hunters and their victims

Глава 5. Нару. Что Саске мог сказать о нем? Ну, во-первых, у него странно-неприятное имя. Оно ложилось на язык неправильно, инородно и чуждо. Вроде простое, но что-то тут не так. Учиха, увидев его и узнав, как зовут, мог бы подумать, что тот из-за границы – странное оно, да и слишком необычна его внешность для северных краев. Да даже в столице преобладали темные оттенки глаз и волос. Но тут был целый ряд причин, почему этот вариант отметался: правительство бы не пригласило чужеземца решать вопросы государственной важности; он неплохо ориентировался и хорошо осведомлен о здешних традициях; похоже, не понаслышке знал о клане Учиха(этот момент заставил брюнета глубоко задуматься); и, что самое важное, Саске точно однажды его видел. Да и если знать, чем занимается блондин по левую руку от него, то все становится ясно – имя навряд-ли настоящее. Он слышал о нем очень немногое, но этого вполне хватало, чтобы составить почти полную картину. Парень был преступником, которого в своих кругах прозвали «Лис», и, при этом, был достаточно известен, несмотря на то, что недурно скрывался, и его все описывали совершенно по-разному. Некоторые приписывали ему несуществующие (или не совсем существующие) злодеяния из-за прескверной славы, которая от этого становилась еще хуже. В командирских делах голубоглазого тоже именовали по псевдониму, и строка «личная информация» всегда оставалась пустой. Но, Саске уверен, что в королевских архивах о нем известно больше. Иначе как бы его сыскали, так еще и узнали в людной таверне, всего лишь мимоходом увидев? Во-вторых, Нару очень быстро менялся. Даже в ситуации с подвалом это можно было легко заметить – сначала он все время травит шутки, потом резко серьезнеет и делает задумчивое лицо, но уже через секунду опять начинает клоунадничать, причем чаще всего не к месту. Блондин, казалось бы, относился ко всему слишком беспечно, но Саске никогда не покидало ощущение, что тот понимает больше него самого. И это бы парня не так сильно бесило, если бы не то, что из-за такой быстрой смены эмоцией его было сложно прочитать и предугадать действия. Иногда Учихе казалось, что он его понимает; знает, когда этот идиот вновь что-то выкинет, или как тот отреагирует на что-либо, но зачастую это суждение становилось ошибочным. Но в то же время это было… интересно. Брюнет привык к тому, что эмоции и чувства людей давались ему довольно легко. Однако это был совершенно не тот случай. Здесь приходилось стараться, напрягать мозги и следить, наблюдать, подмечать... Это интриговало также равносильно, как и раздражало. Даже непонятно – что больше. В-третьих, Нару был практически всегда пьян. Если заглянуть к нему в сумку, которую тот всегда носил на плече, там наверняка найдется хотя бы одна-две бутылки рома. По его виду, не зная, и не скажешь, что он выпил, но въевшийся в одежду запах перегара, который чувствовался если подойти почти вплотную, говорил сам за себя. В-четвертых, он мало о себе рассказывает. Хотя, нет, рассказывает, и очень много, но… По большей части это дурацкие, незамысловатые истории, с сюжетом по типу: –О! Однажды я шел в ясный день и увидел та-а-кого голубя. Он был таким красивым и белым, но почему-то лежал на земле. Я подошел ближе, а на его грудине было огромное пятно крови! Мне стало его жалко, и я решил его взять, но когда подошел ближе, он вдруг вскочил и улетел, представляешь? – Ты видел свои торчащие во все стороны пакли? Будь я птицой, я бы тоже даже полумертвым испугался и улетел, улицезрев это лохматое подобие гнезда. – Эй, Саске! Так почему тогда ты еще не бежишь в ужасе? – Наруто опасно сощурился, доедая палочками непонятную, на вид переваренную лапшу. Но ему, похоже, она даже такой нравилась. И даже тошнота от несварения после этой трапезы не пугала – уж слишком вкусно. Лапша вообще, по его