Keep Your Eyes On Me

«Надежда оказалась опасным, тревожащим чувством, но, похоже, оно ему нравилось». ― Нора Сакавич, Лисья нора

***

Когда Жан оказывается в клинике по тестированию, то он не хочет признаваться самому себе, что ему страшно. Легче жить в отрицании, так что он делает вид, что его нижняя часть спины не горит и что он совершенно здоров. Очень, очень здоров. Он сидит в приемной, все еще пытаясь убедить себя, что с ним все в порядке, хотя это не так, когда входит великолепный парень в белом лабораторном халате. Жан мысленно подавляет влечение, как только оно вспыхивает. Если Рико узнает… Нет. Он не собирался туда идти. Он сосредоточился на неподвижной точке на полу, возможно, парень все равно был здесь не из-за него. В комнате было еще три человека, и всем им было наплевать на то, что Жан медленно разваливается на части прямо у них на глазах. — Жан Моро? — Зовет парень, и сердце Жана учащенно бьется. Он стоит неподвижно, сдерживая слезы, которые хотели вырваться из-за пронзительной боли в основании позвоночника. — Да, — он морщится, когда слышит, каким хриплым стал его голос, испорченный криками и мольбами, которые он произносил всю ночь. Он прочищает горло. — Пойдем со мной, — парень жестом указывает на коридор, и Жан молча плетется за ним. — Не знаю, знаешь ли ты меня, — говорит он, в то время как Жан пытается сосредоточиться на каждой черточке его загорелого лица, чтобы ноги не подкашивались от боли. — Я Джереми Нокс из «Троянского двора». Коллега-порнозвезда. Ты Жан из «Эвермора», верно? Жан кивает, пытаясь успокоиться, когда они входят в кабинет, и он велит Жану сесть на стул, но Жан действительно не думает, что сможет снова сесть, не испытывая желания встать, поэтому он спрашивает Джереми как можно мягче: — Можно мне постоять? И тут Джереми улыбается, и это, блять, самое прекрасное, что Жан когда-либо видел (а он, черт возьми, родом из Парижа), и Жан понимает, что ему конец. — Это абсолютно нормально, — радостно говорит Джереми. — Итак, Жан, что мы можем для тебя сделать сегодня? — Радостно спрашивает он, натягивая медицинские перчатки. — Как я вижу, ты немного рановато приступил к ежеквартальному тестированию, — он заглядывает в открытую папку Жана. — Примерно через месяц, но это нормально. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, вот что я всегда говорю. — Тест на ВИЧ, — выдавливает Жан, пытаясь отвлечься, потому что, если он будет слишком много думать об этом, у него в буквальном смысле случится нервный срыв. Джереми хмурится. — Ты уверен? Здесь все бесплатно. Можно сделать и другие… — Нет, — Жану приходится выдавливать из себя слова, потому что ему больно говорить. — Всего лишь экспресс-тест на ВИЧ. — Жан, ты же знаешь, что это не лучший вариант… — Насрать, — говорит Жан, практически впадая в отчаяние. Джереми слегка хмурится, но не спорит, просто кивает. — Хорошо. Сколько у тебя было сексуальных партнеров за последние полгода? — Один. — Жан чувствует, что его вот-вот стошнит. — Защита? — Джереми все еще читает что-то в блокноте, поэтому не замечает, как Жан зеленеет. — Нет, — выдыхает он. Джереми поднимает голову и ободряюще улыбается. — Не волнуйся, Жан. Еще чуть-чуть и ты, и твой партнер окажетесь в безопасности, верно? Жан физически не в состоянии ответить. Он отводит взгляд, уставившись в одну точку на стене, борясь со слезами. Джереми мягко касается его плеча, и Жан не может не вздрогнуть. — Прости, — улыбается Джереми, поднимая руки в успокаивающем жесте. — Ты в порядке, Жан? Жан сглатывает, несколько раз моргает, прежде чем кивнуть. Не похоже, что Джереми все равно смог бы ему помочь. Не похоже, что этот великолепный солнечный лучик смог бы спасти его от Рико. — Хорошо, — улыбка Джереми не дрогнула, она была приятной, и Жан не знал, на что еще обратить внимание. Он не мог больше смотреть на информационный плакат о ВИЧ/СПИДе на стене. Его постоянно притягивает ослепительная улыбка Джереми, и он продолжает твердить себе, что не может этого позволить — он даже не может думать о подобном, потому что его жизнь проебана… — Открой рот, — тихо приказывает Джереми, и его глаза весело блестят, когда он видит, на что смотрит Жан. Жан заливается краской до самой шеи. Джереми делает мазок гортани, давая понять Жану, что ждать придется минут двадцать-тридцать. Жан просто кивает, плотно сжав губы, и практически выбегает из кабинета, когда Джереми просит его подождать, потому что, ну, в противном случае, он знает, что, скорее всего, сделает какую-нибудь глупость.

***

В результате теста Джереми продемонстрировал великолепную ослепительную улыбку и отрицательный результат. Честно говоря, Жан этого не ожидал. В контракте Жана с Эвермором было указано, что его единственным партнером по сцене должен быть Рико. В контракте Рико не учитывалось, со сколькими людьми он мог трахаться. Жан прерывисто выдыхает, хотя и не сдерживал вздох, когда Джереми улыбается, как гребаное солнышко. — Спасибо, — выдыхает Жан, сжимая результаты в руке. — Спасибо. Джереми выглядит смущенным, и от этого его улыбка становится еще шире. Жан портит все, что только можно. — Не благодари меня, Жан. Благодари себя за то, что ты здоров. Если бы, — думает Жан, но не говорит. Он не доверяет себе, чтобы заговорить снова, потому что облегчение — опасная вещь, и в присутствии Джереми оно было бы только разрушительнее. Поэтому он просто кивает, одаривая Джереми неуверенной улыбкой, прежде чем аккуратно сложить результаты и положить их в карман, как будто это что-то драгоценное. Затем он уходит.

***

В третий раз после этого Жан совершает нечто совершенно несвойственное ему, потому что ему не нравится сочувственное выражение лица Джереми. Жан решил каждый месяц проходить экспресс-тест, потому что это все, что он может делать. Это все, что он может сделать, чтобы убедиться, что в его жизни все еще есть что-то хорошее. — Как ты это делаешь? — Его голос медленный и неестественный, он говорит так уже почти два месяца. Как будто его натерли до нитки. Он пытается прочистить горло. У него ничего не получается. — Ты порнозвезда, верно? Зачем открывать клинику? Это работает. Джереми тут же оживляется, лучезарно улыбаясь. — Ну, я занялся порнографией, чтобы оплатить учебу в колледже. Я получал степень в области медицины, а когда закончил, решил, что могу открыть здесь свое дело и одновременно продолжать сниматься в порно. Конечно, я не ожидал, что буду еще и помощником менеджера в Троянском дворе, но я не против. Мне нравится все, что я делаю. Если бы это был кто-то другой, Жан, вероятно, отстранился бы, потому что в последнее время у него было много практики в этом. Но голос Джереми теплый и мелодичный, в отличие от резкого американского акцента Рико. У Джереми был мягкий голос с легким южным акцентом. Было приятно слушать. Не то чтобы Жан когда-нибудь признался бы в этом вслух. — Ладно, — Джереми постукивает ручкой по планшету. — Ты знаешь, как это делается. Сколько партнеров у тебя было, и предохранялись ли вы? — Один, — говорит Жан. — И нет. Джереми приподнимает брови, его голос становится мягче. — Ты думаешь, что твой парень тебе изменяет? Эти слова ударили Жана, словно хлыстом. — Рико не мой парень, — рычит он, и Джереми, похоже, застигнутый врасплох, поднимает руки в знак капитуляции. — Я не говорил, что это Рико, — он в замешательстве наклоняет голову, и Жан чувствует себя чертовски глупо. — Прости, Жан. Я ничего такого не имел в виду. Может, вам двоим стоит предохраниться? Жан смотрит на него, шевеля челюстями, стараясь не дать своему гневу вырваться наружу, потому что он хочет, блять, возненавидеть Джереми, хочет ненавидеть его сраное великолепное лицо, его загорелую кожу, его выгоревшие на солнце пряди и его ебанную улыбку. Он хочет иметь возможность уйти отсюда и никогда, блять, больше не думать о Джереми, но он не может. Просто есть что-то в том, что Джереми — полная противоположность Рико, что притягивает к нему Жана, и именно поэтому это худшая идея из всех возможных, даже рассматривать такую возможность. — Жан? — Голос Джереми становится невероятно мягким, и у Жана что-то внутри переворачивается. Может быть, он съел что-то не то. Он отказывается верить в обратное. — Я правда думаю, что тебе стоит поговорить с Рико о предохранении, если ты так волнуешься? — Как будто это сработает, — бормочет Жан и тут же осознает свою ошибку. Джереми раскалывает его оборону, все время улыбается и говорит мягким голосом, а Жан принимает глупейшие решения. На лице Джереми отражается беспокойство, оставляя неприятный привкус во рту у Жана. — Жан… — Возьми образец, — огрызается Жан, его переполняет ярость. Злость на себя, но не на Джереми. Джереми соглашается, берет мазок тампоном и тихо разговаривает с ним до конца процедуры. Это не сильно помогло Жану меньше ненавидеть себя.

