе. Спустя час раскрасневшиеся и мокрые почти до трусов ребята вернулись греться. Заранее предполагая, что друзья решат вспомнить детство и измерить глубину всех сугробов, Тэ растопил камин, обогревающий сауну. Кто откажется после кусачего мороза погреть отмороженные булки на тёплых лавках парилки? Сначала хотели пропустить вперёд омег, дабы не смущать лишний раз, но стеснялся бы разве что только Чонгук, хотя выраженностью рельефа он запросто мог посоревноваться с альфами, а с появлением Тэхёна стал намного увереннее и спокойнее, без проблем отшучивался при необходимости и даже отпускал ответные подколки. О Минхо и Юнги никто изначально не беспокоился, и дело не в репутации или слухах, а в природной раскрепощённости первого и полном пофигизме второго. Однако, всей честной компанией поместиться парни бы всё равно не смогли, поэтому вперёд пустили парочек. На удивление, лис Минхо вёл себя более чем прилично и даже удержался от пошлых намёков и шуточек, за что все присутствующие были ему крайне признательны. Быть может сказывалось присутствие Джисона, потому что альф этот прохвост никогда не боялся. После согревательно-помывочных процедур ужасно клонило в сон, и даже голод не мог пересилить желание приложиться к мягкой поверхности дивана, поэтому буквально через десять минут Юнги сладко посапывал, удобно устроившись среди многочисленных подушек. Чимин заботливо укрыл его пледом и, оставив мимолетный поцелуй на лбу, ушёл помогать готовить еду. - Я вот гадаю, кто сильнее сегодня будет мешать спать, малыш Наму со своим неповторимым рёвом или наши преумножившиеся парочки, - выдаёт после плотного ужина уже порядком подвыпивший Банчан и поигрывает бровями, оглядывая присутствующих и посмеиваясь. Намджун толкает его в бок, самую малость смущаясь, так как храпит он действительно очень громко. - Не знаю насчет Гукки и котика Юнни, - Минхо элегантно закидывает ногу на ногу и потирает край бокала с вином о пухлые губы, - но я точно отмалчиваться не буду, - лукаво растягивается в улыбке и сыплет озорными искорками из глаз. Джисон никак не комментирует слова своей пары, но как-то слишком резко осушает свой стакан и просит посмеивающегося над ним Чанбина налить ещё. Остальные тоже никак особо не реагируют и самопроизвольно начинают незамысловатое обсуждение нейтральных тем, по типу кино и видеоигр. Пожалуй, единственным, кого слова Минхо задели и заставили напрячься, был Юнги. Он никак этого не показал, но не мог остановить поток беспокойных мыслей и иногда зависал. Дело в том, что с того самого момента, как они с Чимином стали настоящей парой, у них не было секса. Объятья, поцелуи, лёгкий петтинг, но ни разу полноценного контакта, коих у них ранее было не счесть. Поначалу омеге это даже нравилось, он чувствовал себя особенным, ощущал всецелую заботу и доверие, мог с уверенностью сказать, что Чимин был настроен серьёзно по отношению к нему. Однако, привыкший к относительно регулярному присутствию коитуса в своей жизни, Мин вскоре стал искренне негодовать, что при наличии наконец появившегося постоянного партнёра, оргазмы из его повседневной реальности ушли совсем. Такой расклад его не устраивал от слова "абсолютно", но, увы, времени спокойно сесть и обсудить всё пока так и не нашлось. Поднимать данный вопрос в многолюдной поездке не хотелось бы, но Юнги с каждым днём приближался к точке кипения, потому для себя решил, что если всё не решится само собой в ближайшее время, то он непременно выведет альфу на разговор. В половине первого все расходятся по комнатам, оставив в гостиной только Хосока и Чанбина, которых в этот раз разместили на диване и кресле. Благо они оба спали тихо как мышки, но при этом очень крепко. Банчан, несмотря на свои