Honeythief

      Лоре снова снилась какая-то ерунда. Из каши размытых силуэтов невозможно было выделить один определённый образ, но когда Лора вздрогнула и резко открыла глаза, сердце бешено билось, будто она только что пробежала несколько километров.       В постели она лежала одна. Звук в телевизоре кто-то поставил на минимум, так что слова ведущих превратились в невнятное бормотание.       Лора села на кровати, почти со страхом оглядываясь по сторонам. В номере было совсем темно. Лампа на тумбочке не горела. — Трэвис? — позвала она трескучим голосом.       Он ушёл. Или, что ещё хуже, его здесь и не было. — Трэвис?       Дверь в ванную скрипнула, и у Лоры перехватило дыхание, когда она снова увидела Трэвиса. — Я был… — он показал большим пальцем за спину, но стоило ему увидеть беспомощно распахнутые глаза Лоры, Трэвис обеспокоенно нахмурился. — Всё в порядке? — Да, да, я просто… Растерялась. Не заметила, как уснула, — она нервно заправила за ухо волосы. — Сколько прошло времени? — Часа полтора. Ты беспокойно спишь.       Лора выдавила из себя извиняющуюся улыбку. А то она не знает. — И ты всё это время был здесь. Ты никуда не ушёл.       Его руки на её животе. Уют и тепло внутри. Буря эмоций, а потом — спокойствие. Умиротворение.       Штиль.       Трэвис ничего не ответил. Он так и стоял на одном месте, сливаясь своей чёрной формой с темнотой. Свет от экрана телевизора делал его лицо бледнее, чем на самом деле, и глаза выделялись особенно ярко.       Лора прекрасно понимала, что с ним происходит. Снова пытается нащупать баланс. Снова терпит крах.       Она удерживала его взгляд, не позволяя Трэвису дать слабину. После того, что случилось, она не позволит вернуться “шерифу мудозвону” и “мэм”.       Лора плавно поднялась с кровати, сделала первый шаг по ковру, второй, третий, пока не оказалась совсем рядом с окаменевшим Трэвисом. — Побудешь со мной ещё немного? У тебя ведь нет никаких дел?       Она не удержалась добавить немного язвительности в слово “дел” и с тайным удовольствием увидела, как уголки губ Трэвиса дрогнули. Ему тоже нравилось, когда Лора начинала его дразнить, пусть он и старательно это прятал. — Собирался втыкать в телевизор, пока не усну. — Можешь втыкать прямо здесь. В смысле… В телевизор! — запаниковала Лора. — В телевизор повтыкать!       Она превратилась в пылающий факел и поспешно спрятала лицо в ладонях.       Но потом услышала, как Трэвис негромко засмеялся. Как сделал шаг навстречу. На её запястья легли осторожные руки. — Я не против, — сказал он, и Лора поняла, что он всё ещё улыбается. — Если пообещаешь вести себя хорошо и не нервничать по пустякам. — С этим у меня проблемы, — пискнула Лора, смущённо посматривая на Трэвиса сквозь пальцы. Более идиотской ситуации и представить нельзя.       А ещё раньше она не могла представить, что шериф Трэвис Хэкетт умеет смеяться. И этот звук Лоре хотелось бы слышать чаще, хотя он и звучал для неё неестественно — игра контрастов, не иначе. Шериф мудозвон не мог смеяться так просто и искренне. — Включим что-нибудь успокаивающее. — О, неужели мою любимую рекламу чудо-скотча?       Трэвис отнял её ладони от лица. Лора потерялась в глубине его пронзительного взгляда. — Всё, что хочешь. — Что хочу, — шёпотом повторила Лора.       Всё, что она хочет.       Полицейская форма на ощупь была шершавой. Ткань цеплялась за неровные края ссадин. Дыхание Трэвиса держало ровный размеренный ритм.       Лора закрыла глаза, чтобы стать смелее.       Она привстала на носочки и осторожно поймала его губы своими. Грудная клетка под её ладонями на миг замерла.       