Полигон

Чонгук неспешно поднимается наверх по лестнице. Несмотря на принятые лекарства боль в теле не давала двигаться свободно, поэтому он был вынужден останавливаться и переводить дыхание. Привычная дорога до «Сердца Полигона», как его окрестила Арён, заняла вдвое больше времени. Чонгук ненавидел этот сад, но каждый раз приходил сюда, словно мазохист. Приторный запах цветов действовал как катализатор. Он вновь чувствовал себя ребёнком, и картины прошлого рябью пробегали перед глазами, оставляя после себя опустошение и безмолвный гнев. Если ему нужно было выбрать, что хуже сад или клетка, то он без сомнений выбрал бы первое. — Так и думал, что ты здесь. Чонгук находит Арён, сидящей на скамейке среди цветов. Она что-то расторопно записывала на листы бумаги, отвлекаясь изредка на вид за окном. Девушка выглядела очаровательно в этой утренней небрежности, с выбивающимися прядями волос у лица, без всякого макияжа. Арён улыбается и двигается ближе к краю, давая ему место присесть рядом. — Как самочувствие? — Неплохо. Арён лишь лукаво щурится, показывая, что совершенно не доверяет его ответу. В прямом свете, искаженном розовым стеклом окон, её глаза становятся золотисто-карими. Чонгук лишь усмехается и старается разобраться в миг всколыхнувшихся чувствах. Первое, что он сделал проснувшись — это стал искать её. В тот момент было очень важно убедиться, что она ещё здесь, рядом. Вещи девушки оставались в комнате, и это дало надежду, что она никуда не ушла. — Уверен, что ты осталась поговорить. Ему потребовалось время, чтобы подготовиться к этому разговору, поэтому оттягивать дальше Чонгук не видел смысла. Арён не была той стеной, на которую он мог бы облокотиться, чтобы быть с ней совсем откровенным, но эта история отчасти принадлежала ей. Изначально он планировал отдать документы и всё сразу рассказать, но не успел. Внезапная поездка, в которой его имя изначально не должно было фигурировать, поменяла планы. — Не угадал. Я просто осталась, — перечит девушка, откладывая все свои записи в сторону. Она сразу становится сосредоточенной и готовой внимательно слушать, но Чонгук понимает, что ей не разделить даже десяток той боли, что ощущал он. — Лу ведь уже обмолвилась? — уточняет он. Арён сразу кивает, напрочь забыв, что просила девушку тогда молчать. — Полигон создал мой отец, а продолжает его дело сейчас мой родной дядя. Дедушка был несколько раз женат и имел достаточно любовниц, так что в семье были ещё дети, но он был довольно консервативен и строг к ним. Чтобы получить его одобрение, отец взялся за проект Полигона и втянул это своего лучшего друга. — То есть моего отца, — сразу догадывается Арён. Представлять папу юным мальчишкой, полным амбиций и стремлений, было странно. В её памяти он запечатлелся статным мужчиной, молчаливым, но ласковым к ней. — Мой отец женился рано, на девушке из благородной, но небогатой семьи. В глазах окружающих они всегда были идеальной примерной парой, — резко перескакивает с темы Чонгук. Арён понимающе молчит. — На самом деле он был тираном, совершенно не умеющим себя контролировать. Жестоко наказывал её за любую провинность. Контролировал каждый её взгляд, вздох, шаг. Не отпускал от себя и не подпускал к ней никого, — рвано выдыхает парень, стискивая кулаки. — Он бил её? — аккуратно уточняет Арён, наблюдая как набухают вены под смуглой кожей рук и трескается тонкая корка на ссадинах, заставляя их вновь кровоточить. — Да. Когда у него случались неконтролируемые вспышки агрессии он бил её, а потом вымаливал прощение и считал, что этого достаточно. Это, — Чонгук обводит взглядом сад, — его очередное извинение. Даже когда у них родился я, ничего не изменилось. Мама вечно металась в страхе и сомнениях, пытаясь предсказать что может сорвать ему крышу. Она стала его тенью из желания просто выжить. Арён удивленно приподнимает брови. Его слова загоняют её в тупик и заставляют ощутить неприятное колющее чувство в затылке. Девушка тяжело сглатывает и уже совершенно иначе смотрит на сад вокруг себя. Ей становится душно и страшно. Она задает вопрос раньше, чем успевает что-то обдумать. — Почему она терпела? — Я не знаю. Это сложно, — растерянно отвечает Чонгук. Он тоже множество раз задавал себе подобный вопрос, но не смог найти на него ответа. Он перечитал множество книг, статей