Калейдоскоп

Проснувшись, Рей не сразу смогла понять, где она находится, и почему так ноют окоченевшие запястья. Но ремень, по-прежнему стягивавший ее руки, незамедлительно напомнил девушке обо всех невеселых событиях минувшего вечера и предшествовавших ее пробуждению обстоятельствах. Когда этот психопат оставил свою жертву в одиночестве, она тут же попыталась освободиться от тугой полоски жесткой кожи, но потерпела полное фиаско – без посторонней помощи сделать это было нереально, как и, конечно, попытаться попросту перегрызть эту удавку зубами. Немного совладав с собой, Рей проверила дверь, которая, конечно же, оказалась запертой. Идею выпрыгнуть в окно она отмела сразу – даже если ей удастся выжить после падения с пятого этажа, отодвинуть тугой шпингалет или разбить стекло с зафиксированными руками было практически невозможно. Поэтому она свернулась калачиком на диване и принялась ждать, пока не забылась поверхностным и тревожным сном без сновидений. Колючий шерстяной плед, в который девушка оказалась завернута по пробуждению, выглядел скорее насмешкой, чем проявлением сомнительной заботы ее тюремщика. Рей брезгливо отпихнула ткань в сторону и отползла от нее на другой конец дивана, словно она могла представлять для нее опасность. И тут же пожалела об этом, потому что шелковое платье, выделенное Кесом для задания, было слишком тонким и легким, чтобы хоть немного защитить тело от колючих укусов холода, царившего в комнате. Дверной замок щелкнул, и девушка сгруппировалась, готовясь держать оборону, и защищаться насколько это вообще было возможно со связанными, непослушными и совсем затекшими кистями. Злиться в этой ситуации, увы, стоило только на себя за то, что она открыто продемонстрировала противнику, что руки являются ее единственным и главным оружием, а он благоразумно счел себя обязанным лишить ее последнего шанса к сопротивлению. - Проснулась? – удивительно будничным тоном поинтересовался мужчина, заходя в комнату и присаживаясь перед Рей на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ее лицом. Он сменил военную форму на простые черные брюки и наглухо застегнутую рубашку того же цвета и выглядел бы почти миролюбивым, если бы не источавшие безраздельную ночь жуткие темные глаза. Влажные, судя по всему, после банных процедур волосы, он зализал назад, невольно обнажив крупные, какие-то слишком нелепые для истинного принца тьмы уши. Девушка едва сдержала язвительную ухмылку, зацепившись за эту деталь, так не вписывавшуюся в его угрожающий, зловещий образ. Конечно, это не укрылось от внимания ее тюремщика, он нахмурился и торопливо вытащил из общей массы несколько вьющихся обсидианового цвета прядей, чтобы скрыть свой недостаток. Даже всю свою спесь чертового сверхчеловека растерял и теперь казался смущенным мальчишкой. Рей брезгливо поморщилась. - Чего тебе надо? – ощерилась она и приподняла перед собой стянутые ремнем руки, - может развяжешь меня уже? - Если ты пообещаешь не делать глупостей, - отмер он и быстро посерьезнел, позабыв про свою недавнюю неловкость. - Нет. Мужчина тяжело вздохнул. - Ты все равно не сможешь меня убить, - назидательным тоном заявил он, посчитав себя обязанным в очередной раз напомнить о неравноценной расстановке сил между ними. Рей бы ударила его только за одно это бахвальство, если бы имела такую возможность. Впрочем, можно было изловчиться и попытаться выбить лбом ему парочку зубов в отместку за все свои унижения. Но он каким-то образом предвосхитил ее намерения и отодвинулся на безопасное расстояние. - А я готова попробовать, - прошипела она. - О, боги, - фыркнул ее собеседник, - может быть, мы все-таки попробуем выстроить более конструктивный диалог? - Какой в этом смысл? – нервно рассмеялась девушка, тщетно пытаясь хоть немного ослабить ремень на запястьях, но сделала только хуже – натертая грубой материей кожа вспыхнула, как от ожога, заставив ее сморщиться от боли. Мужчина, все это время наблюдавший за ее жалкими потугами, в конце концов, сжалился. Он подтянул к себе ее запястья и быстрым движением ослабил застежку ремня, даруя ей желанную свободу, но на какое-то время удержал узкие ладони девушки в своих руках, вглядываясь в покрытые запекшейся кровью борозды от недавнего контакта со сталью меча. Он озадаченно