А потом Трэвис вобрал её лицо в свои ладони и поцеловал сам, крепче, тесно прижавшись ко рту. Лора вцепилась в форменную рубашку, то ли от неожиданности, то ли на случай, если Трэвис вдруг передумает. Она не позволит ему передумать. — Ты обещал мне всё, чего я хочу, — выдохнула Лора. — Хочу тебя. Сейчас. — Может, лучше чудо-скотч? — Ого, в здании офицер Шутник.       Лора почувствовала его усмешку сквозь новый поцелуй. — Как тебе угодно.       Его пальцы запутались в её волосах. Лоре казалось, что ноги её не выдержат, и она цеплялась за плечи Трэвиса, как утопающий за кусок дерева. — Тише, тише. Ты вся дрожишь, — прошептал Трэвис нежно, погладив её по макушке. — Не уверен, что сегодняшняя прогулка пошла тебе на пользу. — Нет. Нет, дело не в этом. Ты меня не слышал? — Слышал. — И что? Или мне тебя уговаривать? “Пожалуйста, большой и страшный шериф Хэкетт”? — Знаешь, что я понял за всё это время? Чем сильнее ты нервничаешь, тем острее твой язык.       Лора непонимающе рассматривала его лицо. Ни следа насмешки или издевательства. — Всё, что я хочу сказать — тебе не нужно беспокоиться. Рядом со мной. Хотя я обожаю, когда ты язвишь или ругаешься.       Лора искренне улыбнулась и снова потянулась к его губам.       Не ошиблась.       Это было так странно. Шериф Хэкетт никуда не исчез; прикосновения Трэвиса сохраняли свою уверенность и собранность, и если он и стал чуть более многословен, то только потому, что Лора смогла переступить одну из границ, которую он возвёл вокруг себя. Такое уже было в особняке Хэкеттов, когда односложные и сухие ответы уступили место неожиданно длинным предложениям.       Когда Трэвис пытался убедить Лору довериться ему, хоть и сказал, что ему это не нужно.       Ему всегда было это нужно. Ему всегда было нужно, чтобы Лора видела в нём нечто иное, чем значок шерифа. Кого-то другого, кроме как исполнителя чужой воли.       Он не говорил этого, но Лора и без того понимала.       И не могла противиться его нежности и тому, как он бережно удерживал её в своих руках. Лора уже была готова поверить в любую чушь, что это не Трэвис, а его двойник, сотворённый её больным рассудком, и что она снова выдаёт желаемое за действительное.       Она сумасшедшая. Чокнутая.       Но это так приятно, так правильно.       Я буду паинькой, безмолвно твердила Лора в поцелуй, приоткрывая рот и на пробу касаясь языка Трэвиса своим, я буду послушной, только делай то, что я хочу. Я знаю, что тебе это понравится.       Его властность и бескомпромиссность её заводили. Его нежность заставляла подкатывать к горлу горький ком.       Она издала тихий звук в рот Трэвиса и обхватила его за шею, прижавшись к груди теснее, когда он легко перенял у неё главенство и повёл поцелуй так, как ему было угодно. Напористо. Откровенно.       Словно он наконец до неё дорвался.       Его ладони сдвинулись вниз, повторили края лопаток. Интересно, думал ли он об этом, когда сковывал ей руки за спиной? Это было бы так грязно, но… Лоре захотелось влезть к нему в голову, найти там каждый мельчайший момент желания к ней и спрятать глубоко-глубоко в себе, чтобы никто никогда не нашёл.       Она потянулась к нему всем телом — гибкая лоза, обвившаяся вокруг устойчивого дерева. Трэвис проследил изгиб её позвоночника и когда коснулся обнажённой кожи спины под задравшейся футболкой, Лора не смогла сдержать короткий стон. — Всё в порядке? — спросил Трэвис. От хрипотцы в его голосе у Лоры что-то сжалось внизу живота. — Всё из-за чёртовой футболки.       Она хотела сказать, что эта футболка превратилась чуть ли не в маячок, сопровождающий каждый второй их физический контакт. Но Трэвис понял Лору по-своему. — Тогда нужно от неё избавиться, так? Чтобы не раздражала.       