Потопление лотоса

      Как только Вэй Ин полностью поправился, Цзян Чэн взял его под бок, встал на меч и полетел в сторону ордена Юньмэнь Цзян. Всю дорогу Вэй Усянь просто молчал, хоть отношения с братом у него уже не были такими, как раньше, но всё равно было страшно. Что-то пугало парня. Глубоко внутри хотелось спрятаться в самый дальний угол, убежать, чтобы ни одна живая душа его не нашла… а в особенности Цзян Чэн, которого Вэй Ин боялся больше всего.       Даже не того, что он запросто мог его убить, стоило только захотеть, нет, — он боялся увидеть ненависть и неприязнь в глазах шиди. Это пугало больше всего. Он снова задумался об этом… Снова накручивает, но ведь может быть такой исход. Не дай Бог такому случиться…       Лицо Вэя немного побледнело, тело задрожало. Вцепившись в Цзяна, он захныкал, стараясь почувствовать тепло, исходящее от тела, которое он так сильно обнимал. Цзян Чэн поначалу был в шоке. Он спокойно летел в сторону ордена, как вдруг почувствовал резкие объятия своего шисюна, что дрожал, словно сейчас была зима и дул холодный ветер. Помотав головой в стороны, Цзян Чэн положил руку на голову брата, неспеша поглаживая и перебирая волосы. Хорошо, что положение позволяло, иначе пришлось бы спускаться.       Глава Цзян не издал и звука, лишь неспеша поглаживал по спине, медленно, не торопясь, пытаясь успокоить. Сам Цзян Чэн не умел поддерживать, он мог дать лишь объятия… Его никто и никогда не учил поддержке.       Каждый раз при попытке поддержать племянника выходила часовая лекция с угрозами, и: «я сломаю тебе ноги, если такое повторится» никуда не годилось. И как только племянник мог его терпеть? Будь сейчас живы родители Цзинь Лина, он бы точно никогда не навещал своего дядю по маминой стороне из-за скверного характера. Тот Цзин Лин просился каждый раз в Ланьлин к своему второму дяде по стороне отца, стоило им чуть повздорить.       Вэй Ин в скором времени успокоился и больше не издал даже звука, изредка пошмыгивая своим носом, которым он уткнулся в плечо шиди.       Долетев до пристани лотоса, Цзян плавно приземлился, хватая меч и засовывая тот в ножны. Отпустив шисюна, глава Цзян пошёл к своему кабинету, рукой маня за собой Вэй Ина, который тут же подбежал и пошёл рядом с ним.       — Приготовься, за ужином я познакомлю тебя с Цзинь Лином. Пока что не будем говорить ему, кто ты на самом деле, — безразлично предупредил брата Цзян, заходя в свой кабинет и закрывая за вошедшим братом двери.       — Х-хорошо… А мои… — заткнувшись на полуслове, тот отвернулся, не зная, как сформулировать вопрос и правильно его поднести.       — Твои покои там же, где и были. Думаю, ты помнишь к ним дорогу, — сказал Цзян Чэн, отвечая на невысказанный вопрос шисюна. На лице появилась ухмылка, а в мыслях тот растерялся, не понимая, что же на самом деле случилось с его братом.       — А… да, спасибо! — с радостью ответил Вэй, подходя к столику, за который сел Цзян Чэн и уткнулся в документы, что стопкой лежали на столе. Кистью выводя иероглифы, Цзян Чэн на время позабыл, что находится в комнате не один.       Когда Глава Цзян погружался в работу, он будто переставал контактировать с другим миром, с головой уходя в бумажки и вчитываясь в каждый новый иероглиф, аккуратно выводя кистью на отдельных листах бумаги символы.       Восторженный вздох заставил того оторваться от своих дел. Подняв взгляд, он столкнулся с полным интереса лицом Вэй Ина, который в ту же секунду отвернулся, кашляя в кулак, будто совсем не при делах.       На губах Цзян Чэна появилась еле видная улыбка, что за последние пару дней начала появляться всё чаще и чаще. Воскрешение Вэя помогало вечно холодному и серьёзному главе великого ордена позволить себе расслабиться рядом с ним.       Хоть поведение Вэй Усяня вводило в шок и удивление, но Цзян просто старался помочь загнанному в угол брату, чтобы не видеть глаза, в которых читался страх.       