и прослушал кучу разбирающихся в этом людей, но среди сухих фактов не нашёл никакого объяснения этому пугающему чувству, которое видел на дне глаз матери. Не понимал причины, по которой им приходилось терпеть безумства отца. — Мне уже было около шести, когда я полностью осознал что происходит в нашей семье. Однажды мама решилась на побег. Ожидаемо нас быстро поймали. Тогда к нам приставили единственного человека, которому папа доверял — твоего отца и лучшего друга семьи. Цветные осколки прошлого начинают собираться в яркий витраж. Арён теперь понимает, в какой момент пересеклись их истории и с чего началось всё на самом деле. — Он знал о том, что происходило с вами? — Не уверен точно, что он знал что-то до нашего побега. Догадывался возможно. Родители хорошо скрывались. После, конечно, ему ни раз приходилось быть свидетелем и даже вмешиваться в эти побои. Наши отцы были как братья друг для друга, поэтому дядя Сынвон единственный мужчина, который мог оставаться наедине с мамой и позволял себе вмешиваться в их отношения, — Арён хмурится, услышав такое обращение к своему родителю. Было волнительно узнавать о нём что-то. Столько лет она искала этих ответов. — Через какое-то время они с мамой сильно сблизились. Она всегда была ему рада и ждала. А потом дядя Сынвон сообщил, что женится. Твои родители познакомились здесь, и свадебную церемонию тоже провели в этом саду. Арён удивленно распахивает глаза и невольно сильнее сжимает руку Чонгука. Когда-то мама упоминала, что у неё был крупный проект, над которым ей пришлось кропотливо работать больше года. Она считала, что он изменил всю её жизнь. — Как это повлияло на их отношения с твоей мамой? — Она сама настояла, чтобы всё прошло так. Ей было больно, но она уже мастером скрывать свои чувства, — вздыхает Чонгук, вспоминая безжизненный взгляд матери. — После свадьбы мама была совершенно разбита. Но стоило ему только появиться, и она расцветала прямо на глазах. — Папа редко бывал дома. Думаю, их влекло друг к другу, — с пониманием признаёт Арён. Арён усмехается, находя совершенно смешным тот факт, что все роковые встречи проходили в этом саду. Возможно она совершенно не ошиблась, назвав его сердцем. Девушка замечает как мелко дрожат руки Чонгука и понимает насколько ему тяжело быть с ней откровенным. Она мягко переплетает их пальцы. — Перед смертью отец вновь сорвался на маме. Она тогда сильно пострадала. Дядя Сынвон и папа повздорили из-за этого. Говорят они даже в клетку вышли против друг друга, — дальше Чонгук знал немного и с чужих слов. Тогда он уже был школьником и учился в пансионе, поэтому посещал дом лишь по праздникам и на каникулы. Мама старательно пыталась изображать счастье и тщательно скрывала от него побои, а папа зарывался в бумаги и интересовался только успехами в учёбе. В тот раз он приехал лишь на несколько дней, и перед отъездом прощался с матерью через закрытую дверь. Она ни разу не вышла к нему и врала, что приболела, когда вся прислуга судачила о случившемся. — На самом деле… Это может показаться даже абсурдным, но я не верю, что она погибла в тот день. Я уже был вполне в сознательном возрасте, но меня не подпустили к её гробу во время похорон. Всё делали так быстро и спешно, будто пытались что-то скрыть. Очень много странных совпадений и событий подтверждают это. — В машине была женщина, — зачем-то напоминает Арён. — Скорее всего любовница отца. У него их всегда было предостаточно. Об этом знали все его приближенные лица, но оглашать такое было не принято. Это сильно могло испортить его репутацию и подорвать авторитет семьи. Дедушка сам, стоя одной ногой в могиле, за это особенно сильно переживал. — Если так, то ты думаешь, что мой папа мог специально подстроить это? — робко уточняет девушка. Чонгук хмурится, услышав вопрос, и оборачивается к ней. Арён на мгновение хочет отпустить его руку, но он не позволяет этого сделать. Сжимает сильнее и успокаивающе проводит по костяшкам пальцев. — Если бы я считал, что твой отец виновен и убил мою семью, то вряд ли позволил тебе быть здесь. Арён вздрагивает, смущенная сказанным, и кладёт голову ему на плечо. Чонгук зарывается в её волосы и тихо выдыхает. Об этом было тяжело говорить, но оно того стоило. Тишина затягивается, обволакивая тёплым коконом. Сладко пахнет шоколадом и