Лора с готовностью подняла руки над головой, скрадывая с губ Трэвиса улыбку. И он сделал то, чему она с таким усердием мешала в наполняющейся ванной. — Что за умница. — Ты об этом мечтал, да? Чтобы я была более сговорчивой.       Ткань мягко скользнула по её бедру и стекла на пол. Лора подавила первоначальный порыв закрыть грудь руками - в камере она всегда переодевалась спиной к решётке, отвернувшись от объективов, чтобы не доставить Трэвису удовольствия видеть её обнажённой.       Теперь настали иные времена. Теперь она хотела доставить ему такое удовольствие. Ему. Себе.       Боже, ей нравилась пылающая искра в его взгляде и то, как поджались его тонкие губы, когда он опустил глаза, чтобы её рассмотреть.       Лора сходила с ума. Смотри, смотри, смотри, раньше я не позволяла, а теперь сама об этом прошу, только смотри.       Смотри.       Трогай.       Она уже собиралась схватить его ладонь и повторить недавний фокус. Время тянулось слишком медленно. Слишком долго пришлось ждать, пока Трэвис снова не втянет её в новый головокружительный поцелуй, крепко обняв, так что грудь Лоры упруго вжалась в его форму. В своих обтягивающих леггинсах и без верха Лора ощущала себя до боли открытой и уязвимой, но не боялась, потому что Трэвис сказал ей не беспокоится рядом с ним.       А она собиралась слушаться.       Лора чувствовала его член животом. Брюки почти не мешали. Так что она не удержалась от искушения. Даже не попыталась удержаться. Запрещенный приём, потому что стоило её ловким пальцам с нажимом провести вдоль длины, как Трэвис зашипел, пальцы болезненно вжались в её спину и тут же ослабили хватку.       Трогай.       Смотри.       Смотри, Лора.       Смотри, как Трэвис вдруг вспомнил про кобуру на поясе и как отстранился, чтобы её снять. Они оба подумали об одном и том же.       Трогай надоевшую до смерти полицейскую рубашку, трогай пуговицы, стараясь выиграть в соревновании и добраться до последней первой, чтобы привилегия стряхнуть верх от формы принадлежала тебе.       Она почти уравняла шансы. Под рубашкой оказалась белая майка, но её Лора снять не успела. Ладони Трэвиса легли на её грудь, массируя на грани грубости; сдавленный стон потонул в жадном движении языков, и Лоре снова пришлось ухватиться за его шею, впиться ногтями, чтобы устоять на уходящей из-под ног земле.       Из-за этого она повиновалась любому его движению, и когда Трэвис сделал шаг вперёд, Лора быстро поняла, чего он хочет. Она попятилась, пока не упёрлась в кровать ногами и не опустилась на спину, сразу же страдая от потери контакта.       Пока она возилась, Трэвис стащил майку и по-мальчишески забрался на кровать с ногами, устроившись напротив Лоры. В его взгляде горело нетерпение, но он ничего не делал, просто рассматривал, наблюдал, как Лора пытается делать вид, что ей не хочется корчиться от возбуждения и что она тоже может соблюдать хладнокровие. — Мне кажется, тебе будет лучше без этого, — он протянул руку и погладил обтянутую леггинсами лодыжку. — Снимешь их для меня?       Лора озорно на него взглянула. — Даже не знаю. У меня будут проблемы. Один серьёзный парень отругает меня, если узнает. Ему так нравится отчитывать меня по пустякам. Дай ему волю — мог бы и отшлёпать.       Темнота в глазах Трэвиса дрогнула, и от удовольствия у Лоры по спине побежали мурашки. — Я сейчас сам их с тебя сниму, маленькая негодяйка. — Неужели? — пальцы Лоры нарочито медленно скользнули вдоль эластичного пояса. — Может, я немного подумаю, прежде чем…       Она запищала, когда Трэвис вдруг схватил её за щиколотки и резко притянул к себе. От силы в его руках у неё перехватило дыхание — Трэвис весь был сухой и поджарый, явно из того типа людей, которые могут питаться чем угодно, и всё равно быть худыми в любом возрасте. Они продают душу дьяволу, не иначе. В случае Трэвиса Лора бы в этом не усомнилась, потому что так можно было объяснить её трепет перед его властью.       