Charisma (Харизма)

— Настал рассвет, бездна озарилась, Нирване Ночи приходится отступить в свои покои, как и мне, дабы восстановить свои силы для бесконечной битвы, — в знакомых интонациях выдохнула подруга, поднявшись из-за стола в прежнем приподнятом расположении духа и оглянувшись на них с невыразимой в словах благодарностью. На то, чтобы успокоить и отвлечь Фишль от всей этой неприятной ситуации на дежурстве, у Беннета и Барбары ушло некоторое время, благо, в этом им так же помог и «преданный фамильяр» их Принцессы Осуждения. — Да, проспаться сейчас будет самое то, — улыбнулся Беннет, не без явного облегчения украдкой переглянувшись с Барбарой. — Выспитесь хорошенько, принцесса Осуждения, — мягко улыбнулась и сама Пегг, передавая подруге сверток с мондштадскими оладушками на перекус после пробуждения. Конечно, о живущей с родителями «принцессе» было кому позаботиться, но такой жест поддержки она сочла более чем уместным, особенно, после всего недавнего… — Ах, спасибо! — заглянув с любопытством в сверток и обрадовавшись его содержимому, Фишль тут же приобняла ее. — Вечером напишешь, как ты? — Беннет украдкой покосился на дверь, за которой окромя телевизора ничего не шумело. Рейзор исправно сидел тихо, не выдавая себя, за что он был ему несомненно благодарен… — Хмф… Ждите вести не ранее закатного солнца, — важно кивнула на его вопрос в снисходительной манере девушка, отступая к выходу из квартиры и подзывая голограмму. — Оз! — Да, миледи? — отзывается ворон, возвращаясь к ней, в полете немного засбоив, стоило крылу коснуться Беннета. — Напомни мне написать проклятому дитя в семь вечера, — мурлыкнула девушка жестом стукнув по круглому ЭХО-модулю в виде броши на ее платье, куда «залетела» голограмма, после чего помахала им на прощание рукой, шагнув за порог. С звуком закрытия двери в квартире ненадолго повисла тишина, как после бури. Лишь чуть погодя Барбара позволила себе выдохнуть с долей облегчения и сразу пристыженно опустила взгляд: — Я знаю, это необходимо для его сохранности… Но мне сейчас так стыдно, — призналась она, оглянувшись на Беннета. — Дааа… — понимающе протянул тот, чувствуя укол вины ещё и за то, что втянул подругу в эту ситуацию, но потом вздохнул, и попытался ее приободрить. — Ну… Мы хотя бы не врали ей?.. И к тому же, с тем, как Рейзор быстро идет на поправку, это не затянется надолго? Отступив к двери в гостиную, он открыл ее и выключил телевизор. Однако знакомого скрежета за ним не последовало, а Барбару с Беннетом скоро обдало холодным ветром из нараспашку открытого окна с колышущейся занавеской. В образовавшейся глухой тишине раздался тревожный оклик: — Рей?..

***

Разумеется, никто не говорил, что будет просто. Но листая новостную ленту с мелькавшими постами о завтрашней, вернее, уже сегодняшней пресс-конференции, Дилюк не мог не мрачнеть, гоняя по кругу мысли о том, какие слова подобрать, чтобы успокоить людей и сместить фокус со своего внешне странного поведения в недавних событиях. Негладкий старт, совсем не гладкий, хотя… Не ему жаловаться, если вспоминать слова Эльзера о событиях, которые толкнули отца на жуткое решение о подмешивании сессилии в вино. Он обязан будет справиться. И справится без этих методов. Вздох прокатывается по кабинету, в тишине которого он перечитывает присланные еще вчера вечером результаты двух спичрайтеров. Однако идеи ему не очень понравились. Игнорировать избиение брата до реанимации и сконцентрироваться на затворничестве как способе морально справиться с гибелью отца… Этим прикрываться он не станет. Слишком… Слишком все это выглядело как слабые виноватые оправдания. Он сделал, что сделал, за это нужно принимать ответственность. Но нормально ли будет публике, что один из Ветров в руках себя не держит? Вот уж вряд ли… Отправляя согласование по проведению эко-проверки на завод по переработке топливного сырья, Дилюк отъезжает на кресле и смотрит на ровную стену в кабинете подле шкафа. Многое здесь он решил все же сохранить так, как было когда-то у отца. Но при взгляде конкретно на это место, место, где он когда-то обнаружил тело… Все еще казалось, что там остались кровавые пятна и копоть. — Аделинда, открой окно…- выдыхает Рагнвиндр, стараясь