скромному мнению и сути своей, не бывает невкусной. – Приходится бороться со страхом, иначе без моего надзора ты подавишься и умрешь, а у нас есть еще незаконченное дело. Блондин, собиравшийся покрыть Учиху трехслойным матом за излишнюю языкастость, принижения его умений и достоинств, вдруг выронил палочку, сразу же кинувшись ее спасать от трагичного завершения. И, о чудо – поймал, но ценой удара головой об стол, когда стал подниматься. От неожиданности он подавился и стал громко кашлять, обращая на себя косые взгляды редких посетителей забегаловки, которые только и сдерживали себя, дабы не начать крутить пальцем у виска. – Саске! Черт! Накаркал, ирод бесноватый, – кричал Наруто в перерывах между своими задыханиями. «Причина» его страданий только и взглянула на него как на идиота, обратно возвращая свое внимание к небрежно разложенным картам на столе. Последние два дня оказались очень неудачными в их расследовании (почти настолько неудачными, как Наруто). Предатель все хорошенько подмел, поэтому у них практически не осталось зацепок, помимо предположительной связи директора борделя с преступлением. Но, опять же, они не могут его найти, сколько бы не искали. Либо он уже валяется мертвым в каком-нибудь болоте, закончив так же, как и его сотрудники, либо сбежал. Некоторым покажется, что сейчас лучшим вариантом будет уже уходить из города, но не им. Обоих не покидало чувство, будто они упускают из своего виду что-то важное, что-то, что даст им один из недостающих фрагментов пазла огромной картины, которую они собрали всего на одну десятую. И хочется сказать: «какой смысл? один – это так мало, когда их целые сотни», но разве кто-то сможет поспорить с тем, что отталкиваться хоть от чего-то намного легче, ведь можно подобрать похожую, подходящую к прошлой частичке по цвету и вырезам на краях? – Пазл… – прошептал Саске, задумчиво потирая рукой подбородок, а после скрещивая руки на груди. Он смотрел на карту города и близлежащих населенных пунктов, думая, куда же мог деться владелец. – Быть слишком близко в нынешней ситуации для него глупо, а далеко бы оказаться не смог. Значит… Где-то тут? – брюнет тыкнул пальцем в бедные районы Кертона, находящиеся на востоке, около стены, защищавшей город от набегов когда-то в прошлом. Наруто наконец выпрямился, пытаясь понять, что там бормочет его спутник. Он, пару секунд потупив взгляд в карты, вынес вердикт: – Ближе к югу. На юго-востоке. Думаю, он там. Учиха мельком взглянул на него и доверительно кивнул, начав аккуратно собирать карты в сумку. – Са-аске-е-е, а у тебя нет, случаем, мелочи? – Я не буду платить за тебя. – Но! – Нет.

***

Улицы здесь выглядели очень жалко. Полуразрушенные, очень хлипкие деревянные дома, в некоторых из которых сияли огромные дыры от сгнивших из-за постоянной влаги досок, были ничем не ограждены – входи, кто захочет. На их крышах была беспорядочно накидана солома, закрепленная тонкими веревками, чтобы при ветре ее не унесло. Не у всех здесь были даже печи, они считались чем-то вроде роскоши. Такая бедность обусловлена тем, что большая часть живущих здесь – зависимые крестьяне, сбежавшие от своих жестоких помещиков как можно дальше. В таких случаях южане уходили на север, северяне – на юг. Лишь бы как можно дальше. Кертон был одним из самых известных убежищ для бывших рабов, тут практически не искали, потому что это было излишней морокой – попробуй найди среди тысячи семей и разных спутанных переулков с кучей тупиков одного единственного человека. Да что уж тут, владельцы их лиц-то не знали. Более богатые, неплохо сохранившееся дома принадлежали зажиточным разбойникам, которые тоже скрывались, но уже закона. Они собирались в различных барах, устраивали там потасовки, играли в карты и прочие игры на деньги, проигрывая все свое скудное имущество из-за нелогично-глупых стратегий, омраченные