***

Жан еще дважды приезжает в клинику, в те дни, когда он видит, что в Троянском дворе опубликовались видео с релизом Джереми. Джереми должен был присутствовать во время выпуска там, а не в клинике, и Жану нужно было отдохнуть от него. Но во время своей следующей поездки он снова видит Джереми, который широко улыбается, завидев Жана. — Эй, а вот и наш самый преданный пациент, — шутит Джереми. — Давно не виделись. — Он наклоняется, чтобы найти историю Жана, и Жан отворачивается. Джереми оборачивается, слегка нахмурив брови. Это зрелище сбивает с толку. — Не бери в голову, — заявляет он, и Жан понимает, что Джереми, должно быть, заметил, что он был здесь еще два раза. В общей сложности пять раз менее чем за четыре месяца. — Жан, — Джереми произносит мягким голосом, и Жан полностью попадает под его обаяние. — Могу я поговорить с тобой, прежде чем мы возьмем у тебя образец? Просто небольшая консультация врача с пациентом. — Он одаривает Жана одной из своих улыбок, и Жан не видит и не представляет себе причин, по которым он мог бы отказаться, поэтому просто пожимает плечами и следует за Джереми в его кабинет. Джереми не садится за стол, вместо этого он ставит два стула перед столом лицом друг к другу. — Жан, — Джереми указывает на одно кресло, а сам садится на другое. Жан подчиняется, нервно почесывая бедро. Он чувствует себя немного не в своей тарелке из-за бессонницы и усталости. — Жан, — повторяет Джереми, и внезапно Жан понимает, как сильно ему нравится слышать, как Джереми произносит его имя с американским акцентом. — Рассматривал ли ты ДКП? Я знаю, что ты полностью осведомлен об этой возможности, но никогда не говорил, что хотел бы ею воспользоваться. Как практикующий врач, я считаю, что в твоих интересах отнестись к этому серьезно. Любой, кто подвержен высокому риску заражения ВИЧ, должен принимать их, потому что это снижает шансы заразиться примерно на девяносто процентов. Жан несколько раз моргает, пытаясь сосредоточиться. — Нет, я… — он колеблется. — Я не ожидал, что это продлится так долго. Честно говоря, Жан так устал. Он не спал всю ночь из-за Рико и из-за страха, который охватывает его каждый раз, когда он остается в своей комнате один. Так что, вероятно, его можно простить за то, что он не понял, что сказал какую-то глупость, когда увидел лицо Джереми. Лицо Джереми искажено от шока и беспокойства. — Жан, — и он произносит это таким ебучим голосом. — О чем ты говоришь? Жан в ужасе смотрит на него, пытаясь собраться с мыслями. За последнюю неделю он проспал, наверное, часов пять. Он был в своей комнате, боясь, что Рико войдет и скажет ему, что им нужно «попрактиковаться» для следующей сцены. — Ничего, — быстро отвечает Жан, паникуя. — Ничего. Джереми странно смотрит на него, и Жан не сразу понимает, что он говорит по-французски. Он не может вспомнить, когда в последний раз говорил по-французски. Рико не позволял ему. — Это был французский? — С любопытством спрашивает Джереми, но Жан чувствует, как его обдает холодом. Ему нужно взять себя в руки, что, если бы такое случилось с Рико: — Жан, я не собираюсь ничего предполагать, пока ты мне не скажешь. Но. Ты похож на мертвеца, Жан. Я отведу тебя в один из наших смотровых кабинетов, и ты отдохнешь, хорошо? Когда ты встанешь, мы поговорим о том, как начать готовится к ДКП и что ты имел в виду, когда сказал, что не ожидал, что это продлится так долго. — Ты не мой психиатр, — парирует Жан, что, честно говоря, звучит немного по-детски, но его слова звучат невнятно от усталости, а акцент становится все заметнее. Джереми безопасен, медленно осознает Жан — или, по крайней мере, так думало его подсознание. Если бы напротив него сидел Рико, он был бы в полной боевой готовности, каждый мускул его тела был бы напряжен. Но Джереми, с его добрыми глазами и лучезарной улыбкой, каким-то образом сумел заставить Жана чувствовать себя в безопасности. Такое позабытое чувство. — Нет, — смиренно признается Джереми. — Но я не только врач общей практики, но и психиатр. И ты не уйдешь отсюда, не поспав хотя бы два часа. Сколько часов ты спал в последний раз? — Хм, — Жан хмурит брови, пытаясь сообразить. — Четыре? Пять? — В день? — Нет, в течение недели. Джереми выдыхает, бормоча тихое ругательство. — Жан… — Зачем ты это делаешь? — Проигнорировал Жан. — Потому что я забочусь о тебе, — голос Джереми добрый, и Жану хочется плакать. — Мы не так давно знаем друг друга, но я действительно переживаю за тебя, Жан. — Ну конечно, — с трудом выдавливает из себя Жан, стараясь не закрывать глаза. — Так же, как заботишься о каждом из сотен своих пациентов. — Нет, — Джереми наклоняется вперед, сверкая глазами. — Ты — исключение. — Потому что я проебанный? Джереми выглядит озадаченным, затем вздыхает. — Я никогда не говорил, что ты такой, Жан. Жан потрясен. Он не знает, что сказать или сделать, потому что его тело буквально не слушается его. Он борется с зевотой, пытаясь оставаться пассивным и безразличным. — Давай, — шепчет Джереми, протягивая руку к Жану. Жан скользит ладонью по ладони Джереми, наслаждаясь каждой частичкой его мягкого тепла. Жан не особо сопротивляется, когда его тело двигается само по себе, он следует за Джереми в одну из комнат и растягивается на кушетке. И впервые почти за четыре месяца он засыпает, не опасаясь Рико.

***

Жан резко просыпается, выпрямляясь, и ему требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к окружению. Его тело чувствует себя расслабленным — результат того, что он наконец-то перестал быть настороже и стал наслаждаться сном, главным образом потому, что он не знал, страдает ли Рико сомнофилией, и не хотел этого выяснять. Джереми сидит на стуле за маленьким столом медсестры и поворачивается, чтобы посмотреть на Жана. Перед ним разложены бумаги, но его внимание сосредоточено на Жане. — Который час? — Жан чувствует себя так, словно у него во рту ватные шарики. — Ты опять говоришь на французском, — смеется Джереми, и это расслабляет. Жан немедленно напрягается. — Который час? — он снова пытается заговорить по-английски. — Почти одиннадцать, — спокойно заявляет Джереми, и сердце Жана замирает. — Что? — в ужасе шепчет он. — Ты сказал, что дашь мне два часа. — Ты был измучен, Жан, — Джереми хмурится, сбитый с толку, потому что не понимает, что, возможно, только что подписал Жану смертный приговор. — Oh mon Dieu, — шепчет Жан, вскакивая с кровати так быстро, что чуть не спотыкается. Джереми тут же спохватывается и берет его за руку. — Жан? — Черт, — Жан не может ясно мыслить. Страх бурлит в его венах. — Черт, я умру, — бормочет он. — Мне нужно идти. — Жан, — повторяет Джереми, и он так чертовски спокоен, что Жану хочется ударить его. По лицу. Губами. — Что не так? — Он собирается убить меня, он подумает, что я встречаюсь с кем-то другим, черт, черт, черт, черт. Почему ты меня не разбудил? — Кричит Жан, но Джереми даже не моргает. — Я не собираюсь извиняться, — твердо говорит Джереми, упрямо выпячивая челюсть, и по какой-то нелепой причине Жану хочется провести по ней губами. Его переполняет ярость, и вся она направлена вовнутрь. — Блять! — он бьет кулаком по двери, прежде чем распахнуть ее, не обращая внимания на пульсирующую боль в руке. — Мне нужно идти. — Жан! — Зовет Джереми, бросаясь за ним. — Я отвезу тебя. — Нет! — рявкает Жан. — Ты знаешь, что он со мной сделает, если увидит, что я вернулся с кем-то другим? — Я не пойду провожать до двери, — в отчаянии говорит Джереми. — Я высажу тебя немного раньше. Пожалуйста, я должен убедиться, что ты в безопасности, Жан. Жан сжимает кулаки, потому что ему ненавистно, что Джереми считает его достаточно важным, чтобы беспокоиться о нем, когда это не так, он просто игрушка Рико, он бесполезен, он просто… Жан сдерживает слезы и сжимает челюсти, подавляя страх, который сжимает ему горло. Он ненавидит то, как реагирует его тело на Джереми, следуя за ним к «Доджеру», припаркованному у обочины. Сердце Жана учащенно бьется, он надеется, что Рико отвлекся на Грега или, может быть, Мэгги. Просто на кого-то. Есть вероятность, что это могло случиться. Или, может быть, у них с Тэцудзи была встреча. В конце концов, из-за временного отсутствия Ичиро они постоянно так делали. Поездка никак не успокаивает нервы Жана, потому что он знает, что с каждой минутой у него появляется шанс лишиться возможности выходить на улицу. С каждой минутой увеличивается время до того, как он снова увидит Джереми. Рико собирается уничтожить Жана, и все, о чем Жан может думать, — это о том, когда он снова увидит Джереми. Не доехав до Эвермора примерно квартал, Джереми останавливает машину и паркует ее на обочине. Он наклоняется и нежно целует Жана в щеку, отчего сердце Жана начинает бешено колотиться о грудную клетку по совершенно иной причине, чем раньше. — Я правда переживаю за тебя, Жан, — бормочет Джереми. — И за твое здоровье. Я не знаю, что происходит, но надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. — Как будто у меня есть какой-то гребаный выбор, — с горечью бормочет Жан, прежде чем осознает, что сказал. Не обращая внимания на полный ужаса взгляд Джереми, он выходит из машины и хлопает дверцей. И если он отвернет от Рико ту щеку, которую Джереми целовал этой ночью, чтобы она не была запятнана, что ж, никто больше не узнает.

