Honeythief

      Добс ощупывал её голову добрых полчаса, и Лора начала уже опасаться, что под его пальцами её лицо и лоб начнут сминаться, подобно пластилину. — Здесь не больно? — то и дело спрашивал её Добс. — А здесь? Голова не кружится?       Лора отрицательно гудела и поглядывала через байковое клетчатое плечо на Трэвиса, всем своим видом умоляя его вмешаться. Но Трэвис был непреклонен. Он застыл в дверях, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, неподвижный, как каменный истукан. — Всё лучше, чем могло бы быть, — наконец изрёк Добс. Лора подавила облегчённый вздох, потому что иначе втянула бы в грудь слишком много пропахшего табаком воздуха, зашлась бы в приступе кашля и тогда проблем не оберёшься. — Может и шрама не останется, если будете ухаживать, мисс. — Я буду, — пообещала Лора. — Ну, тогда до встречи, — пожал ей руку Добс. — Берегите себя, а то журналистика — дело опасное, а шериф Хэкетт рядом не всегда. — Можно тебя на пару слов, Добс?       Добс подмигнул Лоре, мол, не обращай внимания на тон, и последовал в коридор в предусмотрительно распахнутую дверь. Трэвис пристально посмотрел на Лору и закрыл дверь, не обращая внимания на очевидное возмущение во взгляде.       Лора перелезла со стула на кровать, облокотилась на подушку и уставилась в окно. Она слышала неразборчивое бормотание, но даже не пыталась вслушиваться, иначе (она не сомневалась) получила бы ситуацию с Каспером-администратором.       Ну, Добс точно существовал. Тут никаких сомнений. Призраки так череп не месят.       Лора потрогала шершавую корочку на ладони. Всё ещё неприятно, но терпимо.       Трэвис вернулся через несколько минут, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Признавайтесь, вы сговорились, чтобы забросить меня в кузов пикапа и отвезти в больницу? — Ничего подобного, — ответил Трэвис. — А о чём тогда шептались? — О рыбалке. — Ага, конечно. Хорошая попытка, Трэвис.       Он даже не старался. Хотя Лора и про его способность к рисованию никогда не думала. Рыбалка была бы вполне земным увлечением.       Она как раз пыталась представить, как Трэвис подбирает наживку для форели, когда он подошёл к кровати и невозмутимо выудил что-то из нагрудного кармана. — Вот. Не дуйся.       Лора опешила — между большим и указательным пальцами за шуршащий тонкий краешек фантика была зажата карамелька. Яблочная, судя по цвету. — Это что ещё такое? — не сдержалась от улыбки Лора. — Когда хорошо ведёшь себя на осмотре доктора — получаешь карамельку. Такое правило, юная леди. — А… а когда ты сам идёшь к врачу, тоже получаешь конфету? — Конечно. Как взрослый состоявшийся человек я способен покупать себе конфеты когда хочу и сколько хочу. Особенно после визита к стоматологу.       Лора развернула обёртку и засунула кислотно-зелёный шарик в рот. — Фпасифо, Тфэфис.       Трэвис подавил улыбку, но глаза его откровенно смеялись. — Мне правда надо поработать. Подождёшь немного, хорошо? Я свожу тебя на карьер, как и обещал. Это недолго, Лора, я только… — Тфэфис… фьфу фы… — Лора убрала мешающую конфету за щеку, чтобы не звучать совсем уж нелепо. — Трэвис, я подожду. Никаких проблем.       Уголок его рта дёрнулся. Ироничный выбор фразы, ничего не скажешь. — Вот.       Трэвис явил на свет связку ключей и тихо положил их на тумбочку, прямо поверх сложенного пополам рисунка. Шевельнул губами, будто собирался сказать что-то ещё, но в итоге то ли смутился, то ли передумал. — Я скоро. — Ладно, — произнесла Лора.       Она тоже хотела сказать что-нибудь кроме банального “спасибо”, но словарного запаса для выражения чувств катастрофически не хватало. Поэтому когда Трэвис ласково погладил её по гладко расчёсанным волосам, Лора подняла руку и накрыла его ладонь своей, надеясь, что Трэвис поймёт.

