Полигон

Арён вновь и вновь проверяет в зеркале каждую деталь. Она впервые нервничает перед свиданием. Эта мысль одновременно веселит и заставляет робеть. Девушка два дня ломала голову, что надеть, как накраситься и уложить волосы, о чём они будут говорить и что ей делать, если она всё же не сможет насладиться сладким. Арён кажется продумала каждый из возможных сценариев. Ей хочется написать Суа, но она останавливает себя и забрасывает телефон обратно в сумку. В недавно сделанную новенькую дверь негромко стучат, и Арён спешит открыть. Одного взгляда на Чонгука ей хватает, чтобы мигом забыть все свои переживания и расплыться в довольной улыбке. — Ты не говорил, что у тебя есть второй ключ, — припоминает ему девушка, накидывая пальто и напоследок проверяя комнату. Даже когда она смогла вернуться в свою комнату, Арён уходила учить к Чонгуку и каждый раз находила там приятные сюрпризы, оставленные им. Такая ненавязчивая забота отзывалась в ней теплом. — Правда? Забыл, — совершенно не пытаясь даже изобразить удивление, самодовольно усмехается Чонгук. — Ты прекрасно выглядишь. Он протягивает ей руку. Арён мгновенно расцветает от его слов и широко улыбается, крепко обхватывая его пальцы. Чонгук склоняется к ней и касается носом виска, вдыхая терпкий запах духов. — Тебе понравится. Расслабься, — дразнит он, чувствуя как девушка с усмешкой выдыхает. Чонгук быстро целует её в висок и тянет за собой. С каждым днём они становились всё ближе. Зачастую из-за работы Чонгука и всей возни Полигона им не удавалось видеться так часто, как хотелось обоим, но Арён привыкла и полюбила короткие ёмкие переписки, обмен фотографиями и негромкие голосовые сообщения в конце дня. Всё это заполняло теплом суетливые дни и привязывало друг к другу сильнее. Арён с интересом разглядывает тёмно-бордовую вывеску с золотыми буквами. Витрина украшена небольшими каруселями с белыми лошадьми, которые медленно вращались, словно в одном из Рождественских фильмов. Всё стекло пестрело мелкими огоньками гирлянд и забавными подвесками в виде леденцов и пирожных. Девушка улыбается, понимая, что мимо такого не смог бы пройти ни один ребёнок. Рука Чонгука мягко опускается ей на талию и подталкивает ко входу. — Почему именно это место? — Хотел, чтобы ты попробовала что-то новое. Здесь обширное меню, так что начнём с того, что ближе к малиновому тарту и пойдём по нарастающей, — он помогает ей снять пальто и с энтузиазмом рассказывает о своих планах. Арён в восторге оглядывается по сторонам, замечая каждую мелочь в интерьере. В воздухе сладко пахнет ванилью, свежими ягодами и шоколадом. Большинство столиков заняты, зал тихо гудит, увлеченный уютным тихим вечером. — Что-то с кислинкой? — улыбается девушка, разглядывая подарочные упаковки на прилавке. — Главное вкусный крем, — замечая её заинтересованность, улыбается Чонгук. Пару встречает приветливый хостес и провожает к уединенному столику под пышным венком омелы. Перед Арён раскладывают карту меню, с яркими фотографиями пирожных и тортов, и подробно консультируют по каждому пункту. Лишь после начинается дегустация. Чонгуку идея прийти именно сюда пришла совершенно спонтанно, когда они сидели вместе в кафе. Где-то внутри он переживал, что Арён совсем не понравится, но девушка была заинтересована, и это помогло ему расслабиться. В керамических расписных тарелках сначала ей, потом ему подносят маленькими порциями кондитерские изделия. Чонгук отказывается от дальнейшей помощи и сам направляет девушку. — Ты хорошо разбираешься в здешнем меню, — замечает она. Арён, со стороны наблюдая за ним, никогда бы не сказала, что Чонгук любит сладкое. — Мы с мамой часто заказывали отсюда что-то. Редко, когда удавалось посетить это место самим, — признаётся парень. — Скоро всё наладится, — старается поддержать его Арён. — Я