розами. Этот запах сильно врезается в сознание, оставляя в памяти следы откровения и слабости. Арён с пугающей для себя неожиданность ощущает спокойствие внутри. Она столько лет жила с множеством вопросов, изводила себя догадками и терялась в своих ожиданиях. Ей ещё столько надо узнать, но теперь это казалось более возможным. — Ты пробовал искать свою маму? — тихо узнаёт Арён. — Когда я изучала дело твоих родителей, то столкнулась с адвокатом, — она пытается вспомнить его имя, но на ум ничего не приходит. — Я записала его имя в ежедневник. Он сказал, что представляет интересы семьи Чон. — Я никого не нанимал, и всем занимался самостоятельно, — поясняет Чонгук. — Я единственный наследник дел своего отца, поэтому мой дядя очень обеспокоен тем, что может потерять своё место. Каждый мой шаг контролируется им. Иногда удаётся узнать что-то через Чимина, но такое тоже не всегда удаётся. Арён хмурится и ругает себя, что не поговорила с тем мужчиной нормально. Она судорожно пытается вспомнить нужное имя. Теперь ей кажется это очень важным. Девушка потирает пальцами виски и жмурится, словно это может помочь вспомнить. Впервые она так злилась на свою забывчивость и равнодушие к чужому человеку. — Чёрт! У меня совершенно нет памяти на имена. — Моё запомнила сразу, хотя я даже не представлялся, — издевается Чонгук, пытаясь отвлечь её. Арён поднимается со скамейки и начинает бродить из стороны в стороны. Чонгук не может сдержать разочарования. Стоило ей отойти он ощутил неприятный холод и озноб. — Конечно, — язвит девушка, не считая, что сейчас момент для веселья. Она останавливает взгляд на камелии в углу сада, задумывается, замирает и выкрикивает. — Намджун! Ким Намджун. Так его звали. Есть ли среди адвокатов Полигона человек с таким именем? — торопливо уточняет Арён, присаживаясь рядом на самый край и заглядывая Чонгуку в лицо. В её глазах столько надежды и ожидания, что Чонгук не сразу вспоминает, что ему надо ответить. — Нет, — отвечает вместо него Чимин. Арён и Чонгук резко оборачиваются на него, не скрывая своего удивления. Парень устало оглядывает парочку. Чимин недолго наблюдал за ребятами, думая как обозначить своё присутствие. Ему крайне не нравилось вмешиваться в происходящее между ними, но он был вынужден. Чонгук, хоть и не признавал этого, но был очарован Арён. Друг увлекся происходящим и забывал о том, что для Арён находится в Полигоне небезопасно. Минхван искал рычаги давления на подопечного, а Чонгук так беспечно предоставлял ему эту возможность. Полигон мог разрушить её жизнь по щелчку пальцев, не сделав ради этого почти ничего. Чонгук замечает как Чимин сжимает в руке тёмно-изумрудный конверт и понимает всё без слов. — Арён, тебе пора, — просит её уйти Чимин. — Но… — девушка переглядывается с Чонгуком, надеясь, что он вмешается. Но парень лишь мягко кивает, будто прося подчиниться и последовать просьбе. Арён тяжело вздыхает, забирает свои записи и стремительно уходит первой, лишь у выхода на мгновение взглянув на фигуры двух парней, виднеющихся за зеленью растений. — Что случилось? — Вчера Хосок сказал, что ты уехал из аэропорта с какой-то девушкой. Видимо он не узнал Арён сразу, — рассказывает Чимин, оглядывая сад. Ему он совершенно не нравился. Здесь было душно, слишком много запахов стояли в воздухе, создавая головокружительную какофонию. — Я не знал, что она приедет. Это было неожиданно. Чимин ничего не говорит, но Чонгук и без лишних слов чувствует осуждение исходящее от друга. Он улыбается, понимая его переживания. Чимин в их дуэте всегда отвечал за разум и служил тылом в любой проблеме. — Что насчёт боя в эти выходные? Всё в силе? — Что-то не так, — признаётся Чимин. Атмосфера сразу меняется. Чонгук хмурится и поднимает взгляд на друга. — Не знаю почему, но Минхван перенес его почти на неделю. Он отдал новые списки для гостей и лично отменил тех, кто должен был быть на этой неделе. Они закроют главный зал и весь персонал оттуда переведут в наш. Чонгук хмурится и задумывается. Полигон терял незначительные для себя деньги, если переносил бои, но всё равно не позволял себе ничего такого уже давно. Это могло сказаться на репутации места. Если Минхван принял такие отчаянные и бурные меры, то однозначно планировалось что-то масштабное. — Мне не удалось разузнать подробностей. Кажется