***

Когда на следующей неделе Жан возвращается в клинику, ему каким-то образом удается придать своему лицу безразличное выражение и скрыть хромоту. Он не может скрыть темные круги под глазами, или небольшую припухлость на правой щеке, или легкие синяки на шее, где Рико немного увлекся прошлой ночью, но все это остается незамеченным, когда он видит Джереми за стойкой регистрации, его яркие улыбки и сияющие глаза, и что-то в Жане просто… успокаивается. Джереми просиял, когда увидел Жана, но его улыбка была ненастоящей. Он разговаривал по телефону на ресепшене, весело разговаривая, но с тех пор, как он увидел Жана, его настроение немного изменилось. Он жестом попросил Жана подождать. — Да. Давай поставим Лайлу в пару с Альварес для следующей сцены. Люди хотят лесбиянок, Джейк. Нет, только не еще одну сцену с экс-актрисой. Нет, пусть это будет мило. Слушай, мне нужно идти, поговорим позже. — Джереми кладет трубку и поворачивается на стуле, чтобы поприветствовать Жана. — Жан! Наш самый преданный пациент. Ты в порядке? Жан знает, что это шоу для пациентов. — Я хочу начать подготовку к ДКП, — говорит Жан, и Джереми не выглядит довольным, как ожидал Жан. Это почти пугает, как сильно он хочет увидеть улыбку Джереми. Из-за Рико у него болит все, потому что за прошедшую неделю его никто не отвлекал, и Жан принял на себя основную тяжесть — он едва оправился. По крайней мере, он не лишился права выходить на улицу. И все же Жан до сих пор не осознавал, насколько Джереми полезен. — Пойдем, — тихо говорит Джереми, ведя его в тот же кабинет. Стулья стоят в том же положении, что и до этого, поэтому Джереми усаживает свое долговязое тело на один из них, жестом предлагая Жану сделать то же самое с другим. Жан с презрением смотрит на стул, затем старается не морщиться, когда садится, чувствуя, как боль пронзает спину, а ягодицы саднят. Он старается не морщиться, но знает, что Джереми ему не одурачить. Джереми выглядит задумчивым. — Жан, — он на несколько мгновений закрывает глаза, словно собираясь с мыслями. — Я боюсь за тебя, — честно говорит он. Эти слова обрушиваются на Жана, как удар кувалды. — Что? — потрясенно выдыхает он. — Я боюсь за тебя, — бормочет Джереми. — Я вижу, ты приходишь сюда почти каждый месяц, и я не собираюсь заставлять тебя объяснять мне это по буквам, но я собираюсь говорить, а ты выслушаешь меня, прежде чем что-то скажешь. Ты можешь это сделать? Жан молча кивает, потрясенный, он успокаивается. — Я действительно переживаю за тебя, Жан. Я… я не знаю, думаешь ли ты вообще обо мне, но я не могу позволить этому продолжаться. Я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть, как ты прихрамываешь, или пытаешься говорить со мной таким хриплым голосом, или пялишься на меня налитыми кровью глазами. Я собираюсь предложить тебе контракт. — Жан пытается возразить, но Джереми поднимает руку. — Дай мне сказать. Я связался с Ичиро несколько дней назад. Я знаю, на что рассчитан твой контракт, Жан. Ты делаешь это, чтобы помочь своей семье, верно? Контракт на три года? Жан молча кивает, и впервые за все время он не может сдержать слез, которые наворачиваются на глаза. Отец умолял его не делать этого, но трехлетний контракт с Эвермором позволил бы оплатить все больничные счета его матери. Он проработал уже два года, все счета были оплачены, и теперь он был привязан к Рико. — Я каждый раз переживаю, Жан. Вот почему я заключил сделку с Ичиро, чтобы ты отработал последний год в Троянском дворе. Мы продумали логистику, тебе придется сниматься как минимум в трех сценах в месяц, если ты согласишься, то есть, и мы будем платить тебе еще больше до конца года. Жан ошеломлен. У него такое чувство, будто ему десять лет, и он приехал в Америку, и все вокруг говорили на этом странном языке в быстром темпе, а он не мог уследить или понять. — Что? — в его голосе звучит недоверие, и ему приходится встать, расхаживая взад-вперед, пока он обдумывает это. — Я… Рико убьет меня. Теперь это практически мантра, ему даже не нужно об этом думать. — Жан, — Джереми вскакивает и встает перед Жаном, весь сияя, а Жан не может отвести от него глаз. — Ичиро разберется с Рико. Просто скажи «да». Жан с трудом сглатывает, глядя на своего золотоволосого мальчика, улыбка которого полностью исчезла впервые с тех пор, как они познакомились. Единственный человек, который заступился за него. Жан целует его, потому что не знает, что еще можно сделать. Он никогда раньше ни с кем не целовался, потому что Рико никогда не целовал его и никогда не позволял ему целовать кого-либо еще. Он неуклюж, но вкладывает в это весь свой энтузиазм — просто хватает Джереми за щеки и прижимает их губы друг к другу. Руки Джереми обхватывают запястья Жана, но он не двигает его, просто их губы соприкасаются. У Джереми потрясающий вкус, как у французской ванили и киновари, а пахнет он еще лучше. Жан хочет целовать его вечно. К тому времени, как они останавливаются, их губы распухают, слюна становится скользкой и красноватой, а Джереми смотрит на Жана так, словно тот — самое прекрасное создание, которое он когда-либо видел, что не имеет смысла, потому что он хоть раз смотрелся в зеркало в последнее время? Реальность ситуации как бы обрушивается на Жана, и он издает самый нехарактерный для себя смешок, который застает Джереми врасплох, прежде чем тот расплывается в улыбке. Жан поднимает палец и удивленно касается своих губ. — Это был потрясающий первый поцелуй, — бормочет он. Джереми смеется. — Я что, заставил тебя забыть английский своим поцелуем? Впервые Жан не испугался, что по ошибке заговорил по-французски. Такое часто случалось до появления Рико. — Это был мой первый поцелуй, — говорит он по-английски, и Джереми выглядит потрясенным. — Жан, — шепчет он, Джереми протягивает руку, и тот позволяет ему обхватить ладонями его лицо, снова притягивая его к себе для нового поцелуя. — И как тебе? — Ну, — бормочет Жан, касаясь нежных губ Джереми. — Думаю, мне нужно больше практиковаться. Джереми заливисто смеется и обвивает руками шею Жана, их тела прижимаются друг к другу, пока они неторопливо целуются, отрываясь только тогда, когда воздуха в легких почти не осталось. — Это значит «да»? — Джереми что-то бормочет, покрывая поцелуями подбородок Жана, и это так отвлекает его, что он едва может собраться с мыслями. — Да, — бормочет он. — Да, mon Dieu. Да.

