Shadow of Blood

Танкхун открыл глаза и оглядел тёмную комнату, пытаясь понять, что его разбудило. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Пола, но тот крепко спал, обняв подушку. Танкхун медленно вылез из-под одеяла и натянул мягкие тапочки, затем подошёл к двери и слегка приоткрыл её. Со стороны коридора, соединявшего номера люкс на этаже, он увидел фигуру в голубом, идущую к диванам в небольшой общей зоне. Танкхун знал, что на этих этажах не было никого, кроме семьи и их главных охранников. Лифтам не разрешалось останавливаться здесь по ночам, а на запасной лестнице стояли охранники. Танкхун оглянулся на кровать, собираясь разбудить Пола и Арма, но оба крепко спали, спутав конечности, смертельно уставшие от двадцатичасового дорамного марафона, который они закончили один или два часа назад. Не было причин беспокоить их, он был в безопасности. Во всяком случае, он узнал эту фигуру, выходя из номера. Танкхун схватил со спинки стула свой пушистый розовый халат и надел его, выходя и аккуратно закрывая за собой дверь. Он перешёл на другую сторону коридора и посмотрел на человека, который стоял перед окнами и смотрел на движущиеся огни города, потягивая янтарную жидкость из своего стакана. — Эй, это что такое? — спросил Танкхун, указывая пальцем на другого: — Разгуливает тут посреди ночи, как серийный убийца. Кинн повернулся, смотря на него, а затем со вздохом прошёл к дивану, чтобы сесть. Танкхун удивлённо поднял брови в ответ на молчаливое обращение, затем подошёл и сел рядом с братом, положив локоть на подушки, чтобы лучше видеть другого. — Что происходит? Ребята наконец-то здесь, а ты выглядишь ещё более мрачным, чем раньше. Кинн сделал ещё один глоток из своего стакана, затем опустил руки и посмотрел на свои ладони, чтобы увидеть, как свет отражается в тёмной жидкости. — Я думаю о том... как сильно мы проебались. Кинн допил остатки напитка и поставил стакан на журнальный столик, а затем немного сполз на диване, откинув голову на его спинку. — Я думаю, мы неплохо справляемся, — голос Танкхуна был мягким, он положил ладонь на плечо брата. — В каком месте? — Кинн усмехнулся. — Наши территории слабеют, штаб-квартира нуждается в полной перестройке, а брат нас ненавидит. — Не думаю, что он нас ненавидит. — Танкхун на мгновение отвёл взгляд в сторону, а затем наклонился ближе: — Он даже выбрал номер на том же этаже! — Это для Чея. Держу пари, он бы даже не вернулся в страну, если бы парень не тосковал по дому. — Он вернулся, чтобы навестить... — Спустя целый месяц после похорон! — Кинн звучал одновременно сердито и печально. — Семья так не поступает... Танкхун ещё раз посмотрел в сторону, слегка нахмурился, затем погладил Кинна по голове. Младший повернулся и удивлённо посмотрел на него. Они не делали этого уже много лет, и он почти забыл, каким ласковым тот был раньше. — Думаю, для него всё по-другому, он моложе. Я – первенец, поэтому отец заботился обо мне, а ты был любимым сыном, наследником. — Любимым, но не фаворитом. — Кинн коснулся указательного пальца левой руки, где он носил перстень своего отца: — То, как он иногда говорил о Киме... Я думаю, он был в равной степени как очарован его бунтарством, так и раздражён этим. Отец всегда наслаждался их маленькими играми. — Почему ты об этом вообще думаешь? — Мне интересно... достаточно ли я хорош в конце концов... папа всегда говорил о том, как они похожи... напоминая мне, что меня всегда можно заменить. — Кинн закрыл глаза ладонью. — Отец никогда не говорил ничего подобного! — Танкхун сердито схватил младшего за руку, но его голос был почти умоляющим. — Не тогда, когда ты был рядом... и никогда в открытую... но я всегда знал, что