прицокнул языком и коснулся пальцами грубых рубцов на коже своей узницы. Рей уже было хотела отдернуть руки, но с удивлением почувствовала, как от одного этого легкого прикосновения по телу разливается волна тепла. Она уже предположила, что он каким-то образом делится с ней своей энергией, но тут же осознала свою ошибку: края свежих ран начали медленно стягиваться прямо у нее на глазах. - Как? – изумленно обронила она, шокированная настолько, что даже растеряла всю свою прежнюю воинственность. Если прежние проявления его мистической силы вызывали только ужас и злость, то происходящее сейчас напоминало сакральное таинство, которому она невольно стала свидетельницей, и не могла не испытывать трепета перед этим маленьким чудом. Мужчина закончил свой ритуал, убедившись, что на коже девушки не осталось и следа от недавних ранений, поспешно убрал свои руки и отодвинулся подальше. Он как-то неловко, смущенно улыбнулся, и Рей нехотя отметила, что это шло ему куда больше, чем перекошенное яростью лицо или маска надменного превосходства. Это было слишком человечно. И ее совершенно обезоружило то, с каким трудом ее тюремщику дался такой минимальный, невинный тактильный контакт. И вовсе не потому, что это грозило смертельной опасностью из-за ее природы. Потому что, судя по всему, он по каким-то своим личным причинам, предпочитал сторониться людей, и это вызвало у девушки острую волну любопытства к его прошлому. Ей не нужно было обладать глубокими познаниями о его биографии, чтобы догадаться, что человек перед ней чудовищно одинок из-за своих неординарных способностей, и во многом благодаря этому он не убил ее минувшим вечером и зачем-то теперь удерживал рядом с собой. - Как тебя зовут? – все еще пребывая под впечатлением от увиденного, мягко поинтересовалась она. Мужчина поднял на нее свои угольно-черные глаза и слегка нахмурился, словно этот элементарный вопрос застал его врасплох. Рей это совершенно не понравилось, потому что у нее создалось впечатление, что она невольно нанесла своему собеседнику смертельную обиду. А ведь она всего лишь попыталась проявить хоть какое-то дружелюбие в благодарность за свое чудесное исцеление! - Кайло, - как будто нехотя откликнулся он после продолжительной паузы, - теперь меня зовут так. - А как раньше звали? – вырвалось у Рей, хотя она тут же отругала себя за чрезмерное любопытство. Мужчина неоднозначно дал понять, что не планирует посвящать ее в подробности своей предыстории. - Это не важно, - подтвердил ее предположения он, слегка поморщившись, - прошлое мешает двигаться дальше. Тебе тоже станет легче, как только ты сможешь это понять. - Ну, уж нет, - ощерилась девушка, которую совсем не прельщала перспектива снова вернуться ко вчерашнему спору об особом предназначении, да и смертельную рану в ее душе невозможно было излечить наложением рук, а в такие моменты она раскрывалась и снова начинала кровоточить, - оставь всю свою философскую херню при себе. Я сама разберусь со своим прошлым… - Что будет, когда ты найдешь его? – перебил ее Кайло, пригвоздив ее к месту пристальным, изучающим взглядом своих жутких глаз, - дай угадаю: ты убьешь его. А что дальше? Покончишь с собой, потому что твоя жизнь лишится последних остатков хоть какого-то смысла? Месть – это тупиковый путь. - А что тогда не тупиковый путь? – возмущенно передернула девушка, - разглагольствовать о величии, но при этом прислуживать полоумным мясникам? Ты считаешь себя избранным, но ты всего лишь жалкий цепной пес. Смерть во имя благого дела стоит дороже такой жизни. Тем более, если я утащу за собой в ад хотя бы одного ублюдка, и сделаю этот безумный мир чуточку чище. Кем бы ты ни был, лучше тебе убраться с моего пути, иначе тебе придется пожалеть об этом. - О, - насмешливо протянул мужчина, ничуть не впечатленный ее пламенной речью, - как самонадеянно. Я могу убить тебя так быстро, что ты даже не успеешь понять, что происходит. - Так убей, - спесиво потребовала Рей, гордо вздернув подбородок, - я не вижу никакого смысла в нашем споре. Взгляд, которым в ответ на эту браваду наградил ее Кайло, ей совершенно не понравился, и вовсе не потому, что обещал скорое претворение его угроз в действие. В нем было что-то близкое к восторгу и трепету, словно мужчину действительно