***

Рико в бешенстве. Жан понимает это, когда Тэцудзи зовет его послушать, как Рико разглагольствует о том, насколько это пиздецки дерьмовая идея. — Жан, — начинает Тэцудзи, выглядя раздраженным всем происходящим, в то время как Ичиро спокоен. — Может, нам стоит пересмотреть это решение? Жан бледнеет, его сердце ухает куда-то в пятки, а Рико выглядит восторженным. Они оба забывают, что решения принимает Ичиро. — Рико, — голос Ичиро тверд и непреклонен. — Жан уже давно не снимался в сценах. Я знаю, что оставил вас с Тэцудзи за главного, когда уезжал. У Жана второе место по рейтингу видео в этой компании, так какого хрена он четыре месяца не снимался? У Жана пересыхает во рту, когда Ичиро сверлит брата убийственным взглядом, а Рико смотрит на него в ответ, бледный и непокорный. — Он был занят, — говорит Рико, и Жан действительно не может удержаться от смешка. — Полная хрень, — спокойно говорит Ичиро. — Жан не для того, чтобы помочь тебе почувствовать себя лучше, когда ты облажаешься. Жан не твой, Рико. Он — мой. — Жан моргает, а Рико выглядит разозленным. — Жан сейчас практически бесполезен для нас, он едва может смотреть на тебя, не вздрагивая! — Голос Ичиро перешел в громкое рычание, а ноздри Рико раздуваются. — Послушай меня, Рико. Кевин Дэй отказался от твоего контракта в первый раз. Отказался и во второй раз. Ушел к Лисам, которые планируют с ним, Натаниэлем и Эндрю тройничок, а ты тут развлекаешься?! Жан — это охуенное вложение денег, Рико. Он не твоя гребаная игрушка! — Ичиро кричит во все горло, а Рико сжимает челюсти. Жан не знает, куда смотреть, потому что все выглядят взбешенными. — Итак, — твердо заявляет Ичиро, понижая голос. — Мы переводим его в «Троянский двор», пока он не завершит свой контракт. Нокс согласился выплачивать нам восемьдесят процентов его заработка до конца срока действия контракта. — Что?! — Рико сердито вскакивает, но у Жана кружится голова от счастья, он не может дышать, неужели это происходит на самом деле? Он действительно сбежит от Рико? — Сядь, блять, на место, — так же сердито командует Ичиро. — Жан. У меня для тебя контракты на подпись, Джереми ждет тебя снаружи. Жан никогда не просматривал контракты и не подписывал их так быстро, почти сразу вскакивая со своего места и благодаря Ичиро. — Я провожу тебя, — голос Рико подобен горькому меду, и Жан замирает, вздрагивая. — Не думай, что я с тобой закончил, — рычит Ичиро на Рико, а Жан, к счастью, убегает, тяжело дыша. Он почти падает на колени от облегчения, рыдание вырывается из его горла, когда он выходит из здания и видит Джереми, стоящего, прислонившись к машине. Он подбегает, не в силах сдержаться, и прижимается к худощавому телу Джереми, слыша тихое «ох», и утыкается лицом в шею Джереми, вдыхая его тепло и запах лавандового мыла, которым он пользовался. — Спасибо, — выдыхает Жан, и руки Джереми обхватывают его за талию, слегка поглаживая по спине. — Не за что, Жан, — тихо бормочет Джереми, целуя Жана в лоб. — Не хочешь пойти выпить кофе? Жан кивает, прижимаясь к его коже, но не отпускает, боясь, что если он это сделает, то поймет, что все это сон и что он все еще в загнан в угол. — Жан, — Джереми смеется ему в волосы. — Ты должен отпустить меня, если хочешь куда-то пойти. Жан фыркает и откидывается назад, глядя на Джереми, который широко улыбается ему. — Спасибо, — снова говорит он, но уже серьезнее. Джереми качает головой, солнце просвечивает сквозь его волосы, и на минуту Жан задается вопросом, был ли Джереми настоящим или он просто был его ангелом-хранителем. В любом случае, ему было все равно. — Я обязан тебе всем, — шепчет Жан, пристально глядя на Джереми, и Джереми смеется, протягивая руку и похлопывая его по плечу. — Полегче, здоровяк. Пойдем выпьем кофе, и мне нужно обсудить с тобой кое-какие пункты контракта. Жан кивает, и Джереми ведет его в кофейню, которая находится всего в квартале отсюда. Джереми заказывает ванильный френч, а Жан — латте, и они садятся за столик напротив друг друга. — Значится, — начинает Джереми, кладя на стол сумку, о существовании которой Жан раньше и не подозревал. Он достает папку, в которой, как понимает Жан, находится его контракт. — Контракт… — Джереми, — прерывает его Жан, чувствуя прилив тепла и доверия, чего он не испытывал почти три года, когда в последний раз был со своей семьей во Франции. — Я, — он с трудом сглатывает. — Мне нужно сказать тебе, я… — Жан, — тихо говорит Джереми, но Жан качает головой. Он не хочет давать Джереми шанс, не хочет, чтобы у него была возможность отказаться, потому что знает, что тот этим воспользуется. — Рико хочет Кевина, — начинает Жан мягким голосом, а акцент становится более заметным. Джереми наклоняется вперед, на его лице появляется все та же ужасная гримаса. — С тех пор, как четыре месяца назад они вместе снимались в той сцене, Рико был… одержим идеей заполучить Кевина. Я… — Жан колеблется, задумавшись. — Я не знаю, что такого удивительного было в Кевине, но их видео взлетело до небес. Затем Эндрю и Натаниэль разрушили все планы Рико, все, на что он рассчитывал, чтобы заполучить Кевина. Джереми серьезно кивает. — Я помню. Когда они, наконец, снялись в этой сцене вместе, это было грандиозно. Жан кивает, медленно выдыхая. — Кевин отказался от контракта с Рико, поскольку рейтинги Лисов почти сразу же взлетели до смешного, приблизившись к Эвермору. Ичиро было все равно, у него уже были все звезды с самым высоким рейтингом. Его состояние уже исчисляется миллиардами. Но когда он ушел четыре месяца назад, Рико… — Жан медленно выдыхает. — Рико сошел с ума, стал одержимым. — Жан, — Джереми еще больше наклоняется вперед, их колени соприкасаются. — Рико сказал, что хочет, чтобы мы попрактиковались для нашего следующего видео — ему было все равно, что я не был готов — сказал, что если Эндрю и Нил могут трахаться без презерватива, то к черту мой контракт, почему он не может? Он… — Жан не осознает, что роняет слезы, пока Джереми не оказывается рядом с ним и не обнимает его за плечи. — Он перепробовал все, Джер. Я думаю, это граничило с садизмом, Джереми, ты даже не представляешь, как сильно мне нужно было выбраться оттуда. Спасибо, спасибо, спасибо. Джереми прижимается губами к макушке Жана. — Боже мой, Жан. Мы должны что-то сделать… — Нет! — Жан вскакивает, яростно вытирая лицо. — Нет, никому ничего не говори. Ичиро, может, и злится на Рико прямо сейчас, но он все равно защитит свое самое крупное вложение и свою компанию любой ценой. Пожалуйста, Джереми. Мне просто нужно было, чтобы ты знал. Джереми выглядит расстроенным, когда кивнул. — Конечно. Мне не нравится это, но, — он качает головой. — я ненавижу то, что Рико может выйти сухим из воды. — Я просто хочу избавиться от него, — признается Жан. — Теперь я в порядке, Джереми. Теперь ты можешь улыбнуться? — Слова срываются с губ Жана прежде, чем он успевает подумать об этом. Мягкие губы Джереми расплываются в широкой неловкой улыбке, прежде чем он толкает Жана в плечо. — Эй, ты не хочешь обсудить свой контракт в другой раз? — Нет, — качает головой Жан. — Нам нужно начать как можно скорее. Джереми кивает, делая глоток кофе. — Твой контракт остается прежним. Ты отработаешь свой последний год в Троянском дворе, где восемьдесят процентов всех твоих доходов будет уходить в Эвермор. Вот почему я сказал, что мы должны снимать как минимум три сцены в месяц. Нам нужно, чтобы ты внес ту сумму, которую хочет от тебя Тэцудзи, и даже больше. Кроме того, он похож на твой контракт с Эвермором, где ты должен был сниматься только в сценах с Рико. У тебя будет только один партнер по сцене, которого ты назовешь, когда встретишься с остальными, или мы могли бы выбрать его за тебя. — Может быть, это будешь ты? — Спрашивает Жан почти отчаянно, по коже уже бегут мурашки от ощущения, что кто-то другой будет прикасаться к нему. — Ты, я… ты единственный, кому я доверяю, — шепчет он. Джереми смотрит на него широко раскрытыми глазами, прежде чем наклониться вперед и поцеловать Жана. — Жан, — шепчет он, и сердце Жана замирает, и он начинает отодвигаться от Джереми. — Жан, — твердо произносит Джереми. — Я бы хотел быть твоим партнером по сцене, — сердце Жана как-то странно бьется. — Просто я не из тех, кто сверху. Жан хмурится. — Я не из тех, кто снизу, — невозмутимо заявляет он, и Джереми моргает. — В каждом видео ты выступаешь тем, кто снизу, — как ни в чем не бывало заявляет Джереми, а Жан на это закатывает глаза. — Потому что я был в паре с Рико. Ты хоть раз видел, чтобы Рико снимался в принимающей роли с кем-нибудь другим? — Жан качает головой, его забавляет эта идея. — Но нет, я не нижний. Мне это не нравится. Я возненавидел саму идею. Джереми широко улыбается, и сердце Жана разрывается пополам от того, как прекрасно он выглядит. — Тогда у нас нет проблем, — радостно говорит он, и Жан не может удержаться, чтобы не поцеловать Джереми в щечку. Джереми краснеет, наклоняет голову и широко улыбается. — За что это было? — Ты великолепен, — просто говорит Жан, и все его эмоции улетучиваются, потому что его страх перед Рико постепенно уходит. Надежда — опасная вещь, но Жан все равно цепляется за нее. Джереми краснеет еще больше, а его улыбка становится шире. — Тогда тебе стоит посмотреться в зеркало, — подмигивает он, смеясь. Жан не отвечает, просто продолжает пялиться на Джереми, пытаясь понять, что он такого сделал, чтобы заслужить его.

