Help im alive

      Уже третий час Шерил не могла уснуть, слушая шум волн, разбивающихся о берег. Они не помирились, рыжеволосая просто сбежала в комнату, не зная как признать свою ошибку, которая теперь не дает ей спокойно спать, потому что Тони осталась ночевать внизу, на диване, так и не поднявшись вверх, уступив кровать своей девушке. Шерил знает, что не должна быть такой критичной и беспокойной, но что делать, когда единственный человек в твоей жизни не берет трубку и не отвечает на сообщения? Вот и она запаниковала, тут же посчитав, что её бросили, оставили одну. Теперь, когда разум стал ясным, то сердце никак не успокоится.       Шерил садится на кровати и берет в руки телефон. Часы показывают половину четвертого утра, и кажется, что уже начало светать. Провела сразу обеими руками по волосам, а потом спрятала лицо в ладони, собираясь с мыслями. Раньше не приходилось думать, извиняться, обдумывать решения, потому что раньше была пустота. Теперь рыжеволосая собирается духом, спускается на первый этаж в одной футболке, кусая губы и подсвечивая дорогу фонариком на телефоне. Видит, что Тони лежит, отвернутая к спинке дивана. Её плечи поднимаются и опускаются, сигнализируя о том, что она спокойно спит. Шерил осторожно подходит к девушке, а после садится на колени у дивана, совсем рядом с головой мулатки. Кладет телефон на пол и касается рукой её волос, перебирая между пальцами и наслаждаясь мягкостью. Тони, кажется, чутко спит, поэтому сразу оборачивается, непонятливо хмурясь. — Малышка? — Произносить хрипло и сердце Шерил пропускает восемь ударов за секунду, потому что даже после ссоры девушка называет её малышкой.       Шерил не знает как извиниться и сделать все правильно, поэтому просто берет мягкое запястье и подносит к своим губам, нежно целуя. Тони поджимает губы и мотает головой, будто не соглашаясь с действиями рыжеволосой. — Ты же понимаешь, что нам всё равно придется поговорить? Если так будет продолжаться, то мы не придем ни к чему хорошему. — Мулатка садится на диване, не собираясь пускать все на самотек. — Даже если ты сейчас ляжешь ко мне, я тебя обниму и мы притворимся будто ничего не было, то станет только хуже. — Я понимаю, но не знаю как … извиниться? Я могу попробовать? — Шерил заламывает свои пальцы в попытках успокоиться и найти ответ в этих действиях. — Пойдем. — Тони встает с дивана, одетая в майку и нижнее бельё и подает девушке руку, показывает ей, что она не одна. Не её вина в том, что так отреагировала.       Они идут на задний двор, в беседку и садятся на матрас напротив друг друга. Это не глобальная ссора и Тони знает, что они справятся, особенно Шерил, которая сейчас кажется напуганной собственными эмоциями. — Иди сюда.— Мулатка тянет девушку на себя, в свои объятия и укладывает на плечо, чтобы ощущать, как быстро бьётся её сердце и так-же быстро успокаивается в её руках. — Спасибо. — Шерил шепчет, сильнее прижимаясь к своей девушке. За мгновение все становится таким спокойным, будто сама аура Тони веет спокойствием. — За что? — Поглаживая по спине девушки, спрашивает Тони, слушая, как волны разбиваются об берег. Этой ночью они особенно беспокойны, хотя всего несколько часов назад был штиль. — За то, что обнимаешь, несмотря на то, как я себя повела…       Рыжеволосая прижимается губами к шее мулатки и не убирает, чтобы чувствовать, как её голос выходит наружу. Девушка вздыхает и сильнее хватается за спину с россыпью веснушек, медленно поглаживая сквозь ткань футболки. — Я знаю, что ты чувствовала. И я могу тебя понять, но и оправдывать не