Honeythief

Любой шорох, что ты слышишь в темноте. Шёпот из теней. Дыхание на твоей шее. Это буду я. Рядом с тобой. Я всегда рядом.       Лора резко открыла глаза.       Кажется, ей снилась погоня. Мозг стёр череду образов, ещё секунду назад связных и ярких, и оставил только чувство страха и обречённости. Сердце колотилось о рёбра, на лбу выступил пот.       Лора прижала ледяную ладонь ко лбу, стараясь отдышаться. Её разбудил шум за окном — поднялся ветер, и теперь в стекло громко стучала ветка дерева. — Честное слово, утром я тебя нахрен отпилю, — пообещала Лора. Она уже не раз собиралась, и, кажется, на сей раз её терпение окончательно лопнуло.       В комнате никого не было. Соседка уехала на выходные домой, поэтому никто не мог быть свидетелем ночного пробуждения. Лора села, зябко кутаясь в простыню — не для сохранения тепла, а чтобы придать себе хотя бы иллюзию защищённости.       Всё закончилось полгода назад. С Сайласом покончено. Она лично всадила в него пулю. Она видела, как он перекинулся и как в тележке появился бледный труп мальчика-подростка.       Лора спустила босые ноги на пол, села, уставившись в пустоту.       С улицы не доносилось ни звука. Кампус спал. Даже противная ветка как будто взяла паузу и выжидала, что последует дальше.       Она снова коснулась лба. Пальцы задели фантомный след пулевого отверстия.       Там не осталось даже шрама, но Лора знала, помнила — яркая вспышка, горячий толчок в череп. Боль, пронзившая мозг. Не такая, как когда Макс задел её глаз когтями. Но свет погас быстро, и как её тело упало на пол, Лора уже не помнила.       Сейчас память услужливо заполняла пробелы вымышленными воспоминаниями. Что случилось, пока она была мертва? Что было, когда она перекинулась в монстра? Тогда Лора пришла в себя только напротив Трэвиса, вооружённого осколком зеркала, мокрая, грязная, в остатках собственной усохшей плоти и тёмных сгустках крови.       Она тогда так и не спросила у Трэвиса, смогла ли дотянуться до него своими жуткими волчьими челюстями. Смогла ли укусить. С Райаном ведь всё вышло осознанно.       Лора встала, плотнее стянув простынь на груди, подошла ближе к окну. Сквозь жалюзи просматривалась закрытая тележка с хот-догами на тротуаре и угол одного из студенческих корпусов. Остальное заслоняли деревья.       Конечно, там никого не было. Старуха жила только в её воспалённом воображении.       Теперь Лора сомневалась, что тогда им с Максом под машину действительно что-то бросилось. Может, это вообще ёбаная сова пролетела перед лобовым стеклом и запустила эту дикую цепочку событий, о которых Лора даже психиатру не могла рассказать, потому что тогда её точно упекли бы на лечение, и прощай, мечта о дипломе ветеринара.       Ветка назойливо заскреблась в стекло.       Трэвис хотел, чтобы она нашла лекарство и спасла Кейли. А Лора своими же руками её и убила.       Ну, теперь, в подобной ситуации она знает, что делать не надо. Не надо ослушиваться представителя федеральной полиции, когда он настойчиво советует не ехать в летний лагерь Хэкеттов.       Лора медленно отвернулась от окна. Спать не хотелось. Часы на тумбочке показывали четыре утра. Меньше чем через пять часов ей нужно идти на занятия, поэтому смысла ложиться нет. Она снова проворочается в кровати два или три часа, стягивая в узел простыни, потом забудется беспокойным сном на полчаса или около того, а потом опять проснётся и остаток дня будет чувствовать себя максимально херово.       Если бы она могла позвонить кому-нибудь. Поговорить. Просто обсудить, что происходит.       Макс её избегал. Расстались они мирно и даже лайкали друг друга в сетях, он её поздравил с первой успешной сдачей экзаменов, а она его — с днём рождения. Он купил собаку. Фокстерьера. Дал ему кличку Лаки. — Тупая кличка, — вслух произнесла Лора, чтобы услышать свой голос. Он звучал немного сипло, как если бы она простудилась.       Был ещё Райан. Ну, то есть… Лора думала, что он был, что они типа на одной волне. Но, видимо, чтобы стать к человеку ближе, нужно что-то большее, чем панические шарахания по шахтам в попытке спасти собственные шкуры.       И Райан, если и отвечал ей, обычно занимался с сестрой или присматривал за бабушкой. Нормальные дела нормального человека. Он, должно быть, воспринимал поездки домой без содрогания.       Потому что её дом остался уютным и тёплым только в воспоминаниях. Родители становились странно-услужливыми, стоило им увидеть Лору, и их можно было понять — они два месяца считали дочь мёртвой или, по меньшей мере, пропавшей. Но теперь-то, блять, она тут, зачем ходить вокруг неё на цыпочках?       