***

— Нам нужно поговорить о нашей первой сцене, — смеется Джереми, глядя на часы. Он уже давно прижимается к Жану, их кофе давно выпит, и им уже дважды подливали его вновь. — Мы пробыли здесь достаточно долго. Жан пожимает плечами. — Дерзай. — Ладно, — Джереми пролистывает контракт. — Ты какой-нибудь кинковый, ванильный или что-то среднее? Жан поперхнулся слюной. Джереми хихикает. — Я просто шучу. Ладно, Джейк — это тот чувак, который придумывает все сценарии в свободное от съемок время, — предложил постановку в стиле экси, но я отказался, потому что это было ваше с Рико дело. И тогда он предложил что-то простое, например, мы лежим в постели, и происходит волшебство, и так далее. Жан старается не думать об этом. — Да, — говорит он. — Отличная идея. Он никогда раньше не видел порнороликов Джереми. Джереми, очевидно, видел его — понравилось ли ему то, что он увидел? Джереми улыбается, подталкивая Жана локтем. — Эй. Не волнуйся, все будет хорошо. Теперь, что касается твоего проживания, у меня есть дополнительная спальня, которой ты можешь пользоваться, пока не снимешь квартиру. Это нормально? Жан молча кивнул, не решаясь заговорить, потому что боялся, что все это исчезнет. Джереми целует его в щеку. — Тогда поехали домой.

***

Квартира Джереми больше, чем ожидал Жан. Он протаскивает через дверной проем свои сумки, которые были доставлены из Эвермора по адресу Джереми, и видит Джереми в прихожей, который кружится в танце. — Добро пожаловать! — С размаху восклицает он, хватает Жана за руку и тащит его по комнатам, оживленно разговаривая. Он останавливается в гостиной, садится и похлопывает по сиденью рядом с собой. — Хочешь посмотреть фильм? — Спрашивает он, а Жан едва поспевает за ним. Да, он хорошо говорит по-английски, но в душе все равно остается французом, а Джереми говорит слишком быстро, чтобы он мог переводить. Но он стесняется сказать об этом Джереми, потому что, если бы это был Рико, тот бы насмехался над ним. Жану требуется некоторое время, чтобы ответить, и Джереми сидит так терпеливо, что ему ничего не стоит вспомнить — Джереми не Рико. Итак, он ставит на кон свое сердце, что является самой трудной вещью на свете, хотя и такой незначительной, и говорит: — Не мог бы ты говорить немного медленнее? Джереми выглядит пораженным, чего Жан никак не ожидал, и Джереми начинает рассыпаться в извинениях. — Жан, мне так жаль. Je suis désolé! Жан моргает, потому что ему буквально требуется несколько секунд, чтобы понять, что Джереми говорил по-французски. Он смотрит на Джереми, который выглядит смущенным и откровенно извиняющимся, и так долго не отвечает, что на лице Джереми появляется выражение ужаса. Он прикрывает рот рукой и смотрит на Жана широко раскрытыми глазами. — О боже, я тебя обидел? Жан, черт возьми, извини меня… Жан целует его, потому что Джереми, вероятно, собирается извиниться на всех известных ему языках. Джереми растворяется в поцелуе, а Жан на секунду отстраняется, чтобы спросить: — Где ты выучил французский? Джереми смеется, его губы всего в нескольких сантиметрах от губ Жана. — Я прочитал несколько фраз, когда ты впервые пришел, но у меня так и не было возможности их использовать. Жан заливается краской до самой шеи, и его сердце замирает. Джереми должен был стать для него настоящей смертью. — Хм, — Жан прижимает их губы друг к другу еще на секунду. — Скажи что-нибудь еще. Джереми хихикнул. — Ты хочешь, чтобы я опозорился? — Жан только пожимает плечами. — Je veux tu embrasser, — запинаясь, произносит Джереми, а Жан только лыбится его попытке. — T'embrasser, — тихо поправляет он. Джереми повторяет за ним. — Я тоже хочу тебя поцеловать. Джереми перекидывает ногу через колени Жана, устраиваясь поудобнее. Он нежно берет лицо Жана в ладони, и их губы соприкасаются. У Жана перехватывает дыхание от нежности поцелуя, но это происходит только тогда, когда его глаза закрываются, и Джереми начинает покрывать поцелуями щеки Жана, линию подбородка, нос. — Je t'aime beaucoup, — шепчет Джереми, касаясь кожи Жана. Я тебя очень люблю. — Je t'aime trop, — тихо отвечает Жан. — Что значит «trop»? — Джереми произносит слово неправильно, но у Жана не хватает духу его поправить. — Я тебя слишком люблю, — переводит Жан, и Джереми краснеет, улыбка, которая не сходила с его лица, расплывается на две части. Затем он становится серьезным и обхватывает лицо Жана ладонями. — Если ты отдашь мне свое сердце, Жан, я обещаю, что не буду таким, как Рико. Я буду заботиться о тебе. — Я уже отдал, — это все, что может выдавить Жан, прежде чем Джереми снова поцелует его.

***

В какой-то момент они перестают целоваться и заказывают ужин. Жан не может вспомнить, когда в последний раз ел пиццу, поэтому Джереми, очевидно, возмущен и настаивает на том, чтобы заказать две пиццы пепперони с добавлением сыра, чтобы они могли «отпраздновать». Они смотрят «Зверополис», потому что Жан его не смотрел, а Джереми объявил его грехом против человечества, и когда мультфильм заканчивается, Джереми улыбается Жану. — Это плохо, что я влюблен в Ника? Жан хмурится, хотя находит это очаровательным. — Ты влюблен в анимированного лиса, — невозмутимо заявляет он, а Джереми закатывает глаза и игриво бьет его. — Давай, солдат, — он хватает Жана за руку и тянет его вверх. — Пора ложиться спать. Завтра рано утром мы должны быть в Троянском дворе для подписания контракта. Жан улыбается и не хочет признаваться, что не хочет спать один. Рико — это все еще страх, который слишком свеж и слишком заметен в его сознании. — Ты не против спать в одиночестве? — Мягко спрашивает Джереми. — Ничего страшного, если не хочешь. Доверие — вещь переменчивая, но Джереми разделался с Жаном меньше чем за один день. — Пожалуйста, — запинаясь, произнес он тихим от стыда голосом. — Я не хочу спать один. Джереми обхватывает ладонями его лицо. — Все в порядке, Жан. Я все еще сплю с плюшевыми мишками. Не стыдись того, что тебе нужно что-то. Затем он уходит чистить зубы, оставляя Жана смотреть ему вслед. Затем он следует за ним, решительно ничего не говоря, прежде чем начинает плакать, потому что не может поверить, что Джереми принадлежит ему — может быть, все это было шуткой. Но улыбка Джереми и нежный поцелуй перед сном заставляют его забыть все эти богохульные мысли. — Ты любишь быть большой ложкой или маленькой? Или вообще никак? — Тихо спрашивает Джереми, присаживаясь на край кровати. — Маленькой, — отвечает Жан еще тише, потому что ему невыносима мысль о том, что его спина будет открыта. Он предпочел бы чувствовать себя защищенным и в объятиях Джереми. Джереми улыбается, и Жан укрывается одеялом. Рука Джереми обвивается вокруг талии Жана, он крепко прижимает его к себе и целует в затылок. Может быть, надежда, в конце концов, не такая уж плохая вещь.

***

Жан просыпается с затуманенными глазами, отвратительным привкусом во рту и отяжелевшими конечностями, и, черт возьми, он уже несколько месяцев так хорошо не спал. Они с Джереми поменялись местами: Джереми лежит на спине, а Жан — на боку, обхватив Джереми руками. Он не хочет двигаться. Джереми просыпается рядом с ним, и его смятая постель и солнечный свет, падающий на него, делают его невероятно очаровательным. — Доброе утро, — тихо бормочет Джереми, целуя Жана в лоб. — Хорошо спалось? Хорошо спалось — это еще мягко сказано. — Да, — это все, что говорит Жан, желая только одного — снова заснуть прямо на груди у Джереми. — Не-е-ет, — жалуется Джереми, когда Жан прижимает его еще крепче. — Мне нужно в туалет. И нам нужно добраться до Троянского двора за… — он смотрит на часы. — Час. Мы купим завтрак по дороге. Жан вздыхает, скатываясь с кровати, чувствуя легкую слабость в коленях, потому что он только что выспался лучше, чем когда-либо в своей жизни. Он зевает, потягиваясь, в то время как Джереми соскакивает с кровати и несется в ванную. Жан начинает автоматически заправлять простыни на кровати, даже не задумываясь об этом, потому что Рико всегда выходил из себя, если постель не была прибрана или чистой. Ее всегда нужно было готовить для него. — Эй, — Джереми выходит из ванной, потягиваясь и почесывая живот. — Тебе не обязательно это делать. Обычно я никогда не заправляю свою постель. Если только, ну, ты понимаешь, — он краснеет, и краска разливается по его шее. Жан прячет улыбку и продолжает заправлять простыни и взбивать подушки. Джереми стоит рядом, наблюдая за ним, а когда он заканчивает, то подходит к нему. — Доброе утро, — он широко улыбается и нежно целует Жана. — Bonjour, mon chou, — бормочет Жан, и Джереми очаровательно склоняет голову набок. — Что это значит? — спрашивает он, но Жан только ухмыляется и скрывается в ванной.