чувством азарта. Наруто не нравились такие люди. Он не любил рисковать, предпочитая проверенные и трижды обдуманные решения. Но в то же время – раньше ему очень даже нравились карточные игры. Нравился адреналин и чувство превосходства в них. Сейчас же, когда результат заведомо известен, он потерял интерес ко всему этому роду занятий. Соглашался только тогда, когда из-за очередных пьянок был на мели, и срочно нуждался в деньгах. Саске же, на удивление, был полной противоположностью, несмотря на его железное правило «не вступать в споры, будучи не до конца уверенным в своем выигрыше». Он часто прибегал к очень рискованным планам, в действительности которых был убежден только на пятьдесят процентов, если не меньше. Брюнет был силен и умен в бою, но неопытен, и все же иногда его противник был лучше. И, главное, его это не пугало. Ему нравилось, что даже для от рождения одаренного его существовал достойный соперник. И хоть Учиха никогда не признается в этом Наруто, да и кому другому, но его он тоже считал «достойным». И это… опять же, интриговало. А еще интереснее становилось от того, что они оба не знали о боевых уловках и способностях друг друга, которые из-за не нужды были до какого-то времени прикрыты красной завесой тайны. Вернемся к разбойникам. Сейчас величайшие сыщики (так их дуэт называл блондин) направляются именно к ним, в одну единственную таверну на районе. Здание, к которому пройти еще постараться нужно было, выглядело… обычно. Не так разрушено, конечно, как дома по бокам, но все же. Внутри горел свет – время вечернее же, люди компаниями собрались здесь. Внутри было оживленно. Практически все столики были заняты, но они им и не требовались. Везде вспыхивали ссоры из нецензурной брани и самых богохульных обвинений. Разбойники пылко обсуждали свои заказы за прошедшие дни, не сулясь на подробности самых изощренных издевательств над своими жертвами. «Мерзость» – подумалось бы любому на их месте, но не им. Саске просто было максимально все равно, а Наруто слишком привык и вполне себе мог гармонично влиться в одну из таких невежественных групп. Они одновременно и привлекали кучу внимания, и всем было на них слишком все равно. Люди в темных мантиях в подобных местах были странным явлением, не вызывающем никакого доверия, тут все не без грешка, так зачем скрываться, раз варимся в одном пекле? А Саске так вообще накинул капюшон – мало ли кто узнает. Ну точно какой-то шпион! Парни прошли к барной стойке, усаживаясь на высокие стулья. Для приличия они заказали по напитку, боковым зрением высматривая нужного им человека. На него навел их один из самых преданных и постоянных клиентов публичного дома, обозначенный в частных списках. Конечно, можно было здесь наделать шума и собрать информацию силой, но, во-первых, это разнесется в массы и народ начнет еще более сомневаться в способностях правительства поддерживать порядок; и поймет, что слухи, оказывается, не врут, а это приведет к еще более глубокой смуте в государстве. Наконец, цепкий взгляд Саске зацепился за человека, одетого в немного потрепанные, но достаточно дорогие одежды. Он едва заметно кивнул размеренно тянущему ром Наруто, вставая и направляясь к разбойнику. О том, как они будут действовать, обсуждения не было, но, кажется, сыщики друг друга прекрасно понимали и без слов. Учиха приземлился на сиденье прямо напротив преступника, врываясь в их компанию из пяти человек. Взгляды сразу обратились на него, но он лишь выдал, смотря нужному ему прямо в глаза: – Дело есть. Выйдем? Саске кивнул в сторону двери на улице, и получив положительный ответ владельца презирающе-снисходительных глаз, двинулся в указанную им же сторону. Вроде все шло гладко, но вдруг разбойник накинулся на Учиху, смеясь: – Думаешь, я поверю тебе и пойду? Так наивно, – он прижал его рукой к стене и собирался начать