игнорировать навеваемый запах гари и подставляясь порыву холодного ветерка, выпускаемого ИИ в кабинет. Нужно собраться и подготовиться к выступлению… От этого отвлекла знакомая тень, показавшаяся на самой границе поля зрения. Та рубашка, те убранные в хвост огненно-красные, как у него самого, волосы, тот отблеск визора заместо гла… Стоило дрогнув всем телом, оглянуться, как от образа отца не остается и следа. Лишь пустой кабинет, в котором оставался только сам Дилюк. Тихо выдохнув и потерев лицо руками, он вскоре поднялся из-за стола, выходя из рабочей консоли и сворачивая все голограммы в ЭХО, прежде чем достать девайс из стола и закрепить на шее. Взгляд волей-неволей вернулся к стене, где не было ни пятен крови, ни гари, зато был максимально удачно замаскированный проход в небольшой тайник. С тем, что он успел узнать за этот короткий срок… Он просто обязан удержаться и двинуться дальше, не рухнув. — Аделинда, подготовь одежду для пресс-конференции. — Да, господин Дилюк, — раздался мягкий голос ИИ. Спускаясь на этаж ниже, Рагнвиндр украдкой заметил пролетавшие мимо окон дроны, прежде чем пространство Гнезда закрылось от вездесущего взора журналистов. Они и так получат достаточно материала. Только в этот раз не будет ни Двалина, ни Кэйи… Но не будет и Борея, а самое главное — Варки. Он сам расставит все по местам. — Господин Дилюк, мистер Эльзер запрашивает доступ к Гнезду, — вновь заговорила Аделинда, вмешавшись в ход его мыслей. — Впусти его, — откликнулся Рагнвиндр, уже поправляя на себе бордовую кофту и выпуская из-под ворота кулон с ЭХО, прежде чем взяться за расческу. Повторять не пришлось — двери раскрылись, впуская в Гнездо Эльзера, на ходу поправившего свой ЭХО в броши на груди. — Все готово, господин Дилюк, — осведомил он, подступив ближе. — Лев Юга выделил охрану для вас на мероприятии. Это заявление заставило Дилюка поморщиться, словно от тухлых лимонов перед носом, но мрачновато кивнуть, завязывая в хвост свою гриву. Он бы прекрасно обошелся и без таких жестов от Варки, но у того, очевидно, все еще играла паранойя. — Я знаю, что вы предпочли бы отказаться, но об этом нас не спрашивали, — признался виновато Эльзер, подходя и позволяя себе немного поправить одежду юного Скола Запада. — Лишь уведомили, и то — в последний момент. — Я не откажусь. Это все еще публичное выступление одного из Ветров, наличие Ордо Фавониус в порядке вещей, — мрачно выдохнул Дилюк, благодарно кивнув на чужой жест заботы. — Просто передай капитану, что мне не нужен целый взвод солдат, как в прошлый раз. Достаточно пары человек для простого поддержания порядка. Нужно было учиться сдержанности и четкому разграничению. Пока у него нет никаких доказательств, а уж тем более влияния, чтобы продавливать свои инициативы и требования, как тот же Борей. Поймав себя на этом сравнении, Дилюк про себя тихо досадливо цыкнул. — Как скажете, — кивнул между тем Эльзер, финальным жестом поправляя его ЭХО по центру. Взглянув на итог он немного печально выдохнул. — Что такое? — уже собираясь было двинуться с ним к лифту, Дилюк немного задерживается, замечая это. — Мне жаль, что вам приходится иметь дело со всем этим бардаком, — покачал головой Эльзер, все же заходя в лифт и вставая на месте в его ожидании. — Господин Крепус так хотел успеть побольше, чтобы эхо войны вас не коснулось. Он всегда верил, что, с вашим вступлением в титул Сокола, Мондштадт вступит в новую эру, на пару порядков светлее… Вставая рядом и прожимая кнопку спуска, Дилюк отводит взгляд к стеклянной стене по другую сторону дверей. Слова подобрались не сразу, но он постарался найти подходящие для единственного человека, кто железобетонно оставался на его стороне: — Отец и так успел сделать довольно много. Хотя с некоторыми его решениями я не согласен… Это все еще не худшее, что могло произойти, — взгляд переходит на помощника отца, хотя, вернее уже было бы говорить, его помощника. — И потом, у меня есть ты. Без тебя я бы точно во всем этом потонул, Эльзер… А так — выберемся. Слабо улыбнувшись, тот скромно кивнул, отозвавшись: — Я никогда не подведу вас. На том, Эльзер запустил окно своего ЭХО, очевидно, чтобы передать его пожелание по охране людям от Ордо Фавониус.