решение приняли в спешке, и подробности ещё толком неизвестны. — Не рассказал тебе ничего? — Только вызвал, чтобы я оформил пары. Будут приглашённые бойцы. Тебе соперника он выберет сам. Последние новости Чонгуку уже совсем не нравятся. Он кивает на конверт, догадываясь, что тот предназначался ему. Чимин протягивает его другу, и Чонгук без лишних эмоций вскрывает письмо, ожидая очередного мерзкого послания. Минхван нашел в этом забаву, отправляя ему то семейные снимки, то с похождений отца, то с его личных боёв. Чонгук переворачивает конверт и трусит его на пол. Оттуда сыпятся фотографии, застилая глянцевый пол под ногами. Почти на всех из них Арён. Девушка не подозревала, что за ней следили и занималась своими обычными делами. На нескольких из них она рядом с Чонгуком у бара и на парковке. Пересилив боль в теле и мышцах, Чонгук срывается с места и спешит нагнать Арён, чтобы остановить. Клокочущая ярость заполняет сознание, и он даже не реагирует на оклики друга. У своего номера Чонгук сталкивается с перепуганной его внезапным появлением Бора. Женщина вздрагивает и резко отступает назад. — Что с тобой? Он обхватывает её за плечи и быстро спрашивает. — Ты видела здесь девушку? — Нет. В комнате было пусто, и дверь была открыта, когда я пришла. Чонгук сразу заходит внутрь, оглядываясь по сторонам. От неё не осталось ни следа, лишь на столе в корзине, которой Арён принесла ему еду вчера, лежал пышный букет алых роз. Всю жизнь ненавистных ему цветов. — Эти цветы принесла ты? — Чонгук, что происходит? Я даже зайти не успела, как ты накинулся на меня. Какие цветы… Бора уверенно входит внутрь и замирает, когда её взгляд останавливается на букете. Отчего-то у неё бегут мурашки, и цветы вызывают отвращение. Чонгук раздраженно ведет рукой по волосам, ероша их. Он несколько раз без ответа набирает Арён, когда в комнату заходит Чимин, сообщая, что машины девушки на парковке нет. Обескураженная происходящим Бора требует объяснений, но оба парня продолжают молчать. Она замечает в руках Чимина стопку фотографий и догадывается, что Минхва опять играл в свои безумные игры. Украдкой женщина рассматривает молодую девушку на снимке, смотрящую куда-то в сторону и только, когда Чимин оставляет стопку на тумбочке, она замечает рядом с незнакомкой Чонгука. Уголки его губ приподняты, а горящий взгляд направлен прямо на неё. — Я быстро. Чимин сразу ловит друга за руку, не давая ему уйти. Чонгук зол, и в таком состоянии чаще всего плохо себя контролирует. Бора взволнованно смотрит на них, понимая, как они выросли и как ничтожна её помощь. — Чонгук, не горячись! Что ты ему скажешь? Чонгук бросает на него недовольный взгляд и скидывает чужую руку с плеча. От ярости жжёт в груди. Ядовитое осознание собственной вины прожигает разум. Он вновь слаб, беспомощен и не может защитить что-то дорогое сердцу. Чонгук врывается в кабинет дяди, но внутри оказывается пусто. Парень разочарованно стонет сквозь зубы и стискивает кулаки, пытаясь совладать с гневом. Собственная боль уходит в небытие. — Меня ищешь? — Минхван появляется из-за спины, обходит парня, не скрывая оценивающего взгляда. Он всегда считал, что Чонгук может далеко пойти. По натуре дисциплинированный с отличными физическими данными и терпением ему пророчили профессиональную карьеру. Чонгук был хорошо сложен, вынослив и не брезговал пользоваться головой в своих боях, что особенно редко встречалось в клетке. Но, как назло, был излишне жалостлив. И предпочитал обходиться лишь малой кровью. Зрители такое не жаловали и требовали незабываемого шоу. Все меньше крупных спонсоров ставили на него и мелочная шушера, вьющиеся вокруг него, не приносила дохода. — Ты однако выбрал непростую девушку. Её бабушка, госпожа Ли Дахё, смогла монополизировать всё местное текстильное производство. Я уже молчу о мелких салонах и ателье, которые она курирует. Её мама знаменитый в Азии ландшафтный дизайнер с множеством крупных проектов. Признаюсь, даже я в восторге. Сады Полигона её работа, — восхищается Минхван, усаживаясь в кресло президента. ‐ Если твой дядя узнает о том, какой поддержкой ты пытаешься заручиться — девчонку сотрут с лица земли, — прямо сообщает он. — Я даю тебе полторы недели восстановиться и подготовиться к бою. Вся её жизнь поставлена на кон. Не разочаруй, Чон Чонгук.