***

      Макс ничего не ответил. Лора даже не была уверена, что он получил сообщение.       Телевизор она выключила, потому что от рекламы уже тошнило. Задержала было руку на пульте, потому что тишина казалась не самой лучшей альтернативой, однако всё же вдавила силиконовую кнопку в гнездо. Экран мигнул и погас. — Думаешь, ты умнее всех?       Лора вздрогнула и резко обернулась. Старуха стояла в углу, возле окна. Её не по возрасту пышное платье выглядело серым и блёклым, таким же серым, как и волосы, и кожа. — Тебя здесь нет, — побелевшими губами прошептала Лора. Она неловко попятилась и чуть не упала с кровати, когда упустила рукой край. — Ты просто выдумка. — Да как же. Ты со мной беседуешь. Разве можно беседовать с выдумкой? — Я не с тобой. Я с собой. — Заговариваешься, — цокнула языком Элиза. Её левый глаз смотрел в пустоту за плечом Лоры, зато правый сверлил глубоко и беспощадно.       Лора отступала до тех пор, пока её дрожащая рука не наткнулась на угол телевизора. Так близко старуха ещё не подбиралась. Она никогда не заявлялась лично, только нашёптывала в темноте и насмешливо мелькала в отдалённой тени, как зыбь на краю зрения, неуловимый жуткий мираж. — Я разговариваю с собой, — уже твёрже сказала Лора. — Ты… ты только в моём воображении. — Тогда чего ты так трясёшься, милая? — растянулись гладкие губы. — А хочешь знать, почему? Потому что понимаешь, что виновата.       Лора изо всех сил зажмурилась, досчитала до десяти. Это всегда помогало.       Вдохнула поглубже. И ещё раз.       Открыла глаза. — Не помогает, — констатировала Элиза. — Но мне известно одно надёжное средство. От судьбы не убежишь, Лора.       Узловатые старческие пальцы вынули из-за пояса карту, и Элиза швырнула её Лоре под ноги. — Смотри, милая. Невежливо отводить глаза. Это признак чёрной души.       Лора не хотела смотреть. Но Элиза искусно плела вокруг неё свою паутину, умело дёргала за ниточки, поэтому Лора почти против воли опустила голову и увидела высокую башню из толстого грубого кирпича. Башня сужалась книзу, в её основание била жёлтая молния.       Нет. Не в основание, а в верхушку. — Башню гордыни и мелких амбиций возвел на фундаменте ложных основ…       Её голос отдавался эхом от стен и звучал, как треснутый колокол. Лора зажала уши в тщетной попытке его заглушить. — ...вскрой их и выдави, как панариций, уж время очнуться от сладостных слов. — Тебя тут нет, тебя тут нет, — забормотала Лора мантру, — тебя тут нет, тебя тут нет… — Чёрная полоса, девочка, — громыхало в её голове, и Лора скорчилась, сползла вниз по стене, чтобы спрятаться, стать меньше, сжаться в комок, — В перевернутом положении Башня не щадит никого. А тебя и не стоит щадить. После всего, что сделала с моим мальчиком. — Он не твой мальчик, — выдавила из себя Лора, не замечая, что плачет. — Ты держала его в клетке, как собаку. Как… как безмозглое животное.       Сейчас она страстно желала, чтобы телевизор работал. Элиза не приходила, потому что зацикленное бормотание дикторов её заглушало. — Башня освобождает. Будет больно, но недолго.       На ковёр упал новый прямоугольник. Человек с нимбом вытянул ногу к ветке. — Судьбоносное событие…       Лора стиснула зубы. — Этого не будет. Не дождёшься, — она шарила рукой по стене, обдирая несчастные ладони снова. — Я знаю, чего ты добиваешься. Трэвис помог мне понять. — Думаешь, первенец Хэкеттов облегчит твои муки? Ты сама повесила себя на жертвенное дерево. Он только вложил в руки верёвку.       Трэвис. Трэвис говорил, что она не виновата. — Тогда и выберусь сама, раз сама себя повесила.       Элиза склонила голову набок; седые тонкие пряди упали на веснушчатые плечи. — Выберешься ли?       