***

Гриву белых волос прикрывает капюшон, пускающий тень на лицо. Толстовка с длинным рукавом скрывает бледно сияющую волчью голову на плечном импланте — один из символов «Северного Ветра», его Лупикал. Все еще болело от необходимости прикрывать то, что он должен был носить с гордостью, как знак принадлежности своей семье. Это ненадолго. Выдыхая через сжатые зубы, Рэйзор поднимает взгляд к высоченной башне, окутанной многообразием запахов: пахло вином, немного — цветочным дурманом, хранились следы плохого запаха, но самое главное — ЕГО след. Человека, которой приходил к плохому волку последним. Однако скоро он вынужден перекрыть все запахом пластика и гари, прикрыв лицо маской, взятой у Беннета перед уходом. Это оказалось полезно. Уже на подходе ему внезапно пришлось столкнуться с небольшой группой людей Льва, выходящих из здания с озадаченными лицами, негромко между собой переговаривающиеся. — Вот и думай, это парень больно уверенный в себе или Варка переволновался? — хмыкнул один, раскрывая ЭХО и щелкая что-то в небольшой голограмме. — Вспомни, че не так давно было и тупой вопрос пройдет. Очевидно, что они не в ладах теперь, — фыркнул чуть более мрачный его собеседник, поправляя щиток и подключая к переносному заряднику. — Тогда бы он нас всех нафиг послал, а так… — возразил третий, более задумчивый и озадаченный, но в последний момент зацепившийся взглядом за Рейзора и протянувший руку. — Эй, парень, тебе туда нельзя, это журналистское мероприятие. — Да брось ты, он волонтер, — отмахнулся первый, мазнув взглядом по нему. — А повязка где? Забыл? — взгляд еще одного из группы людей Льва приковался, в поисках чего-то шаря по Рейзору. Память сразу подбрасывает ту яркую полосу на плече Беннета. — Забыл, — отозвался Рэйзор, поднимая к ним взгляд. Так или иначе, он должен пройти. Даже если для этого придется навредить людям Льва. Он должен понять. Но на его счастье, руку опустили, освобождая путь к дверям, а один из группы окликнул еще охранника, остававшегося на входе: — Лоуренс, пропусти парня. Пусть хоть кто-то за порядком присмотрит, раз такое дело… Человек на входе смерил скептическим взглядом Рейзора, но все же пожал плечами, кивая на двери в немом позволении пройти дальше, в толпу внутри здания на первом этаже. Переведя взгляд на раскрывшиеся перед ним двери, Рэйзор лишь кивнул людям Льва, входя в башню. На своей спине он ощутил тот задержавшийся взгляд, но это и в половину не волнует его так, как цель. Маску он снимает чуть погодя, принюхиваясь и теряясь в мешание ароматов поначалу. Но один он узнал. Нотка плохого запаха особенно сильно сгустилась лишь в одной точке — там, куда подступали люди. Шум переговоров между тем подутих, позволяя более ясно и четко прозвучать единственному заговорившему в зале голосу: — В связи с недавними событиями, уверен, у многих накопились вопросы и тревоги, поэтому я счел нужным объявить эту конференцию, чтобы внести ясность. В наши дни она необходима. Голос этот Рейзору был не знаком, но запах вел. Это был тот человек. — Прежде всего, хочу успокоить тех, кто волновался об альянсе Ветров на фоне нескольких случившихся конфликтов: абсолютно все договоренности продолжали, продолжают и продолжат… Пробиваясь ближе к сцене через кучу людей самого разного толка Рэйзор чуть морщится. От одного такого количества слов голова здорово заболела. Слишком заумно, слишком монотонно и непонятно. И в то же время — слишком пусто и бессмысленно, только зря попытался. Такие люди не станут говорить открыто о своих намерениях, всегда кусают в спину… Пальцы он чуть сжимает выдвигая когти, но в этот же момент в бок приходится резкий толчок от смыкающейся толпы. Вниз падает большая шляпа. Ее он успевает подхватить раньше, чем подумать об этом. Рядом с его пальцами края пойманного предмета касаются чужие — тонкие и живые…

***

— Так и быть, если ты усмиришь свою гордыню и признаешь, что не права, я позволю тебе вернуться, — даже убрав ЭХО подальше, насколько позволила длина руки, Мона все равно слышала этот голос, преисполненный высокомерием с пренеприятнейшим снисхождением, от этого зубы сжимались до скрипа. — Знаешь, я и сама прекрасно справляюсь! — заявила она, усмехнувшись, вилкой тыкая пожухлый, но все еще вполне живой салат, прежде чем на выдохе вернуться к накиданным астрологическим заметкам к новому выпуску. — Мне не нужно твое приглашение. — Все еще живешь на жалости Людвига и гороскопах в газетках не первой свежести? — пальцы дрогнули, не доходя миллиметра до экрана в зоне с пропущенной запятой. Вот ведь ведьма! Она следит за ней?! Нет уж… Делать ей нечего или все же? Качнув головой, Мона цыкнула. — У меня есть кое-что на порядок лучше, — усмехнулась она теперь вполне находя основу для убедительного ответа, оглядываясь в сторону окна. — Скоро сама увидишь, как мои статьи изменят Мондштадт. — Журналист должен освещать реальность, а не искажать ее, — цыкнула ее учитель с знакомым нажимом. — А аналитик должен показывать реальные перспективы, а не выдумывать их. Возвращайся в реальность. — Я и так в ней по уши… — надулась Мона, вновь ощущая себя той девчонкой, снизу вверх глядевшей на эту ведьму. — Тогда, ты уже недалеко от башни Рассвета? — огорошивает ее вопрос, вынуждая дрогнуть. — Что ты сказала? — моментально подрывается, она зарываясь в ЭХО. — О, ты ведь знаешь