буду, потому что эта ситуация и меня вывела из строя. Ты знаешь, что у меня не было отношений и соответственно ответственности я никакой не чувствовала, — В какой-то момент Шерил протестующе мотает головой, но Тони ласково мычит, прося дать ей продолжить, и та соглашается, выдыхая через нос и разворачиваясь в объятиях так, чтобы видеть море, продолжая лежать на теплом плече. — Ты — мои первые отношения, самые серьёзные и подлинные, поэтому я пытаюсь, правда пытаюсь делать так, чтобы ты не чувствовала себя в них плохо, особенно после того, что с тобой вытворяла твоя мать. Я не лучший пример для кого-то и глупо было бы говорить, что делать тебе, особенно, когда мы так мало друг друга знаем.       Тони вдыхает воздух после этих слов, больше не зная о чем сказать. Слова — не её конёк. По большей части — это действия, несмотря на её образование психолога. — Ты сказала, что ты — не лучший пример для кого-то, но для меня самый прекрасный пример. Даже если ты не считаешь так. Если бы видела себя в моих глазах, то поняла бы, как много для меня значишь, и именно поэтому я так боюсь тебя потерять, даже на минуту. Каждую секунду, когда мы не вместе, мои мысли занимаешь именно ты. — Шерил останавливается, чтобы подарить девушке мягкий поцелуй, аккуратно касаясь её губ своими, будто ждала этого целую вечность, хотя прошел всего день. Тони не против, она сама продолжает поцелуй, сцепив свои руки замком на тонкой шее. — Делай так чаще. — Заправляя несколько рыжих волос за ухо Шерил, почти у самых губ шепчет мулатка. — Как? — Улыбка у рыжеволосой пьянящая, сонная и довольная, будто она кот, который только только поел и собирается лечь спать прямо тут, окружённая лаской и заботой. — Говори то, что думаешь касаемо наших отношений, потому что они — наши, соответственно проблемы — общие. Не бойся быть слабой, потому я могу быть сильной. — Тони кивает и Шерил делает то-же самое, ластясь щекой об её руку. — Тогда я хочу извиниться. Мне не стоило молчать, когда ты предлагала поговорить, не стоило смотреть на тебя так ужасно, когда ты пришла домой. — И извинения даются рыжеволосой настолько легко, что она сама не может в это поверить. Пенелопа всегда вытягивала из неё извинения, иногда бывало, что женщина делала это насильно, больно сжимая запястье и угрожая сдать в какой-нибудь приют. Тони не заставляла. Даже речи о извинениях не было. Шерил сама додумалась до этого, ощутив свою настоящую вину, а не навязанную. — Малышка, я тоже извиняюсь перед тобой. Я тоже должна была предупредить, взять у кого-то телефон, а я даже не удосужилась посмотреть в свой, который по итогу оказался севшим.       Шерил кивает и укладывает их обеих на простыни, чтобы ещё раз взглянуть на звезду, напоминающую о том она больше никогда не будет одна, а даже если потеряется, то всегда будет следовать за ней, в попытках вернуться на старт, где она все может начать заново. — И ещё, будь уверена, что тысячи людей будут теряться, уходить или бесследно исчезать, умирать или рождаться, но я всегда останусь тут. — Тони указывает пальцем на самую яркую звезду, прижимая к себе девушку и целуя в висок. — Даже когда Солнце перестанет светить в Малибу, я буду тут, покажу тебе дорогу к новому свету.       И следом идет молчание. Шерил молчит, потому что не согласна. Всегда пыталась выражать свой протест, сохраняя свою позицию, будь она в корне неправильной и фальшивой со всех сторон, как её маска когда-то уверенной в себе девушки, которая за любое слово против руку откусить готова. Шерил не согласна с Тони, потому что та и есть для неё свет.