шуточки и "опасения" вновь делил комнату с Намждуном, Тэхён в хозяйскую спальню на руках унёс сладко посапывающего Чонгука, а две другие парочки соседствовали на втором этаже. - Юнни, если Чимин будет плохо справляться, можешь смело приходить к нам, - шёпотом, но чтобы все рядом стоящие услышали, произносит Минхо, наклонившись над чужим ухом, и подмигивает омеге. - Спокойной ночи, Минхо, - сдержанно отвечает Юнги и растягивает губы, помахав ручкой и подталкивая Чимина к двери их комнаты. Оказавшись в тишине уютной спаленки, Мин облегченно выдыхает и переводит взгляд на альфу, который уже во всю принялся готовиться ко сну. Когда тот снимает футболку, ком застревает в горле, а член в штанах дёргается. Ну нельзя так. - Даже не посмотришь на меня? - тихо роняет в пространство и изо всех сил сдерживается, чтобы не начать на повышенных тонах вываливать всё своё недовольство из-за уже существенного недотраха или тупо не накинуться на своего парня, забив на все разговоры. - Что-то не так? - Чимин замирает в неуверенности и опасении, будто видит перед собой огромную дикую кошку, а не миниатюрного омегу. - Да, кое-что определённо не так, - всё-таки повышает на тон голос и делает несколько шагов вперёд, - мы ни разу не занимались сексом с тех пор как сошлись, - лисьи глаза смотрят грозно, давая чётко рассмотреть недовольство, обиду и злость. - Н..но, - судорожно выдыхает альфа, часто моргая, - я думал, что... - Что "что"? - Юнги сокращает между ними расстояние за долю секунды, - что ты там опять сам надумал без меня? - ей богу, страшнее этого маленького с виду омеги нет никого и ничего на свете. - Я подумал, что тебе...что нам нужно время, прежде чем мы снова... О-ХРЕ-НЕТЬ. Что вообще происходит?! Быть может Юнги попал в аварию и потерял память или провалялся в коме пару месяцев? Они трахались напропалую практически без перерыва вне зависимости от места, времени суток и прочих обстоятельств. А теперь этот плейбой всея универа говорит о...времени? Так, Мин Юнги, успокойся. Сперма, кажется, уже добралась до твоего больного мозга, и ты совсем не соображаешь и не контролируешь ситуацию. Он прав, чёрт возьми, вам нужно сосредоточиться на друг друге, а не на сексе. Омега прикрывает глаза и трясёт головой, заставляя альфу нахмуриться и напрячься, но в следующее мгновение Юнги смотрит на него ласково и улыбается мягко. - Ты прав, - шепчет и обнимает на уровне талии, утыкаясь носиком в ложбинку над левой ключицей, - давай спать, - бубнит неразборчиво, щекоча кожу. Чимин молча кивает и мягко отстраняет омегу, погладив по волосам. Оба переодеваются в домашнее и забираются под одеяло. Кровать небольшая, но пару ночей потерпеть можно. Альфа предусмотрительно берёт вдобавок к одеялу плед, чтобы накрыться, так как Юнги непременно заберёт то себе полностью. Хоть им случалось не так часто ночевать вместе, чтобы именно спать, но Пак сразу отметил способность омеги заматываться словно в кокон вне зависимости от размера и расположения одеяла. Ещё Юнги не нравилось спать в обнимку, он искренне не понимал, как можно с комфортом спать, когда одна или две конечности прижаты или согнуты в неестественном положении; к тому же сам он постоянно крутился во сне и десятки раз менял позу, какие уж тут обнимания. Эти особенности умиляли Чимина, и в общем-то он был солидарен с омегой относительно засыпаний в обнимку, но с недавних пор им обоим нравилось лежать вместе при просмотре фильмов или как раз перед сном, до момента, когда веки потяжелеют, а тело полностью расслабится, погрузившись в мир снов. Это стало своего рода ритуалом, когда омега укладывался на татуированной груди и обнимал одной рукой поперёк торса, вторую прижимая сбоку, переплетал свои зачастую