о конференции, объявленной Соколом Запада? Впрочем, о чем это я, это ведь мероприятие для настоящих… — но взгляд уже цепляется за новости. Если она поспешит, то сможет успеть урвать себе хоть кусочек пирога! — Извини, работа зовет! — отзывается Мона, обрывая звонок, вылетая из дома, оставляя лишь пожухлый салатик на столе. Белая башня «Рассвета» в своей конструкции действительно напоминала ствол дерева, расширявшийся в крону на самых последних этажах. Да и обилие растительности в подвесных садах навевала такую ассоциацию. Однако все более-менее шумные события, вроде все той же конференции, всегда проходили внизу, у подножия, где на пути по территории виноградников и застекленных плантаций уже складывалось определенное приятное впечатление. Во всяком случае, так точно было при Ванессе. А вот удалось ли ее потомкам сохранить прежнее впечатление — это вопрос, на который мог быть разный ответ, в зависимости от того, у кого спросить. Объявленная Соколом Запада, немного внезапная конференция, тем не менее, собрала немало журналистов, очевидно, быстро сориентировавшихся, чтобы понять горячность материала. Первый публичный выход после скандала — все равно что повидло с горкой на золотой тарелочке для мух. Чтобы задать в такой толпе вопрос и получить на него ответ, ей придется расстараться, возможно, не меньше, а больше, чем на инаугурации Ветра — теперь внимание СМИ было сосредоточенно на одном человеке вместо троих… Она должна была получить хоть кусочек от этого пирога! Более того, как никогда раньше, Мона была уверена в своем на этом праве, особенно после всех мелочей и зацепок, стягивающихся вокруг фигуры загадочного наследника Соколиной семьи и таинственного героя, начавшего орудовать в городе. Пусть он и требовал не вызнавать лицо под маской, один этот факт говорил либо о совсем бесчеловечном преступлении, либо о том, что ему было, что терять. Отказ от работы при заявляемом дефиците денег. Неумение врать. Интерес к капитану Альбериху. В эту стройную теорию не вписывался лишь пиро-имплант, на фоне явного посттравматического переживания Сокола, связанного с огнем. Стопроцентной уверенности это не давало, но и шанс оставался слишком велик, чтобы его игнорировать. И раз из всех он пришел к ней, то, черт, у нее, как ни у кого другого, было право получить ответ хоть на один вопрос! Однако толпа определенно была с ней не согласна… Особенно, когда виновник события наконец-то вышел в свет и подступил к небольшой стойке на невысокой сцене, сооруженной специально для подобных мероприятий. Рагнвиндр обвел взглядом толпу, дожидаясь, когда шум стихнет, прежде чем негромко откашляться и взять слово перед камерами и микрофонами: — В связи с недавними событиями, уверен, у многих накопились вопросы и тревоги, поэтому я счел нужным объявить эту конференцию, чтобы внести ясность. В наши дни она необходима, — небольшое вступление сопровождалось голосом достаточно ровным и внешне сдержанным, чтобы укрывать очевидный невроз человека, хорошо отдающего себе отчет в том, куда, к кому вышел и после каких событий. Сжав зубы, Мона оглянулась на плотное столпотворение бывших коллег, подоспевших раньше. Вот же.! Рыкнув, она уверенно рванула в толпу, зарываясь глубже в этот человеческий роящийся ком. В этом суматошном движении, с головы сорвало любимую шляпу, стремительно полетевшую вниз. Шипя от раздражения, Мона поспешила перехватить ее и в этот момент столкнулась с ненормальным холодом на краю. Стоит поднять взгляд, как голос Рагнвиндра становится каким-то более глухим, отходящим на второй план и звучащим будто из-за стекла: — …янсе Ветров на фоне нескольких случившихся конфликтов: абсолютно все договоренности продолжали, продолжают и продолжат работать в прежнем виде и объеме. Я не отказываюсь от данного мной слова… Куда больше внимание концентрируется на белых волосах, выбивающихся из-под капюшона, на красных глазах на покрытом шрамами лице, на стальных пальцах, удерживающих край шляпы, протягивая ее ей. — …и тем более не намерен позволять личным проблемам влиять на жизнь целого региона даже в малой степени, — шло абсолютно отдельным фоном где-то на периферии вещание Сокола Запада, неожиданно ставшее вторичным в приоритетах. — Предупреждая вопросы: мой конфликт с братом и его отстранение от фамилии… — С-спасибо… — почти не дыша Мона машинально поднимает шляпу к голове, но к тому моменту, как она надевает ее, от смутно знакомого парнишки не остается и следа. Постепенно мир вновь начал оттаивать, возвращаясь к фоновому шуму и более явному на его фоне голосу, все так же вещавшему в стороне: — …ако обязан принести извинения за то, что некоторые стали свидетелями произошедшего. Факт решения каких-либо проблем силой первее слов неприемлем, и этому не должно быть исключений. На том попрошу оставить любые попытки выявления подробностей. Знакомая… Риторика… Медленно повернувшись к сцене, Мона оглянулась на фигуру главного наследника Соколиного рода. Рагнвиндр стоял за стойкой, глядя на толпу, но не задерживая взгляда на ком-то конкретном, очевидно, стараясь держаться максимально нейтрально в отношении СМИ, не показывая себя врагом, но и не собираясь легко позволить себя растащить на те самые лакомые кусочки. — Так же, что касается моей недавней изоляции — это наиболее простой вопрос. Дела Западного Ветра, равно как и дела