***

— Шерил! Твою мать! — Тони кусает губы и вымученно вздыхает, пытаясь остановить свою девушку.       После того раза, как Шерил впервые опустилась пониже, решив попробовать себя в этой стороне секса - ей слишком сильно понравилось. Каждый раз её глаза сияли, а колени тряслись, ведь вид Тони, кусающей губы и смотрящей так умоляюще, просто встал вечным образом в душе девушки. Смотреть, как настолько сильная, волевая и прекрасная девушка доверяет тебе, полностью отдавая себя, не оставляя себе ни одного стона, вздоха или всхлипа.       Шерил считала это одним из самых прекрасных ощущений в жизни, а Тони всегда наслаждалась, до того момента, пока они не оказались на колесе обозрения пирса Малибу. И кто бы мог подумать, ведь ещё несколько метров назад Шерил доедала сладкую вату и во все глаза смотрела на океан, а когда они оказались на самой высокой точке и её вата кончилась, а вид уже надоел, она решила уделить внимание своей девушке. Тони отвернулась всего на несколько секунд, посмотреть на пролетающую чайку, когда почувствовала мокрые поцелуи на своих бедрах, прикрытых только белой юбкой в пол. И эти поцелуи настолько мягкие, что мулатка начинает под ними плавится, ощущая, как язык рыжеволосой касается её кожи в совокупности с губами, накрашенными гигиенической помадой. Мурашки проходят именно тогда, когда Шерил проводит языком тонкую полосу прямо до края нижнего белья. — Я чувствую, как пахнет твой гель для душа. Совсем как мой. — Шерил шепчет прямо в центр девушки, и та сводит колени, сжимая голову рыжеволосой между бедер.       Их кабинка остановилась на самой высокой точке, через несколько секунд они начнут движение вниз. Тони слегка поднимает голову, двумя руками опираясь на стеклянные стенки, чтобы не дать себе упасть. Ощущает, как язык Шерил касается клитора прямо через ткань белья и мягко давит, а через несколько секунд ещё сильнее, вызывая дрожь в ногах. — Это одна их твоих подростковых фантазий? — Тони заканчивает говорить и сразу крепко закрывает глаза, потому что её живот сейчас находится на американских горках, где за безопасность отвечает только рыжеволосая.       Шерил оставляет сладкий поцелуй рядом с центром. — Возможно. — Опять давит языком, после совершая круг. Сильнее удерживает бедра мулатки, стараясь не поцарапать их ногтями. Ей сейчас не лучше. От вида на море и на Тони — у неё хорошо так сносит крышу. Ощущает, какое мокрое собственное бельё, поэтому сжимает свои бедра, продолжая двигать языком и слушая всхлипы мулатки.       Их кабинка пошатнулась, когда Тони с силой откинулась на спинку сидения из-за того, что Шерил провела языком от её клитора прямо до входа, а после несколько раз обвела его. Медленно, тягуче и чертовски приятно. Оргазм наступил прямо следом за этими действиями, и Тони, сильно прикусила губу, чтобы не закричать, не напугать людей. И только когда её чувства утихли, а ноги приятно задрожали, она заметила, как тяжело дышит рыжеволосая, сидящая на полу. Её колени были соединены, а руки до сих крепко впивались в кожу бедер мулатки. — Шерил…— позвала Тони, облизав засохшие губы, а позже тяжело сглотнула, когда увидела красные щеки девушки, выглядывающей из-под её юбки. — Это получается, что я прямо вместе с тобой…— Предполагает и садиться ягодицами на свои пятки.       Глаза мулатки расширились, а рот открылся в удивлении. Она знает, что Шерил чувствительная, но чтобы настолько. От мысли, что они кончили одновременно, Тони, чувствует, как низ её живота приятно колит, а сердце учащенно стучит, пока рыжеволосая сидит перед ней на коленях, бегая глазами по всей кабинке. Потянув за руки, мулатка, усаживает девушку к себе на колени, лицом к своему, а после аккуратно целует губы, спускаясь к влажному подбородку. Шерил смотрит влюбленно, почти сонно. Красные щеки и глаза, где с каждым днем искры горят всё ярче — стали самым дорогим зрелищем в жизни Тони. Девушка на её коленях устало хихикает, обнимая за плечи и наслаждается биением их сердец. В такт они не бьются. Сердце Тони — быстрее, а сердце рыжеволосой только успевает за ним. — Мне нравится как ты выглядишь сегодня. — Вспоминает, что хотела сказать еще в самом начале из прогулки и смотрит на Шерил, ещё раз оценивая комплект из красной майки и белых, расклешенных штанов из вискозы. Сегодня довольно жарко, поэтому на обеих девушках босоножки.       