Love isn’t terrible

— Сириус, тебе не кажется, что это, как минимум, грубо? — Джеймс осторожно оглядел лучшего друга, откусывая большущий кусок жирного буррито. Они сидели на территории студии, за обеденным столом, пока Люпин невинно жевал вареные овощи, как гребаный аристократ, в нескольких метрах от них на траве. На басисте были его уродливые чёрные конверсы и свитер в 30-ти градусную кипящую жару. — Это не грубо, если он сам не садится к нам, — пожал плечами Сириус и сделал глоток холодного пива. — Скажи спасибо, что я не запихнул ему эти овощи в задницу. — Может, хотя бы предложим ему присесть с нами… Ты всю неделю издевался над бедным парнем. — Ну, он тоже не ангел по отношению ко мне. — Конечно, нет, — Джеймс взглянул на Сириуса так, словно друг бредил. — Что еще ему остаётся, когда ты то и дело называешь его помойным ведром, крысенышем или демоном сонного паралича? — Он и есть демон моего сонного паралича, Сохатый, — простонал длинноволосый. — Прошлой ночью он пришел в мой кошмар со словами: «Сириус, я перерезал тебе горло, теперь вокалист в группе – я». — А мне нравится остроумие Римуса, — пропищал Питер, и Блэк театрально отложил буррито в сторону. Все действительно хотели лишить его аппетита? — Он не мирится с твоим дерьмом, в отличие от предыдущих басистов… — Вы ведь знаете, что я вас слышу отсюда, придурки? Трое друзей оглянулись на Римуса, который теперь поднялся с земли и выбросил пластиковый контейнер в мусорное ведро. Этот парень был слишком красив для панк-рока. Он выглядел как гребаный принц Чарминг из «Золушки», и Сириус искренне не понимал, почему другие мародеры этого не замечали. Римусу просто не было места в панк-роке с этими дурацкими золотистыми локонами и огромными невинными глазами. — Если тебя что-то смущает, то мог бы и подальше отсесть, — Сириус ощутил, как агрессия начинает клокотать где-то в груди. Он правда не понимал, почему каждый бас-гитарист был слабым нытиком, действующим на нервы, хуже семейки Блэков. — Через дорогу есть ферма, можешь там почавкать своими морковками. — Прости, если мое чавкание беспокоит твои чувствительные уши, — притворно ахнул Римус, поднося руку к сердцу. — Я думал, ты глухой, судя по тому, как звучишь на сцене. Бродяга медленно поднял тяжелый взгляд на светловолосого, готовый вот-вот сорваться и треснуть по сморщенному веснушчатому носу. — Римус, не обращай внимания на него и садись к нам, — Джеймс, вежливый джентльмен, похлопал по местечку рядом с собой. И в тот момент, когда Сириус уже собирался возразить, кудрявый ублюдок действительно присел напротив него, схватил его бутылку пива и сделал огромный глоток. — Освежает… — Люпин победоносно ухмыльнулся, и Блэку на самом деле захотелось треснуть парня по губам. — Тебе невероятно повезло, что я больше не хочу это пиво, потому что иначе... — Сириус наклонился ближе, прошептав. — Эта бутылка торчала бы уже из твоей жопы. — Что это за вечное желание засунуть мне что-нибудь в задницу? — Римус игриво вскинул бровями. — Ты, ублюдок... Сириус настолько не ожидал язвительного ответа, что сорвался с места и схватил идиота за воротник. И он действительно мог ударить, если бы не… — Хэй! Брейк! — тоненький голосок Киллиана заставил всех четверых обернуться. — Блэк, клянусь мамой, я выкину твои манатки на обочину, если ты не отпустишь Люпина сейчас же. И со вздохом поражения длинноволосый пихнул Люпина обратно на скамейку и упал на своё место, схватив пачку сигарет. — Привет, Киллиан! — Питер вежливо улыбнулся менеджеру. — Надеюсь, ты принес нам хорошие новости. — Зависит от того, с какой стороны посмотреть, — Тернер плюхнулся рядом с Сириусом, и на брюнета тут же повеяло летним потом и ядовитым перегаром. — Тогда, скорее всего, они плохие, — усмехнулся Джеймс. — Колись, Киллиан. Менеджер вытащил из чемоданчика огромную папку и уложил ее на обеденный стол. В глаза Сириуса моментально бросился яркий логотип одного из величайших лейблов, Virgin Records, с которым мечтал сотрудничать каждый музыкант. — Ты же не хочешь сказать, что... — прошептал Бродяга, ощущая, как зрачки расширяются от пленительного волнения. Они обменялись с Сохатым довольными улыбками. — Да, Блэк, Virgin Records хотят продюсировать ваш второй альбом, и ты можешь поцеловать мою задницу, но после того, как я расскажу вам, на каких условиях... — Киллиан сделал драматичную паузу, извлекая один из файлов. Он прочистил горло. — Во-первых, вам нужно будет закончить запись до конца осени, а это означает, что у вас есть всего четыре месяца... — Легко, — взволнованно кивнул Джеймс, будто это не Мародеры записывали первый альбом дольше года. — Во-вторых, вы должны выпустить три сингла до финального релиза, — Тернер оглядел участников группы и виновато улыбнулся. — И в-третьих, вам придётся принять участие в их рекламной кампании. — Нет! Никогда! — отчаянно воскликнул Сириус. — Панк – это полная противоположность коммерции и продажи своей рожи на пачке шоколадных хлопьев! — Я согласен, Сириус, но это может стать твоим единственным шансом по-настоящему разбогатеть и завладеть состоянием, прежде чем ты сведешь себя в могилу спидами или ещё какой-то ерундой, которую ты принимаешь в последнее время. — Пошел ты, Киллиан, ничего я не принимаю… — проворчал Блэк, хотя не отказался бы от одной волшебной капсулы и сейчас. — Нам нужно время подумать. — Хорошо, — менеджер убрал бумаги обратно в портфель и настороженно оглядел музыкантов. — Но помните, что другого такого шанса у вас не будет.

