Honeythief

Почему не спишь в четыре утра?

Почему ты не спишь в четыре утра?

Учусь.

Работаю.

      Вот хорошая загадка, фыркнула Лора. Поймай лжеца.       На экране ноутбука Джейкоб Блэк перекинулся в оборотня. В прыжке. И даже с траектории не сбился.       Полная лажа. Если бы такое произошло на самом деле, он бы сперва заревел от того, как плавятся его кости.       Лора досмотрела фильм просто чтобы себя чем-то занять. Один из многих. Режиссёры очень старались, разворачивали свои вселенные и прописывали там оборотней по своим правилам, но Лора-то знала, что оно работает вовсе не так. Была бы её воля, она бы записала видео на YouTube, что-нибудь типа: “Эксперт по оборотням разбирает типичные ошибки в кино”. Она же могла считаться экспертом? Ну, она не понаслышке знала, как их убить, что они жрут и что происходит с ними при перевороте.       О да, она очень крутой эксперт. Пиздецки крутой.       Значок на панели, схематичная иконка конвертика, не менял анимацию уже целую неделю. Но Лора всё равно то и дело проверяла, не пришли ли новые письма.       Она сто раз прокляла тот момент, когда решилась написать Трэвису. Полагая, что станет легче, она сделала только хуже. Сперва Лора преисполнилась радости — никаких сухих “мэм” или “Мисс Кирни”, это же здорово. Но потом её пыл пропал, словно его и не было, а пальцы замерли над клавиатурой.       Что ему написать?       И диалог закончился, толком не начавшись.       На занятиях Лора старалась сосредоточиться и усердно гнала из головы лишние мысли, но вечером, когда соседка по комнате мирно сопела в подушку, Лора лежала и смотрела в давящий сверху потолок, пока спина не начинала затекать. Иногда ей казалось, что написать Трэвису было самой больной идей из всех идей в её жизни. А иногда — что самой здравой. Она почти придумывала вопрос, тихо вставала, включала ноут. Открывала почтовый клиент, начинала печатать и…       И стирала написанное. Курсор насмешливо подмигивал ей с девственно-пустой строчки.       Лора молча пялилась в экран, пока глаза не начинали подсыхать, а потом снова ложилась в постель, отворачивалась лицом к стенке и старалась забыться тяжёлым сном. Без сновидений, если повезёт.