душить – играл на публику. Мужчина не был дураком: раскусил. Не успел Саске раскрыть рот, как к преступнику приставился поблескивающий короткий кинжал мгновенно подлетевшего сзади Наруто, который схватил его левой, свободной рукой за темные волосы, оттягивая голову назад так, что чужое беззащитное горло стало полностью обнаженным и беззащитным перед вовсе не тупым лезвием. Узумаки крепко прижимал его спиной к себе и наклонился, тихо, слышно только для них, зашептав на ухо: – А теперь отвечай. Наверняка твоя жена и дети очень расстроятся, если их отец не вернётся домой… В ответ тишина. Но Наруто прекрасно чувствовал чужой страх – сбившееся дыхание и гулкое сердцебиение выдавали разбойника с потрохами. Он боялся. Не только за себя, но и за свою семью. Не знал, что эти молодые люди могут с ними сделать. Понимая, что осталось лишь немного припугнуть этого смелого труса, Узумаки надавил кинжалом на шею немного сильнее, так, что потекла струйка крови. Не только посетители таверны обратили на них внимание – полненькая хозяйка в голубом сарафане тоже вышла из своей подсобки. – Эй, никаких убийств в моем заведении! – строго проголосила одна. – Ничья кровь здесь сегодня больше не прольется, обещаю, но только если этот джентльмен сейчас снизойдет до нас и ответит. А если нет, то… – Саске хищно взглянул на него, ухмыляясь. «Джентльмен», все это время косящийся на Учиху, перебил его: – Ладно! Хорошо, ваша взяла, – с каждым словом он говорил все тише – стыдно было перед своими, что сдался, но так будет лучше. Хозяйка фыркнула, проводила их взглядом и ушла. Наруто схватил того за воротник, и как слепого котенка повел на улицу, усаживая на какой-то забор и сам становясь рядом. Время было вечернее. На улице никого не было, слышалось только шептание посетителей, обсуждающих только что развернувшуюся картину. Впрочем, интерес ко всему этому быстро потерялся – привыкли они к этим всем выходкам. – Имей в виду: соврать или умолчать ты не сможешь. Попытаешься – пойдем в другое место, более приспособленное к таким «разговорам», – голос Саске звучал холодно и безразлично, в принципе, как и всегда. У разбойника мурашки прошлись по спине от мыслей о пыточной камере, в которую ему, возможно, суждено сегодня попасть. Наруто вынул откуда-то помятую бумагу, разворачивая ее и показывая их жертве: – Нет, не видел, господин… – замявшись, мужчина взглянул на него. – Лис. – Лис?! – он вскинулся и его глаза округлились так, что блондин был готов поклясться: открыл бы он их ещё хоть на волосок шире, те бы выпали из глазниц к чертям. – Тот самый, что-ли? – Собственной персоной, – Наруто хмыкнул, явно довольный произведенным им фурором. Разбойник, секунду поразмыслив и признав чужую личность, а вместе с ней неоспоримый авторитет, выдал: – Ну… Говорю тебе, Лис, и те-... вам, Господин, только потому что мы коллеги… Как минимум, с первым, – исправлялся через слово он, – и потому что тебя, Лис, очень уважают здесь, прямо почти культ, аха-ха-ха… – смех звучал довольно неловко и нервно. – В общем, красноволосого и темного не видел, но… Чаятельно, что-то о нем слыхала хозяйка сея места, у нее связей ого-го! Подите, может чего и выведаете какого вам надо. Под давлением чужих чернющих глаз (их он хоть из-за капюшона и не видел, но был почему-то уверен, что они именно этого цвета) разбойник чувствовал себя, мягко говоря, неуютно. С Лисом-то все хорошо, по рассказам тот человек прожженный в безобразии, в котором они все выросли, душа близкая и почитаемая, от него удара небратского не ждали. А вот господин рядом выглядел подозрительно, даже то, что он скрывал свою внешность… – Они глупцы, раз думают, что рядом с тобой безопасно, – выдал свою мысль Саске, устало потирая глаза. – Да нормально вроде, никто не нападает, – почесал пшеничный затылок Наруто, провожая взглядом их уходящего почти