Осколки будущего

В зале стояла тишина, только слуги еле слышно передвигались, меняя закуски и чай. Все обдумывали прочитанное. Книга была очень странная, и сложно было поверить в то, что в ней написано, но учитывая, кто её написал… — Кто хочет продолжить читать? — Вэнь Жохань поднял книгу. — Я! — Вэй Ин подошел к Владыке, с поклоном забирая книгу, под хмурые взгляды Мадам Юй и Главы Цзян. Парень сел на место и открыл нужную главу. — Жестокость. Часть первая. Увесистый пинок заставил Вэй Усяня открыть глаза. Над самым ухом прогрохотало: — Хватит притворяться мёртвым! — … По залу пронеслась волна смешков, даже Цзян Чэн не смог сдержаться. — Интересно, кто такой смелый, чтобы просто пинать тебя… Учитывая твой статус… Вэй Ин фыркнул возмущенно от такого обращения к своей тушке. — Удар угодил прямо в грудь, повалив Вэй Усяня навзничь. Он стукнулся затылком об пол и, ощутив резкий приступ тошноты, смутно подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить самого Старейшину». — Моих учеников в принципе пинать травмоопасно. — Хмыкнула Мадам Юй. Всё же ей так же было интересно, что могло произойти, что сын пошёл против шисюна, а сам парень предал их. И это Вэй Усянь-то! — Вэй Усянь уже много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о столь громком и пронзительном визге. Голова его кружилась, перед глазами всё плыло, а в ушах жужжащим эхом отдавался сиплый голос: — Задумайся вот о чём! На чьей земле ты живёшь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Всё равно они принадлежат мне! — Эм… Разве в прошлом было такое? — Тихо, на ухо прошептал наследник Цзян. — Нет. Я, до того как дядя Цзян забрал меня, бродяжничал. Скорее всего это будущее. — Вслед за его словами раздался глухой металлический стук обшариваемых сундуков и грохот падающих на пол предметов. Постепенно взгляд Вэй Усяня прояснился. Поначалу из темноты вынырнул тускло освещённый потолок, а затем — лицо человека с позеленевшими от злости глазами и перекошенными бровями, оросившего его слюной: Юй Цзыюань хмуриться все сильнее. Чего этот мальчишка ждет? Это далеко не в его характере незаслуженные пинки терпеть! — Как смеешь ты жаловаться на меня? Думаешь, я тебя испугался?! Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме заступится за тебя? Двое здоровяков, судя по виду, слуг, подошли к нему: — Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено. — Отвратительное воспитание. — С другой стороны зала себе под нос бурчал Лань Цижэнь. — Сиплоголосый юнец удивился: — Как вы управились так быстро? — В этой лачуге не так много вещей, — донеслось в ответ. Цзян Чэн фыркнул. Любой, кто достаточно хорошо знает его шисюна, знает, что вещей у него в достатке, и они всегда разбросаны. — Обладатель сиплого голоса вполне удовлетворился этим и вновь принялся за Вэй Усяня, тыча ему в лицо пальцем, словно намереваясь пронзить насквозь: — Сначала ты осмелился наябедничать на меня, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто кто-то позарится на твоё барахло! Что ж, посмотрим, как ты теперь донесёшь на меня за разгром твоей хибары! Думаешь, ты особенный, потому что несколько лет обучался в ордене заклинателей? Да тебя же вышвырнули вон, словно шелудивого пса! — Несколько лет?.. — Выбросили? — Удивительно, что не сделали это раньше. — Фыркнул довольно Цзинь Цзысюнь, за что получил хмурый взгляд кузена. — Вэй Усянь утомленно подумал: «И вовсе я не притворяюсь мёртвым. Я ведь действительно был мёртв несколько лет». — О… Я воскрес?.. — Это невозможно! — Вы забываете девиз нашего клана. Вэй Усянь не зря первый ученик. — Цзян Фэнмянь мягко улыбнулся, и все почему-то решили замолчать, видя эту улыбку. — «Кто это?» «Где я?» «Неужели я опустился настолько, что захватил чужое тело?» — Если все ещё считаете это низостью, то это маловероятно, молодой господин Вэй. — Лань Цижэнь ответил, поглаживая бороду, вызывая у названого желание её сбрить. — Разгромив лачугу и избив её обитателя, тем самым отведя душу, сиплый юноша, важно вышагивая, вышел из лачуги в сопровождении двух слуг, хлопнув дверью. — Смотрите в оба и не выпускайте его на улицу! Не хватало ещё, чтобы он опозорил нас перед гостями! — громко приказал он. — Не удержат. — Мягко