он имел в виду. И зная... как всё закончилось... я не могу не оглядываться назад и не думать о том, когда он начал вмешивать наши жизни в свои игры. — Он всегда таким был. — Голос Танхкуна был таким серьёзным, что Кинн убрал руку с лица, чтобы взглянуть на него. — Просто тебе понадобилось больше времени, чтобы заметить это. — Почему ты никогда не говорил мне? — А ты бы мне поверил? — Старший закинул руку на плечо другого и притянул его ближе к себе за шею, заставив прислониться к его боку: — Я люблю тебя, младший брат, но ты очень слеп к тем, кого любишь. Кинн закрыл глаза и положил голову на плечо другого, прижимаясь к нему. Несмотря на разницу в размерах, он снова почувствовал себя маленьким мальчиком. Он потерял так много вещей за эти годы, что даже не мог вспомнить, когда в последний раз ему было так спокойно. Медленно расслабляясь, он почувствовал, как в уголках глаз выступили слёзы. — Я так устал, Кхун, — прошептал Кинн, его голос был почти не слышен. — Я не знаю, как долго я ещё смогу продолжать делать это. — Я могу взять на себя обязанности генерального директора, если тебе это нужно, я посмотрел достаточно дорам, так что справлюсь. — Танкхун наклонил голову, ожидая протестов от Кинна. — Я уверен в этом... сотрудники будут любить тебя. — Кинн слегка улыбнулся: — А директора не знали бы, что с тобой делать. — Видишь? Идеально! — Танкхун слегка нахмурился, снова став серьёзным. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? — Быть генеральным директором – не самая главная проблема. Я даже не против нелегального бизнеса, ты же знаешь, что я хорош в цифрах. Это просто... манипуляции... хвастовство... — Я думал, тебе нравится играть эту роль. — Мне нравилось заставлять нашего отца гордиться. На мгновение они снова замолчали, Танкхун нежно поглаживал бок другого, утешая. Он чувствовал себя виноватым за то, что никогда не замечал, как сильно давит ответственность на его брата, пока он наслаждался жизнью забытого первенца. — Иногда мне кажется, что я тону... что я могу быть собой только с Поршем... Не знаю, что делать... — Мы могли бы уменьшить масштабы бизнеса… — сказал Танкхун, звуча немного неуверенно. — И тут же развернём грёбаную войну на улицах в течение нескольких дней. Семья контролировала Бангкок в последние три десятилетия. — И может продолжить контролировать. Оба брата поспешно выпрямились и оглянулись на голос. Ким оскалился, подойдя ближе, руки в карманах, волосы в беспорядке ото сна. Он выглядел моложе в своей серой рубашке без каких-либо аксессуаров, его пряди падали на глаза. — Ты! Ким Невозможный? — Танкхун указал на другого с насмешкой: — Я же просил тебя не шпионить за мной! — Шпионить – это когда другие не замечают, — сказал младший, устремив на него взгляд. Кинн только посмотрел на них, затем сел чуть дальше от Кхуна и почти угрюмо натянул на грудь шелковый халат. Он провёл ладонью по голове, поправляя волосы, которые спутались, когда он положил голову на плечо брата, а затем взглянул на Кима, который присел на край кофейного столика. — Ты предлагаешь занять моё место? — спросил наконец Кинн, выглядя одновременно сердитым и удивлённым. — Ты всегда отгораживался от этой части своего наследия. — Я могу взять на себя часть сделок, если это необходимо, но не всю организацию. Это плохо кончится… — Ким отвёл взгляд в сторону, сжав кулак: — Чему я был бы очень рад... Танкхун выглядел задумчивым, но Кинн только нахмурился, вспоминая редкие случаи, когда его младшего брата посылали разбираться с партнёрами: он справлялся с ними с почти пугающей эффективностью, играл на их слабостях, подрывал их планы, всегда выходя победителем. После таких заданий Ким отдалялся от них, и