И Шерил жмется к мулатке ещё ближе, укладывая голову на её плече и оставляя несколько коротких поцелуев на шее. Тони смеётся из-за того, что щекотно, а она улыбается, утыкаясь губами в нежную кожу. Им обеим нравится стабильность, которую друг другу дарят просто потому что любят. У них нет никаких ссор или недопониманий, обе стараются друг для друга, потому что знают, как тяжело каждой было в прошлом. Часто гуляют по набережной, взявшись за руки. Шерил рассказывает смешные истории из детства, когда они с Джейсоном были маленькими проказниками, а Тони смеется во весь голос, представляя какими они были золотыми детьми, сплоченными, как и положено брату и сестре. Джейсон часто брал гулять с собой сестру, потому что той тяжело давались новые знакомства и она большую часть времени была одна. Он обрабатывал её ладони, прикладывая какие-то травы, найденные в саду, и оба тогда верили, что это поможет. Шерил вспоминает это с улыбкой и уже не плачет, прекрасно зная, как Джейсон не любил её слезы, хоть и всегда трепетно вытирал.       Взамен на трогательные истории, Тони, рассказывает свои. Вспоминая своего лучшего друга Свита, который не пишет и не звонит уже три месяца. Он, вероятно, колесит по Европе, а его телефон закинут на заднее сидение. Тони на него не в обиде, потому что знает, как тот хотел отдохнуть от людей, общения и побыть наедине с собой. Он медленно потухал в университете, но не давал сделать это мулатке. Часто выручал с деньгами, помогал с жильем, когда в общежитии от университета был ремонт, не прося ничего взамен. Шерил спрашивала как он выглядит, а после того, как узнала, что Свит — двухметровый парень, громко смеялась над его именем. И ей даже захотелось с ним познакомиться, ведь по рассказам Тони, он любит фотографировать природу, печь кексы и мечтает о своем доме, где у него будет собственный сад.       Сейчас жизнь у Шерил и Тони такая-же сладкая, как излюбленные мулаткой трубочки с кремом, которые они берут каждый четверг в любимой пекарне. И всё происходящее кажется Шерил чёртовым сном, который она собирается досмотреть до конца, не желая просыпаться. Ноги обеих ступают на землю и Тони потягивается, пока Шерил с восторгом в глазах тянет её к ларьку с мороженым. Покупает одно большое — шоколадное. Облизывает и вручает его Тони, целуя в щеку липкими губами, и вторая с улыбкой морщится и тычет мороженным в кончик носа девушки, наблюдая, как та косит на него глаза в попытках рассмотреть.

***

      Уже конец сентября. Жара в Малибу спала только к середине, а потом снова поднялась. Ветер не помогал, потому что он был раскалённым, словно угли. Если встать на песок или асфальт голыми ногами — получишь ожоги стоп, но прежде будешь прыгать и кричать от боли. — Тут всегда так было. Каждый сентябрь. А бабушка до сих пор в саду работала.— Объясняет вышедшая из душа в одном полотенце Тони, почти падая на кровать к рыжеволосой, которая одета только в нижнюю часть красного белья. На голове девушки мокрое полотенце, как и на ступнях. Шерил плохо переносит жару, в особенности солнце на которое у неё аллергия.       Единственный источник воздуха в доме — открытые окна, в которые поступает хоть какой-то ветер. У них нет ни вентилятора, ни кондиционера. — Ты уже два дня обещаешь съездить и купить вентилятор. — Вымученно напоминает Шерил, прикрывая глаза. Ей, на самом деле, настолько надоела жара, что она просто лежит тут целыми днями обнаженная, принимая душ и играя в игру на телефоне. Настроение портится, потому что она не может работать, сама ходить в магазин и на пробежку.       