Love isn’t terrible

— Это что, гребаная шутка, Киллиан? Сириус мучился от утренней тошноты, голова раскалывалась, а во рту было сухо, как в пустыне. И этот ублюдок, Киллиан Тернер, должно быть издевался над его воспалённым мозгом прямо сейчас, когда все участники группы сидели в душной каморке, обдуваемой жарким Техасским воздухом и вентиляторами, которые, должно быть, стояли ещё у пра-бабки Киллиана в сороковых годах. — Нет, это не шутка, Блэк, — коротышка с торчащими обесцвеченными волосами укоризненно взглянул на него. — Фрэнк терпеть вас не мог. Он говорил, что покинет группу по окончании тура, и он сдержал обещание. — Даже не попрощался! — ахнул Поттер, обдувая раскрасневшееся лицо глянцевым журналом. Трое участников «The Marauders» сидели напротив менеджера за круглым, деревянным столом. Джеймс глотал воду, словно умирающий в Сахаре, Сириус обессилено стонал, спрятав красные глаза под линзами солнцезащитных очков, и чувствовал, что его вот-вот стошнит прямо на Киллиана. А Питер, впрочем как и всегда, был единственным, кто внимательно слушал менеджера. — Мы прокляты, — выпалил Петтигрю, глядя на Блэка так, будто все это было его виной. — Мы выступаем всего семь месяцев, а уже сменили трёх басистов. Как мы опять объясним это фанатам? — Мышь дело говорит, — Киллиан кивнул в знак согласия, смаргивая капли пота, скатывающиеся по маслянистому лицу. — Сириус, твой темперамент нужно унять. — Почему сразу я? — выпалил Блэк, ощущая, как кровь постепенно вскипает то ли от жара, то ли от злости во всем теле. — Джонатан был помойным басистом и предал наше доверие, а про Люциуса я вообще молчу. У него руки из задницы, должно быть, торчали. Вы его взяли только из-за смазливой рожи, будем честны. — А тебя – нет? — вскинул бровями менеджер, своей наглой ехидной привычкой. — О, заткнись, Тёрнер, если бы не я и Джеймс, ты бы сейчас продюсировал кучку лохматых парней из Бирмингема с наутюженными смокингами и каверами на сранных «Битлз», — выплюнул Сириус каждое слово. — Это мы тебя нашли, а не ты нас. — Как вы собирались без басиста создавать панк-группу? — поросячья морда Тёрнера начинала краснеть. — Если тебе не нравится никто из тех, кого я нахожу, уже мог триста раз научиться играть сам! — А вот и научусь, — выдохнул Блэк и поднялся со стула, потому что в этой каморке было просто невыносимо находиться. — Удачи, гений. — Спасибо, мудила. — Сначала научись делать что-то помимо того, чтобы бухать, а затем поговорим! Бродяга показал ему средний палец и вышел из помещения, едва не потеряв равновесие. Летний жаркий воздух ядовито наполнил лёгкие, а яркий солнечный свет пробирался даже через стёкла солнцезащитных очков. Гребаное дерьмо, а не окончание тура по Соединённым Штатам. Блэк лишь мечтал вернуться обратно в мрачный Лондон, с его проливными дождями и холодным туманом. — Хэй, чувак, что на тебя нашло? Джеймс выбежал следом за лучшим другом, тяжело дыша. По правде говоря, длинноволосый и сам не знал, что с ним происходило. Когда им с Сохатым было по шестнадцать лет, у них через края струился вкус к жизни, к ее возможностям. Они мечтали покинуть капиталистический