бывшего пленного. – Они – нет, ты – вполне можешь, – Учиха сидел, поглядывая на напарника. – К чему это, Саске? Я божий одуван, никого не трогаю. Как минимум, просто так, – спокойно ответил блондин, доставая пузатый бутыль из сумки. – Будешь? – Хочешь поохотиться за злом пьяными? – словесно поязвил он, но все же принял алкоголь из чужих рук, призадумавшись: – Сколько, говоришь, тебе лет? На вид шестнадцать. – О, нет-нет, я гораздо старше! – возмущенно замахал руками Наруто, – мне… – держал интригу. – восемнадцать, осенью девятнадцать будет. Мы ровесники, да? Саске кивнул и отпил крепкого, горючего рома, что резко обжег все его внутренности. Голубая кровь, все дела, в их поместье такого не пьют, обычно вино, да и только, оттого непривычно. – Ром, вообще, пиратская приблуда, но у него очень большой градус, да и достать легко, – ответил Узумаки на немой вопрос и наконец поднялся. Темные витиеватые улочки здесь были ничем не освещены, впрочем, неудивительно. Сейчас цель их – дойти до их дражайшего друга, которого они отпустили пару минут назад в надежде, что тот их куда-нибудь да приведет. И даже несмотря на ночные потемки вокруг, это не должно было составить труда. Если не зрением, то обонянием или слухом Наруто они его точно найдут. – Зачем ты ему представился, если знал, что он правды не скажет? Проблем хочешь? – Да ладно тебе, Саске, все равно ему сегодня умирать, – поглядывая по сторонам и бесшумно ступая по выложенному мозаикой камню улиц, он накинул на голову большой капюшон своего излюбленного плаща на завязках около горла. Учиха раздраженно прорычал, но не смотря на свою упертость, решил дальше не продолжать – идиота этого уже ни одна поучительная речь не исправит. Видно разбойника не было – далеко ушел, мерзавец. Наруто, на секунду сбавив шаг, принюхался к витающим запахам в воздухе и уловил один знакомый тянущийся не так далеко шлейф, после кинул напарнику многозначительное «туда». У брюнета сдвинулись брови к переносице. Что? И, черт возьми, что бы это могло значить? Он встал, понюхал, и понял куда? Саске это, конечно, смутило, но рассуждать о том, собака ли Наруто, времени не было. Между тонкими стволами вековых деревьев показался мелькающий силуэт, перепрыгивающий всевозможные препятствия на своем пути. Он спешил, попасться не хотелось. Из-за огромных кронов и многочисленной зелени следить было трудно, дабы тот не свернул никуда. Спустя еще мгновение они догнали его, и человек, застигнутый врасплох, резко развернулся, и в неожиданность для всех, кинул метательный нож в Наруто. Саске быстро ориентируется: сбивает его, достает из-под плаща более-менее длинный кинжал и бросается в бой, пока немного растерянный Наруто рассуждает: всегда ли этот мужчина был таким низким? По округе раздавался лязг острющих лезвий, ранее начищенных до блеска, да так, что использовать их можно было вместо зеркала (как узнал ранее Наруто, Саске был очень щепетилен к своему оружию). Учихе приходилось больше отражать атаки, нежели наносить. Его оппонент был опытен не по годам, что настораживало – сначала так не казалось. Тот выглядел как много говорящий, но мало умеющий и мало делающий человек. Лавируя между растительностью и прочими мешающими объектами, он наконец застиг его врасплох и смог нанести небольшой порез в районе плеча неведущей руки. Тут светлую голову озарила идея. Противник зашипел, а потом Саске – не успел даже Наруто открыть рот, дабы попросить об этом – скинул рукой капюшон с человека – тоже догадался. Показались розоватого цвета волосы и женские, тонкие черты лица. Да что уж говорить – с щек девушки ещё не совсем сошла детская припухлость. Видя реакцию своих врагов, она ухмыльнулась уголком губ, и пользуясь их замешательством, ответно ранила Саске в районе бедра – почти где артерия, не так глубоко, чтобы достать, но достаточно, чтобы возможно