впечатлила ее сумасбродная смелость перед лицом смертельной опасности. Ничего хорошего это не сулило. Как минимум еще больше упорства ее собеседника в желании переманить дерзкую девушку на свою сторону. Как максимум… она не знала. И хотя она давно не боялась насилия, все равно испытала легкий дискомфорт от того, что находилась запертой в тесном пространстве с человеком, способности которого были за гранью понимания, а мотивы пропитаны одержимым фанатизмом мистических идей. И пусть этот страх был нерациональным и глупым, но Рей на всякий случай натянула пониже задравшийся подол тонкого платья на коленях. Что, конечно же, не укрылось от проницательного взгляда Кайло, который от этого слегка растерялся и сдал позиции. Он резко отвернулся в сторону, словно ему стало неловко смотреть на девушку перед собой. - Ты голодна? – вдруг спросил он, поразив узницу скоростью смены темы, - тебе вообще нужна…эм… человеческая еда? - Нет, - с готовностью заявила Рей, хищно оскалившись, и ринулась в атаку, пусть пока только словесную, - если уж ты решил сделать из меня своего домашнего питомца, то изволь кормить человечиной. Могу я еще выдвинуть кое-какие требования относительно условий своего содержания? – к счастью, кровообращение восстановилось, к ее рукам наконец-то вернулась утраченная ловкость, и она смогла загибать пальцы, перечисляя, - неплохо было бы принять горячую ванну. И мне нужна другая одежда, - нащупав неприятную для собеседника тему, она посчитала себя обязанной надавить на больное место, - потому что в этом платье я больше подхожу на роль наложницы. Впрочем, такую возможность тоже не стоит исключать до конца, да? - Заткнись, - удивительно беззлобно перебил ее Кайло, и торопливо стер со своего лица неловкую, такую мальчишескую улыбку, окончательно обличившую наличие бреши в его броне. Конечно, Рей не могла этим не воспользоваться, ведь теперь знала в какое место нужно жалить, чтобы добиться хоть какого-то прогресса. Может быть, она и оставила надежды уговорить этого ненормального отпустить ее на волю, но не стоило исключать небольшой шанс извести его настолько сильно, что он и сам захочет избавиться от своего сомнительного приобретения. Любым из способов, даже если одним из них окажется убийство. - О, извини, - промурлыкала она и томно облизнула губы, - как я могла предположить что-то подобное? Секс – низость недостойная сверхчеловека? Или для секса с представителями арийской расы можно сделать исключение? Если что, я чистокровная немка. Но ты ведь нет, верно? Ты еврей? - Нет… да. На половину, - нехотя ответил мужчина, словно оправдываясь, но вовремя опомнился и раздраженно осадил свою собеседницу, - какая разница? Что ты вообще такое несешь? - Очередной мишлинге на службе у Рейха, - не удержалась от презрительного фырканья Рей, тут же остановив себя от дальнейших высказываний на эту тему, ведь хорошего ей сказать было нечего. Пока такие, как этот чертов фанатик, гордо разгуливали по улицам захваченных городов в военной форме Верхмата, ее Томаш и множество других, не имевших права выбора, были вынуждены прятаться в темноте, как крысы. Или умирать. Мысли об этом немного остудили ее пыл, и от ее почти озорного настроя и хулиганского желания вывести своего тюремщика из себя не осталось и следа. Девушка зябко поежилась и обняла себя за плечи, в жалкой попытке согреться. Она зажмурилась, подсчитывая удары настенных часов, позволяя уютной темноте в укрытии век убаюкать и успокоить свой разбушевавшийся разум. И с удивлением ощутила робкое, почти невесомое прикосновение теплых пальцев Кайло к своему продрогшему плечу, и, нехотя открыла глаза, чтобы смело встретить его взгляд. Выражение его лица было нечитаемым, но на какое-то короткое мгновение Рей показалось, что в темной бездне его глаз притаилось что-то, отдаленно напоминающее чувство вины. Но едва ли это означало то, что он принял решение сжалиться и выпустить свою жертву из заточения. - Ты можешь пообещать мне, не делать глупостей хоть какое-то время? – спросил он, - я отлучусь, чтобы раздобыть то, что может тебе понадобиться пока… - Пока я буду у тебя в плену? – резко перебила Рей, - сколько это продлиться? Я имею право знать? - Мой учитель скоро прибудет из Берлина, чтобы решить твою судьбу, - при этих словах