Цзян Чэн не мог поверить, что его шисюн, который сам же в прошлом отверг его помощь, сейчас каждый раз дрожит, смотря на Цзяна, особенного при их первой встрече. Колени Вэя настолько сильно тряслись, что тот просто свалился, заползая за ближайшее дерево, а Цзян сделал вид, будто позабыл о нём, переключая своё внимание на Лань Ванцзи и маленьких Ланей, которых встретили на горе Дафань.       Когда-то давно Цзян Чэн видел такое состояние брата. В тот день умерла Цзян Янли и Цзинь Цзы Сюань, оставив после себя только Цзинь Лина. Тогда ноги Старейшины Илин также тряслись, а по щекам текли слёзы.       Помотав головой, чтобы не впасть в раздумья, Цзян Чэн взял Вэй Усяня за руку и потянул к себе через стол.       — Что, интересно? — спросил тот, глядя на покрасневшие лицо брата, а после на глаза, что бегали из стороны в сторону, не зная за что зацепиться.       — А ну… это… да… просто ты т-так красиво выводишь иероглифы… — иногда запинаясь, признался Вэй Усянь и снова отвернулся, не желая смотреть на Цзян Чэна, что засмеялся в голос.       — И это я слышу от человека, который раньше не интересовался каллиграфией? Вэй Ин… пхах… это точно ты? — никак не мог остановиться Цзян Чэн, услышав такое от брата, который сейчас сгорит от стыда!       — Ну, допустим, что да! И хватит смеяться! Ничего смешного! — запротистовал Вэй Ин и стукнул по столу с такой силой, что рука сильно заболела. — Ай!       Услышав протесты, Цзян всё больше хохотал над братцем, а заслышав последний вздох, тот посмотрел на Вэя и снова засмеялся, через смех говоря:       — Вэй Ин, ты такой слабый, раньше ты бы с лёгкостью разломал такой стол напополам!       Вэй Ин на это лишь надулся и отвернулся от своего шиди, недовольно смотря в сторону, и слушая, как над тем сейчас смеются. Было неприятно слышать издевательства в свой адрес. Но раз это веселило Цзяна, то почему бы не подыграть, подумал Вэй Усянь и продолжил, уже поворачиваясь и смотря тому в глаза таким взглядом, будто он тут главный, и что смеяться над ним явно не стоило. Но это рассмешило и без того умирающего от смеха Цзян Чэна ещё сильнее.       — Шисюн, прошу, хватит, не делай такой… взгляд! Это с-слишком смешно! — давно того ничего не веселило. Он и поверить не мог, что способен смеяться от подобного рода вещей, но это взгляд и правда был смешным!       Чуть прищуренные глаза, поджатая нижняя губа и запрокинута вверх голова, которая придавала ещё большую «власть» образу Вэя на данный момент.       — Да хватит! Цзян Чэн! — продолжил Вэй Ин, вскакивая на ноги, обходя стол и толкая главу Цзян, который свалился на спину, а Вэй Усянь, пользуясь возможностью, уселся к тому на бёдра и продолжил строить лицо «лидера».       Бедному Цзян Чэну ничего не оставалось, как закрыть глаза и пытаться сдержать себя, что выходило очень плохо, но он правда старался! Или только делал вид! Насмеявшись вдоволь, Ваньинь повалил Вэя к себе на грудь, приобнимая за плечи, тяжело дыша и пытаясь отойти от смеха.       — Я давно так не смеялся, больше не делай такое лицо, это слишком смешно! Тебе не подходит, лучше брови согни, — в шутку сказал Цзян и посмотрел на Вэй Усяня, который так и поступил. — Боже, Вэй Ин! Прошу, хватит!       — Хах! Узри же великого и могущественного меня! Старейшину Илин! — в шутку сказал Вэй Ин и приподнялся, держа брови согнутыми, снова смеша Цзян Чэна. Он и сам не выдержал, рассмеявшись.       Он будто позабыл о том, что пару минут назад вёл себя как загнанный в угол кот. Он будет сожалеть о том, что сейчас делает, но это будет потом. Да и Цзян был счастлив… так почему же не продлить его счастье? Да, это не искупит всех грехов Вэй Усяня в его прошлой жизни, но если так, он мог помочь вечно серьёзному брату расслабиться. Вэй Ин был готов пойти даже и на такое.