слышала, что в следующие выходные вновь бои, — Чонгук согласно кивает. — Тебе не страшно бывает в клетке? Я не осуждаю. Просто волнуюсь, — сразу поясняет она. — Для меня это долгое время было единственным способом доказать себе, что я не слаб. Так что страха нет. Скорее адреналин, — задумывается парень. Арён понимающе кивает. После жестокости отца Чонгуку наверняка хотелось доказать всем, что он может дать отпор и защититься. — Я всё хотела спросить… Ты ведь был зол на меня из-за встречи с адвокатом Кимом. Почему ничего не сказал? — Арён отламывает от песочной корзинки кусочек и аккуратно кладёт в рот. Воздушный крем с абрикосовой начинкой приходятся ей по вкусу. — Я не хочу, чтобы ты беспокоился о таких мелочах и сдерживал себя. Просто я… — она быстро переводит дыхание, понимая, что сейчас может взболтнуть лишнего. Арён хочет чувствовать его поддержку, но понимает, что ей потребуется время научиться полагаться на него. Она делала всё всегда сама или через силу. Девушка так ненавидела, когда семья принуждала к чему-то, что назло сначала им, а после и всем наставникам, делала всё в точности наоборот. Это стало своеобразной привычкой, и если бы Чонгук попытался её контролировать, то Арён поступила бы как умеет. Теперь же ей хотелось научиться слушать и быть кем-то услышанной. Чонгук мягко улыбается и двигает следующую тарелку с шоколадным бисквитом ближе к ней. — Попробуй этот, — просит он. — Я не уверен, что смогу вовремя сдержаться и не сказать лишнего. Вспомни, что было после боя. Мне иногда сложно контролировать свой гнев, и я боюсь, что сделаю тебе больно, как много раз делал это с другими. Но я однозначно не хотел бы видеть тебя ещё раз в клетке. Арён вспоминает ту безумную ночь и чувствует как по коже бегут мурашки. Иногда ей казалось, что у Чонгука бесконечный колодец терпения. — Мне не о чем сожалеть. Я тебе верю, Чонгук. Ты не сделаешь мне больно, — мягко возражает она, чувствуя как неожиданно смущается и краснеет. Арён быстро кладет в рот кусочек торта, стараясь скрыть свою неловкость. Влажный шоколадный бисквит казался приторно сладким, и для неё это было немного излишне. Арён отпивает чай, стараясь скорее притупить избыточный вкус. — Боже, моя бабушка с ума сойдет, если узнает об этом. Я в восторге! Чонгуку интересно наблюдать за ней, подмечая разные мелочи. Последние дни были такими мучительными, долгими и загруженными работой. Он часто ловил себя на мысли, что ждёт этот вечер, чтобы расслабиться и побыть с ней. Арён, сама того не понимая, помогала ему справиться с изнуряющими мыслями, отвлекала от мрачных размышлений. Она стала его гаванью, в которой он мог залечить свои раны и набраться сил. — В её годы вредно нервничать, — подмечает парень, вызывая у Арён удивленную улыбку. Никто никогда не смел перечить воле её бабушки. Девушка понимает, что получила бы огромное удовольствие, если смогла познакомить этих двоих. Арён даже не сомневается у том, что это было бы бесконечное соревнование консервативного воспитания бабушки и непробиваемого сарказма Чонгука. Перед ними ставят новые тарелочки с белыми глянцевыми пирожными, украшенными ягодами и пышной шапочкой крема. — Это мои любимые, — замечает Чонгук. Арён осторожно разламывает пирожное вилкой, слыша приятный хруст. — С кислинкой? — уточняет девушка, наблюдая как из пирожного вытекает ягодная начинка. Она смеется, понимая, что эта фраза сорвалась само собой уже в который раз. — С кислинкой, — соглашается парень, не скрывая широкой улыбки. — Боже, а тарт тогда чем тебе не понравился? — вздыхает она, пробуя пирожное. Безе оказывается волшебным. Сладкий белок, с мягким суфле внутри, и ягодная начинка идеально сочетались. Чонгук усмехается, удивляясь тому, насколько приятно может быть открывать что-то новое для человека. Арён была похожа на