холодные ноги с чужими и вместе с альфой смотрел что-то на телефоне, обсуждал прошедший день или планы на выходные. Как только Чимин чувствовал равномерное сопение, ласково шептал на ушко, чтобы Юнги перебирался к себе. Иногда тот сопротивлялся, но вскоре послушно перекладывался на соседнюю подушку, чмокнув перед этим подставленные и растянутые в улыбке губы. Сегодня они обошлись без своего привычного обряда, так как омега уснул сразу, стоило голове коснуться подушки. Чимин получше укрыл его одеялом и слегка приобнял, устраиваясь поудобнее. На задворках сознания, уже почти провалившись в сон, он уловил весьма красноречивые звуки из соседней спальни. Джисон выкладывался по полной, судя по громким стонам и стуку кровати. Усмехнувшись, Пак крепче прижал к себе свой сопящий сугробик и уснул. С самого утра началась неспешная подготовка к празднованию любимого зимнего праздника. Вообще эти дни совместного отдыха прошли в полной гармонии и идиллии. Ребята много гуляли, дурачились, смеялись; украшали дом и высаженные на участке ёлочки игрушками и огоньками; вкусно и сытно кушали, не забывая и об алкоголе конечно; болтали по душам, играли в настолки и приставку, пели и танцевали до утра. Хосок полностью принял Чимина, хоть и предупредил, чтобы тот не расслаблялся. Блондин со всей серьёзностью и пониманием пожал бете руку и пообещал, что позаботится о Юнги. Всё бы хорошо, но после возвращения из чудесного домика Тэхёна поднятая ранее проблема только усугубилась, в буквальном смысле начав зудеть. Секса хотелось так сильно, что даже мозг стал периодически притормаживать от переполняющего количества беспрерывных фантазий. Самоудовлетворение определённым образом спасало, но ненадолго. Отдельной проблемой была приближающаяся с сумасшедшей скоростью течка, поэтому Юнги было просто жизненно необходимо сбросить хотя бы часть напряжения. Иначе ему грозила перспектива откинуться от вытекающей из всех мест смазки и спермы. Конечно, не так на самом деле всё было ужасно. В конце концов Мин уже давно вышел из гиперчувствительного подросткового возраста, когда эмоции и гормоны через край хлещут, но факт оставался фактом - он очень хотел секса. С одним конкретным альфой. К счастью, этот самый альфа, будто почувствовав, пригласил омегу к себе на ужин и просмотр недавно вышедшего нашумевшего боевика. Оба этих повода мало заботили Юнги, так что он постарался, чтобы и его парень сто процентов забыл о причине их свидания, переключившись полностью на свою пару. В намеченный день и час Чимин забирает Юнги у входа в общежитие и везёт в свою квартиру. По дороге они мило беседуют о прошедшем дне, но с каждой минутой по мере приближения к месту назначения Пак ощущает, как всё внутри заходится, и тело напрягается самопроизвольно. Весь салон пропитался сладковато-кислым ароматом спелых лесных ягод. Чимин уже и забыл, насколько головокружительный запах у его парня. В лифте они едут молча, также молча заходят в квартиру и разуваются. Когда оба проходят в мягких тапочках в гостиную, альфа чувствует на себе буравящий взгляд карих миндалевидных глаз. Стоит обернуться, как его сносит волной феромонов от подошедшего практически вплотную омеги. - Ты уверен? - подрагивающим хриплым голосом спрашивает Чимин, пока следит за приближающимися чужими губами. - Я уверен, что ни один из нас не выдержит больше этой дурацкой проверки чувств и секунды, - шепчет оглушительно громко Юнги и, напоследок быстро кинув взгляд на глаза альфы, впивается поцелуем в манящие уста. Чимин молниеносно отвечает и протяжно мычит, крепко обнимая и прижимая маленькое тело омеги к себе. Тонкая струящаяся ткань блузки проскальзывает меж пальцев, пока те оглаживают упругую кожу под ней. Они в