Больше всего раздражает то, что они не могут банально обниматься, когда спят. От объятий настолько жарко, что обеим кажется, будто они задыхаются. — Я пыталась, но чуть не превратилась в желе. Знаешь, что наши машины похожи на мангал? Я буквально обожгла себе задницу! — Морщась, оправдывается Тони, стягивая с себя полотенце и отпихивая его на край кровати.       Шерил убирает полотенце с головы, максимально близко придвигаясь к лежащей на животе мулатке. Зарывается лицом в её влажные волосы и водит кончиками пальцев по обнаженной спине. Тони удовлетворённо мычит в подушку, пока её кожа покрывается мурашками. Вероятно, они тут стали совершенно асоциальными, потому что единственных людей, которых видят — курьеров, приносящих им еду. Девушки были бы рады поплавать в море, но оно ужасно пахнет, потому что цветет. На берегу разбросаны водоросли, запах от которых доходит до их комнаты на втором этаже. Тони предлагала съездить на водопад, но эта идея быстро покинула её голову, как только рыжеволосая чуть не упала в обморок, сидя в душной машине. — Вероника звонила, пока ты была в душе. — всё таким-же ленивым голосом рассказывает Шерил, целуя свою девушку в шею несколько раз, чему та сонно улыбается куда-то в подушку. — Они с Арчи до сих пор не могут найти силы и улететь отсюда. — Разве Вероника не работает на своего отца? Он может дать ей отпуск. — Тони поворачивает голову на девушку, мгновенно обращая внимание на её грудь и розовые соски.       Шерил действительно много тренируется в последнее время, не считая дни, проведённые дома из-за жары. Это идёт ей на пользу, потому что правильное питание и спорт придали её телу здоровый вид. У девушки появились щеки и ямочки на них, которые мулатка успела сфотографировать вчерашним утром. Порой, рыжеволосая кажется ей плюшевой, мягкой, как сахарная вата. — Она давно не работает на своего отца. Её папочка тот ещё засранец, но дочь любит, поэтому отпустил её. Даже купил ей бар. Во всяком случае ей придется лететь в Ривердейл. — Шерил объясняет, а после берёт ладонь своей девушки и кладёт на свою грудь. Она видела, куда та смотрела, и с каким восторгом. Иногда рыжеволосой кажется, что Тони смотрит на неё как на самый ценный бриллиант, который сама же добыла.       Медленно проводя пальцами по коже своей девушки, мулатка думает о том, что тоже когда-то готова была простить отца за всё, по крайней мере до тех пор, пока он не начал считать её куклой в своих руках, предлагая свою дочь совершенно незнакомым мужчинам. — Думаешь о своём отце? — Мягко спрашивает рыжеволосая, перехватывая ладонь Тони, чтобы поднести к своим губам и оставить несколько поцелуев. — Думаю о том, сколько раз я была готова простить его. — Мулатка горько усмехается и ещё ближе жмётся к своей девушке, ощущая какой липкой становится их кожа. От Шерил неизменно пахнет сладким. Этот запах ассоциируется с домом. Чем-то тёплым, как лучи заходящего солнца в Малибу. — И сколько же? — Переплетая их пальцы спрашивает рыжеволосая, думая о том, сколько раз родной отец доводил молодую Тони до истерик, до слёз и исступления. Ей страшно подумать о том, как он оставлял её, хрупкую, беззащитную в одной комнате с взрослыми мужчинами, у которых в голове были одни грязные мысли. — Не помню точно. Первый раз был тогда, когда я пришла домой под утро, а ему на почту кинули статью, как я целуюсь с девушкой в одном из клубов. Мне было пятнадцать, но уже тогда мне рассказали о том, что я грязная лесбиянка, которой необходимо лечиться. Отец оттаскал меня за волосы. — Тони сейчас совсем не больно, поэтому она вспоминает это с лёгкой иронией, мягко улыбаясь и тайно наслаждаясь тем, что её отец сейчас погребён на несколько метров под землю. — Потом он пытался меня переучить. Ты сама знаешь как. И каждый раз он терпел неудачи, не понимая, какого человека он растит. К семнадцати годам он вырастил человека с дисфорией.       