Лора поднялась на ватных ногах. Её лихорадило — футболка прилипла к мокрой спине. — Трэвис в меня верит. — Думаешь, он говорит правду? Милая, милая… — Да, — уже громче сказала Лора. — Да, он говорит правду! А ты всё врёшь!       Амулет на цепочке угрожающе качнулся. — Ты для него просто мясо. Идиотка, готовая раздвинуть ноги по первому щелчку пальцев. Ты ничего для него не значишь. — Пускай. — Он тебя использует. — И пусть. — Он не любит тебя. — А я и не прошу, чтобы он меня любил.       Элиза не мигая смотрела на Лору. — Он не простит тебя. — Я знаю, — прошептала Лора, сглатывая слёзы. — Он сам мне так сказал.       Но он сказал и ещё кое-что. — ...не закрыл для эго двери, и урока не извлек…       Я не могу отпустить тебя сейчас. Несу ответственность. — Трэвис бы не делал ничего для меня, если бы не хотел. Он хочет помочь. Хочет всё исправить. — Он хочет невозможного. — Ты тоже, — процедила Лора. События прошедших дней встали на свои места. — Поэтому толкаешь меня к воде. Хочешь, чтобы я своими руками спилила ветку. Но этого не будет, слышишь? Не будет!       В улыбке Элизы сквозило обещание угрозы. — Я всегда с тобой, Лора. Хочешь избавиться от меня — придётся избавиться от себя. — Пошла вон! — закричала Лора.       Она не осознавала, что всё это время стискивала в потном кулаке пульт от телевизора, и когда швырнула его в старуху то даже не сразу поняла, кто это сделал. — Пошла вон, — трясущимися губами повторила Лора.       Пульт угодил в лампу на тумбочке и свалил её на пол. От удара лампочка погасла. Шнур зацепил ключи, которые укоризненно звякнули и закатились под кровать.       На место проклятых таро спланировал аккуратно сложенный листок.       Дрожа всем телом, Лора отодвинулась от стены. Кроме листка, на ковре больше не было ничего. Карты пропали.       Старуха исчезла.       Лора бережно развернула рисунок. Крохотный кролик настороженно взглянул на неё любопытным круглым глазом. — Такой карты нет в твоём раскладе, да… — произнесла она в никуда. — Трэвиса ты в расчёт не брала. Поэтому у тебя и не получается, карга. Поэтому тебя и не было. Сил набиралась.       Она посмотрела на рухнувшую лампу. К счастью, та осталась целой и стекло не разбилось. — А теперь хочешь, чтобы я просто так позволила тебе вернуться. Ага, как же. Не выйдет. Нихрена не выйдет.

***

      Разумеется, от Трэвиса не ускользнули её покрасневшие припухшие веки. Лора умылась холодной водой, но напрасно.       Она соврала, что случайно содрала ссадину на ладони и что это было слишком больно — если подумать, то здесь и лжи почти не было, просто причины и следствия не соответствовали друг другу. — Хочешь орешков в васаби? — чтобы перевести тему, спросила Лора. Трэвис покачал головой.       Переднее сиденье в машине шерифа уже стало для неё привычным. На сей раз Лора устроила термос не во внутреннем кармане, а у себя в ногах, для устойчивости придерживая его массивными подошвами. На его старом месте теперь лежал рисунок кролика, согревая Лору не хуже свежезаваренного чая.       Когда Трэвис завёл мотор и машина тронулась с места, Лора незаметно посмотрела наружу сквозь стекло и нашла на стене мотеля окно своего номера. Пару секунд она вглядывалась в узкую щель между занавесками.       Ей показалось, что ткань шевельнулась, будто за нею кто-то стоял. Кто-то, кто даже не старался казаться незамеченным.       Лора отвернулась и заставила себя глядеть прямо. Она знала, что Трэвис с беспокойством изучает её через зеркало на лобовом стекле, поэтому напустила на себя самый спокойной вид, на который была способна.       