улыбнулась Цзян Яньли. — Теперь точно опозорит. — Согласно кивнул её брат. — За дверью послышались ответы слуг. Дождавшись, когда звуки шагов затихли в отдалении, и снаружи воцарилось безмолвие, Вэй Усянь попытался подняться. Однако тело отказалось повиноваться, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда Вэй Усянь перевернулся на бок и, всё ещё мучаясь головокружением, принялся разглядывать незнакомую обстановку вокруг и кучи хлама на полу. — С чего это ты так ослаб? Нужно будет увеличить тренировки. — Мадам Юй недовольно посмотрела на побледневшего Вэй Ина. — Чуть в стороне лежало бронзовое зеркало, брошенное кем-то на землю. Вэй Усянь дотянулся до него и увидел отражение мертвенно-бледного лица, со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным: добавить сюда ещё высунутый кроваво-алый язык — и вышел бы отличный призрак висельника. Он несколько обескураженно отшвырнул зеркало в сторону, потёр лицо рукой и обнаружил на ладони осыпавшиеся белила. К счастью, новое тело не было таким с рождения… — Слава Небожителям! Я бы не выдержал такого!  — …Всё это оказалось лишь причудами его прежнего владельца. Без сомнения, он являлся мужчиной, но, тем не менее, мужчиной с макияжем, причём, весьма неумелым. Ошарашенность неожиданно придала ему сил: Вэй Усянь худо-бедно принял сидячее положение и наконец-то заметил под собой круглое магическое поле. Все насторожились, прислушиваясь, всё же возможность воскреснуть — это не мало. Лишь клан Лань нахмурились, не одобряя этого. Впрочем, Вэй Ин уверен, у них даже правило есть на эту тему, а если нет, то теперь обязательно будет. — Алое и довольно неровное, оно явно было нарисовано от руки кровью, ещё не засохшей и источавшей характерный запах. Как же хорошо, что это лишь описание, и никому не надо сталкиваться с этим магическим полем, а тем более с его запахом. Поле испещряли кривые каракули заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не стали выглядеть менее зловеще и повергать в меньший трепет. Но всё же Вэй Усяня величали Основоположником Пути Тьмы, Магистром Дьявольского культа и прочими титулами, поэтому он не впервые сталкивался с подобными устрашающими полями и, само собой разумеется, знал их природу как свои пять пальцев. От этих слов у многих пробежали мурашки. Все эти знания, а особенно титулы и репутация... слухи же не появляются из воздуха, верно? Он не захватывал ничьего тела — оно оказалось добровольной жертвой! Вэй Ин, да и его близкие, выдохнули. — Однако по сути эта «добровольная жертва» являлась проклятием. Заклинатель сам себе наносил увечья, делая несколько надрезов на теле, кровью писал заклинания и рисовал магическое поле. Сев в центр круга, он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и молил об исполнении желания, предлагая в оплату собственное тело и возможность вернуться на землю. Ритуал этот — «добровольная жертва» — в корне отличался от «насильственного захвата». Многие были в недоумении. Что же это за ритуал такой? Творение Старейшины Илин? Просто, лишь у нескольких в головах вертелись воспоминания о подобном ритуале, и то, полной уверенности в собственной правоте у них не было. Оба они имели дурную славу и относились к числу запретных, но первый не обладал ни применяемостью, ни распространенностью последнего. Едва ли найдутся чаяния столь сильные, что заставят человека по собственной воле отдать всё, что у него есть: редко кто решался на подобное, и в итоге ритуал оказался почти утерянным в веках. Древние фолианты за тысячи и тысячи лет сохранили всего три или четыре достоверных случая. Все люди, проводившие ритуал, желали лишь одного — мести, а злые духи, откликнувшиеся на призыв, безупречно исполняли их желания в самой кровавой и безжалостной манере. — Если бы я был свирепым духом, меня бы уничтожили уже! — Вэй Ин совершенно не собирался мириться тем, что может такое произойти. Цзян Яньли сжала его руку ободряющее. — Вэй Усянь отказывался смиряться. С каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»? Слава о нём, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но при этом никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что стал самым безобидным блуждающим призраком на всём белом