он не выдержал прямого зрительного контакта и отвел взгляд в сторону. Потому что у сказанного был и другой смысл, конечно же, прекрасно известный им обоим. И Рей не тешила себя надеждами относительно перспектив своего недалекого будущего, но и сдаваться была не намерена. Она прекрасно понимала, что не обладает достаточным количеством времени в запасе, и бегло сделала выводы о том, что Кайло – меньшее из зол, чего точно нельзя было сказать о встрече с его учителем, о котором он уже успел неоднократно упомянуть. И хотя ее тюремщик не вдавался в подробности личности этого человека, звериное чутье Рей подсказывало: он по-настоящему опасен. Как минимум куда опаснее, чем мальчишка, возомнивший себя то ли мессией, то ли антихристом, со всеми его мистическими фокусами и умением наводить страху. Поэтому девушка решила действовать по ситуации, используя любую, самую незначительную и сомнительную возможность. Рей несколько раз попыталась сбежать или застигнуть мужчину врасплох, но он все время оказывался на шаг впереди нее, и пресекал все ее потуги в зачатке. Так что скоро, измученная унизительными провалами своих попыток, девушка быстро приняла решение прибегнуть к другой тактике. И взять эту крепость измором, быстро нащупав слабые места своего тюремщика, нанося точечные, продуманные удары именно по ним. В жалкой надежде, что стены ее темницы все-таки рухнут и затеянный ей психологический поединок принесет больший успех. Какими бы сверхъестественными способностями не обладал самопровозглашенный избранный, в первую очередь он все-таки был человеком. И мужчиной. А за время работы на Кеса и его партизанскую ячейку, Рей уже успела набраться достаточного опыта и скопить неплохой багаж инструментов для противостояния конкретно этой половине человечества. Она не просто так заговорила про горячую ванну, сразу рассудив, что от этого предприятия можно получить куда больше выгоды, чем может показаться на первый взгляд. Возможность погреть свои птичьи кости, казалось бы, уже намертво впитавшие в себя ноябрьские сквозняки беззастенчиво гулявшие по полу этой квартиры, не стояла рядом с садистским удовольствием, которое она получила от своего маленького представления. - То есть ты просто оставишь меня здесь и свалишь? – усмехнулась Рей и, не дожидаясь ответа на свой провокационный вопрос, сбросила с плечей расшитые бисером лямки платья и позволила ткани плавно стечь по коже на пол. Оставшись в одном белье и тонких чулках, она не испытала и тени смущения, поскольку уже давно воспринимала свое тело, как один из инструментов в своей работе. И судя по заинтересованному взгляду Кайло, которым он скользнул по ее фигуре, прежде чем смущенно отвести глаза к окну, инструмент этот по-прежнему работал без осечек. - Кхм, - он поперхнулся словами, - я думаю, что ты и сама прекрасно справишься. - А если я попытаюсь утопиться? – продолжала наступать девушка, бросив на пол рядом с синим шелком белье, и принялась по очереди стягивать чулки, так грациозно, будто исполняла стриптиз на сцене варьете, а не раздевалась перед водными процедурами в обществе своего тюремщика, - и все попытки переманить меня на твою сторону будут безнадежно похерены? - Я почувствую, что что-то не так, - буркнул мужчина, но все-таки не удержался от того, чтобы еще раз посмотреть на нее. Рей хищно улыбнулась ему одними губами, руками взлохматила давно нечесаные рыже-каштановые кудри и ступила в горячую воду, блаженно сощурив глаза от удовольствия. - Как знаешь, - беззаботно пожала она обнаженными плечами и откинула голову на керамический бортик, смакуя свою маленькую победу. Потому что, как она уже успела понять за недолгое время ее взаимодействия с этим непостижимо могущественным человеком – напугать его способны были только обнаженное женское тело и размышления о том, что с этим самым телом можно сделать. При таком раскладе Рей вовсе не была беспомощной жертвой. Можно было сказать, что она была вооружена до зубов. Если ей понадобится соблазнить кого-то для того, чтобы выжить – это было ничтожной платой за спасение и свободу, тем более, если этот кто-то вызывал у нее куда больше интереса, чем отвращения. А упрямое сопротивление Кайло всем ее попыткам намекнуть на подобную возможность времяпровождения в ожидании прибытия