***

      В ноябре лес изменился. Прежде он дышал зеленью хвои и папоротников, смолой, землёй, мхом и влагой. Сейчас он не пах ничем. И зелень пропала. Вдоль дороги тянулись серые и чёрные стволы, на тёмных ветвях висели последние листья. Корни уже были занесены снегом — зима наступала, и кое-где он не таял, а слёживался, распространяясь всё шире.       За рулём Лора телефон не проверяла, но, как только доехала до нужной развилки, остановилась и сразу потянулась взглянуть на список входящих.       Было одно сообщение от Макса. Он писал, что устроился на работу в магазин электроники.       Лора ответила смайлом со оптимистично поднятым большим пальцем. Забавно, но жест ведь ещё трактуется как “сядь на это”. Эдакое слегка завуалированное оскорбление. Молодец, Макс. А теперь пошёл ты, со своей собакой и своей работой. Пошло оно всё.       Тяжело выдохнув, Лора вытащила из бардачка сложенную вчетверо карту и сверилась с ней, проводя пальцем по извилистой линии нужной ей дороги. Сейчас ей налево.       Окрестности она совершенно не узнавала, но это и понятно: в прошлый раз она оказалась в лесу ночью, летом, больше полугода назад. Теперь тут всё выглядело совсем по-другому, да и ехала она днём, когда вокруг стояла светлая тишина, а в воздухе кружились редкие хлопья снега. Изредка попадались жёлтые дорожные знаки с изображениями оленя.       Лора убрала карту на колени и завела мотор. Её арендованный “вольво” тронулся с места, сыто рыча мотором, и свернул влево, повинуясь повороту руля. Колёса зашуршали по мёрзлому гравию.       Углубившись в лес, она проехала около пяти миль, прежде чем интернет на телефоне снова пропал. Покрытие здесь было неплотным, и Лора уже несколько раз выезжала за зону доступа, но связь вскоре возвращалась. Через десять минут езды она убедилась, что уровень сигнала не поднимется даже до самой низкой отметки, а это значило, что она совсем близко к своей цели.       Снег становился гуще, и пришлось включить дворники. Они отозвались со скрежетом, будто ими давно не пользовались, но всё же нехотя принялись елозить по лобовому стеклу.       Когда деревья расступились, и в просвете она увидела толстую бревенчатую стену, у Лоры вдруг забилось сердце. Участок уже не выглядел таким тёмным и мрачным, как она помнила, хоть и стоял обособленно, со всех сторон окружённый зимним лесом. Теперь это было самое обычное низкое здание, снаружи ничем не примечательное.       Лора выехала на парковочное место, стараясь дышать ровно и не волноваться. Машины шерифа нигде не было видно, как не было и следов на заметённой снегом земле. Но это ничего не значило. Она забила на прогноз погоды и не включала радио уже миль пятьдесят, потому что помехи действовали на нервы, поэтому делать выводы о времени казалось абсолютно бессмысленным.       В лесу было куда холоднее, чем в городе. Лора застегнула свою жёлтую парку и спрятала лицо в меховой воротник, затянув потуже шнурки. Налетевший порыв ветра бросил в неё пригоршню белых холодных крошек и растрепал волосы.       По хрустящему под подошвами “тимберлендов” снегу Лора прошла к главному входу в участок. Сейчас, в дневном свете, она смогла рассмотреть табличку на двери. “Норт-Килл, департамент шерифа”.       Точно. Шериф же не только гоняется по лесам за белыми волками. У него и другие дела есть.       Лора потянула за ручку, однако дверь была заперта на замок. Она подождала пару минут, прежде чем осмелиться постучать кулаком и прислушаться, не зазвучат ли внутри здания тяжёлые мужские шаги.       Но ничего не случилось. — Может, меня просто не слышно, — пробормотала Лора, убеждая себя не верить в очевидное. Она сбежала с крыльца и подобралась поближе к окну, прижалась ладонями, напряжённо вгляделась внутрь. Там она различила контуры старомодных кресел, информационный стенд на стене, угол какого-то шкафа.       Участок пустовал.       Внутри Лоры будто оборвалась струна. Она не хотела признавать себе это в дороге, но она рассчитывала на присутствие Трэвиса здесь, а теперь её ожидания не оправдались. Конечно, у шерифа есть и другие дела. Он не будет на месте только потому, что она того хочет.       Может… может он вообще уже не шериф. Она ведь не спрашивала. После событий той ночи многое изменилось.       Лора долго ходила вокруг участка, опутывая дом цепочками своих следов. Она вглядывалась во все окна, пока на стекле не образовывалось туманное пятно от её тёплого дыхания, но так и не обнаружила внутри ни единой живой души.       В конце концов она села прямо на ступенях крыльца, съёжившись и засунув руки в карманы парки. Вокруг стояла тишина. И это тоже было новым и незнакомым — летом в ночном лесу кишела жизнь, трещали насекомые, тревожно перекликались ночные птицы. Сейчас же они все пропали, и единственными звуками, которые слышала Лора, стали треск кристалликов снега под ногами и её собственное дыхание, превращающееся в облачка пара.       Уши пощипывало от мороза. Лора натянула капюшон и уткнулась лбом в коленки.