компании, работающей в нескольких отраслях, требуют максимальной включенности и понимания всех процессов. С учетом того, что руководство сменилось не должным образом, положение дел потребовало максимальной включенности. Иными словами — я работал. Мона немного нервно усмехнулась. Да уж, птенчик с такими оправданиями тебе не долго летать… Коллеги вокруг нее, едва Сокол дал понять, что закончил, не поспешили проявлять снисхождение, осыпая вопросами и просьбами прокомментировать отдельные аспекты и ситуации. — Сокол Запада, как вы объясните ваш недавний конфликт с Львом Юга? — Сокол Запада, верно ли, что отказ мистера Альбериха от семьи делает вас единственным наследником Крепуса Рагнвиндра? — Сокол Запада, как вы прокомментируете деятельность Полуночного Героя? Переведя дух, Мона и сама поднялась на носочки вытянув руку: — Сокол Запада, вы можете прокомментировать слухи о новых договорах между Рассветом и Цисин? — «Полуночного» кого?.. — выгнул бровь на один из вопросов Рагнвиндр, явно намеренно игнорируя любые семейные темы, а потом вовсе переключился, обратив внимание на нее. — На данный момент действительно идет работа с партнёрами из Ли Юэ над укреплением торговых отношений с Мондштадом. Один из первичных договоров в этом году связан с поиском новых ингредиентов для развития винной продукции Рассвета. — Так вы собираетесь расширить линейку продукции, выпускаемой Рассветом? — оживилась Мона, просачиваясь вперед. — Или Ли Юэ наконец ожидает поступление мондштадтского алкоголя? С пары сторон раздалось досадливое шиканье на ее поползновения, однако раньше, чем еще кто-то успеет задать вопрос поверх, захватывая инициативу, Рагнвиндр откликается вновь, чуть повернувшись в ее сторону. — Не совсем. У нас на рассмотрении несколько способов продвижения вина «Рассвета» в Ли Юэ, для этого ведется работа над изменениями состава в экспериментальной линии без потерь вкусовых особенностей и качества продукции. Касательно расширения вида продукции у меня также есть планы. — Речь идет о новых сортах вина или вы планируете развитие в соседние отрасли? — в третий раз Моне так просто просочиться уже не дал знакомый бизнес-аналитик, поднявший руку едва ли не перед носом. — Сортов вина в нескольких ценовых диапазонах у нас достаточно, но я задумываюсь о безалкогольной продукции, которая позволит наслаждаться вкусами без тех ограничений, которые накладывают на рабочих уставы компаний или здоровье мондштадцев, — выдохнул Дилюк. — Эти планы еще подлежат обсуждению и проработке, так что можете считать это долгоиграющим анонсом. В груди поднимался соблазн подкинуть провокацию о причинах таких перемен, однако Мона оборвала себя на этом. Вместо того… — Если вы вводите изменения в составе, стоит ли нам ждать пересмотра и экологического контроля в производстве? — Мегистус, не наглей, — раздался новый шик уже с другой стороны. — Такое развитие событий вероятно, — кивнул Рагнвиндр, сохраняя прежний темп и тон, но за ним было неуловимо заметно, что тот встал в свою колею. — Хотя сейчас на Рассвете ведется внеочередная проверка экоконтроля, наши партнёры могут быть более щепетильным в данном вопросе, и не исключено, что мы сочтем полезным для здоровья жителей Монда последовать их примеру. Обменявшись с ним взглядами, Мона поняла — в ситуации тот сориентировался. И было бы здорово задать пару более сложных вопросов… Но она обещала не лезть за маску.

***

Этот выход в люди не продлился слишком долго. В конце концов, даже такой ответственный момент, как забота о репутации, не должен стоить юному Соколу его покоя и душевного равновесия. Когда общение с журналистами перетекло в заметную тягость для Дилюка, Эльзер поспешил ненавязчиво предложить ему взять лишнее внимание на себя, освободив юношу на сегодня. Благо, дополнительных уговоров здесь не понадобилось, и он скоро вернулся в тихую укромную безопасность Гнезда. — Господин Дилюк с полной самоотдачей подходит к развитию дела господина Крепуса, — улыбнулся Эльзер в ответ на повисшие вопросы. — Прошу, отнеситесь с пониманием к его напряженному графику. На часть ваших вопросов вполне смогу ответить и я. Увы, и это дело затянулось больше, чем он планировал, но, погрузившись с головой в тонкости корпоративной жизни, Эльзер не боялся сложностей, особенно если их преодоление поможет людям, которых он давно про себя счел семьей. Хотелось бы лишь, чтобы она воссоединилась вновь, хоть на день. Но, наверное, до этого, увы, еще не скоро… — Благодарю, — кивнул Эльзер, принимая на свое ЭХО последние сводки. Юному господину совсем не помешают сейчас хорошие новости. Деактивировав голограмму нажатием на брошь, Эльзер уже отправляется к лифту, когда замечает не столь высокую фигурку незнакомого беловолосого юноши в куртке. — Вы потерялись? — озадаченно поинтересовался он, подступив ближе. После такого шумного мероприятия, не мудрено. Пускай шанс у того меньше, чем у проявления обыкновенной наглости в сочетании с глупостью. От чего-то многие верят, что в Гнездо можно попасть без разрешения Сокола… Мысль обрывается моментально, когда пространство резко смещается, а руки сжимает жесткий болезненный захват. — Нет, — отзывается незнакомец, заглядывая в его глаза, вызывая волну нехороших мурашек. Перед лицом Эльзера меж когтей свободной руки вторженца пробегает искра. — Подними меня. К нему.