маленького ребёнка. Она одновременно неуверенно и с неподдельным интересом изучала блюдо за блюдом. К каждому относилась настороженно, словно самый требовательный дегустатор. — Я хочу это приготовить! Оно волшебно, — не скрывая восторга, делится Арён. Она сама не замечает, как съедает всё пирожное. — На этом остановимся. Иначе меня увезут с передозировкой сахара, — смеётся девушка, бросая на него взгляд. Арён откидывает волосы назад, и этот незамысловатый жест обращает на себя внимание парня. Она нарочно распустила волосы, догадываясь, что ему они особенно нравились. — Ты любишь готовить? — наблюдая как серебристая длинная нитка серёжек теряется в её каштановых волосах, спрашивает он. На мгновение мысли путаются, но Чонгуку хватает сил собраться. — Очень. Меня это расслабляет. Дома я часто пробую новые рецепты. — Всё, что ты готовила до этого было безумно вкусным. Девушка смущенно улыбается, чувствуя как внутри неё расправляет лёгкие крылья гордость. Ей было приятно проводить время наедине с Чонгуком. Они обсуждали всё подряд, ели потрясающий тёмный шоколад и пили ароматный чай. Волшебная обстановка кондитерской напоминала пряничный домик из сказки, уютный и скрытый от посторонних глаз. Арён смущается, заливается смехом и чувствует себя абсолютно счастливой. — Я мигом, — извиняется девушка, направляясь в уборную. Она ополаскивает руки и аккуратно прикладывает ладони к лицу, стараясь не испортить макияж. Щеки горели. Арён усмехается своей беззаботности. На самом деле она ожидала, что Чонгук наконец предложит ей начать встречаться. Они превратили отношения в сумбур и перепутали всё местами, но хотя бы такая мелочь могла произойти между ними правильно. Телефон в сумочке вибрирует. Арён тихо возвращается в зал и открывает сообщение от Суа, но от неё сразу поступает звонок. — Я на свидании, — вздыхает девушка, останавливаясь у прилавка. Отсюда было прекрасно видно их столик, и она могла наблюдать за ждущим её Чонгуком. — Я думала ты снялась с конкурса из-за того обещания, но оказывается тебе предложили сделку выгоднее. Почему не рассказала? Арён ничего не понимает из того, что говорит подруга. Она просит её подождать и открывает присланную Суа ранее ссылку. Её перебрасывает на страницу новостного издательства Чо Юна. Яркий заголовок заглавными буквами на главной странице сразу бросается в глаза. Арён забывает как дышать. «Убийца или жертва: вся правда о семье Полигона». Чуть ниже курсивом и более мелко. «Особая благодарность за помощь в подготовке материала студентке факультета журналистики, Ли Арён». Сознание пронзает яркая боль. У Арён начинает болеть в груди. Она читает одновременно свой и совершенно чужой текст, вглядывается в фотографии, которые сама долго искала и отбирала и не может поверить, что это оказалось на глазах у всех. Арён приходится плотно зажмурить глаза прежде чем в ней находится хотя бы крупица сил посмотреть в его сторону. Судя по виду Чонгука он тоже читал статью. Парень плотно сжимал свободную руку в кулак, а по его лицу ходили желваки. «Я этого не делала!» — в панике мечется мысль в голове девушки, но язык не поворачивается что-то сказать. С трудом переставляя ноги она приближается к нему. — Я… Его резко поднятый взгляд больно жалит. Весь мир сужается до одной точки. Арён осознает, что не может сделать вдох, словно воздух раскалили до предела. Тело бьёт крупная дрожь. Её начинает ужасно знобить. Она не может издать ни звука. Всё бесполезно. Равнодушная маска на его лице и горящие гневом и разочарованием глаза окончательно убеждают её в том, что он поверила написанному. — Чонгук, пожалуйста… — она пытается объясниться, но голос дрожит, и сумбурные мысли путаются. Арён стояла перед ним, словно каменное изваяние, и бесповоротно понимала, что ничего не изменить. У неё ни одного доказательства