***

Когда он возвращается, уже принявший ванну и переодевшийся, Джереми пьет кофе, хмуро глядя в свой телефон. Он переводит взгляд на Жана, очаровательно надув губки. — Я не капуста. — Жан смеется, а Джереми выглядит удивленным. — Блядство, ты такой красивый, когда смеешься. Жан краснеет, но в том, чтобы просыпаться в хорошем настроении, есть что-то такое непривычное — он даже не знает, как себя вести, но он просто не может перестать улыбаться или просто чувствовать… счастье. — В любом случае, — Джереми снова смотрит в свой телефон. — Почему ты называешь меня капустой? Жан опускает взгляд на телефон, протягивает руку и нажимает «другие переводы», и когда Джереми видит, что еще один перевод «mon chou» — «сладкий», его лицо становится ярко-красным. — О, — это все, что он говорит, прежде чем наброситься на Жана с поцелуями с привкусом кофе. Затем он замолкает. — Тогда почему это слово еще и означает «капуста»? — Французы… интересные люди, когда дело доходит до ласковых слов. Например, я мог бы называть тебя «mon biquet», — бормочет Жан, покрывая поцелуями шею Джереми. — Что это значит? — У Джереми перехватило дыхание. — Буквально? Мой козленок. Джереми смеется. — Это лучше, чем капуста. Жан целует Джереми в подбородок. — Но «mon biquet» также означает «малыш», — целует он Джереми в щеки. — «сладкий», — целует в нос. — «милый», — он берет лицо Джереми в ладони и целует его. Джереми тихо стонет и растворяется в поцелуе, прежде чем со вздохом отстраниться. — Мне нужно собраться, mon chou, — шепчет он в губы Жана. Лицо Жана расплывается в самой широкой улыбке, какую только можно себе представить. Затем Джереми прижимает их лбы друг к другу, обхватывая ладонями лицо Жана. — Ты губишь мне интерес к другим парням, Жан Моро, — тихо бормочет он. — Хорошо, — отвечает Жан, и Джереми лучезарно улыбается, прежде чем снова чмокнуть его и убежать в ванную.

***

В Троянском дворе не так… темно, как Эверморе. Это все, о чем может подумать Жан. Освещение яркое, повсюду большие окна — в комнате отдыха сотрудников, в нескольких студиях, в концах коридоров. Это почти уместно, учитывая, что Джереми был физическим воплощением солнца, но Жан не может не скучать по темным, плохо освещенным коридорам Эвермора. В конце концов, это был его дом больше года, но он знает, что пройдет всего несколько недель, и он привыкнет к Троянскому двору. — Мы снимем сцену на открытом воздухе, — говорит Джереми, входя в свой кабинет. Троянский двор расположен в конце длинной подъездной дорожки, через несколько лесных массивов, на большом частном участке земли. Это означало, что для съемок сцен на открытом воздухе было достаточно места. — Но не слишком далеко в лесу. Я терпеть не могу насекомых. Все будет рядом с бассейном на плетеном диване. Жан слегка кивает, и у него сжимается горло, потому что он не знает, как сказать Джереми, что хочет воспользоваться презервативами. В доме Джереми — их доме — Жан чувствовал себя намного свободнее. Но здесь он чувствует, что не может говорить. — Конечно, мы будем предохраняться, — читает его мысли Джереми, и Жан вздыхает с облегчением. — Это то, ради чего мы все и работаем. Какой смысл продавать презервативы с троянским логотипом, если мы сами ими не пользуемся, верно? Жан смеется. — Жан, я хочу, чтобы ты подробно ознакомился с контрактом, — Джереми протягивает файл Жану. — Ты можешь заполнить необходимую информацию. Если тебе нужно внести какие-либо изменения, просто поставь звездочки в пунктах, и мы разберемся с этим. Не торопись, я знаю, что английский для тебя не родной язык. Спешить некуда. Жан кивает, берет ручку и принимается за чтение. Все это было обычным делом, поэтому он подписывает документ, а затем передает его на подпись Джереми. — Вот и все, — размашисто расписывается Джереми. — Теперь ты наш. Жану хочется плакать от счастья, но он просто сидит и широко улыбается. — Тебе правда нужно больше улыбаться, — бормочет Джереми. Жан краснеет, пока Джереми разбирается с какими-то бумагами на столе. — Я скоро выведу тебя на улицу. Просто дай мне несколько минут, чтобы закончить с твоими документами. Мне нужно отправить их по электронной почте Брэндону — нашему менеджеру — утром. Жан кивает, оглядывая кабинет. Здесь есть несколько полок с большим количеством наград за все виды сцен, и Жан чувствует себя немного неловко. К сожалению, единственным человеком, с которым у него был какой-то опыт, был Рико. Никаких тройничков, групповых, ничего. Рико нравилось, что Жан был только его. Жан прогоняет свои страхи. — Рико — единственный человек, с которым у меня когда-либо был секс, — признается он, и Джереми поднимает взгляд, его лицо искажается от беспокойства. — Нет, это просто. У тебя больше опыта, чем у меня, извини, если я… если я облажаюсь, — Жан не может подобрать нужных слов, но ему кажется, что его доводы достаточно убедительны. — Нет, — в ужасе говорит Джереми, обходя стол и направляясь к Жану. — Нет, Жан, не думай так. — Он опускается на колени перед Жаном, в его карих глазах тревога. — Жан, я… я бы никогда так не подумал. Неважно, сколько опыта нет ни у тебя, ни у меня — когда мы снимаем, все, что имеет значение, — это мы сами. — Джереми издает короткий смешок и опускает голову, краснея. — К тому же, ты один из порнозвезд, в которых я втайне был влюблен. Жан недоверчиво смеется, прежде чем усадить Джереми к себе на колени. Он целует его, сердце бешено колотится в груди. Когда они останавливаются и Джереми выглядит соответственно развратным, Жан хмурится. — Один из порнозвезд? Джереми прикусывает губу, становясь еще краснее. — Один из двух. Второй — Кевин Дэй, — застенчиво признается он, а Жан задумывается об этом. — Хорошо, — он целует Джереми в нос. — Да, я понял. Джереми смеется. — Серьезно? Жан пожимает плечами. — Я не слепой. Кевин Дэй — красавчик. Не такой великолепный, как ты, но он на высоте. Джереми ерзает на коленях у Жана, и тому приходится успокоить его, пока у него не появился нежелательный стояк. — Ты бы согласился на секс втроем с ним? — он улыбается Жану. — Однажды. Когда-нибудь. Нам нужно немного добавить остринки. Жан ухмыляется. — Бля, да. И это выбесит Рико. Джереми смеется, прежде чем снова прильнуть губами к губам Жана.

***

Когда Жан снова оказывается перед камерами, он признается, что напуган. Это странное чувство освобождения — признать свою слабость, и Джереми мгновенно оказывается рядом с ним, пытаясь поднять ему настроение. Они притворяются, что проводят интервью, и Джереми прижимается к Жану, пытаясь успокоить его нежными прикосновениями. После короткой фотосессии у бассейна и в плетеном кресле, Жан, наконец, обнаруживает, что стоит и смотрит на сценарий, в то время как Джереми командует всеми вокруг. Честно говоря, это приятная перемена по сравнению с Эвермором. Здесь тихо, но уютно, и улыбка Джереми следует за Жаном, куда бы он ни пошел. Это успокаивает, но Жан все еще немного дрожит, когда включается свет и съемочная группа начинает подгонять Жана к стилистам. Когда он заканчивает, на нем надеты шорты, и Джереми загорается, когда видит обнаженный торс Жана. — О, — улыбается он. — вживую так намного красивее. — Он похлопывает Жана по груди. — Ты готов, mon chou?