***

      Через пару часов она окончательно решила уехать от участка. Холод покалывал ноги даже сквозь утеплённые легинсы, и Лора подумала, что не слишком-то подготовилась к загородной поездке. — Тут ведь водятся медведи, — медленно произнесла она, пристально глядя в сторону дороги. Но никто не появлялся, и шума двигателя она не слышала. — Сейчас они впадают в спячку.       Ответом ей было только молчание. Лора зажмурилась, глубоко втягивая морозный воздух в свои лёгкие. В груди покалывало, ноздри слипались от влажности.       Если бы тогда ей кто-нибудь сказал, что она добровольно вернётся на место своего двухмесячного заточения, она бы настоятельно порекомендовала ему завалить хлебало. Заткнуться. Отвалить. Отсохнуть. — Отсохнуть, — хихикнула Лора. — Тебе что, сто лет? Кто так вообще говорит?       Смешок вышел нервным, и Лора пристыженно замолчала. С самого начала поездки она чувствовала себя слегка на взводе, и сейчас с каждым часом ожидания стянутая пружина внутри словно сжималась всё туже и туже, готовая лопнуть в любой момент.       В какой-то момент с ветки сорвалась птица, и от её пронзительного вскрика Лора дёрнулась и открыла глаза. Кольцо деревьев сжималось всё туже. Птица нырнула в гущу леса и тотчас пропала из виду.       Лора неуверенно оглянулась на дверь позади себя. У неё в запасе имелась ещё одна идея — доехать до летнего лагеря Хэкеттов, чуть дальше по дороге. В одну из бессонных ночей ей подумалось, что, может, у неё что-то вроде эффекта последствия прерванного действия. Они с Максом не доехали тогда до лагеря. То есть… да, она в конечном итоге там оказалась и наследила, но в ту жуткую ночь лагерь стал очередным препятствием на пути к спасению. Она ехала любоваться природой, а не стрелять в людей из двустволки серебряными пулями. Позже, когда ей на глаза попадались новостные сюжеты или посты в соцсетях, Лора не смогла узнать ни одно из деревянных зданий на фото. Там действительно были сваи? И остров? Эти тропинки между корпусами, эта площадка с костром… Она не могла вспомнить.       Зато хорошо помнила голубой бассейн и тело в воде. Слишком хорошо.       Лора поднялась на ноги, игнорируя боль в затёкших от долгого сидения коленях и посыпавшийся с капюшона и плеч снег.       Вот и новая цель. Она должна взглянуть на лагерь как нормальный человек. Может получится прогнать навязчивые мысли или хотя бы чуть-чуть ослабить. Пара часов сна — отличная ставка, стоит того, чтобы сыграть.       Она забралась в машину, снова включила дворники, чтобы расчистить обзор. Запоздало подумала, что нужно было достать из багажника щётку и смахнуть снег на землю, но вылезать наружу означало снова оказаться лицом к лицу с запертым участком и снова оказаться во власти волны горечи и тоски.       Почему она тоскует? Почему ей так плохо от закрытой двери? Раньше она лезла на стены, что не может выбраться из камеры, а теперь готова сделать всё, лишь бы хоть на миг в ней очутиться. — Потому что ты поехала крышей, дорогая. Прямо в тот момент, когда решила убить Мистера Хэ, твоя кукушечка хлоп-хлоп — и улетела.       Лора посмотрела в зеркало заднего вида на своё измождённое лицо с румяными от холода щеками и приказала себе не молоть чушь.       Вжав педаль газа в пол, она резко сорвалась с места — машина протестующе заревела — и снова тронулась в путь, на сей раз в менее знакомое, но не менее кошмарное место. То, что нас не убивает, делает нас сильнее, а сдохнуть у неё в “Хэкеттс Куори” не получилось, хотя Лора и очень старалась.       Полицейский участок отдалялся, пока Лора не выехала к повороту, и тогда окончательно пропал за непроницаемой стеной деревьев, будто его никогда и не было.