Когда машина выехала за пределы города, она уже окончательно успокоилась. Произошедшего она не ожидала, но зато смогла собраться и дать отпор своим внутренним демонам. А рядом с Трэвисом старуху можно было не бояться. Трэвис делал её сильной. — Мы правильно едем? — уточнила Лора, когда дорога повела в противоположную сторону от лагеря. Хоть она и помнила план местности весьма смутно, вход в шахты располагался совсем не там. — На смотровую площадку можно заехать только с этой стороны. От лагеря туда дороги нет. — Ладно. — Это моё любимое место, - сказал Трэвис. — Все окрестности, как на ладони. Раньше я часто ездил туда вечером. — Любовался закатом? — Ждал начала охоты. Но и закаты видел. — В Хэкеттс Куори есть и хорошее, верно?       Его слова приобрели ещё один, дополнительный смысл. Для Лоры в Хэкеттс Куори было только одно то, что она сейчас искренне могла назвать хорошим.       Они ехали около получаса — дорога постепенно шла вверх, но не настолько резко, чтобы у Лоры закладывало уши. На небе не проплывало ни единого снежного облака, и хоть солнца не было видно, лес не выглядел мрачным или пугающим. Лора с любопытством разглядывала тёмные зазубренные верхушки деревьев и гладкие чёрно-серые скалы, поросшие засохшим плющом.       Озеро уходило вниз, и теперь Лоре пришлось бы вплотную сесть к окну, чтобы увидеть его опасную гладь. К этому она не стремилась. Элиза подогревала её интерес, а идти на её поводу Лора не желала. — Трэвис, а ты видел когда-нибудь каргу?       Он не удивился вопросу. — Нет. Бобби говорит, что видел. Как по мне, он просто слишком впечатлился легендой. — А ты в эту легенду веришь? — Нет. Слишком хорошо знаю, как развивались события. — А ты… — Что такое?       Лора несмело заправила волосы за ухо. — Как ты справлялся все эти шесть лет?       Потому что она видела, как ему приходилось тяжело. В тот вечер, когда он поставил стул спинкой к её камере и сел опасно близко, в душу Лоры упали первые зёрна подозрения. И сейчас, в редких скупых фразах она разгадывала смятение и отчаяние, которое прятались под маской вездесущего шерифа. — Просто делал то, что должен. Я не слишком много думал. Нужно было выпутаться из ситуации. Помочь Крису и детям, замести следы. Позаботиться о последствиях. — И даже когда ты ложился спать — ничего не происходило? — Имеешь в виду кошмары? — переспросил Трэвис, уводя руль чуть левее, чтобы выровнять траекторию машины. — Мне не снятся сны. Уже давно. — Ты мне несколько раз снился. — Не в самой приятной обстановке, как я предполагаю? — На самом деле, я почти не запомнила сюжет сна, — тихо сказала Лора. — Только что ты там был. — Я тебя пугал? — Скорее, запутывал. Но мне тоже уже давно ничего не снится. Просто закрываю глаза, а потом наступает утро. — У Калеба всегда были интересные сны. Когда он был маленьким, то постоянно рассказывал такие истории, что по ним можно было бы снимать кино. Его мать говорила, что это от того, что он слишком много читает комиксы. — Как у него дела? — робко поинтересовалась Лора.       Машина остановилась. Лора и не заметила, как они приехали на место. Трэвис выключил зажигание, отстегнул ремень безопасности. — Справляется. Готовится к поступлению в университет. Хочет наверстать эти шесть лет жизни. — Надеюсь, у него всё получится. — Конечно, — сказал Трэвис, открывая дверь машины. — Всё получится. Он здесь не застрянет.       Дверь хлопнула чуть сильнее чем нужно. На секунду Лора осталась в салоне одна в окружении пустоты.       Он здесь не застрянет.       Как я, хотел сказать Трэвис. У Калеба есть шанс на жизнь вне Хэкеттс Куори.       Она щёлкнула замком и и тоже вышла наружу. Трэвис ждал, засунув руки в карманы кожаной куртки.       Автомобиль остановился на каменистой плоской площадке, которая словно упиралась в горизонт — Лора со своего места не видела впереди ни леса, ни озера, только край скалы и птиц высоко-высоко в небе.       