***

В сравнении с пресс-конференцией, высосавшей из него все соки, дальнешая работа протекала так просто и легко вне людского внимания, что Дилюк почти не заметил, как прошло еще несколько часов — о том, что рабочий день практически закончился, он понял только по сообщению от одного из глав отделов по логистике, написавшему: «Хорошо, принято на рассмотрение, с завтрашнего дня займемся этим». Отъезжая в кресле, Дилюк тихо выдыхает и только сейчас ощущает, как на нем сказался прошедшее. Если бы не Эльзер… И если бы не внезапное появление Мегистус среди журналистов — одному Архонту известно, как бы он пережил этот день. — Аделинда, готовь ужин… На сегодня я все, — скинув с плеч пиджак и выйдя из кабинета, Рагнвиндр понемногу двинулся по коридору, задерживаясь ненадолго лишь возле одной из дверей. Комната Кэйи, в которую он, чуть помедлив, все же шагнул. Как ни крути, как ни игнорируй вопросы прессы о произошедшем, от самого себя при всем этом откреститься он не мог. По младшему он скучал. Пальцы касаются ракушки, оставленной братом на несколько опустевшей полке стеллажа напротив постели. Даже если Кэйа не мог вытащить его из водоворота дел, он всегда оказывался за плечом после выматывающего мероприятия или в конце рабочего дня, готовый выслушать, вместе подшутить или даже где-то тонко навести на неплохой вариант решения проблем. Без всего этого, без его подтруниваний и незримого присутствия Гнездо стало намного более пустым и безжизненным, а ведь, казалось, куда, после смерти отца то… Оглядываясь на комнату, он тихо вдыхает и выдыхает. Запахи вина, лилий, какого-то одеколона и морозной свежести туманного венчика становились все менее явно уловимыми с каждым разом, что он заходил в эту комнату. Но сюда его еще хотя бы тянуло, в отличие от спальни отца. Ту комнату он почти что избегал… А здесь хоть ночевать оставайся. Братец бы точно пошутил на эту тему, если бы узнал. Уголок губ дрогнул в слабой грустноватой улыбке, прежде чем Дилюк заставил себя покинуть помещение, крепко закрыв за собой дверь, в неосознанной надежде сохранить и не выветрить воспоминания из чужой спальни. Спускаясь на этаж ниже и слыша с кухни звуки готовки, Рагнвиндр отступает к панорамному окну. Судя по тому, что машин и дронов вокруг Рассвета заметно поубавилось, Эльзер, наверное, уже закончил с конференцией… — Господин Дилюк, мистер Эльзер запрашивает доступ к Гнезду, — словно услышав его мысли, заявила Аделинда. — Впусти его, — кивает Дилюк, отступая от окна и потирая лицо. Стоило как минимум поблагодарить Эльзера, что остаток конференции он взял на себя. Где только отец нашел такого стального по всем меркам человека?.. — Слушаюсь, — последовал между тем ответ ИИ, с которым двери лифта разъехались в стороны, неожиданно открывая вид на две фигуры. Одна, совсем бледная, принадлежала Эльзеру, а вторая, вставшая за ней, прижав к его горлу пальцы, оканчивающиеся острыми когтями — беловолосому незнакомцу, смутно напоминавшему того мальчишку со склада с семенами сесилии. Уже было сделав шаг навстречу, Дилюк замер, прикованный к месту этим зрелищем. Вид когтей у горла помощника, да что там, полноценного члена семьи, не сразу позволил оторвать от него взгляд, проходясь дальше по руке, позволяя увидеть элементы достаточно дорогого импланта с каналами, заполненными экстрактом электро-папоротника и уходящими куда-то под рукава куртки. Не порвет горло, так пришибет током… — Отпусти его, — собственный голос, одеревеневший от напряжения, едва ли пропускает эмоции, но оно и к лучшему. Дилюк заглядывает в лицо, не скрытое маской. Хоть и смутно помнил те события из-за наркотического дыма, но этот парень точно был им. Рейзор. Вписалось и в нападение на Вирата, и во врыв в палату Кэйи, когда тот лежал в больнице. Какого черта ему нужно?! — Лупикал… — пальцы прижались ближе к совсем побелевшему от ужаса Эльзеру, оставляя на коже у его шеи пару красных полос. — Что ты сделал? Ты последний был там. С Вират. Похоже, языком парень владел на удивление слабо — казалось, будто каждое слово дается ему с большим трудом, но и черт бы с этим. Уж точно не об том приходится думать, когда он врывается в дом, угрожая члену семьи. И если бы не этот факт, Дилюк бы, возможно, еще помедлил, пытаясь подобрать более удачные слова и сохранить инкогнито, но… К черту, если какой-то левый тип как-то прознал о том, что он был в квартире Вирата, то играть в дурака сейчас точно не