***

      Этот отрезок пути не требовал постоянно сверяться с картой. Дорога здесь шла по прямой, и единственная развилка, которая мчалась навстречу, как раз и вела в лагерь Хэкеттов. Если налево свернуть. А если направо — то в мотель “Харбинджер”, будь он трижды проклят. Может, не будь Лора такой упрямой, они поехали бы в мотель, переночевали бы там, а на следующее утро спокойно добрались бы до лагеря, где…       Где нашли бы обглоданные трупы вожатых.       Лора почувствовала тошноту и увеличила скорость, сама того не замечая. “Харбинджер” — последнее место, куда бы она хотела попасть. Мотель стал укоризненным символом её глупости и взбалмошности. Господи, Трэвис приказывал, просил, умолял их ехать туда. Он всё это время знал, что происходит, но не мог рассказать, а Лора решила сыграть в крутую девчонку и поступить по-своему.       Выходило так, что верных путей в принципе не оставалось. Любой выбор приводил к тяжёлым последствиям. Не убей она Кейли Хэкетт, кто знает, сколько человек не дожило бы до утра. Не доберись она до Криса… до Сайласа… — Теперь ты оправдываешься, — пробормотала Лора, продолжая прибавлять газ. — Оправдываешься перед самой собой. Какая мерзость. Ещё поплачь, бедная маленькая заблудшая овечка.       Она даже не смотрела на пробегающие по сторонам редкие дорожные знаки. Машин за всё это время Лоре так и не встретилось. Немного находилось охотников кататься по мрачному лесу, когда тучи начинали наливаться синевой. Часы на приборной панели показывали пятнадцать минут седьмого. Ещё немного, и вокруг станет совсем темно, и придётся подсвечивать себе дорогу фонариком, чтобы разглядеть хоть что-то между корпусами.       Прямо как…       На дорогу что-то выпрыгнуло. Что-то большое и быстрое.       Лора в ужасе ударила по тормозам, машина исступлённо заскрежетала и заскользила по дороге. Руль вдруг ожил и принялся рваться из рук, и Лоре пришлось вцепиться в него что есть силы, чтобы не потерять контроль над управлением. Задняя часть машины безбожно виляла. Из зеркала на миг выглянула с заднего сиденья старуха с впалыми глазами.       Лора…       Наконец всё замерло, и Лора, забыв, как дышать, ошалело уставилась вперёд на дорогу.       Там, склонив голову, стоял длинноногий олень с тонкими ветвистыми рожками. Его ничуть не испугал ни несущийся на него автомобиль, ни безумный взгляд Лоры, которая обратилась в камень и смотрела в миндалевидные карие глаза животного.       Олень постоял несколько секунд, потом качнулся и одним лёгким прыжком преодолел оставшуюся половину дороги, скрывшись в густых зарослях ежевики.       Лору трясло. Она слышала, как зубы стучат у неё во рту, а сердце, что называется, ушло в пятки. Рот не слушался, мысли перемешались и спутались. Какие-то секунды она сидела в оцепенении. — Тупая… корова! — наконец разлепила губы Лора. — Тупая, тупая, тупая!..       Она расхохоталась, громко и истерично, уткнулась лицом в руль, содрогаясь от смеха. Смеяться было больно, лёгким не хватало воздуха, в животе кололо, но Лора не могла остановиться.       Наконец у неё получилось сделать нормальный осознанный вдох. Получилось распрямить скрюченные пальцы, чтобы увидеть в мякоти ладоней алые лунки от ногтей. Остатки смеха продолжали сотрясать её тело, и параллельно с ними из глаз потекли слёзы.       На воздух. Ей нужно выйти из машины, на морозе станет легче. Она постарается успокоиться.       Кое-как Лора открыла дверцу "вольво" и буквально вывалилась наружу, подавляемая остаточными конвульсиями. Тишина звенела в ушах. Деревья ждали единой тёмной стеной вдоль дороги. — Тише, Кирни, — прошептала Лора, заправляя за уши волосы. — Тише. Это просто дурацкий олень. Никаких оборотней тут нет.       И не было, так хотелось продолжить ей.       Снег падал на её склонённую голову, жалил голые руки. Оранжевый свет из салона авто в этом царстве серого, чёрного и белого выглядел противоестественно, как и Лорина жёлтая парка, напоминая, что в Хэкеттс Куори нельзя расслабляться.       Лора вытерла ладонями слёзы, протёрла щеки рукавом свитера, чтобы мокрые следы не застыли. Стало как будто полегче. Напряжение внутри никуда не делось, но отступило, взяло тайм-аут, разрешая ей пожить своей обычной жизнью.       Она выпрямилась, сделала глубокий вдох и досчитала до десяти, выдохнула облачко пара в воздух. И только сейчас поняла, что стоит в каких-то пятнадцати шагах от широкой тропы, а деревья, они не сплошные, они тысячи оттенков серого и чёрного, но на этом участке леса они растут не так густо, как могло бы показаться.       Прищурившись, Лора различила блеск воды впереди. Озеро.       Ноги сами понесли её вперёд. Если расчёты верны и она правильно запомнила карту, то сейчас она находится западнее лагеря, за островом. По прямой тут вряд ли больше трёх миль. Но после развилки дорога обвивала берег озера, поэтому пришлось бы сделать небольшой крюк.       Лора шла по ковру из опавших листьев, покрытому снегом; ветки лезли ей в лицо, но она упрямо отодвигала их, чтобы идти вниз по тропе. Сейчас она не думала о медведях или иных хищниках. Нездоровый подъём духа, который последовал после истерики, диктовал ей, что делать, и теперь Лора хотела лишь одного — взглянуть на лагерь, прямо сейчас, увидеть корпусы “Хэкеттс Куори” и сравнить их с фотографиями в рекламном буклете. Озеро уже открыто выступало из зарослей — гладкое, чёрное, угнетающее.       Она шла, не разбирая дороги, и игнорируя камни или коряги, которые попадались тут и там. Берег здесь состоял большей частью из песка и скал, и Лора брела и брела вперёд, опьянённая радостью, что хотя бы что-то из задуманного она сможет реализовать и сделать как следует.       Носок ботинка зацепился за что-то твёрдое, и Лора упала руками вперёд, потеряв равновесие. Берег круто пополз вниз под её пальцами, посыпался смесью ледяного песка и колючего снега. Тщетно пытаясь ухватиться за что-нибудь, Лора покатилась вниз по склону к воде.       Вдруг её ударило в лоб что-то острое. Из глаз посыпались искры. От боли Лора даже не поняла, что больше не падает, а лежит на животе, прижимая содранные о камни ладони к земле. Ниже пояса она почему-то ничего не чувствовала.       Она постаралась приподняться, но неведомая сила придавливала её к почве. Голова безумно болела. Небо и земля поменялись местами, и Лора уже не понимала, где верх, а где низ. Слабо цепляясь руками, она поползла вперёд — единственное направление, которое смогла определить. Тело оказалось жутко тяжёлым, но Лора продолжала попытки так долго, как только могла.