лондонский мир и создать свою музыкальную группу. Сделать все, чтобы отмыться от богатенького общества и стать частью уличной толпы. Панк был всем, что поистине вдохновляло лучших друзей. И через несколько лет после окончания школы они встретили Питера, их старого друга из пансиона. У парня оказался дар к игре на барабанах, а Джеймс довольно быстро освоил гитару. Сириусу просто повезло, что у него был неплохой голос, потому что музыкальные инструменты его вовсе не любили. Но после встречи с Киллианом… После заключения контракта, первых отголосков славы и популярности, внутри Бродяги что-то надломилось. Были ли тому причиной мерзкие слизняки шоу-бизнеса, которых он просто не переваривал? Или количество беспорядочных половых связей с фанатками, наркотиков, сигарет и алкоголя? Блэк точно не знал причины, но чувствовал, как ему становилось тошно от самого себя, и, что хуже всего, он забыл какого это… Выходить на улицу, в мир, где тебя никто не знал. В мир, где ты был никем, а значит – абсолютно всем, кем только мог пожелать. — Ничего, — Блэк зажег сигарету и втянул табачный дым ослабевшими лёгкими. — Просто мечтаю выспаться. — Понимаю, — тихонько усмехнулся Поттер и подошёл ближе, чтобы украсть у Сириуса одну затяжку. — Что ты сказал Фрэнку вчера после концерта? — Ты тоже обвиняешь меня? — не выдержал Блэк. Он никогда не срывался на Сохатого, но, кажется, нервы были накалены до предела. — Нет, просто пытаюсь понять, — Джеймс осторожно изучил его этим тёплым, понимающим взглядом, под которым все баррикады Сириуса разрушались. — Почему ты так сильно ненавидишь всех басистов? Что тебе сделал несчастный Фрэнк? Да, он отстойно держался на сцене, но отлично играл. Блэк несколько секунд думал над более подходящим ответом. Правда была в том, что Фрэнк был хорошим парнем, но он хотел стать частью «Мародёров». Хотел стать другом. И каждая милая улыбка в их сторону, каждая шутка или приторно-слащавая фраза в духе «Мы семья» заставляли разум Сириуса чесаться изнутри. Он ненавидел всех, кто входил в их жизнь после того, как они стали знаменитыми, и не мог никак это контролировать. С тех пор, как они создали группу, Блэк больше не заводил друзей, не подпускал никого к себе настоящему. Потому что все они любили его «нового», крутого и знаменитого, а не того, кем он действительно являлся. — Я не хочу отдавать кому-то нашу мечту, — проговорил Блэк так тихо, словно горло сжимали прутьями. — Не хочу отдавать задаром все то, что мы строили по крупицам с шестнадцати лет. Это нечестно. Джеймс обессилено выдохнул, глядя куда-то в пустоту. А затем медленно кивнул, словно обо всем и так прекрасно догадывался. — Нам нужен басист, Бродяга. — Что сложного в бас-гитаре? Я и сам могу научиться… — пожал плечами длинноволосый. Поттер лишь ухмыльнулся, изучая самоуверенного друга. — Ставлю сто фунтов ты провалишься на этапе изучения нот. — Там есть ноты!? — Сириус даже выкинул сигарету, остолбенев от ужаса. — Блядское дерьмо, почему нельзя играть по аккордам, как все нормальные люди, а не придумывать пиздовыпендренные правила? И Джеймс только весело рассмеялся, пихнув ворчащего друга плечом.

