Приплыли

Как-то так получилось, что мы с Мози (он сам попросил его так называть) вечером стали устраивать посиделки за кофе со всякими вкусняшками. Мой учитель оказался тем ещё сладкоежкой. Если Драко не спал, я оставляла его с Эл, которая тоже в нём души не чаяла. Прекрасно её понимаю, всем сердцем любить детей, но не иметь возможности их завести. У меня бы от такого сердце разорвалось. Хотя меня тоже в семнадцать лет припечатали страшным диагнозом — бесплодие. Но уже в восемнадцать я усыновила своего старшего сына и была совершенно согласна с таким положением дел. Только вот у судьбы были другие планы, так что я всё-таки забеременела, даже дважды, и родила четырёх замечательных детей. Эх, надо бы ей тоже мужика нормального подыскать. Сколько дел, сколько дел… И как-то слово за слово мы заговорили о теме, которая не давала мне покоя, а именно, как так получилось, что Мози знает, кто я. Потому что меня настоятельно попросили не распространяться о себе. А тут вдруг привели учителя, который в курсе ситуации. Мне это конечно на руку, я совершенно не планировала кем-либо притворяться, даже перед человеком, который Нарциссу в жизни не видел. Всё оказалось до банальности просто: –Для меня всё выглядело так: я получил предложение на наставнтчество за высокую плату с оговоркой о неразглашении информации после окончания обучения. Сумма была значительная, к тому же за тебя просили не последние люди магического мира, так что я согласился. Приехал, встретился с Абраксасом в каком-то невзрачном кафе, дал Непредложный обет, а после мы переместились в менор. После меня ввели в курс дела и повели знакомиться с тобой. Дальше ты знаешь, — Мози чуть задумался и поинтересовался, — А разве с тебя не брали Обет о неразглашении информации? –Мози, дружище, с меня никто никаких клятв не брал. Я вообще первый раз об этом слышу. К тому же, как бы, я — не Нарцисса. Я — это я. И вполне логично, что я буду рассказывать о себе, причём не только о прошлой жизни, но и об этой. И будет довольно хреново, если каждый раз, когда я захочу о себе рассказать, неважно что, даже как проснулась/потянулась/наебнулась, у меня слова будут застревать в горле. Там же довольно жёсткая формулировка была? –Да, — он сосредоточился, вспоминая слова клятвы, — Там было: ″Клянусь не разглашать никакую информацию о нахождении в поместье Малфоев, причину нахождения и не говорить о ученике ни с кем, кто не знает, кто он″. –Да уж, — протянула я, — А прикинь, что мне бы тоже надо было в этом поклясться, а потом всю жизнь выдавать себя за Нарциссу! Хотя с меня могли просто забыть взять этот Обет. Но напоминать я им конечно же не буду, — я всё еще была немножко зла на то, что меня призвали сюда без спроса, — Насколько я поняла, меня ближайшие пару лет, пока идёт обучение, вообще из поместья выпускать не планировали. А после хотят держать в качестве породистой собачки, которой будут красоваться на приёмах, — о планах на меня совершенно не стесняясь мне же поведал Абраксас ещё в тот раз, когда я просила отсрочить учёбу. –А ты с этим конечно же не согласна? — спросил Мози скорее утвердительно, слегка приподняв кончики губ в недоулыбке. Слишком уж его забавляла моя гневно-саркастическая тирада контрастирующая в внешним видом. Самая его прекрасно понимаю, зрелище явно не вписывалось в обстановку богатого особняка: огромное бежевое кресло-мешок, на нём развалившаяся я в ядрёно фиолетовой плюшевой пижаме-комбинезоне с нежно розовыми единорогами, на голове у меня гнездо из рыжих и чёрных дредов вперемешку с косичками, на коленях поднос я едой, а в руках литровая чашка с кофе с зевирками. И всё это на фоне чёрно-зелёной комнаты. Так сказать, ярко выделяющееся пятно моей больной фантазии. Это сначала я пыталась втискиваться в эти ужасные платья, которые остались от Нарциссы, но после того, как из меня перестали течь лохии и талия более или менее пришла в норму, на меня попытались напялить корсет, и я не выдержала. Послала всех в жопу и сказала, что либо мне достают нормальную одежду, типа спортивных штанов, толстовок и футболок размера XXL, либо я хожу голышом. Пару дней меня пытались вразумить, но мне было похуй, я ходила по особняку в чём мать родила, всё так же посещая занятия и трапезничая в столовой. Абраксас даже попытался приплести сюда Волди, чтобы ″хоть он как-то меня вразумил″, но после нашего разговора, суть которого сводилась к ″я люблю комфорт и жертвовать им не намерена″, вразумлению подвергся Абраксас. Уже через день у меня в комнате состоялись замеры и творческий штурм с портными, которые к моему счастью с радостью принялись думать над тем, как воплотить мои идеи. В итоге я обзавелась целым шкафом новой одежды, которыя была восприняты обитателями менора не иначе, как домашняя и неприемлемая для выходов в свет. Так что было решено ещё раз пригласить портных. В результате второго мозгового штурма я обзавелась шестью комплектами строгих платьев, скоректированных на современный манер, и семью брючными костюмами на разные случаи жизни. Все остались довольны, а я наконец-то начала свыкаться с мыслью, что теперь это и мой дом тоже, а это значит, я могу перекраивать его, как мне вздумается. Правда Абраксас вряд ли будет согласен с такой трактовкой. Но разве его кто-нибудь спрашивает?