Поговорить с ними? А что она им расскажет? Что они с Максом не заблудились, как гласила наспех придуманная история, и что не блуждали всё это время по лесу без связи, в попытках выйти на дорогу? — Да, дорогие мама и папа, — протянула Лора, присев в фальшивом реверансе, — позвольте рассказать вам, что на самом деле случилось? Вам когда-нибудь случалось убивать за ночь двоих человек? А троих?       Как-то недоработано. Вряд ли они поверят в оборотней и бродячий цирк со старухой-призраком. А вот что дочка их тронулась и что её пора лечить… И опять же, всё закончится психушкой.       Одногруппники чувствовали, что от Лоры исходит нервозность, и побаивались её. Конечно, они были стандартно-вежливы, но отчуждение виднелось невооружённым глазом. Когда на лабораторных ей доставался напарник, с разыгрывающегося спектакля можно было писать сценарий для кино.       Соседка по комнате вроде нормально её воспринимала, но тут уже сама Лора не хотела втягивать эту милую девочку, на чьей подушке сидел жёлтый заяц с бантом, а над кроватью висела гирлянда из бумажных звёздочек, в проблемы со своей искалеченной психикой. Ещё одна пострадавшая душа — лишнее.       Простыня внезапно показалась ей очень шершавой, почти колючей. Лора поспешно сбросила её, расчёсывая короткими ногтями плечи, стараясь прогнать зуд.       Иногда ночью этот зуд будил её, и Лоре казалось, что она снова обрастает шерстью. Один раз лопнул сосуд, и из носа пошла кровь, и когда проснувшаяся Лора увидела её на подушке, то чуть не схлопотала сердечный приступ.       Она снова подбежала к окну, открыла жалюзи, повернула ручку. В комнату ворвался свежий ночной воздух. Лора развернулась голой спиной к улице, подставляя лопатки прохладе. Вряд ли кого в такое время смутят её трусики. — Миозит, неврит, пиелонефрит. Какой большой выбор. Прямо глаза разбегаются.       Лора подняла взгляд к входной двери, там висело зеркало, в которое она смотрелась по утрам, чтобы удостовериться, что синяки под глазами замазаны хотя бы сносно. Сейчас она видела там только свой тёмный силуэт. — Вот раньше бы я и не подумала, что ты можешь выйти из зеркала. Но теперь хрен знает. Не удивлюсь, это точно.       Она некоторое время напряжённо наблюдала за своим отражением, но то вело себя благопристойно. Выжидало, не иначе.       Зуд прекратился. Но снова закутываться… брррр.       Сама не зная, зачем, Лора подошла к своему столу и включила ноутбук. На стуле высилась гора одежды из прачечной, которую давно надо было разобрать, но сейчас Лора попросту обрушила всю кучу на пол, чтобы освободить место. Потом. Когда-нибудь.       Щурясь от яркого белого экрана, она положила руку на тачпад и замерла. Секунду подумав, запустила всё же браузер.       “Кровавая бойня в лесу Норт-Килла: дикий волк или обезумевший убийца?” вопрошал первый же заголовок в ленте новостей. Лора прикусила губу, чтобы не швырнуть ноутбук в стену.       Да, может в её кошмарах виновата ко всему прочему и контекстная реклама. Послушала разок подкаст — получи.       Лора свернула окно браузера, открыла было свою курсовую. Прочитала последние пару строк. Открыла справочник по патологической физиологии. От первых же иллюстраций пустой желудок противно скрутило.       Взгляд упал на иконку почтового клиента в самом низу экрана.       Нелепо. — Да, это полная херня, — сказала Лора. — Не вздумай даже.       Она заставила себя снова посмотреть на схематичное изображение кролика с пищеварительной системой наружу. Лекция прошла всего пару дней назад, так что если напрячься, то можно вспомнить все функции желёз и…       Лора раздражённо выдохнула. Зуд словно вернулся, но на сей раз не в спине или предплечьях, а в кончиках пальцев.       Она и мыло-то не помнит, в самом деле.       Кролик укоризненно глядел на неё нарисованным чёрным глазом.       Лора сдалась. Она запустила почту и быстро, не глядя на клавиатуру, написала “Привет”. Нажала кнопку “Отправить”.       Откинулась устало на спинку стула, подтянула колени к подбородку. Оно наверняка уйдёт в спам. Ничего страшного не произошло. Такая тупизна никогда не проходит сквозь фильтры. Улетит к приглашениям сыграть в лотерею, скидкам на консервированные бобы в торговой сети и письмам от нигерийского принца.       Над её столом висел воздушный змей, которого они с соседкой пару раз запускали в парке. От ночного ветерка его длинный хвост слегка колыхался, а сам змей покачивался туда-сюда, как морской скат в водном потоке.       Раньше Лора любила пляж. Теперь оказываясь в воде она вспоминает падение в подземное озеро шахт, и как это было панически страшно — быть не на земле.       Из динамиков раздался короткий звуковой сигнал. Как клавесин. Или колокольчик. Или клавикорд.       Что вообще такое клавикорд?       Лора несмело посмотрела на экран. Она до последнего надеялась, что письмо не будет доставлено.       Но на белом фоне появились строгие чёрные буквы одного-единственного слова.       Привет.