свете! Подросток заметно расслабился, да и близкие тоже. Лань Чжань, незаметно для всех, но не для брата, выдохнул. И когда только дыхание успел задержать?.. — Щекотливость же ситуации состояла в том, что для сделки хватало всего лишь желания заклинателя. Как бы Вэй Усянь ни противился, но… как только он попал в это тело, контракт посчитался заключенным. Он был обязан исполнить желание призывающего, иначе проклятие обернётся против призванного, и его душа будет окончательно уничтожена без возможности перерождения. Это действительно звучит ужасно. Учитывая то, что, если судить по словам чуть выше, Усянь не пытался вернуться в мир живых, а тут его насильно отправили в тело, заставляя исполнить чьё-то желание. Вэй Усянь развязал пояс и распахнул своё черное одеяние, осматривая тело, затем поднял руки и убедился, что оба его запястья крест-накрест рассекали порезы, нанесённые чем-то острым. Кровотечение уже остановилось, однако Вэй Усянь знал, что то были не обычные порезы: если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться все серьёзнее и серьёзнее, и если Вэй Усянь не управится в срок, его душа и это тело будут разорваны на части. Он перепроверил всё несколько раз, периодически восклицая про себя: «Да что же это такое!» и, наконец, держась за стену, поднялся на ноги. — Моя Госпожа, не нужно усердствовать так, это не тело нашего А-Ина. — Цзян Фэнмянь успел прошептать жене раньше, чем она открыла рот. — Дом, в котором очутился Вэй Усянь, был довольно большим, но пустым и бедным. Постельное бельё и покрывало не меняли уже долгое время, от чего по комнате расползался стойкий запах плесени. — Как можно жить в этом… Уж лучше умереть… — Цзысюань вновь окатил ледяным взглядом говорившего кузена, и вновь только промолчал. Пока. — В углу стояла бамбуковая корзина для мусора, но из-за недавнего погрома весь сор из неё вывалился и рассыпался по полу. Вэй Усянь наткнулся взглядом на смятый клочок бумаги, по виду испачканной чернилами, и тотчас же схватил его, обнаружив нестройные ряды иероглифов. Он торопливо подобрал оставшиеся бумажки. Вэнь Жохань согласно кивнул, следовало узнать, в каком он теле и что с ним происходило, чтобы не попасть впросак. — Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который подобным образом изливал свои чувства в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения представляли собой бессвязный набор слов, не имеющих смысла, а от пляшущих иероглифов за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй Усянь внимательно изучил свои находки и постепенно начал догадываться, что дело нечисто. — А то что тебя призвали таким ритуалом на эту мысль не натолкнуло? — Вэнь Чао иронично посмотрел на парня, тот только буркнул что-то неразборчивое. — Он выстроил несколько предположений и более-менее понял положение вещей. Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а поселение это называлось деревня Мо. Цзинь Гуаншань побледнел, прикрывшись веером. — Дед Мо Сюаньюя происходил из местного богатого рода. Семья его была небольшой: несмотря на все старания, ему удалось произвести на свет лишь двух дочерей. Их имена не упоминались, но зато говорилось, что старшая появилась от законной жены, и ей пророчили блестящее замужество, а младшая, хоть и отличалась красотой, являлась дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно девушке улыбнулась удача. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, глава одного известного ордена заклинателей проезжал через их селение и влюбился в неё с первого взгляда. Непроизвольно все посмотрели на Цзинь Гуаншаня. Тот все ещё прикрывался веером, думая, как бы пересесть подальше от «любимой» супруги. — Деревня Мо превратилась в место их тайных свиданий, и через год вторая госпожа Мо родила сына — Мо Сюаньюя. Поначалу жители деревни Мо восприняли сей факт с некоторой долей презрения. Однако заклинателями восхищаются все, в глазах обывателей они — загадочные и благородные любимчики Небес, да к тому же, глава ордена зачастую оказывал щедрую помощь как и своей содержанке, так и всей её родне. Вскоре ветер задул в ином направлении: семья Мо возгордилась, а остальные жители деревни — прониклись завистью. — Ничего нового. — Тихо вздохнул глава