загадочного учителя только подогревало азарт охотницы. Она в красках представила себе исход, при котором темный принц отбрасывал все свое ханжество в этом вопросе и разделял с ней удовольствие от соприкосновения обнаженной кожи с горячей водой, и искренне пожалела, что пережитый полтора года назад кошмар сделал ее совершенно бесчувственной. Она могла бы смаковать эти мысли и притрагиваться к себе, проверяя его выдержку, но в этом не было необходимости. Достаточно было одних образов, чтобы Кайло поспешно ретировался, оставив ее в одиночестве. Рей довольно быстро догадалась, что мужчина каким-то непостижимым образом читает ее мысли и почти научилась улавливать его присутствие в своей голове, подсовывая ему именно те картинки, которые он точно не хотел бы там увидеть. В эту игру могли играть двое. По возвращению в комнату ее ждала сменная одежда – теплая, но безразмерная и просторная настолько, что хрупкое тело девушки утонуло в ней, растеряв всю свою соблазнительность, что, бесспорно было маленьким актом мести за недавно устроенное узницей шоу. Но в том, чтобы носить его одежду было что-то доверительное и по-своему волнующее. Ткань пахла свежестью и чем-то древесным. Долго перебирая плотную материю в пальцах, прежде чем натянуть на себя, Рей смогла опознать аромат восточных благовоний и невольно сжалась внутри от нахлынувших воспоминаний. Пан Маевский показывал им с Томашем красивую резную шкатулку из красного дерева, привезенную из Тибетской экспедиции, в которой хранились разноцветные палочки, оставляющие на пальцах золотистые песчинки пыльцы. Она с силой заставила себя вернуться обратно из тесного, заваленного разными диковинками кабинета бывшего путешественника обратно в пустую, холодную комнату, ставшую ее темницей. Потому что дальнейшее погружение в лабиринты собственной памяти грозило крушением всех возведенных ей плотин, сдерживавших безграничный океан старой боли от пережитых потерь. - Томаш, кто он? – поинтересовался Кайло, который решился вернуться, только убедившись, что девушка полностью оделась и больше не стремиться щеголять перед ним своей наготой. Он притащил с собой поднос с каким-то элементарным завтраком и довольно приятно пахнущей чашкой кофе. Это было довольно самонадеянно, потому что один раз Рей уже швырнула тарелкой с принесенной пищей в стену, оставив жирную, размазанную кляксу на безликих обоях. Личный вопрос застал ее врасплох, и она чуть не набросилась на своего тюремщика с претензиями на счет того, как беспардонно он позволял себе копошиться во всех ее мыслях, но чудом смогла удержала себя в руках. Это противоречило выбранной ей тактике. Поэтому она с мстительным удовольствием выудила из недр памяти воспоминание о том моменте, когда они с Томашем впервые неловко решились открыть для себя мир чувственных удовольствий. Кайло, конечно же, поморщился и слишком громко грохнул подносом о журнальный столик. Девушка довольно улыбнулась. - Сам виноват, - протянула она с удовольствием, и плюхнулась на диван, по-турецки скрестив ноги в слишком длинных для нее брюках, - нечего без разрешения лазить в чужие головы. - Это уже привычка, - глухо откликнулся мужчина, хотя на попытку оправдаться это походило мало, - я должен постоянно быть начеку... - Зачем? – перебила Рей, невинно хлопая ресницами, - если ты такой могущественный и непобедимый? Она подтянула к себе тарелку с подноса, с любопытством разглядывая ее содержимое и украдкой размышляя о том, стоит ли ей все-таки наконец-то наполнить хоть чем-то урчащий от голода желудок или снова феерично запустить ее в стену. Или в наглую физиономию излишне самонадеянного сверхчеловека, чтобы хоть немного стереть с нее эту омерзительную уверенность в собственном превосходстве над окружающими. Девушка с наслаждением представила с каким возмущением Кайло будет отдирать от своих черных кудрей остатки яичного желтка и жареных овощей. - Только попробуй, - удивительно беззлобно предостерег ее мужчина и погрозил своей пленнице пальцем, - клянусь, в этот раз оно полетит в тебя. - И мне опять придется идти мыться? – оскалилась Рей и добавила, понизив голос до чувственного шепота, - хочешь, чтобы я снова разделась? Достаточно просто попросить. Она отставила тарелку обратно на поднос и ловко расстегнула несколько