***

Жан развалился в плетеном кресле, откинувшись на спинку, когда Джереми подошел к нему сзади и перегнулся через подлокотник, чтобы улыбнуться ему сверху вниз. — Привет, — шепчет Джереми, и Жан улыбается в ответ, прежде чем Джереми целует его, углубляя поцелуй. Жан тихо стонет, уже чувствуя возбуждение в штанах. Тот факт, что он никогда не делал… этого с Рико, заводит его больше, чем он ожидал. Джереми прижимает их губы друг к другу, обхватывая лицо Жана ладонями, прежде чем его руки медленно скользят вниз по торсу. Жан чувствует, как от нежных прикосновений Джереми по коже бегут мурашки, и Джереми обхватывает член через шорты, потирая его. Жан тихо стонет и признается себе, что, наверное, ему следовало подрочить сегодня утром, потому что долго он не продержится. Жан хватает Джереми за руку, обводит его вокруг дивана и наклоняется ему навстречу, когда Джереми улыбается ему сверху. Джереми опускается между ног Жана, их тела удобно соприкасаются, а губы снова находят друг друга. Это происходит медленно и глубоко, и Жан не может удержаться от того, чтобы не провести пальцами по теплой коже Джереми, не погладить мышцы его спины. Джереми вздыхает, его дыхание обдает шею Жана, когда он прокладывает дорожку поцелуев вниз по шее, не забывая посасывать соски. Жан выгибается навстречу прикосновению, и он чувствует, как стояк Джереми упирается ему в бедро, и это почти отвлекает, но затем он прокладывает дорожку поцелуев вниз по его животу… У Жана перехватывает дыхание, когда он закрывает глаза, и внезапно нежные поцелуи Джереми кажутся жесткими прикосновениями, и внезапно этого становится слишком много, и он не может дышать и хочет сказать Рико, чтобы тот прекратил, это больно… А потом Джереми целует его в губы, что выводит его из мрачных воспоминаний, в которые он медленно погружался. Он смотрит на Джереми широко раскрытыми благодарными глазами, а Джереми просто улыбается ему. — Не своди с меня глаз, детка, — шепчет он, прежде чем снова поцеловать Жана. Тот кивает, и он счастливо растворяется в поцелуе, но на этот раз он не сводит глаз с выгоревших волос Джереми, пока он снова спускается вниз по телу Жана. Джереми не торопится — спешить некуда, он практически боготворит тело Жана с этой своей легкой ухмылкой на лице, его глаза светятся обожанием, от которого Жан краснеет. Его язык скользит по прессу, зубы покусывают, пальцы нежно поглаживают. Он испытывает облегчение, когда Джереми стягивает с Жана штаны, стаскивает и избавляется от них, прежде чем заглотить член Жана по самое основание. Жан задыхается от влажного, теплого жара, пальцы скользят по волосам Джереми, и он держит их, пока тот работает с его членом. Он заглатывает его снова и снова, с ярым желанием. У Жана перехватывает дыхание, когда он чувствует, как язык Джереми прижимается к тому месту под головкой. Его член невероятно тверд, он даже не может вспомнить, когда в последний раз был так возбужден, но он в нескольких секундах от того, чтобы кончить, когда отчаянно тянет Джереми за волосы, пытаясь приподнять его. Когда Джереми поднимает голову, его лицо румяное, а губы припухли и покраснели, и он выглядит таким чертовски пошлым и потрясающим, что Жан ничего не может сделать, кроме как притянуть Джереми к себе и поглотить его в поцелуе. Джереми стонет в ответ, не сдерживаясь, и Жан поспешно стягивает с Джереми шорты, раздвигая его ягодицы и потирая дырочку. Джереми хнычет прямо в рот Жану, и тот понимает, что ему это слишком нравится, поэтому он нежно прижимает два пальца к кольцу. — Жан, — Джереми тихо выкрикивает его имя, отталкиваясь от пальцев. Жан посасывает два своих пальца, прежде чем вернуться к поглаживаниям. — Жан, пожалуйста, — бормочет Джереми, на что Жан скользит одним пальцем внутрь, и Джереми утыкается головой в изгиб шеи. — Да, — бормочет он снова и снова, пока Жан добавляет еще один палец, вдавливая его как можно глубже. Джереми раскрепощенный и открытый, и с ним так хорошо. Жан хочет большего. Он подталкивает Джереми, чтобы тот прислонился к спинке кресла. Джереми выгибает спину и по собственной воле подставляет свою задницу, и Жан ругается, когда наклоняется к Джереми сзади и вылизывает его. — Блять! — Джереми дергается так сильно, что плетеное кресло буквально сотрясается, но Жан просто держится за ягодицы Джереми и лижет его дырочку. Ему нравится вкус Джереми, он просовывает язык в отверстие, и Джереми буквально разваливается на части над ним, так крепко вцепившись пальцами в спинку плетеного кресла, что костяшки пальцев побелели. — Ты чертовски восхитителен на вкус, — Жан даже не узнает свой собственный голос, который становится более глубоким от вожделения, акцент становится более заметным, но ему почти все равно, потому что он снова поглощает Джереми, тот лишь хнычет, просит и умоляюще щурится, его член фактически капает на подушку стула. Жан отстраняется, чтобы посмотреть на дырочку Джереми, и она подмигивает ему, сокращаясь, розовая и измученная. Он снова погружает в нее язык, постанывая, когда протягивает руку, чтобы взять член Джереми. — Повернись, — приказывает Жан, и Джереми немедленно подчиняется, глядя на него широко раскрытыми глазами. Жан прикусывает губу, оценивая внешность Джереми. Весь его торс блестит и покраснел, а Джереми выглядит таким растерянным. — Жан, — шепчет Джереми, и Жан притягивает его к себе для целомудренного поцелуя, прежде чем опуститься на колени и заглотить член Джереми. Джереми громко чертыхается, когда Жан обхватывает член Джереми рукой, надрачивая его, а сам обводит языком его кончик, примыкая языком к щелке. Он сильно всасывает головку, и бедра Джереми буквально вздрагивают. Джереми запрокидывает голову, его дыхание учащается, и Жан не может удержаться и засовывает два пальца в Джереми. Джереми стонет и матерится, поэтому Жан притягивает его к себе для поцелуя, просовывая пальцы так глубоко, как только может, надавливая на простату. Руки Джереми обхватывают шею Жана сзади, и он задыхается прямо ему в рот, больно впиваясь пальцами. Его глаза встречаются с глазами напротив, и Жан ничего не может с собой поделать, когда добавляет еще один палец и трогает Джереми сильнее и настойчивее. В предплечье появляется небольшой укол боли, но он преодолевает его, погружая пальцы в Джереми, задевая его чувствительный комочек нервов, и нет никакого предупреждения, кроме того, что тело Джереми напрягается, а сам он вскрикивает, когда кончает. Джереми хватал ртом воздух и смотрел на Жана так, словно это он подвесил гребаную луну, прежде чем отчаянно поцеловать его, обхватив рукой свой член и продлевая оргазм. — Трахни меня, — выдыхает Джереми в рот Жана. — Трахни-трахни-трахни меня. Жан отчаянно кивает, когда Джереми толкает его вниз, и у него едва хватает времени порвать презерватив, зажать кончик и натянуть его на свой член, когда Джереми опускается на него с судорожным вздохом. Он сидит спиной к Жану, так что он не может видеть его лица, но это и к лучшему, потому что ему не на что жаловаться, когда мускулистая спина Джереми изгибается прямо перед ним, и открывается великолепный вид на его член, то появляющийся, то исчезающий в заднице Джереми. Джереми такой до смешного теплый и тугой, что это подавляет чувства Жана, и его руки лежат на бедрах Джереми, пока тот медленно скользит вверх и вниз. Джереми громко стонет, а Жан как бы забывает, как дышать, потому что Джереми так хорошо. Джереми прислоняется спиной к его груди, двигая бедрами, и Жан не может удержаться, чтобы не провести пальцем по сперме, разбрызганной по его груди, пробуя ее на вкус и постанывая. Джереми смеется, затаив дыхание, и толкается чуть сильнее, на что Жан стонет, потому что ему нравится вкус Джереми. — Ты чертовски приятен там, внутри, — бормочет Джереми, затаив дыхание, и быстрым движением соскакивает с члена Жана и поворачивается к нему лицом. Жан не может сдержать тихий стон, который вырывается, когда Джереми снова садится к нему на колени, опускаясь обратно на его член, их губы сливаются в торопливом, беспорядочном поцелуе, а затем Жан впивается в бедра Джереми, удерживая его неподвижно, пока он толкается вверх. Джереми вскрикивает ему в губы, и Жан шепчет такие слова, которые он и представить себе не мог произносить во время секса. Он никогда не подавал голоса во время секса, но вот он бормочет что-то вроде: ты такой пиздецки сексуальный, тебе это нравится, не так ли? И Джереми хнычет, цепляется за него и умоляет трахнуть сильнее, да, прямо здесь, пожалуйста, Жан. Жан не может заставить себя обратить внимание на то, что его слова переходят с английского на французский, но как только это происходит, Джереми снова целует его, и Жану приходится напрячь все мышцы бедер, чтобы не кончить. Джереми уже полувозбужден, и ему нужно кончить снова, прежде чем Жан позволит кончить себе. Но это не занимает много времени, потому что Джереми сильно раскачивается у него на коленях, подстраиваясь под темп Жана, и по его телу бегут мурашки, потому что он не может поверить, что происходит такое. Джереми буквально вцепился в него, как осьминог, а он сидит, все еще погруженный глубоко внутрь Джереми. Джереми стонет, крепко держась за него, когда Жан осторожно кладет его на высокий плетеный столик неподалеку от дивана. Когда Жан смотрит на распростертого под ним Джереми, его словно ударяет под дых то, как сильно он заботится о нем. Джереми открыт и доверчив, одной рукой он теребит свой член, а другой переплетается с пальцами Жана и тянет его вниз. Их соединенные руки покоятся над головой Джереми, а лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга. — Заставь меня кончить, — умоляет Джереми, не сводя золотистых глаз с Жана. — Жан, с тобой так хорошо, я не могу дышать, это так прекрасно… Жан прерывает его поцелуем, скользя так глубоко, как только может, в задницу Джереми и продвигаясь еще дальше. Джереми задыхается от полноты, его тело дрожит, когда Жан двигает бедрами, входя в Джереми как можно глубже. Из глаз Джереми текут слезы, что почти заставляет Жана остановиться, но Джереми все еще хнычет и просит продолжения. — О боже, — Джереми убирает руку со своего члена и наклоняет Жана для поцелуя. — Выеби меня, — умоляет он, Жан запечатлевает поцелуй на изгибе шеи Джереми, прежде чем встать прямо, раздвинуть ноги Джереми и начать грубо толкаться в него. Джереми блядски великолепен, его грудь в ярко-красных пятнах, и он выглядит совершенно разбитым, когда Жан трахает его, схватив член Джереми, крепко сжимает его, яростно надрачивая. Джереми становится тверже в его руке, головка его члена покраснела и налилась кровью. — О! — стонет Джереми, выгибая спину от прикосновения Жана, он чуть приподнимается при следующем толчке, и Джереми взрывается, вцепившись пальцами в прутья, широко раскрыв глаза и выкрикнув имя Жана, кончает. — Ебанный свет, Жан! — он пытается дотянуться до Жана, но все, что ему удается сделать, это провести четыре красные линии по его груди до того как обмякает, содрогаясь, а Жан продолжает поглаживать его. Жан не может, ему нужно кончить, поэтому он выходит из задницы Джереми, с трудом срывает презерватив и проводит рукой по члену, прежде чем, простонав имя Джереми, излиться ему на живот. Джереми притягивает его к себе и целует, несмотря на дрожь. — Блять, — это первое, что произносит Джереми, когда Жан, наконец, насытился. Джереми начинает смеяться. — Что, черт возьми, только что произошло? Он держит голову Жана, и они оба все еще тяжело дышат, потные и липкие. — Ты в порядке? — Тихо спрашивает его Джереми, когда съемочная группа начинает собираться, и Жан, честно говоря, забыл об их существовании, его мир сузился до Джереми на всю эту сцену. Жан кивает, но не может заставить себя пошевелиться. — А ты? Джереми слегка покачивает бедрами, чего ему, наверное, не следовало бы делать, если честно, потому что Жан все еще прижимается к нему всем телом. — Немного больно, но это всегда самое приятное ощущение на свете. — Он смотрит на Жана. — Это было так чертовски неожиданно и потрясающе. Жан краснеет. — Это из-за тебя, — сказал он. Джереми цокнул. — Чепуха. Ты, в некотором роде, перевернул мой мир, Жан Моро. Мне кажется, я немного попал в рай. После того, как в моем мозгу произошло короткое замыкание. Жан улыбается, прежде чем встать, чувствуя тяжесть в костях. Джереми морщится, поднимаясь и подтягиваясь. — Давай, здоровяк. Нам нужно принять душ, а потом мы могли бы проспать лет пятнадцать. Жан не может перестать улыбаться.