вариант. Не когда на кону жизнь Эльзера. — Вират был мертв, когда я пришел. Отпусти Эльзера, если хочешь говорить, — медленно Дилюк поднимает руки, давая понять, что оружия у него при себе нет. К несчастью… Единственное, что при нем было — это щит Ветра, а меч и имплант находились на этаже выше. — Плохой запах с тобой, — глубоко вдохнув через нос, заявил парень, угрожающе сверкнув сеткой имплантов в своих линзах. — Не хочу говорить. Заставлю вернуть. Залатать Лупикал. Плохо было то, что требования парня звучали, как полная ахинея. Какой такой Лупикал, что вернуть, и о каких запахах вообще идет речь? Он о дурмане сессилии? Эта дрянь должна была выветриться уже давно. Но самое главное… — Значит, это не ты напал на Вирата до его самоубийства? — украдкой переглянувшись с Эльзером, Дилюк мысленно сглатывает липкий ком страха за чужую жизнь, возвращаясь взглядом к мальчишке. — Я не понимаю, что происходит, но отпусти моего помощника. Он здесь тем более не при чем. — Господин Ди… — только позвавший его Эльзер, оборвался, стоило меж пальцев парнишки прокатиться искре. Резко дрогнув, помощник безвольно обмяк в руках парнишки, просто скинувшего его на пол. — Ублюдок!.. — рыкнул Рагнвиндр, все же дернувшись в сторону парня. Тот моментально согнулся, скидывая куртку и подсвечивая диоды имплантов. — Нужен ответ, — заявил Рейзор, взглянув прямо в его глаза. — Нет — убью. Ответ будет твой Лупикал. — Аделинда, безопасный режим и принеси меч, — Дилюк сжимает руки, чувствуя, как начинает закипать от угроз с требованиями того, о чем понятия не имеет. Это вторично. Первично то, что засранец получит от него знатную трепку, потом допрос, а уж потом, если повезет, отправится за решетку Фавониусов… Если не прямиком в реанимацию. Однако сейчас, принимая ответную стойку и украдкой скользнув взглядом по лежащему ничком Эльзеру, он понимает, что до того нужно как-то продержаться безоружным. Остается надеяться, что парень не умеет обращаться со своим имплантом на дистанции… — Тогда — убью, — рыкнул этот косноязычный пацан, срываясь в его сторону, замахиваясь пальцами с блеснувшей россыпью фиолетовых искр, особенно ярких на фоне наступившей с закрытием окон темноты. К счастью, от этой атаки ему удалось уклониться, догадавшись о том, что когти пойдут точно не по тому же принципу, что и кулаки. Отступая от новой атаки, натыкаясь в полумраке проявляющегося неосновного освещения гостиной, Дилюк подхватывает кофейный столик, выставляя своеобразным щитом от нового выпада. Наверху слышался спешный стук каблуков Аделинды, рванувшей выполнять указание. Вот только в момент отвлечения новый удар когтями, прошедшимися по его укрытию как по маслу, разрезает столик надвое. От нового же удара, вполне способного стать первым и последним пропущенным, его спасает водяной столб, резко вбивший оппонента прямо в перекрытое заслонками окно, покрывшееся трещинами. Такой врыв в ситуацию волей-неволей отвлекает на ее источник, заставляя что-то внутри сжаться. В полутьме, освещаемой лишь неоном дополнительного освещения, особенно выделились синие контуры активированного гидро-импланта в выставленной ладони приподнявшегося Эльзера: — Дилюк, ты в порядке? — выпалил он, придержав выставленную руку второй. — Это я тебя должен спрашивать! — откликнулся Рагнвиндр, шумно выдохнув от такого, безусловно, принесшего долю облегчения «возвращения в строй», но слыша рык со стороны волчонка, быстро собирается. — Отступи наверх! — Нет, иди ты, — усиливая напор, Эльзер крепче сжал вторую руку, в которую уходило все давление. — Запрись и вызови Ордо Фавониус! Такого следовало ожидать с его уровнем преданности, но рисковать второй раз Дилюк не собирался, вынужденный рыкнуть уже на самого помощника: — Я сказал, отступи, это приказ! — Господин Дилюк! — раздается сверху голос Аделинды, обращающей внимание на себя, прежде чем сбросить тренировочный клеймор со второго этажа в подставленную руку. Перехватывая рукоятку тупого, но достаточно тяжелого и прочного клинка, который отлично справится со своей задачей, Рагнвиндр оглядывается в сторону их противника. С его стороны же по водяному потоку прокатилась ярко сверкнувшая фиолетовая искра, вынудившая Эльзера, отдернуть руку, сбавив напор, тем выпуская Рейзора, тяжело дыша, поднявшегося на ноги, подняв сияющие от линз алые глаза на них. Дилюк срывается в атаку сам, не оставляя времени ни Эльзеру, для попыток вмешаться и встать на защиту своего