остался шрам. Узумаки, заметивший ранение, тоже вступил в бой, переключая внимание на себя, пока брюнет, который зажимал рукой текущую кровь, пытался оклематься. Хоть сейчас и больно было, вызывало это только глухое раздражение и чувство азарта – что-что, а драться они оба с детства любили. Наруто бился мелким метательным ножом, что усложняло задачу, но не делало ее невозможной – опыта у него предостаточно, чтобы не лежать сегодня на это земле мертвым. Демонстрировать свою полную силу нужны не было, да и не хотелось, чтобы его драгоценнейший напарник узнал то, чего не следовало. Даже запах свежей человеческой крови, заполнивший весь воздух вокруг, не отвлекал, хоть и в ноздри било настойчиво. Розоволосая впустила в ход метание ножей – уворачиваться от них было довольно затруднительно, кидала она их с дурью и быстро. Скорость ее поражала – доступна ли такая простой девочке? Она смотрела на них свысока, снисходительно протянув: – Быстрее, – ее атаки соответствовали своим словам. Немного оклемавшийся Саске перетянул ее внимание на себя, пока успешно отражая многочисленные удары. Вдруг девчонка еле заметно свободной рукой замахнулась и раздался еще один звон лезвий – Наруто кинул нож и отразил летящий в живот Саске кинжал, который со своей скоростью был едва виден для глаз. Если бы тот достиг своей цели – не застрял бы, просто прошел насквозь и полетел дальше. Карие очи сильнее распахнулись, удивление заполнило ее – какой даже десятилетиями тренированный человек смог бы отразить ее любимую серию «коварных» приемов? Она кинула на него беглый взгляд, ядовито улыбнувшись, – заинтриговал ее блондин. Да и брюнет был не промах: столько ее ножей откинуть в сторону. А рана? Где ее рана на плече? Под порезанной тканью виднелась практически нетронутая кожа. Ни намека на порез. Узумаки понимающе кивнул своим мыслям, копируя ее выражение лица – уголки губ приподнялись. В это время Саске сыграл, как она – поразил ее глубоко в бок в момент, когда та отвлеклась. Девочка тихо шикнула, со всей дури повалила его на землю и неестественно быстро скрылась в темноте, оставляя их ни с чем. Наруто подошел к напарнику, подавая руку. Но тот с ничем не выражающим выражением лица поднялся сам, отряхивая мантию. Блондин понимающе развел руками, спокойно предупреждая: – Кажись, враг не прост, ой как не прост. Она ведь, кажись, вампир, видел? Лицо Саске же перестало иметь такую угнетающую мрачность и окрасилось интересом – гордость учихавская теперь больше задета не была, что его почти победила четырнадцатилетняя девчонка. Причем она была неопытной, хоть и довольно сильной, явно недавно обращенной. От силы лет двадцать ей. Кто из древних, ныне живущих вампиров мог дать ей свою кровь? Перебирая всех своих знакомых, блондин пришел к выводу, что среди них, скорее всего, нет любителей делиться с кем-то еще своей силой (что поделать: кровососы еще те единоличные эгоисты). Хотя кто их знает, сколько лет они уже не встречались? И тут Наруто, решивший, что дальше развивать эту тему не стоит, замахнулся и шлёпнул Саске подзатыльник, на что тот зашипел и устрашающе уставился на него: – Ты что творишь? – прорычал он, пытаясь испепелить его жаждущим чужой смерти взглядом. – Ты вообще видел, сколько у тебя мест открытых в битве? Еще и лезешь на рожон, – многозначительно кивнув на зажатую ладонью рану на его бедре, блондин показушно фыркнул. – Что?! Ты вообще в стороне стоял, так еще и перед этим эго свое потешить решил – сказал, кто ты, – тут Саске уже стал откровенно закипать, сжимая кулаки – даже боль от ранения ушла на второй план. Ему посмели дать подзатыльник! И это был идиот-Нару! – Ну, так если я не знал, что он уйдет. А вообще, как бы я тебе помог, если ты все время лез? – Наруто в язвительности не отставал, от чего оба злобно глянули друг на друга, засучивая рукава свободных рубах.