Кинн всегда думал, что он так угрюмо протестует против той роли, которую должен играть. — Хочешь сказать, что наша семья должна оставить только определённую часть организации? — Танкхун выглядел немного неуверенным в том, что хотел сказать Ким. — Я хочу сказать, что есть часть нашей семьи, которая неплохо так процветает в теневом бизнесе. — Чушь! — Танкхун выглядел возмущённым этой идеей. — Что вообще здесь происходит!? Сначала он соблазнил Пита, а теперь и ты хочешь потанцевать с дьяволом? — Я просто говорю, что они всё ещё часть нашей семьи, как бы ни старались наши отцы доказать обратное. Кинн посмотрел на младшего, подняв брови, но не отрицая его слов. Как бы ему ни было неприятно признавать это, были некоторые области, в которых он никогда не мог переиграть своего кузена, и работа с партнёрами, когда сделка сорвалась, была одной из них. От Вегаса исходила какая-то тревожная аура, которую Кинн никогда не мог достичь. Он слишком быстро злился, чтобы добиться той холодной безжалостности, которой обладал Вегас. — Они могут предать нас, — сказал Танкхун, видя, что Кинн не собирается возражать. — Могут. — Ким кивнул, откинувшись назад и положив ладони на стол: — Но я думаю, что это маловероятно... нам просто нужно правильно разыграть наши карты. — Что ты планируешь? — Кинн выглядел заинтересованным. — Я планирую не нажить врагов в лице пары братьев, которые умудрились построить базу в Ханое под носом у наших отцов. — Может, всё не так уж и плохо, — с сомнением произнёс Танкхун, его никогда не волновали их дела, но это начинание звучало немного чересчур. — Арм всё равно не смог заблокировать Макао от наших баз данных. — Кинн выглядел раздосадованным таким признанием. — А у Вегаса есть связи с Золотым Треугольником, чего отец всегда хотел, но так и не смог добиться. Наши руки доходили только до транспортировки, но не до производства или распределения. — Ким наклонил шею из стороны в сторону, пытаясь немного расслабить мышцы. — Вы бы видели их базу во Вьетнаме. Я думаю, они готовились к переезду до смерти отца. — У них нет причин не предавать нас. — Танкхун был немного напуган перспективой. — Их две: Венис и Пит. Братья посмотрели друг на друга, размышляя о возможностях и препятствиях, которые будут стоять перед ними, если они захотят осуществить свои планы. Им придётся кое-что изменить, им нужно будет избавиться от многолетней ненависти и напряжения. Но, возможно, конечный результат того стоил.

***

Макао улыбнулся, когда Пит прошёл мимо него, обходя машину с другой стороны и открывая дверь. Он слышал, как радостно лепетал его младший брат, как только увидел своего любимого Пита после нескольких недель разлуки. — И тебе привет, шурин. Пит только закатил на это глаза, поднимая Вениса на руки из переноски. Он вернулся к Макао и посмотрел на него, заметив, что у того появилась новая татуировка на внутренней стороне руки, идущая от подмышки почти до локтя по прямой линии. Это была строка букв, но Пит не смог прочитать их до конца, так как Макао отвернулся, обнимая брата. Вегас теперь ходил, слегка прихрамывая, что становилось заметнее только поздно вечером, когда он поднимался по лестнице или проходил большое расстояние. Пит делал всё возможное, чтобы он соблюдал назначения физиотерапевта и не переутомлялся. Это было нелегко, так как, несмотря на то, что Питу нравились спокойные моменты, когда Вегас просто сидел и читал, тот всё равно становился дёрганым без привычной физической нагрузки. Поэтому они пошли на компромисс: Пит разрешил ему ходить в тренировочный зал, если тот сконцентрируется на верхней части тела и не будет нагружать мышцы бёдер. Он не рассчитывал на то, что Вегас начнёт