Шерил хмурится, не понимая о чём говорит её девушка. Тони сейчас рассказала о том, чего так долго не хотела говорить никому, даже рыжеволосой. Это просто вырвалось. Та доверительная обстановка, которую Шерил всегда создаёт вокруг себя, просто заставила девушку открыться, тем более сейчас, когда от того прошлого не осталось ничего. — Я плохо понимаю. — Признаётся рыжеволосая, облизывая губы. Должно быть это что-то важное, ведь Тони смотрит обеспокоено, крепче сжимая её руку. — Это приступы. У меня это раздражительность, агрессия. Ты всегда говорила о том, как быстро я завожусь. Это — одна из причин. В том положении, в которое меня поставил отец, я была обязана защищаться и давать отпор. И вкупе со стрессом всё переросло в нездоровую эмоциональность. — Мулатка кусает губы, вспоминая о том, как ввязывалась в клубные драки, отстаивая свою позицию, как превышала скорость в нетрезвом состоянии. Помнит, какие истерики устраивала в доме, разбивая вещи и кидаясь ими в отца и мать. Всё заканчивалось тем, что Хантер силой запирал её в своей комнате. — Меня запирали в комнате, а на утро родители просыпались и видели меня, сидящую в коридоре, в слезах и крови рядом со своей сломанной дверью. Ты не подумай, дверь была каркасная. Я не какой-то халк.       Теперь всё стало понятно. Каждый раз, когда мулатка злилась, Шерил казалось это забавным до тех пор, пока руки девушки не начинали трястись, а глаза бегать из стороны в сторону. Тогда она всё списывала на вспыльчивый характер, пока не услышала то, что должна была. Тони никогда не была вспыльчивой. Её сделали такой, раз за разом загоняя в угол, пока она не научилась давать отпор и делать больно сама. У каждого человека есть терпение, которое когда-то кончается, а после наступает тьма, откуда выбраться практически невозможно, потому что если тормоза слетели один раз, то будут слетать на постоянной основе.       Медленно поглаживая девушку по вьющимся волосам, Шерил, думала о том, что сказать, потому что Тони ждала её реакции. Предложения формируются в голове лучше, чем наяву, поэтому это занимает некоторое время, но мулатка спокойно лежит, ожидая хоть каких нибудь слов. — Возможно то, что я скажу будет неправильно, но всё же… — рыжеволосая села, оперевшись на спинку кровати. Раскрыла руки, чтобы девушка могла лечь на неё, уткнувшись лицом в её грудь. — Мне повезло узнать тебя другую. Я не имею ввиду то, что если бы встретила тебя несколько лет назад, то посчитала бы не подходящей мне, просто я сейчас вижу настоящую тебя. Не испорченную чьими-то грязными руками. Сейчас наше будущее в наших руках. У меня столько много планов на тебя, поэтому не проще просто сказать — «прощай»? — Чему? — Тони чувствует, как слёзы текут по её щекам. Всё это растрогало её, потому что Шерил права во всём. Потому что Шерил не испугалась, а нашла подходящие слова. Осталась рядом. — Кому. Той девочке с дис… Дисфорией. — Путается, стараясь выговорить новое для неё слово, надеясь больше не услышать его в своей жизни. — Было так много зла и боли, потому тебе пора с этим попрощаться, несмотря на то, как это будет тяжело. У нас начинается новая глава в так называемой книге. Это тяжело, но посмотри, у нас уже получается. У тебя получается.       Тони прячет улыбку, окутанную слезами в груди девушки, которая прекрасно чувствует влагу на своей коже. С Шерил она чувствует себя свободно и уже не представляет, как жила до неё. Не представляет жизни без неё. — Ты выиграла моё сердце навсегда, Шерил Блоссом. — Хрипит, а потом приподнимается, целуя влажными губами чужие. Проводит руками по талии, пока в голове мелькают картинки времени, проведённого вместе.       