прямом смысле слова дышат друг другом, смыкая губы снова и снова, выпивая всё до капли. - Идём, - сбивчиво выдыхает Пак, хватая Юнги за руку и ведя того в спальню. - Погоди, - выпаливает, когда омега уже порывается снова наброситься, - я хочу тебе кое-что показать, - отходит всего на мгновение и переключает выключатели, погружая комнату в непроглядную темноту, а потом щёлкает ещё раз, и весь периметр окрашивается в малиново-розовый приглушённый цвет. Тонкие нити неоновых лент обвивают всё пространство под потолком и спускаются лишь к изголовью кровати, огибая обтянутую мягкой тканью спинку, из-под которой теперь исходит загадочное свечение. - Я помню, что тебе понравилась та сцена в отеле из итальянского Скама, - почти беззвучно комментирует альфа. Юнги медленно поворачивает голову, оглядывая спальню, в которой бывал не раз, но никогда прежде она не казалась ему такой манящей. Яркие блики отражаются в красивых глазах, заставляя сердце наблюдающего за омегой Чимина заходиться в бешеном ритме. Мин находит силы отвлечься от разглядывания преобразившейся комнаты и вновь полностью сосредотачивается на альфе - манит пальчиком, кокетливо улыбаясь, пока идёт спиной к кровати. Чимин как зачарованный следует за ним, но стоит омеге упереться задней стороной икр в деревянное основание, как его стискивают руками и роняют на заправленные одеяла.

Maroon 5 - Lips On You

Поцелуи тягучие влажными метками расходятся по коже, распаляя. Альфа пальцами сдавливает скулы, пока кусает и оттягивает нижнюю губу, в это время ладони Юнги утопают глубоко в золотистых прядях, оттягивая их немного назад, при этом стройные ноги, обвившие поясницу, наоборот, со всей силы вжимают крупное тело. Сумев всё же выбраться из крепкого захвата, Чимин спускается вниз к длинной шее и открытым ключицам - излюбленные места. Хотя когда речь заходит о его сладкой ягодке, то каждый сантиметр на теле омеги превращается в драгоценность, а сам Пак оборачивается грозным драконом, чахнущим над своим сокровищем. Первый несдержанный стон срывается с губ, когда проворный язык проходится вдоль запаховой железы, собирая капельки солоновато-сладкого выступившего пота. Чимину очень нравится сегодняшний наряд Юнги, но избавить его от всей этой ткани хочется намного сильнее, потому в следующее мгновение блузка улетает прочь вместе с джинсами, а взору голодных глаз открывается потрясающий вид на бледную кожу и чёрные кружевные трусики, которые уже с трудом удерживают возбуждённый член. Альфа облизывается и оглаживает бёдра, задевая тонкую материю, но не касается самого главного. Он не ожидал увидеть столь пикантный предмет одежды на своём парне сегодня, потому сюрприз омеги оказывает эффект даже больше планируемого. Однако, как бы прекрасно не смотрелось кружево на узких бёдрах, скрытое под ним волнует сейчас куда сильнее. Чимин целует местечко под пупком и, не сводя глаз с пристального лисьего взгляда, захватывает зубами кромку и тянет вниз, немного помогая рукой. Скомканный кусок ткани весь пропитался естественной смазкой, и альфа без стеснения подносит его к лицу и жадно вдыхает аромат концентрированного желания, а у Юнги от этого зрелища всё внизу сводит, и он начинает подрагивать бёдрами. Реакция не остаётся незамеченной, и Чимин быстро возвращается к своей драгоценности. Горячее дыхание и влажные поцелуи повсюду, омега утопает в них, а когда его член погружают глубоко в рот, кажется, теряет рассудок. Альфа сосёт усердно, массирует одной рукой полные яички и второй дразнит затвердевшие соски поочерёдно. Юнги не хватает надолго, и он бурно кончает, когда Чимин в очередной раз заглатывает по основание. Вцепившись в блондинистую шевелюру, омега подскакивает и замирает на пару