заниматься на турнике и приобретёт ещё большую рельефность плеч и спины. Не то чтобы Пит был против этого, они очень приятно ощущались под его пальцами. Он лишь слегка сожалел, что им все ещё приходится быть немного осторожными во время своих ночных и дневных занятий. — Папа! — начал кричать Венис, как только заметил своего старшего брата, протягивая к нему одну руку, а другой всё ещё держась за рубашку Пита. Вегас отступил от Макао, затем легонько похлопал его по спине и пошёл к служебному входу, оставив его на заднем дворе. — Всё ещё не твой папа, малыш, — прошептал Вегас, подходя к Питу с малышом на руках и зарываясь лицом в мягкие волосы брата. Венис только хихикнул от этого, наслаждаясь тем, что он снова там, где должен быть. — Дети чувствуют, когда их любят, — сказал Пит, подняв одну руку к лицу Вегаса, а другой держа малыша. Он провёл пальцем по острой скуле другого и поднял голову, когда Вегас наклонился вперед, собираясь поцеловать его, но Венис с раздражённым криком ударил того рукой по лицу, удивив их обоих. — Ты опять крадёшь мои поцелуи, маленький монстр! — прорычал Вегас с насмешливым гневом, прежде чем пощекотать брата за бок, заставив его громко рассмеяться. — Нам следовало оставить тебя в Ханое подольше. Пит легонько хлопнул его по плечу, затем отвернулся и зашагал в сторону дома. Венис уже почти заснул от ритма его шагов, когда они дошли до его комнаты и открыли двери. Два охранника внутри стояли наготове, кивая Питу, ожидая, пока няня поможет ему снять обувь с Вениса, всё ещё державшему его на руках. — Думаю, сегодня мы можем обойтись без ванны, давайте просто пройдёмся влажным полотенцем. Он выглядит очень уставшим после позднего перелёта. Женщина кивнула ему и пошла в ванную, чтобы принести миску с тёплой водой на пеленальный столик, пока Пит раздевал Вениса. Малыш выглядел усталым, его глаза уже закрылись, но он тут же открыл их, посмотрев на Пита, как только почувствовал мокрое полотенце на своём теле. Когда его голова коснулась подушки, он уже спал. Пит смотрел, как малыш уютно устроился в своём маленьком одеяльце, затем включил радионяню и кивнул няне. Охранники тоже приготовились к ночной смене, устроившись поудобнее и немного убавив громкость в наушниках, а няня прошла в боковую комнату с кроватью, где она проводит ночь на случай, если понадобится. Пит ещё раз огляделся, затем повернулся к Вегасу, который ждал у входа, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за ним. Как только Пит подошёл достаточно близко, он потянулся к нему и втянул в поцелуй, не обращая внимания на присутствующих охранников. Пит почувствовал, как тот сразу же прильнул к его телу, наклонил голову и обнял Вегаса за плечи, а затем немного отстранился, заглянув в его тёмные глаза. Вегас только ухмыльнулся, его ладони скользнули вниз, пробираясь под край брюк и впиваясь в кожу. Пит почувствовал, что краснеет, когда Вегас крепко схватил его, а затем внезапно повернул их в сторону, вдавливая его тело в стену рядом с дверью в комнату Вениса. Он раздвинул ноги и выгнул навстречу бёдра, чтобы Вегас был как можно ближе к нему, глубоко целуя его и прижимая их тела. Пит слышал, как один из охранников закрыл за ними дверь, но всё его внимание было приковано к тому, как искусно язык Вегаса танцевал вокруг его языка и как хорошо они прижимались друг к другу от груди до бёдер, чувствуя, как первые капли смазки выступают на головке члена, спрятанного под тканью его боксеров. Час спустя, когда они лежали в постели Вегаса, насытившись, со сплетёнными вместе конечностями, а его пальцы медленно играли с мягкими локонами Вегаса, Пита вдруг посетила мысль о том, что ему нужно повысить зарплату охранникам.