Он стащил с неё сразу леггинсы и бельё, отшвыривая в сторону ненужные вещи и спихивая набок мешающееся одеяло. Всё, что мешало бы Лоре улечься и растянуться на простыни, демонстрируя себя.       От огня в его глазах Лора содрогнулась, невольно сжала пальцами подушку. На неё никто так никогда не смотрел. — Раздвинь.       Лора запрокинула голову. Кожа на горле натянулась. В венах кипел стыд, в животе туго пульсировало желание. Ноги почти её не слушались, лодыжки тряслись, когда она попыталась выполнить приказ. — Шире.       Тело горело. Лора не осмеливалась открыть глаза и поэтому не была уверена, что этот росчерк на внутренней стороне бедра ей не привиделся, и что Трэвис правда её коснулся или выдохнул в разогретую кожу.       Она была до крайности возбуждена ситуацией, но дело становилось ещё хуже, стоило Лоре только подумать, что Трэвис это видит. Новая горячая волна прокатилась вниз и превратилась в очередную влажную пульсацию.       Матрас прогнулся — Трэвис двинулся ближе, навис над Лорой, упираясь ладонями в кровать по обе стороны тела. Лора не осмеливалась открыть глаза; она так хотела, чтобы Трэвис её потрогал, чтобы помог как-то справиться с напряжением.       Но он не спешил — Лора облизнула пересохшие губы, когда рот Трэвиса коснулся её шеи. Почему, ну почему он её мучает. Его вес так хорошо, так роскошно бы чувствовался на ней, но он не торопится, и смакует её понемногу, по капле.       Дыхание обожгло ключицы, спустилось ниже. Лора задрожала от быстрых движений языка по соску, попыталась сжаться в комок, свести ноги. — Оставь так.       Лора захныкала. — Сейчас, сейчас. Я о тебе позабочусь, моя умница, — пробормотал он, поглаживая её бедро. Просто… дай немного на тебя посмотреть.       Но всё же ей удалось его разжалобить. С тёмной радостью Лора ощутила, как его рука огладила выступ тазовой косточки, как медленно двинулась вниз, как с губ Трэвиса на её грудь упало едва слышное шипение, когда его пальцы наткнулись на горячую влажность у неё между ногами.       Она была такой восприимчивой к его ласкам, что первый палец скользнул внутрь без малейшего дискомфорта, вырывая из неё очередной сдавленный выдох. Лора отпустила влажную от её хватки подушку и потянулась к лицу Трэвиса, зацепила скулу, зарылась в короткие волосы на виске. Он снова обратился к её груди, то оставляя цепочки поцелуев, то откровенно-отчаянно вылизывая дорожки языком. — Трэвис!.. — вырвалось у неё, когда он добавил ещё один палец. Так много и так мучительно мало. Комок нервов. Так он сказал.       Трэвис промычал что-то рассеянно, не прекращая её ласкать, потёрся щекой о её предплечье, мазнул губами по руке, чтобы снова вернуться к груди. От интенсивности ощущений Лора дрожала и плавилась, теряя контроль над своим измученным телом. — Нет. Держи раздвинутыми.       Лора беспомощно стиснула зубы, но послушалась. Ей казалось, что горячее невидимое желание концентрируется у неё внутри и выплёскивается наружу как раз между ногами, прямо на движущиеся туда-сюда пальцы. Скользкие звуки сводили с ума. — Отлично. Оставайся так, — прошептал Трэвис, оставляя один за одним поцелуи в долине её живота и не прекращая двигать рукой. — Оставайся, пока я не скажу, — губы скользнули вдоль правого ребра, снова отметили низ полушария груди. Зубы царапнули сосок. — Такая славная. Вот так…       Лора вцепилась в подушку, прогибаясь в позвоночнике, подставляя себя прямо под требовательный рот. Она хватала воздух пересохшими губами и даже не пыталась сдерживать стоны.       К счастью, Трэвис не запрещал ей кричать.