***

На следующее утро Жан просыпается в пустой постели. Это странно, потому что под одеялом так тепло и уютно, что сначала он этого не осознает, но потом слышит, как Джереми напевает что-то на кухне. Жан зевает, встает с кровати и, шаркая ногами, выходит из спальни в сторону кухни. Джереми напевает какую-то запутанную версию песни Эда Ширана «Shape of You», которую Жан узнает только потому, что Джереми настаивает на том, чтобы она каждый раз звучала в его машине. На нем джинсы, но он без рубашки, она сброшена на кухонную стойку, пока он покачивает бедрами и напевает себе под нос, возясь с чем-то шипящим на сковороде. — Готовить без рубашки небезопасно, — это первое, что произносит Жан, прежде чем снова зевнуть. Джереми оборачивается с широкой улыбкой. — И тебе доброе утро, мой сонный, сварливый красавец, — целует он Жана в щеку, направляясь к кофеварке. — Пока ты спал, у меня было очень продуктивное утро, — оживленно говорит он, и Жану приходится несколько раз моргнуть. Его мозг все еще не проснулся, и ему требуется некоторое время, чтобы осознать все, но потом он понимает, что Джереми на самом деле остановился, ожидая, пока он его догонит. Это так мило и любезно, что Жан не знает, как реагировать. Поэтому он просто издает неопределенный звук, облокачиваясь на столешницу, чтобы Джереми знал, что он слушает. — Я вышел и купил продукты, а на обратном пути, — Джереми снова делает паузу, чтобы посыпать солью то, что он готовит. — Я заехал в местный колледж и записался на базовые курсы французского. Это только по выходным, но я знаю одного хорошенького французского парня, который, вероятно, поможет мне. — Джереми, — все, что говорит Жан, прежде чем поцеловать его. В глазах Жана слезы, и, о боже, они действительно катятся по его лицу, а Джереми издает звук ужаса. — Жан, ты плачешь? — спрашивает он, и Жан просто смеется, прижимаясь лбами. — Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной, — тихо признается он, слова путаются, потому что у него перехватывает горло, а акцент становится сильнее, чем когда-либо. — Я тебя не заслуживаю. — Чушь, — шепчет Джереми, глядя на Жана широко раскрытыми сияющими глазами. — Мы многого не заслуживаем, Жан. Но это не одно из них. Ты заслуживаешь, чтобы о тебе заботились. Жан с трудом сглатывает. — Тебе было жаль меня? — Честно? — Джереми тихо смеется. — Да. Я переживал за тебе, Жан. Все еще. И я не ожидал, что у нас что-то получится, я просто хотел, чтобы ты был в безопасности. Но я не жалуюсь, потому что ты потрясающий, Жан. И я буду повторять это столько, сколько потребуется, пока ты тоже в это не поверишь. Жан снова целует Джереми, немного отчаянно, прижимая его к столешнице. Он поднимает Джереми, пока тот не садится на нее, а Жан не оказывается у него между ног, и Жан пытается выразить всю свою благодарность поцелуем, потому что не может поверить, что это происходит на самом деле… Джереми с криком вырывается. — Моя сальса! — в ужасе восклицает он, и Жан фыркает, когда понимает, что вся кухня дымится и стоит отчетливый запах гари. Он протягивает руку и выключает плиту с подозрительно черной субстанцией, а Джереми заглядывает в кастрюлю, скорбно разглядывая ее. — Ты должен мне вкусное блюдо, — Джереми тычет пальцем в бок Жана, и тот закатывает глаза. — Я приготовлю тебе Coq au Vin, — предлагает он. — Это рецепт моей мамы. Джереми приподнимает бровь, лукаво ухмыляясь. — Ты приглашаешь меня на свидание, Жан Моро? Звучит аппетитно. Жан усмехается. — Ты даже не знаешь, что это такое. — Нет, — Джереми самодовольно ухмыляется. — Но звучит как «член», а мы все знаем, что это мое любимое. Жан разражается смехом, а Джереми дерзко улыбается, словно выиграл приз. — Ты смешон, — качает головой Жан, снова целуя Джереми. Джереми вздыхает и отталкивает его. — Иди, приготовь мне поесть, варвар, — говорит он, удобно устраиваясь на кухонном столе. Жан закатывает глаза, но не может унять болезненного сердцебиения, пока роется в холодильнике. — Спасибо, — серьезно говорит он, и Джереми очаровательно наклоняет голову, улыбаясь. — За вчерашнее. Когда ты понял, что я начал тонуть. Спасибо. Джереми протягивает ноги и каким-то образом умудряется притянуть Жана обратно. Он обхватывает ногами его торс, когда Жан прислоняется к нему спиной. — Я здесь ради тебя, ты ведь знаешь это, правда? — бормочет Джереми, целуя Жана в макушку. Жан что-то мурлычет и улыбается. — Да, — шепчет он. — Да, знаю.

***

В конце концов, их сцена удалась. Рико взбешен, Жан и не ожидал меньшего. Жан и Джереми преуспевают как за кадром, так и на экране. Жан не сводит глаз с Джереми, и в следующий раз, когда Жан признается, что напуган, это потому, что он влюблен.