***

Вокруг «The Marauders» ходило множество слухов, почему их басисты так часто менялись. Например, «участникам группы не нравилось, как звучал инструмент», или «Поттер всегда затмевал бас-гитару своими партиями». Но только теперь Римус осознавал, что было истинной причиной… Все это время, гребанный Сириус Блэк вытравлял басистов, словно тараканов. И Люпин постепенно начинал понимать, почему от него бежали уже через несколько месяцев сотрудничества, а то и недель. Никогда в жизни Римус ещё не встречал такого мешка с дерьмом, как Блэк. Первую неделю его работы с группой можно было описать «сущим кошмаром». Люпин периодически отчищал свои волосы от напитков Сириуса, сигаретного пепла… Менял ежедневно порванные струны на бас-гитаре и выслушивал самые унизительные оскорбления. Он понятия не имел, как Джеймс и Питер уживались с этим взрослым дитем, ведь они были куда более зрелыми. — Что это за чертовщина на тебе? — Поттер отставил электро-гитару в сторону, как только вокалист ворвался в репетиционный зал, хлопнув железной дверью. Сириус довольно улыбался, позируя и подпрыгивая в своих кожаных штанах и разорванной майке. На ней алым цветом было выведено «LOVE IS TERRIBLE» («ЛЮБОВЬ УЖАСНА»). Блэк размахивал кусками ткани в руках. — Это, ребята, новые майки в ваш гардероб! Сириус запрыгнул на сцену, вручая Джеймсу и Питеру их подарки, а затем с отвращением перевел взгляд на Римуса. — Но не для тебя. — Я даже и не мечтал, — Люпин одарил придурка своей самой саркастичной улыбкой. — Лю-бовь у-жа-сна, — зачитал Джеймс фразу на своей майке, а затем растерянно взглянул на вокалиста. — Сириус, что это за хуйня? Ты ее как будто смастерил из своих трусов и помады. — Это, мой дорогой Джеймс, — Блэк покружился на месте, победоносно улыбаясь. — Название нашего альбома. Ох, альбом... С тех пор как Киллиан рассказал музыкантам о Virgin Records, четверо только и делали, что ругались из-за расхождения во мнениях. Джеймс и Питер были убеждены, что это величайшая возможность, и пара промо-акций не причинят вреда их репутации. Что это отличный шанс войти в историю как и те, кто прежде сотрудничали с лейблом: Sex Pistols, Дэвид Боуи, Мик Джаггер, The Rolling Stones, Tangerine Dream. Блэк всеми силами сопротивлялся этой затее. Но, в конечном итоге, победило большинство. И уже через три дня после заключения контракта музыканты начали мозговой штурм. — Мы не поем песни о любви, Бродяга, — Питер в замешательстве уставился на вокалиста. — Это отвратительное название! — Именно, Хвост! — Сириус взволнованно заметался по сцене, зрачки расширенные, а волосы развивались во все стороны, будто он не спал всю ночь под наркотическими стимуляторами, генерируя «гениальные» идеи. — Мы не поем о любви, как, богом забытые, Битлз или сраный Элвис Пресли, земля ему пухом, — Сириус послал воздушный поцелуй в небо. — Мы поем о том, что действительно важно! О вещах, которые имеют значение! О политике, войнах, деньгах, неравенстве, сексе и социальной несправедливости! — Блэк указал на свою майку, будто в одной простой фразе и заключался весь протест. — Эта чушь, что люди называют любовью, — парень искривил лицо. — Это не панк и это не про Мародёров. Так что да, любовь ужасна, и именно поэтому, выделив ее в названии альбома, мы не посвятим ей ни одной песни. Римус на секунду замер, искренне заинтересованный идеей, но в голове неизбежно возник важный вопрос. — Ты ведь понимаешь, какое огромное влияние ваша музыка оказывает на подростков? Насколько эта простая, невинная цитата повлияет на них? Вы, ребята, их кумиры, и они будут повторять за вами все, что бы вы не сказали. Сириус медленно перевел взгляд на басиста, словно дикий зверь, готовый к прыжку. — Кто, блять, вообще спрашивал твоего мнения, крысёныш? Римус только издал вздох бессилия, возвращаясь обратно к гитарным струнам, которые ему опять нужно было заменить после выходки этого больного психа. — Римус прав, Бродяга, — попытался прийти на помощь Джеймс. — Мы не можем просто так разгуливать в этих майках, думая, что последствий не будет. Большинство музыкантов продвигают лозунг «Живи быстро, умри молодым», и смотри, к чему это приводит... — Во-первых, мы не пропагандируем смерть, Джеймси, — усмехнулся Сириус. — Во-вторых, мы просто констатируем факты. Любовь – ужасное чувство. — Откуда тебе знать? — Питер подозрительно прищурился. — Ты никогда не был влюблен. — Нет, и слава богу! — воскликнул радостно Блэк. — А ты, Питти? — Да. — И как? Понравилось? Сириус приподнял бровь с дерзкой ухмылкой, заставив Петтигрю смущённо опустить взгляд в пол. Кажется, это было одной из больных тем. — Я был влюблен, и это было не так уж и плохо... — начал Джеймс. — О, прошу, пощади меня, Сохатый! — заскулил Сириус, наклоняясь ближе и ближе к лучшему другу. — Ты мне весь мозг разъебал своим нытьём о Люси! Клянусь, в какой-то момент я был уверен, что ты перережешь себе вены или, блять, прыгнешь под поезд. Девчонка никогда не отвечала взаимностью, и ты хочешь сказать мне, что это было хорошее чувство? Джеймс приоткрыл рот, намереваясь возразить, но затем лишь кивнул в знак согласия. — Неприятно это признавать, но ты прав. Любовь – полный отстой. — Спасибо, Иисус! — возбужденно воскликнул Блэк и достал из кармана брюк блокнот. — Хорошо, а теперь давайте пройдёмся по нескольким идеям песен… — Я был влюблен. Все уставились на Римуса, все еще изучающего порванные струны гитары. — И это было вовсе не ужасно... — Серьезно? — Сириус повысил голос в неверии. — Ты хочешь сказать мне, что это было взаимно, и кому-то действительно понравилась твоя плаксивая задница, кроме твоей мамаши? Не выдержав очередную низкосортную шутку про «маму», Люпин поднял уставший взгляд на придурка. — Моя мать умерла, ты, бесчувственный гондон. Оглушающая тишина зазвучала в пространстве репетиционного зала. Питер даже испуганно ахнул, в то время как Сириус не отрывал напряженного взгляда от бас-гитариста. — Извини... — тихо прошептал он, и сердце Римуса действительно екнуло от неожиданности. — Прости, я что-то не расслышал… — Люпин поднёс ладонь к уху. — Мог бы повторить? — Пошел ты, Люпин, — пробормотал Блэк, отворачиваясь от светловолосого, и Рем мог поклясться, что уловил проблеск улыбки.