***

Астроси – столица одного из ведущих королевств мира – Огня. Здесь проходят важнейшие торговые пути, сюда съезжаются люди со всего света, тут круглый год светит солнце, а ребяческий смех не замолкает ни на секунду. Этот вечно озаренный город можно назвать утопией – настолько он оживлен и прекрасен. Здесь все время что-то происходит: многочисленные ярмарки, фестивали, представления, танцы, уличные музыканты, на публику падающие шуты, танцующая под руку молодежь, куча заполненных сцен и огромные театры. Этот город не затихает даже на ночь – влюбленные парочки выходят из своих домов, встречаясь тайком от своих родителей. Под умелым руководством Сенджу, Астроси расцвел, распустил многочисленные бутоны – здесь и вправду очень зелено, город буквально пестрит цветами и деревьями. Но кое-где все же собрались грозовые тучи, пятная ясное небо – например, над громко и быстро шагающей Цунаде по коридорам большого королевского дворца. Молнии летели во все стороны – девушка была очень зла и взволнована. Беспокойство сжимала с сердце, а ещё больше все усугубили служанки за углом: – Как думаешь, после смерти… короля, кто сядет на престол? – она старалась говорить как можно тише – не дай бог кто услышит. – Принцесса Цунаде, конечно же, а кто еще? Никого ведь не осталось… – более громко и уверенно в своих словах ответила, кажется, старшая. И без того прескверное настроение упомянутой в неприятном разговоре ухудшилось. Выдохнув через зубы и вылетев из-за угла, она звонко и четко отчеканила: – Вместо того, чтобы делать свою работу, прохлаждаетесь и сплетничаете? – звучало почти криком. – Похоронить живого короля вздумали?! Цунаде, считавшая в голове от пяти до одного, тяжело вдохнула и продолжила: – Если кто-то, хоть одна живая душа, нет, даже мертвая, узнает о недуге государя – обоих отправлю на эшафот. И твой, – она повернулась к одной из служанок, – стражник, с которым ты встречаешься каждый день, плевав на правила, пойдет следом же. Поправив свое платье, она вновь обратила взор на пристыженных и немного испуганных их: – Вы еще здесь? И как и не было. Цунаде раскрыла двери в чуть ли не родные покои и с наигранной уверенностью вошла. На кровати лежал немного бледный, со светло-каштановыми волосами молодой парень. Его щеки утратили свой природный румянец, что расстраивало многих окружающих. Вместо него под глазами залегли темные круги. Сейчас он выглядел болезненно, без слез и не взглянешь. – Принцесса Цунаде, – медик поклонился, в двух словах рассказал о своем важнейшем пациенте и ретировался наружу. Девушка поджала губы и подошла ближе, села на край кровати, совсем рядом с братом. – Как ты? Но Наваки проигнорировал вопрос, вместо этого проговорил хриплым голосом: – Цуна, не кричи на них так больше, они ведь правы. Подобная пессимистичность обычно жизнерадостного его, который раньше бы ударил себя по груди и воскликнул «Да чушь не несите! Я вон какой крепкий», пугала. – Тебе ещё жить и жить, какой следующий король? – нахмурились она, поглаживая чужие волосы. Сердце принцессы все больше сжималось – не могла она глядеть на настолько близкого человека в таком плачевном состоянии. Внезапно, неделю назад, их очень молодой и энергичный король, слег. Сначала еще мог кое-как ходить, с передышками, но мог, и все было не так плохо, но спустя всего несколько дней он, ослабленный стрессом, оказался прикованным к постели. Поднимаясь на ноги – тот шатается, да слабо посмеивается, дабы разрядить гнетущую обстановку, которой теперь пропитан весь, стоящий на ушах, дворец. Цунаде