***

      Волны нежно укачивали её маленькую лодку.       Лора смотрела на лагерь “Хэкеттс Куори” с воды, и вид был даже лучше, чем на официальном сайте и в рекламных буклетах. Свежеокрашенные крыши. Уютная беседка на берегу. Одинокий остров с вышкой, откуда тянулась серебристая нить зип-лайна. Тарзанки у поросшего зелёными дубками склона.       Зелёными?       Лора хотела протереть глаза кулаками, чтобы удостовериться, что всё правильно рассмотрела. В тот же миг лагерь заволок белый туман. Лодка осталась посреди пустоты, покачиваясь на волнах.       Руки почему-то не слушались. Оставалось одно, зажмуриться, подождать секунду или две и снова открыть глаза. Тогда наваждение спадёт.       Она так и сделала, на всякий случай выдержав целых пять секунд, но туман не пропал, только стал менее густым, так что Лора смогла разглядеть перед самым своим лицом плотную кожаную куртку, под которой виднелась чёрная форма и латунная шестиугольная звёздочка. — Трэвис… — пролепетала Лора. — Здесь нельзя купаться в это время года.       Лора хотела сказать, что она не совсем ещё дура, чтобы купаться в ноябре, и что просто споткнулась и упала, но вокруг снова сгустился молочный туман, и даже водная гладь озера пропала из виду.