секунд, отходя от оргазма; но стоит пелене сойти с глаз, как он притягивает за рубашку альфу к себе, чтобы они оказались на одном уровне. Губы смыкаются, деля горьковатый вкус семени, пока руки расправляются с пуговицами и распахивают полы, являя взору чернильные узоры. Юнги с упоением проводит языком по нескольким из них, а следом мокро мажет всей полостью по запаховой железе, прикрывая веки от удовольствия. Кто сказал, что только альфам нравится вылизывать свою пару? Мин вот с большой охотой бы даже откусил кусочек от своего парня, когда тот выпускает феромоны и напоминает самый вкусный в мире шоколад. Пока омега всецело отдаётся процессу и помечает территорию, Чимин вытягивает ноги и подсаживает омегу на себя, и сразу укладывает ладони на мягкие ягодицы и мнёт их, как заправский пекарь плотное тесто. Животом он ощущает, как липкая смазка пачкает кожу и грозится через минуту затронуть ещё и кромку штанов, потому альфа чуть приподнимает и тянет вверх маленькое тельце и снова возвращается к своему занятию. Пальцы осторожно, но настойчиво разводят половинки и оглаживают влажную ложбинку. Когда фаланги проходятся по входу и опускаются к яичкам, Юнги наконец отрывается от татуированных шеи и ключиц, стонет протяжно и двигает тазом. Чимин усмехается и ловит чужие губы, проникает языком в рот ровно в тот же момент, когда два пальца скользят внутрь. Вибрация от нового стона расходится волной по всему телу, омега насаживается сам и крепче прижимается , потому что мало. Так до безобразия мало ему сейчас этого мужчины, хочется получить его всего целиком сию же секунду без промедления. Пак считывает это желание и улыбается в поцелуй, добавляя третий палец, и давит им на простату, да так, что Юнги подбрасывает. - Сними их уже, - загнанно и даже как-то жалобно выдавливает омега и нервно дёргает пряжку ремня, заведя руку за спину. Чимин уже открыто смеётся и, улёгшись, прижимает Юнги к себе, передвигая немного выше одной рукой, второй расстёгивает замок, вжикает молнией и стягивает штаны вместе с бельём. От сладких поцелуев он и забыл совсем о собственном стояке, который, наконец, перестала сковывать жёсткая ткань. Облегчённо выдохнув, Пак перемещает обе ладони на талию омеги, и тот сам соскальзывает обратно, впечатываясь расселиной в твёрдый член. Упругие половинки будто сжимают орган в объятьях, провоцируя альфу утробно зарычать и смять мягкие бока до красноты. Они трутся друг о друга несколько мучительно долгих минут, испепеляя голодными взглядами, пока Юнги внезапно не срывается и насаживается в одно движение до основания. Глаза закатываются у обоих, а воздух покидает лёгкие. Ждать ещё невозможно, потому толчки сразу резкие, амплитудные, глубокие. В опасной близости от оргазма Чимин останавливается, хватаясь за молочные бёдра омеги, и рывком меняет их местами, нависая сверху. Худые ноги омеги крепко обвиваются вокруг поясницы, искусанные губы приоткрыты, а глаза хитрые полны концентрированного желания. Мин тянется руками, хватаясь за копну волос на затылке, насаживается сам до упора, довольно мыча. Альфа отрывает его ладони от шеи и прижимает их по сторонам, глядит восторженно и с оттяжкой двигает бёдрами, чтобы ощутить каждую тончайшую складочку. Юнги закусывает губу и ногами что есть сил притягивает ближе. Ему недостаточно. Чимин отпускает чужие ладони и, скинув стройные ноги с копчика, давит теперь на них, разведя в позе лотоса. Он знает, что омеге нравится так, когда расстояние между ними минимальное, а член входит так глубоко, что рваные стоны сами срываются с губ. На этот раз оттягивать дальше уже нет сил, потому, ускорившись и почувствовав дрожь тела под собой, Чимин готовится высунуть, но когда уже практически доходит до