***

Разумеется, Римус Люпин слышал о «Мародерах». Каждый человек, у которого был радиоприёмник, уши и пара глаз, знал, кто были эти трое парней. Но они были недосягаемы, почти нереальны, как Sex Pistols, The Ramones или, черт возьми, Дэвид Боуи. И Римус точно не ожидал, что Лили Эванс буквально притащит сопротивляющегося друга на прослушивание. Не ожидал, что он будет стоять перед их менеджером, как остолбеневший кретин с бас-гитарой и трясущимися руками. Римус увлекался музыкой с тех пор, как помнил себя. Виниловые пластинки, под которые его мама танцевала на кухне, первые альбомы Sex Pistols, Suicide, Bowie и Talking Heads. Уроки игры на бас-гитаре, в которых Люпин наконец научился слышать самого себя и ощущать музыку так, словно был способен ее коснуться. Он до сих пор помнил свой первый концерт в пабе и несколько уличных выступлений перед бегущими в спешке прохожими. Но это всегда было просто… развлечением, точно не тем, что могло стать настоящей профессией. Даже это чертово прослушивание было просто развлечением. Он не должен был стоять здесь, прямо перед лучшим менеджером в Лондоне, Киллианом Тернером и подписывать контракт на участие в одной из самых известных панк-групп. Это был лихорадочный сон, что угодно, но точно не гребаная реальность, в которой Римус задыхался с самого детства. — Я провожу тебя к ним. — Вы уверены? — уточнил Люпин у низкорослого мужчины, следуя за ним в репетиционный зал, как побитый, напуганный щенок. Одетый в джинсовую куртку и клетчатые брюки. — Я имею в виду... Вы уверены, что я правильный выбор? — Все очень просто, мой мальчик, — Киллиан похлопал его по спине. — Ты прирожденный панк. Ты отвратительно играешь, ты тощий, без гроша в кармане, ненавидишь правительство, ругаешься матом, как гастарбайтер, и... — Тернер радостно поднял палец в воздух. — Ты выглядишь так, словно тебя ополоснули в мусорном баке, а затем оплевали. Ты принадлежишь панк-року. Просто подожди и увидишь. Пока Римус в замешательстве морщил нос, коротышка отворил тяжелую дверь, открывая вид на сцену, где репетировали «The Marauders». Великолепный тяжелый звук электро-гитары и барабанов казался неземным в огромном акустическом зале, а встреча с тремя знаменитыми панками – просто галлюцинацией. Римус мало что знал о самих участниках группы. Только то, что Джеймс был великолепным гитаристом и у него были самые растрёпанные волосы в Лондоне, которым подражал каждый второй хулиган. Питер играл одни из самых сложных барабанных ритмов, с быстрыми разноплановыми рисунками. А Сириус обладал уникальным громким голосом, который срывался до хрипоты во время криков. Его (довольно красивое) лицо было почти на каждой футболке девочки-подростка. Римус ещё на концерте обратил внимание на то, каким магическим и недосягаемым казался образ вокалиста. — Довольно, мои куколки! — Тернер хлопнул в ладоши, привлекая внимание парней. Все три Мародера посмотрели на Римуса в недоумении, заставив его неловко помахать правой рукой. Левой он сжимал чехол бас-гитары в знак защиты. — Это кудрявое причудливое существо – ваш новый бас-гитарист. И я клянусь богом, Сириус... — Киллиан раздраженно взглянул на вокалиста. — Если ты скажешь хоть слово, я отправлю тебя в Советский Союз и будешь танцевать чечетку в очереди за куском хлеба до конца своей жизни! — грозное лицо менеджера сменилось дружелюбностью, как только он вновь развернулся к смущенному Римусу. — Я надеюсь, ты не сбежишь от них слишком быстро. Люпин выдавил из себя сдавленную улыбку, а затем подошел ближе к сцене, чтобы познакомиться с участниками группы. Ноги отяжелели, и голос застрял где-то в горле. — Привет, я Джеймс! — гитарист спрыгнул со сцены и подошел ближе, чтобы пожать потную руку Люпина. На лохматом была пара очков, которые он, должно быть, снимал во время выступлений. — Приятно познакомиться. — Я Римус Люпин, — улыбнулся светловолосый, ощущая, как напряжение спадает под дружелюбным