своей невиновности. Её имя черным по белому в этом тексте. За тот незначительный срок их отношений Арён поняла простую вещь — Чонгук опасался доверять. Ей удалось выстроить между ними хрупкий мост, и кто-то его так жестоко разрушил. Арён хотела бы услышать хотя бы что-то. Увидеть всё то, что он топил сейчас в себе. Но вряд ли Чонгук считал её достойной хотя бы капли своих чувств. Так легко и почти невесомо всё разрушилось. Насколько ужасной и пугающей была боль возникшая между ними. Он молча встаёт и выходит из кафе. Арён беспрекословно следует за ним. На улице шёл снег, и промозглый ветер колол кожу. Девушка сжимается, пытаясь согреться. Второпях она накинула пальто лишь на плечи. — Чонгук, — вновь зовёт его Арён. — Стой. Парень останавливается. Его плечи тяжело вздымаются, а руки мелко дрожат. Она смело обходит его и становится напротив, но он на неё даже не смотрит. — Что ещё тебе надо? Его голос звучит хрипло, неожиданно холодно и пренебрежительно. Арён невольно отступает на шаг. Она совершенно не чувствует своего тела, будто со стороны наблюдает за происходящим, и умоляет хотя кого-то остановить это безумие. Арён опускает голову. Ей нужно было всё удалить, избавиться от любой найденной информации. Кто? Как? И почему опубликовал это? — Я не делала этого, — шепчет девушка еле слышно, не чувствуя как по щекам скатываются слёзы. Ей становится так обидно, что она не может сдержаться. Чонгук обходит её и удаляется прочь, ничего не говоря. Лавиной на Арён обрушиваются самые разные чувства. Их становится так много, что она не справляется. Девушка хватается за разрывающуюся от боли грудь и оседает, пытаясь совладать с собой. Она задыхается. Горло начинает саднить. Горячие слезы обжигающе скользят по щекам. Медленно к ней подбирается липкая оглушительная паника. Перед глазами всё плывёт, и тело стремительно слабеет. Арён касается холодной земли, но это не помогает. Страх обессиливает. — Арён! Приди в себя, — кто-то больно обхватывает её за плечи и резко поднимает на ноги. — Дыши. Просто дыши. Вдох. Выдох. Слова звучат сквозь толщу воды, но она решает их послушаться. Ей мерно считают, укутывают во что-то тёплое и просят просто дышать. Холодные мокрые от снега руки опускаются ей на шею, а после осторожно касаются висков. Медленно к Арён возвращается сознание. Она поднимает заплаканные глаза на своего спасителя и узнаёт Чимина. Она думала, что он ещё в отъезде. Парень внимательно разглядывает её лицо и убеждается, что всё в порядке. — Я этого не делала. Клянусь. Прошу поверь мне. Я бы так не поступила! Он с сожалением смотрит на неё и помогает встать. Чимин провожает девушку до своей машины и помогает аккуратно сесть. Арён не может остановить дрожь. Сердце колотится как сумасшедшее. Они едут в тишине, не говоря друг другу ни слова, пока парень наконец не решается разрушить повисшее напряжение. — Я тебе верю. Арён не может сдержать новый поток слёз. Она просит высадить её у общежития и запрещает провожать себя. Девушка торопится оказаться в своей комнате, надеясь, что четыре ненавистные стены смогут огородить её от творящегося кошмара. Телефон разрывается от сообщений и звонков с неизвестных номеров. Все теперь желают заполучить лакомый кусочек мяса, услышать историю из первых уст, дополнить сенсацию. Арён сжимает в руках телефон, а после с размаху швыряет его в стену. Следом летят ноутбук и ваза с полюбившимися лилиями. В аффекте девушка разносит всю комнату. Она злится на себя за то, что ничего не удалила, на Чонгука за то, что он не выслушал её, на тех, кто сделал это и даже не подумал о последствиях. Арён зажимает себе рот и кричит, пытаясь справиться с поглощающими её эмоциями. Жалких полчаса назад она ощущала себя самой счастливой девушкой на планете, а теперь задыхалась на полу от собственных слёз.