верхних пуговиц на своей безразмерной, пряно благоухающей сандалом рубашке. Впрочем, это представление осталось неоцененным по достоинству, потому что ее тюремщик упрямо удерживал свой сверкающий праведным гневом взгляд на уровне ее лица. - Зря ты думаешь, что я поведусь на твои провокации, - осадил ее Кайло, хотя вот это действительно звучало излишне самонадеянно, даже без способностей к телепатии, она чувствовала как трещит по швам его броня, - это очень глупый план. - Даже если так, - легко согласилась девушка, склонив голову на бок и хитро прищурившись, - почему ты так упрямо сопротивляешься? Это какое-то условие? Не будешь хранить целибат, лишишься своих способностей? Мужчина слегка расслабился и даже позволил себе улыбнуться в ответ на ее слова. Временами он переставал выглядеть жутким фанатиком со сверхъестественными силами и сквозь этот мрачный, пугающий своей монументальностью образ проступали простые человеческие черты. Черты молодого человека, который был чудовищно одинок и старался скрыть это за всеми усердно возведенными стенами цитадели могущества и избранности. Но такой путь не выбирают по доброй воле, не просыпаются в теплой постели в кругу семьи с желанием взять себе другое имя и написать с чистого листа новую судьбу. Уж Рей то в этом прекрасно разбиралась, однажды шагнув за грань необратимости и вернувшись оттуда другим существом. У них было куда больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. - Возможно, - уклончиво ответил Кайло, все это время с крайне сосредоточенным выражением лица вслушивавшийся в ее мысленный монолог, - но какую выгоду ты получишь, если сможешь разбудить во мне то низменное, человеческое, до которого так упрямо пытаешься достучаться? Этот вопрос застал девушку врасплох, потому что ставил под сомнение всю жизнеспособность ее сумасбродного плана. Она начинала злиться, а вместе с тем терять контроль над своими эмоциями, все больше поддаваясь нарастающей панике от осознания того, что оружие, прежде не дававшее осечек вот-вот грозило оказаться совершенно бесполезным в маленькой войне, которую она вела во имя собственного спасения. - Может быть, я одержу победу хотя бы в нашем споре? – задумчиво предположила Рей, тщетно пытаясь утихомирить разрастающийся внутри пожар, но с каждым словом только распалялась еще больше, уже почти уверенная в том, что сейчас точно швырнет чем-нибудь в стену, - докажу тебе, что никакой ты не чертов избранный, а такое же животное, как и все. - Это действительно стоит того? – оборвал ее мужчина, скептически приподняв одну бровь. Он присел перед своей пленницей на корточки, в очередной раз, пригвоздив ее пристальным, проницательным взглядом темных, как буря глаз. И это вторжение в личное пространство сделало напряженную атмосферу между ними еще более взрывоопасной, потому что теперь искушение вцепиться собеседнику в лицо ногтями было для Рей практически непреодолимым. - Да какая разница? – зашипела она, теряя последние крупицы контроля, - мне уже нечего терять. У меня нет права выбора, ведь если я откажусь присоединяться к вашему идиотскому учению, вы убьете меня. А я не собираюсь играть в ваши игры. Что изменится от того, что во мне побывает очередной член? Хотя бы не против моей воли, - она болезненно скривилась, - мне правда интересно узнать напоследок есть ли отличия в физиологии сверхлюдей и… - Тс-с-с, - прохладная ладонь Кайло, легшие ей на губы, не позволили девушке продолжить свою пламенную речь, которая, впрочем, все равно не произвела ожидаемого ей эффекта. Ее тюремщик почему-то совсем не разозлился, а в его темных глазах плясали озорные искры ночных костров, словно вся ее экспрессия лишь позабавила его и не более того. Он мягко, почти невесомо погладил костяшками пальцев раскрасневшуюся в пылу спора щеку своей пленницы, но быстро убрал свою руку, словно обжегшись. Какое-то время Рей еще чувствовала на своей коже фантомный холод его массивного перстня. Она почти была уверенна в этот момент, что сейчас он ее поцелует, но этого не произошло. Вместо этого мужчина приблизился к ней и вкрадчиво произнес ей на ухо, опаляя кожу горячим дыханием: - Если ты присоединишься к нашему "идиотскому учению", то я клянусь, что найду того, кто сделал это с тобой и заставлю за все ответить.