тоже пытается хотя бы криво улыбаться – видит, как грустит из-за ее хмурого лица брат. Она верит в лучшее, практически каждый день исправно ездит в церковь – надеется и молится, хоть никогда и не считала себя излишка религиозным человеком. Но что еще остается делать, когда лучший врач только качает головой, да говорит, что «вряд-ли»? Никто не понимал, как настолько юное тело вдруг решило сдать позиции. Королю-то всего семнадцать, в самом расцвете сил! Ее единственный родственник… Ну сколько еще боли нужно пережить их семье, чтобы все наконец наладилось? – Я переживаю, – наконец отвлеклась от своих мыслей она. – В стране и без того положение шаткое, а если еще знать почувствует слабость Сенджу, то, ох… бунта не миновать, – сердце колотилось, и Наваки слабо – как мог – сжал ее руку в немой поддержке. До такого они в королевстве довели, что точка невозврата, до которой все еще могло пройти без сильных последствий, осталась позади. «Да простит меня дедушка» – промелькнуло в мыслях.

***

Учиха шел на пару шагов позади Наруто, но даже так тот чувствовал, как… – Ну что?! – раздраженно выдохнул Узумаки, резко разворачиваясь и останавливаясь перед ним. – Что? – нахмурился брюнет, снисходительно-вопросительно выгнув бровь. – Хватит пытаться прожечь во мне дыру, черт черный. По одеждой Нару фантомно заболели уже зажившие синяки после их очередной перепалки. – Ц, усуратонкачи, – Саске скривился, пытаясь преодолеть свою гордость после стычки и спросить интересующую его вещь. Это ведь для общего дела, так? Значит в вопросе ничего нет такого… – Ты упоминал, что догадываешься о том, кто стоит за этим всем, – он обвел рукой все вокруг. – Так почему не начать искать не Сасори, а его? – Ну-у, – Наруто задрал подбородок к небу, уперев руки в бока и задумчиво промычав. – Если это тот, о ком я думаю, то вот так легко прийти мы не сможем, он просто не покажется. Хитрец, да подлец, как говорится. А уж об устранении говорить нечего… Сейчас они мелкими шагами со всем энтузиазмом (нет) прошерстывают весь маленький лесок в центре города, где еще ночью сражались. А еще каждый из них хочет прямо сейчас помереть, ведь оба сегодня не спали – думали, что делать дальше, зацепок слишком мало, и даже общим пониманием всей картины даже близко не пахло. Бессилие раздражало, а еще больше это вызывало недоверие к друг другу. Что Саске, что Наруто осторожничали, чего хоть и не скажешь по ежесекундным словесным(и не только) перепалкам. У Учихи, на его-то нежной и бледной коже, как у барышни, синяков разных размеров и цветов было предостаточно, когда вампиру повезло чуть больше – на нем все заживало как на собаке, о чем Саске успел неоднократно упомянуть и отметить уже сотое сходство Наруто с братьями нашими меньшими. Вокруг было совсем не людно – народ все еще боялся выходить. А уж тем более после вчерашней схватки, о которой уже наслышан весь город, – ни ногой за порог. Спустя полчаса скитаний вдруг внимание Саске привлекло под деревом выделяющееся маленькое пятно из общей массы – кусочек забытой ткани. Судя по неровным краям тот был оторван, и, скорее всего, был той девочки – рядом лежала тонкая прядь розовых волос. За ним уже успел непонятно откуда материализоваться Наруто, который, вообще-то, должен быть в другой части своеобразного «парка» с естественным происхождением, но уже оказался здесь. – Как думаешь, нам это хоть как-то поможет? – Надеюсь… – с усталостью отозвался брюнет. Какова вероятность того, что тот вампир не переоделся со вчера и все ещё в городе? Ну… Ха-ха, почти нулевая.