начальства, ни волчонку, на передышку и перехват инициативы. Притеснить, вымотать, если понадобится — покалечить, но скрутить этого ублюдка и заставить отвечать уже его. Рубящий удар наносится сбоку, сразу обозначивая натиск. Рыкнув, Рэйзор и сам ринулся к нему навстречу, минуя еще один залп потоком воды, высекая искры из своих засиявших электро-имплантов, столкнувшихся с двуручником, на удивление, удерживая, что его тяжесть, что силу обладателя, пусть и не без заметных огромных усилий со стороны бешенного волчонка. К счастью, ток рукоять не проводила, позволяя Дилюку продолжить маневр жестким ударом по колену противника с ноги, прежде чем сменить движение клинка, нападая уже с другого бока, достаточно резво, чтобы теснить опасного врага. Рейзору нельзя было давать продыха и возможности, чтобы задать темп самому. Этот тип как минимум сражался с целой бандой вооруженных людей на складе без видимых серьезных повреждений… А как максимум — как-то выбрался из камеры смертников. Но вопросы к Варке по этому поводу он отложит… Ну, а сейчас Рагнвиндр вполне успешно наносил удар за ударом, не давая парню такой роскоши, как пространство для собственной атаки, не выпуская из вынужденной обороны, в которой тот заметно выдыхался. — Аделинда, вызови Ордо Фавониус! — донесся позади голос Эльзера. В своем темпе Дилюку удается заметить еще кое-что, не сразу бросившееся в глаза, но с каждым ударом и движениями парня выдававшееся чуть более явно. Похоже, что била по Рейзору не только выматывающая оборона, но и отдача от каждого принимаемого удара. Особенно явно при атаке сверху, когда поднимал руки… Повторяя подобный жест, Рагнвиндр резко припадает, делая подсечку противнику. Тот теряет равновесие, но вовремя сгруппировавшись, сразу отпружинивает от земли с яростным рыком, бросаясь на Дилюка в контратаке, впиваясь в него когтями, резко пропуская через них заряд, на мгновение заставивший забыть как дышать. Из глаз посыпались искры от такого, заставляя сжать зубы и вцепиться в двуручник, ударив противника рукоятью по голове в попытке заставить отпустить себя. Ему еще повезло, что заряда оказалось не достаточно для его комплекции!.. И без того ослабшее тело парнишки еще один гидро-поток вновь с грохотом прибивает к стеклу. — Дилюк! — к нему же подоспевает Эльзер. — Ох, черт… Аделинда, вызови врача! — Аделинда, отменить вызов, — прошипел тихо Рагнвиндр, отступая и оглядываясь на неприятные ранения. Засранец… Взгляд поднимается к Эльзеру: — Я этого поганца так просто не сдам, пусть ответит, какого черта ему нужно… — Господин Дилюк, отменить вызов Ордо Фавониус? — уточнила между тем Аделинда. — Да, — на том он оглядывается на противника, отбитого на некоторое расстояние от них потоком Эльзера, и, набрав воздуху в легкие, с усилием сжимает меч, вновь двинувшись к парню. — Не знаю, чем тебе не понравился, но и черт с ним. У меня тоже есть вопросы. Для тебя же хуже, если решишь продолжить бой… Меч выставляется перед Рейзором, давая недвусмысленный выбор. — Дилюк! — окликнул его Эльзер, подступив позади, но так и не рискнув остановить. Парень же, тяжело дышащий, определенно выбитый что из баланса, что из сил, которых оказалось на удивление немного для его вида, сжимает пальцы, делая над собой усилие, чтобы подняться. — Не слабый, — рыкнул, он выставив бледно сияющие от кончающегося электро-заряда пальцы. — Не сдамся! — Ты ранен. Даю последний шанс. Я сильнее, — сжав пальцы крепче, Дилюк сделал шаг, усиливая уже не столько физический, сколько моральный напор на парня, впившись взглядом в алые глаза. Но их обладатель даже не дрогнул, лишь согнулся в очевидной своей боевой стойке: — Убью, — заявил он, собирая силы. — Или умру. Что ж, это его гребаные проблемы, что желания разойдутся с действительностью. Рванув первым вновь, пропуская чужую контратаку мимо себя, ударом клеймора плашмя Рагнвиндр бьет по чужой спине, заставляя Рейзора рухнуть, хватая ртом выбитый из легких воздух, и завершает дело точным ударом по голове, отправляющим того в нокаут. В зале повисает тишина, в которой слышится шум стекающей в сторону вентиляции воды. Немного погодя Дилюк прерывает ее, все еще глядя на обмякшее тело волчонка: — Аделинда, оказать первую помощь всем присутствующим, — собственный голос звучит уже глухо и тяжело, прежде чем взгляд поднимается к Эльзеру. — Ордо Фавониус себя дискредитировали, если отпустили захваченного смертника. Разберусь с этим сам.