Она подошла ближе. Мелкие камешки и песок похрустывали под ботинками. Снега здесь не было. Он остался только внизу, у корней деревьев. Но зимой здесь наверняка образовывалась огромная пушистая белая шапка. — Сегодня нет ветра, — сказал Трэвис, тоже приближаясь к краю. — Нам повезло.       Он был прав. Вид отсюда открывался такой, что даже дух захватывало. Лора с немым восторгом рассматривала бескрайний лес, сквозь который едва-едва пробивалась узкая лента дороги. Озеро с такой высоты казалось угольной кляксой на серой мелкозернистой бумаге. — Здесь так красиво, — произнесла она. — Что это за цистерна, вон там? — Старая пожарная станция. Она уже не действует.       Лагерь Лора тоже узнала, заметив остров и вышку. С такого расстояния домики и пристань походили на модельки, склеенные из тщательно подкрашенных спичек.       И стоящее особняком поместье Хэкеттов она тоже заметила. Даже отсюда оно выглядело мрачным и зловещим. — Отсюда можно разглядеть всё, что захочешь, — Трэвис мягко приобнял её сзади за талию и поцеловал в ухо. — Иногда даже животных. Вон там, — он взял руку Лоры и осторожно выпрямил указательный палец, чтобы навести его влево, — вон там есть поляна с ручьём, на которой собираются олени на водопой. А в той стороне лесопилка. — Где твой дом? — вполголоса спросила Лора. Тревис бережно её баюкал; ещё немного — и она бы заурчала от удовольствия, как пригревшаяся на солнце кошка. Страх и боль начисто смыло.       Трэвис сдвинул её руку правее, к городу. — Смотри вон туда. Видишь, возле съезда с дороги? — Ты не приглашал меня в гости, потому что стесняешься свой холостяцкой берлоги? — Я дома уже недели две не появлялся. Так что да. — А цветы у тебя есть? Какие-нибудь неприхотливые кактусы?       От негромкого смеха Лора и сама улыбнулась. — Ну… в прошлый раз парочка ещё цеплялась за жизнь. Не ручаюсь за настоящее время.       Он вдыхал запах её волос, даже не настаивая, чтобы Лора надела капюшон. Она уже поняла, что Трэвису нравится к ней прикасаться, пусть то будет мимолётное движение ладони по плечу или пожатие кончиков пальцев. Из таких маленьких ненавязчивых жестов состоял весь Трэвис. И Лоре казалось, что сам он вряд ли замечает, насколько тактильным человеком является. — Я хотела бы, чтобы всё сложилось по-другому, — произнесла Лора искренне. — Может, если бы тогда не заупрямилась и настояла на том, чтобы ехать в мотель… Тогда бы всего этого не было. — Не было. И нас бы сейчас тут не было.       Из-за зазубренных верхушек сосен взметнулась потревоженная чем-то птица. С резким криком она взмахнула крыльями и скрылась между деревьев. — Тебя бы сейчас здесь не было.       Что-то в его голосе заставило сердце Лоры споткнуться и пропустить удар. — Я знаю, что ты уедешь. Тебе нечего здесь делать. Но дни с тобой — лучшее, что со мной случилось в Хэкеттс Куори. И я хотел бы быть… — Да? — спросила Лора, потому что отрывистый голос Трэвиса оборвался. — Неважно. Нет смысла говорить о невозможном. Ты не должна думать, что принесла одни только беды. Никогда так не думай. Ты поставила точку во всей этой истории с Сайласом. Подарила второй шанс Калебу. Помни об этом. Помни, что жертв могло быть намного больше.       Трэвис обнял её крепче, прижался губами к виску. В глубинах парки едва слышно зашелестел бумажный лист. — Я всё ещё могу поговорить с тобой? — дрожащим голосом спросила Лора. Она хотела бы повернуться к нему и обнять в ответ, но Трэвис снова превратился в каменное изваяние, поэтому Лора задала вопрос не ему, а молчаливому осеннему лесу и парящим в небе птицам. — Конечно. — Только не знаю, с чего начать. — Я помогу. Почему ты не спала в четыре утра?..