All the things you said...

— Куда мы уходим, когда засыпаем в последний раз? На самом деле это не было днем, когда Риддлер планировал бежать из Аркхэма. Он еще не довел свой план до совершенства, еще ничего не было готово. К тому же летучая мышь все еще была настороже и не ослабила бдительности. Но когда дело касается Джокера, то планировать что-то становится крайне проблематично. Джокер не тот человек, который следует планам, наоборот, он стремится к хаосу. Можно сказать, что хаос — единственное, в чем он постоянен. Поэтому Загадочник не особо протестовал, когда клоун уволок его из камеры и потащил прочь из сердца Аркхэма. Нет, ну как не протестовал, он был абсолютно не в восторге, что его посреди ночи выдернули из постели, и теперь ведут куда-то на утесы острова, но, понимая всю бесполезность этого действа, он молчал, лишь обреченно вздыхая, сожалея о брошенных в камере кроссвордах. Достигнув обрыва скалы с небольшой поляной и видом на город, Джокер наконец отпустил рукав робы Эдварда, устремившись вперед к самому краю. Он опустился на каменистую почву и свесил тощие длинные ноги вниз, болтая ими над беспощадной бездной. Внизу с грохотом волны разбивались о скалы, словно грозясь поглотить двух заблудших путников и гневаясь, что никак не могут их достичь. Нэштон был заворожен открывшимся видом. Огни города вдалеке зачаровывали, манили к себе. Он опустился на землю чуть позади шута, скрестив ноги, на которые наглец мгновенно опустил голову, разлегшись по итогу у самого края пропасти. Он посмотрел вверх, на мгновение задержавшись на лице Эдварда, одарив его коварной ухмылкой, но вскоре перевел взгляд на усыпанное звездами небо. Лицо его стало максимально серьезным. — Как ты думаешь, куда мы все исчезаем, очутившись по ту сторону обрыва? — Он показательно скинул в пропасть маленький камень. Эдвард молчал. Но Джокер и не просил ответа. Некоторое время они просто лежали молча, каждый думал о чем-то своем. Внезапно Джокер оживился и резко вскочил, опасно балансируя на грани пропасти. Его глаза, устремленные на сияющий город были полны невероятной жажды и тоски, казалось он вот-вот бросится с обрыва, чтобы добраться до города вплавь. Луна очерчивала его силуэт, а ветер трепал волнистые волосы из которых уже почти вымылась зеленая краска. Он перевел взгляд на очарованного зрелищем Нигму, прося, призывая его покинуть это место с ним, словно сирена манящая моряков. Эд подавил пусть и заманчивый, но иррациональный порыв, покачав головой, и поднялся с земли. — Еще рано уходить.