взглядом. — Отвечай без раздумий: твоя любимая песня? — Поттер изучал его так, словно вёл допрос. — Хм... Я не... — Отвечай! — Блять, Боуи «Life on Mars?» — Ответ принимается, — Джеймс довольно улыбнулся и взъерошил кудри Люпина. — Много слышал про нас? — Д-да, конечно, — Люпин неловко усмехнулся. — По правде, был даже на вашем концерте три месяца назад, у вас вышел отличный альбом. — Я Питер, — пухлый парень подошел ближе и пожал руку, с интересом изучая нового басиста. — Как ты укладываешь волосы? Выглядит супер, чувак! — Оу, это гель Dippity Do, — ухмыльнулся Римус. — Растираешь в руках и наносишь на мокрые волосы. Примерно 5 фунтов за банку, зато потом держится весь день. — Здорово… Но ты должен что-то сделать с этой джинсовой курткой, ты выглядишь как подросток в очереди за порнухой или педик в салоне красоты, — рассмеялся весело Питер, будто это не он только что использовал отвратительное оскорбление. Римус хоть и натянул подавленную улыбку, но сделал ментальную пометку, что его сексуальную ориентацию он определенно не будет обсуждать в этой группе людей. — Сириус боится сказать этого вслух, но он тоже рад тебя видеть, — Поттер выжидающе посмотрел на длинноволосого парня, который все еще расхаживал по сцене в солнцезащитных очках и кожаной куртке. Выражение бледного лица явно не соответствовало тому, что только что произнёс за него гитарист. — Нет, даже и не подумал об этом, — Сириус стянул очки и взглянул Римусу прямо в глаза пронзительным, холодным взглядом. Так, будто мысленно вонзал в незнакомца ножи. — Пошел нахуй, Римус. Просто возвращайся в ту дырку, из которой вылез к нам. — Сириус! — воскликнул в ужасе Поттер. Не то чтобы это прозвучало грубо…А настолько грубо, что Люпин застыл на месте с открытым ртом. Ненависть и отвращение к этому самовлюблённому ублюдку тут же поползли у него по спине. Кем бы ни был этот Блэк, он, вероятно, боролся со звездной болезнью, накапливая в себе неконтролируемый гнев и отравляющее высокомерие. Да, он выглядел сексуально, но на этом, пожалуй, все. Ничего интересного, лишь красивая оболочка вокруг уродливой души. — Я тоже рад с тобой познакомиться, Сириус, — наконец ответил Римус, не разрывая зрительного контакта. Его глаза сузились в отвращении. — Надеюсь, моя бас-гитара заставит твой кряхтящий голос звучать хоть немного лучше. Вокалист застыл на одном месте, пока губы медленно растягивались в усмешке. — Ты ведь не сказал этого только что, тупой ублюдок… — Сириус, перестань... — попытался остановить его Джеймс. — Скажи это еще раз, ты, маменькин сынок! Блэк спрыгнул со сцены, подходя ближе. И как раз в тот момент, когда он собирался схватить Римуса и ударить по лицу, Джеймс грубо оттолкнул парня. — Какого черта, Бродяга!? — Бродяга? — Римус язвительно ухмыльнулся, не в силах удерживать смех. — Это твое блатное погоняло? — О, ты покойник, Люпин... И с этими словами Сириус фактически схватил Римуса за воротник и ударил по лицу, отчего челюсть возгорелась в мучительной боли. Дурацкие железные кольца заставили светловолосого сжать глаза в испуге. И Джеймс тут же схватил вокалиста, чтобы оттолкнуть подальше и привести в чувства. Отвратительное начало дня. Люпин дёрнулся, чтобы ответить ударом и выбить все дерьмо из этого придурка. — Хватит! — пискнул Питер, приобнимая рвущегося вперёд Римуса. — Мы можем хоть раз не начинать знакомство с драки? — Он теперь панк, пусть знает, как работают правила в этом мире, — Сириус пошатнулся на месте, не отрывая прожигающего взгляда от новичка. — Кто ты, блять, Сид Вишес с китайского рынка? — не выдержал Римус. — Не смей произносить его имя, пока ты выглядишь, как пудель моей мамаши. Люпин сделал глубокий вдох, в несчастных попытках привести себя в чувства. Это было вовсе не то начало сотрудничества, о котором он мечтал… Но он присоединился к лучшей в мире панк-группе, не так ли? Какой-то Сириус, мать его, Блэк не собирался испортить ему этого.