Цзян. — Но благополучие длилось недолго: глава ордена оказался ветреным человеком, жаждущим новизны. Через пару лет и любовница, и сын наскучили ему. Едва Мо Сюаньюй достиг четырёхлетнего возраста, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. Глава Цзинь всё же немного отодвинулся от пышущей злостью жены. Цзинь Цзысюань же нахмурился, если это его брат… Хоть и только по линии отца… Было бы лучше его забрать, вот только скрыть уже от других его происхождение не выйдет. Цзинь Цзысюнь фыркнул себе под нос. Чего эти люди ожидали? Им и так досталось достаточно внимания. — В последующие годы, как это водится, люди заговорили по-другому. Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз разбавленные надменной жалостью. Вторая госпожа Мо отказывалась смиряться, продолжая твёрдо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. И действительно, как только тому исполнилось четырнадцать, глава ордена прислал за ним гонцов и официально забрал к себе. Глава Цзинь подавился воздухом. Чтобы он забрал бастарда? Да с чего бы это? — Несмотря на то, что вторая госпожа Мо не могла отправиться вместе с сыном, всё же она вновь воспрянула духом, разом забыв прежние обиды, и принялась всем рассказывать, что её сын непременно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Досужие пересуды жителей деревни Мо зазвучали иначе уже в третий раз. Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа и не унаследовав пост отца, Мо Сюаньюй был отослан назад. — А почему он должен был унаследовать место отца? Первый наследник я, второй Цзинь Цзысюнь. Только после этого мог быть бастард. — И не просто отослан, а с позором изгнан. Мо Сюаньюй оказался обрезанным рукавом… — Причем здесь это? Единственное, в чем это может помешать — наследованию, но, как видно, этого бы мальчик и так не получил. — Госпожа Цзинь цедила это сквозь зубы, смотря на мужа. — Неужели мы не нашли места даже слабому заклинателю? Тем более связанного кровью с кланом! — …причём весьма смелым, открыто пристававшим к своим товарищам по учёбе. Происшествие это получило широкую огласку, и поскольку сын второй госпожи Мо не проявлял никаких способностей, у отца не было причин оставлять его подле себя. — Не было? — Продолжала шипеть мужу Госпожа Цзинь. Цзинь Гуаншань же думал, куда бы сбежать от любимой супруги после чтения. — В довершение всего, неизвестно, какая муха укусила юношу, но когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, словно что-то до смерти напугало его. — Или кто-то. — Пробормотал Павлин, прекрасно зная свой клан. — Дойдя до этих записей, Вэй Усянь нахмурил брови. Обрезанный рукав да к тому же сумасшедший. Стало ясно, почему на лице этого человека красовалось столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом от пола до потолка своей кровью, никто бы всё равно не удивился. Все знали — он же больной! Но это неправильно! Нельзя так относится к состоянию другого человека, особенно если он — часть твоей семьи! Неужели у Мо Сюаньюя не было другого варианта, как решить свою проблему? Когда Мо Сюаньюй вернулся домой, насмешки и издевки посыпались словно из рога изобилия, но, похоже, на этот раз толпа своего мнения менять не собиралась. Вторая госпожа Мо не вынесла подобного удара и вскоре скончалась от удушья, вызванного застоем скверной Ци. — Бедная женщина. — Тихо выдохнула Цзян Яньли и глянула на мать. — Не все выдерживают груз слухов… — К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая госпожа Мо. Судя по всему, она с самого детства стыдилась своей младшей сестры, и особо косые взгляды кидала на её внебрачного сына. Единственным ребёнком госпожи Мо был Мо Цзыюань, тот самый человек, который только что разгромил эту лачугу. — Лучше бы она за своим ребёнком внимательнее следила, а не за сестрой. — буркнул Цзян Чэн, слушая, что пришлось пережить человеку, тело которого в будущем стало принадлежать его шисюну. Но, если бы парень не решился на ритуал... тогда бы Вэй Ин остался мёртвым? Когда за Мо Сюаньюем явились гонцы, она, надеясь на хоть какое-то, а всё же родство с кланом заклинателей, мечтала, что Мо Цзыюаня также заберут для совершенствования тела и духа. Разумеется, ей отказали, а если сказать точнее, то просто