пика, его останавливает рука. - Кончи внутрь, - сипит Юнги. - Н.. но узел, - от удивления альфа даже замедляется, но Мин продолжает подмахивать бёдрами сам и недовольно мычит. - Ты успеешь, - выдыхает и хватается ладонями за мясистые ягодицы Пака. Чимин всё ещё в недоумении, но движения возобновляет, быстро снова восстанавливая прошлый темп. Несколько толчков и он с грудным рыком изливается глубоко внутри узкого входа. Юнги догоняет его через секунду и соскакивает с ещё не опавшего члена. Придя в себя, Пак промаргивается и залипает на распластавшегося омегу. Мокрого, растрёпанного, с вытекающей спермой вперемешку со смазкой из покрасневшего ануса, но такого счастливого и довольного. Будто в сметане катали. - Не знаю, что это сейчас было, - уже не очень загнанным голосом, - но это было охуенно, - выдыхает Чимин и тянется за салфетками, чтобы хоть немного обтереть Юнги. - Я на противозачаточных, - будничным тоном сообщает Мин и смотрит из-под пушистых ресниц, заставляя ведущую салфеткой по его животу руку остановиться. - Д.. давно? - альфа сглатывает вязкую слюну в пересохшем горле. - Давно, - лукавый взгляд и медленно ползущий вверх правый уголок искусанных губ дают Чимину ответы на все возникающие догадки. - Думаю, что ты мог бы даже прокатить меня на своём узле как-нибудь, - приподнимается на локтях и буквально испепеляет взглядом. - Н..но я думал... - полное непонимание читается на лице. - Ну на этот раз у тебя будет моё разрешение, - закусывает губу и стреляет глазками. - Я так сильно люблю тебя, Мин Юнги, - взрывается смехом Пак и бросается на омегу, придавливая к кровати и принимаясь осыпать поцелуями повсюду, куда только может дотянуться. Юнги хохочет звонко и отбивается как может, но сдаётся. Чимин наконец отстраняется, давая отдышаться, смотрит влюблёнными глазами и улыбается широко-широко. - Ты любишь меня потому что я разрешил трахнуть себя узлом? - приподнимает бровь Мин. - Нет, - лелейно воркует Чимин, - потому что ты каждый раз делаешь со мной что-то невообразимое, - касается взмокших розоватых прядей, - кружишь мне голову и волнуешь сердце. - Фуу, ну а этого то ты где понабрался? - прыскает Юнги, но сам не замечает, как алеет щеками. - Сам не знаю, - улыбается Пак и ерошит чужие волосы, - но я серьёзно, - смотрит пристально, открыто, - ты лучшее что со мной случалось, Мин Юнги, - опускает ладонь на скулу, поглаживает большим пальцем. Омега ничего не отвечает, только улыбается нежно и тянется за поцелуем. Они неторопливо соприкасаются губами будто в первый раз, одновременно притягиваются друг к другу как магниты, обнимаясь. Однажды и Юнги признается альфе и самому себе, что полюбил; пока же впереди у них чудесная ночь с обещанным ужином и просмотром кино, а ещё долгие сладкие поцелуи и яркие оргазмы под несдержанные стоны на смятых простынях до самого рассвета. И под утро сытый после огромного сета суши и роллов, вполне довольный вышедшей на экраны новинкой и совершенно точно полностью удовлетворённый и даже слегка измотанный омега зарывается в одеяло и утыкается носом в чернильный рисунок на шее альфы, которого хочет и будет называть своим ещё очень долго. После пробуждения за горячим завтраком или скорее ланчем, сидя в чужой огромной футболке и попивая ароматный кофе, Юнги предложит Чимину провести вместе течку, которая вот-вот наступит, а потом и все остальные. Пак счастливо закивает и подхватит своё сокровище на руки. Спустя ещё время альфа в очередной раз промучается с гоном в одиночестве, и Юнги психанёт и надаёт тому по шеям. Много ещё всего прекрасного, иногда и не очень произойдёт с этими двумя, но каждое мгновение будет стоить того, пока они вместе.

Love Me Harder - (feat. The Weeknd) Ariana Grande