Язык Шерил касается её губ, а потом уверенно проникает в рот. Медленно ласкает, пока бледные руки исследуют спину, следом мягко сжимая ягодицы. Голова обеих идёт кругом, когда Тони целует нежную кожу шеи, а потом проводит языком прямо до мочки уха, и, Шерил, соответственно реагирует, сжимая собственную грудь. Медленно утопая в нежности, рыжеволосая улыбается, позволяя целовать каждый миллиметр её кожи, пока сама проводит ногтями по загорелой спине, оставляет поцелуи на плечах, шумно вздыхая и дёргаясь, когда мулатка вновь возвращается к её чувствительным местам. — Почему ты делаешь это так хорошо…— Шерил мычит, когда смуглые руки сжимают её бедра, а после проводят по всей их длине.       Рука Тони останавливается у темно красного нижнего белья. Она кладёт несколько пальцев на центр девушки, надавливая через бельё. Обе ноги Шерил дёргаются, а сама девушка, прикусывает губу, смотря прямо в глаза напротив. — Потому что люблю. И люблю, как чернеют твои глаза. — Сильнее надавливает, а после совершает круговое движение, наблюдая, как девушка под ней закрывает глаза, пытаясь расслабиться.       Тони оставляет поцелуй на блестящих губах, а потом ещё несколько раз проводит по ним языком, уже заставляя Шерил буквально стонать и сильно жмуриться. Встаёт с кровати, оставляя её одну. Зачем-то идет в ванную, выходя оттуда с небольшим белым вибратором. Тони пользовалась им ещё когда училась в универе, а когда закончила, то забрала его с собой в Ривердейл. Поэтому сейчас крутит его в руках, вновь возвращаясь к рыжеволосой, которая смотрит с интересом. — Ты же знаешь что это? — Спрашивает мулатка, наблюдая, как глаза младшей постепенно загораются. — Я смотрела порно, Тони. — Девушка закатывает глаза, а потом тянет на себя шатенку, хихикая и целуя в щеку. — Разве что никогда не пользовалась.       Мулатка тоже смеётся, а после зажимает кнопку, ощущая, как грудь её девушки вздымается от нетерпения. — Это не больно если что. Смотри. — Вместо того, чтобы опустить вибратор в самый низ, девушка кладёт его на грудь рыжеволосой, а после обводит им её соски, чтобы та удостоверилась, что игрушка не причинит ей никакой боли. Шерил выглядит удивлённой и Тони улыбается этому. — Довольно приятно. — Рыжеволосая тяжело дышит и сглатывает слюну, думая о том, что будет чувствовать, когда вибратор окажется в другом месте.       Поцелуи будто сами рассыпаются по светлой коже. На ключицах, плечах, груди, опускаясь всё ниже. Шерил будто находится в самом безопасном месте, ощущая крайнюю защищённость, когда её спрашивают готова ли она. И она кивает. Чувствует, как вибрация проходит по её животу, по тазовым костям. Тони целует её нежно, покусывая нижнюю губу, когда проводит вибратором по внутренней стороне бедра, заставляя податься вперед. И когда игрушка оказывается на клиторе, Шерил поджимает губы, удивлённая новым ощущениям. Это что-то гораздо быстрее и сильнее. Не так нежно, как обычно получается, когда Тони делает это без посторонних вещей, но не менее приятно. И это ощущение растекается по всему телу, по всей кровати и комнате, вместе со звуками поцелуев, вздохов и стонов.       У Тони глаза горят, потому что её малышка жмётся ближе, сама за плечи обнимает и просит целовать. Кусает за подбородок, линию челюсти, шепчет её имя в ухо и хмурит брови. И когда мощность на вибраторе прибавляется с помощью смуглых пальцевых, она крепко сжимает зубы, втягивая через них воздух, пока Тони целует её грудь, нарочно задевая зубами соски, чтобы услышать ещё один измученный, но сладкий стон. И только когда бедра Шерил начинают дрожать от предстоящей разрядки, Тони выключает вибратор. Сама касается её пальцами, вновь целует, глубоко и влажно, чтобы не дать возможности высказать недовольство. — Это было очень подло. — С придыханием шепчет Шерил, перебирая темные волосы и заглядывая в точно такие-же темные глаза, где пляшет хитрый огонь.       