проигнорировали. Что за вздорные чаяния! Всё-таки речь шла не о торговле капустой на базаре, где можно было торговаться и, купив один кочан, получить второй бесплатно! Эта шутка заставила некоторых улыбнуться. История этого человека правда не из лучших, а эта фраза была как глоток свежего воздуха для всех, пусть и небольшой. Тем не менее, все в семье Мо твёрдо верили, что Мо Цзыюань был человеком выдающимся, обладающим незаурядными способностями и талантами. Отправься он тогда на обучение, заклинатели непременно воздали бы ему должное, в отличие от безнадёжного двоюродного брата. Несмотря на то, что Мо Цзыюань находился в совсем ещё юном возрасте, когда Мо Сюаньюя забрали, подобную чушь столь часто вбивали ему в голову, что он поверил в неё всем сердцем. — Поэтому надо правильно воспитывать своих детей. — сказал Лань Цижэнь, понимая, как это могло отразиться на ребёнке. Но, на эту фразу многие из молодого поколения скривились. Они подозревали, что учитель Лань считает "правильным воспитанием"... и точно не согласны с его позицией. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, оскорблял и бранил его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее и возможность стать бессмертным. Кроме того, Мо Цзыюань обожал отбирать у брата различные талисманы, эликсиры и прочие предметы заклинателей, присваивать себе и вытворять с ними, что в голову взбредёт. — Конечно, воспитание тоже важно, но у него должна быть своя голова на плечах! Он уже явно не ребёнок, должен уметь обдумывать свои поступки. — выразил свою мысль Вэй Усянь, и пока никто не вставил слово, продолжил читать. Временами Мо Сюаньюй действительно впадал в безумие, но всё же осознавал, что над ним издеваются. Он долгое время терпел, однако Мо Цзыюань, перейдя всяческие границы, стащил едва ли не все его вещи. Терпение Мо Сюаньюя лопнуло, и он, заикаясь и запинаясь, пожаловался своим тёте и дяде, что и вызвало сегодняшний погром. — Ведь наверняка знал, что это бессмысленно… — Вэй Ин покачал головой, прекрасно его понимая. — Выведенные мелким почерком закорючки сиротливо жались друг к другу, и у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Что за, мать его, хреновая жизнь!» Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу и умолять злого духа о помощи, ради мести пожертвовав тем единственным, что у него осталось — собственной жизнью. — Только где он нашёл описание этого ритуала?.. — Хмыкнул Вэнь Жохань. — От напряжения заныли глаза, и постепенно боль начала распространяться по всей голове. По логике вещей, в этом ритуале заклинатель произносил своё желание мысленно, и Вэй Усянь, как призванный злой дух, должен был услышать все подробности. Но похоже, Мо Сюаньюй тайком переписал обрывочные фрагменты заклинания из повреждённого манускрипта, содержащего неполный текст, и именно эту часть упустил. Семья Цзян почувствовала волнение. Если Усянь не исполнит желание, то ему явно не поздоровится. Ну что за проблемный мальчишка?! Только вернулся в мир живых, и сразу нашёл себе проблемы! И что, что это он не мог контролировать? Вэй Усянь догадывался, что тот хотел отомстить семье Мо, но как именно? Каковы масштабы? Необходимо ли ему вернуть украденное Мо Цзыюанем? Или избить всю семью Мо до полусмерти? Или же… стереть её с лица земли? Но, всё равно всем хотелось верить, что этот светлый мальчик не опустится до убийства простых людей, пусть и явно нехороших. Вероятнее всего, стереть с лица земли! В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к заклинателям, знал Вэй Усяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял человеческий облик и рассудок. Мог ли кто-нибудь представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюаньюй решился призвать именно Вэй Усяня, значит, исполнить его желание, которое явно не относилось к числу безобидных, было не так-то просто. — Только Вэй Усянь никогда бы не стал убивать обывателей. Его воспитание и мораль этого не допустит. — Покачал головой Цзян Фэнмянь и, на удивление, вместе с ним согласно кивнула его супруга. — И всё же Вэй Усянь хмыкнул: — Ты обратился не по адресу… — Что и требовалось доказать. — Хмыкнул Цзян Чэн. Вэй Ин благодарно улыбнулся шиди. — Это конец главы, кто дальше?