На её реплику ничего не отвечают. Тони лишь входит в неё пальцами, медленно двигаясь. Шерил, разнеженная поцелуями и вниманием, наслаждается сполна. Сама целует, двигает бёдрами, когда уже не ощущает дискомфорта. Шепчет на ухо Тони о любви, пока её сердце от этой же любви стучит, разрывается на маленькие кусочки, чтобы снова собраться и показать как оно хорошо бьётся только для одного человека. Человека с влажными, кудрявыми волосами, родинкой над губой и глубоким взглядом, где Шерил сочтет за честь утонуть. — Я хочу быстрее! — Просит возбуждённо, трётся носом об чужой, вдыхает запах какого-то солнцезащитного крема, а после улыбается, потому что её просьбу выполнили.       Одной рукой, удерживая Шерил за бедро, Тони ускоряет движения, а сама наклоняется, ещё ниже. Целует солёную от пота кожу. Медленно касается ямки между ключицами, а потом ведет выше, проходится языком по шее, доходя до подбородка, а после захватывая обе губы, не спеша начиная поцелуй. Запястья Шерил гладят нежные плечи. Ногти еле заметно царапают кожу, не оставляя следов. Сама она улыбается в поцелуй, ощущая, как пальцы Тони касаются самых нужных точек. Возможно с этой девушкой ей будет хорошо и безопасно, даже если начнется война. Она сможет её защитить и направить на правильный путь. Показать, что значит чувствовать себя любимой и желанной. Тони открыла в ней это чувство впервые, и она останется единственной, кому это чувство предназначено. Сейчас Шерил утопает в нежности, наслаждается, трясётся от приятных ощущений. Сжимает бёдра и рвано дышит, переживая оргазм, пока перед лицом мелькают темные кудри, руки их обладательницы ласкают живот, гладят бёдра. Спустя несколько минут, Тони целует её, медленно и сладко, шепча на ухо комплименты и наблюдая, как Шерил засыпает на её груди.

***

      Шерил просыпается от странного шороха и ругательств с первого этажа. Проводит рукой по соседней стороне кровати, надеясь найти там крепко спящую Тони, но чувствует лишь остывшие простыни. Рыжеволосая крутит головой по сторонам, наблюдая, как утренние лучи солнца проходятся по комнате. Щурится от света, пока открывает шкаф, чтобы надеть белую футболку, так приятно пахнущую порошком. Свою девушку она находит внизу, пытающуюся поставить неустойчивый вентилятор на пол. — Доброе утро. — Сонно проговаривает девушка, заваливаясь на диван. Скрещивает ноги под собой, протяжно зевая. — Утро, малышка. — Наконец разобравшись с вентилятором, Тони садится на колени, около лица своей девушки, оставляя на нём хаотичные поцелуи.       На лице Шерил следы от подушки, а волосы в каких-то местах спутаны. Она сонно дует губы и трёт глаза. Мулатка улыбается, понимая какой крепкий сон был у её девушки. — Когда ты успела купить вентилятор? —Почти неразборчиво спрашивает Шерил, выставляя вперед губы, чтобы их ещё раз нежно поцеловали. Она, словно кошка, ластится в руках Тони, готовая замурлыкать в её объятиях. — Я его заказала — Мулатка безоговорочно дарит ей свою нежность, позволяет растворяться в своих объятиях, мол, не бойся, бери, я ещё дам. И Шерил ей верит, как ребенок верит каждому слову родителей. — Есть идеи, чем сегодня заняться? — Весь день лежать в кровати, здесь невыносимо жарко. — Точно кошка. Прячет лицо в слегка влажные от пота волосы, пока длинные пальцы мулатки скользят к её шее, проводя линию на задней стороне, оставляя на ней лишь мурашки и чувство тепла. —Ты такая сладкая, будто сахарная вата, будто растворишься так быстро, что я и попробовать не успею. — Шерил на это только смеётся. Прижимаясь ближе, хотя куда дальше, если уже в душу к Тони залезла. А она и не против была, сама отдала все ключи к её сердцу. Даже от самых сложных и неподатливых замков, даже если рыжеволосая их никогда не вернёт. — Вентилятор будет нас спасать, пока кондиционер не установим, а я уверена, что на это понадобится чуть больше времени. —Тони оставляет последний поцелуй на розовых губах, прежде чем уйти на второй этаж, чтобы наконец принять душ, пока Шерил будет готовить завтрак.