***

— Добро пожаловать на легендарную вечеринку Мародеров, мой мальчик, — Киллиан приобнимал Римуса за плечи, пока они шли в репетиционный зал. Ещё утром внутри помещения не было ничего, кроме пары ящиков и инструментов. Теперь же десятки людей выкрикивали песни, расплескивали напитки и окутывали помещение табачным дымом. Лили осторожно шагала позади друга, взволнованно изучая эпатажные наряды приглашённых знаменитостей. — Найдите себе выпивку и чувствуйте себя, как дома! Можете говорить с кем угодно, но никаких интервью прессе и, прошу, не берите яркие конфетки у незнакомцев. Люпин кивнул в знак полного согласия и повёл Лили к танцполу. Это была официальная вечеринка в честь начала их сотрудничества с Virgin Records. И, несмотря на то, что Рему исполнялся двадцать один год, прежде он не бывал на подобного рода событиях. Особенно на таких, где можно было встретить самых выдающихся музыкантов Лондона, в латексных нарядах и нижнем белье. В репетиционном зале Буквально царила «Анархия в Великобритании», о которой пели Sex Pistols. — Кто, блять, тебя впустил? Римус чуть не издал вздох разочарования, когда знакомый голос добрался до его ушей, как назойливый комар. — Привет, Сириус, — Люпин выдавил улыбку, оглядываясь на парня. Вокалист был одет в кожаные брюки, а оголенная подкаченная грудь была измазана в помаде, масле и бог знает чем еще. — Это твоя девушка? — Блэк сделал долгую затяжку сигареты, рассматривая... сиськи Лили. — Слишком хорошенькая для тебя. — Привет! — взвизгнула Эванс, подбегая к вокалисту ближе, как взволнованный маленький щеночек. — Я так много слышала про вас! Ваш голос, о боже, а наряды! Я слежу за каждым выступлени… Римус остановил ее рукой, потому что больше не мог этого выслушивать. Лили должна была быть на его стороне и защищать сегодня вечером от этого дьявола… А не протягивать Блэку ладонь. — Лили, пойдем, я познакомлю тебя с Джеймсом и Питером, — Люпин кашлянул в кулак, привлекая внимание девушки. — Боже мой, в реальной жизни он еще сексуальнее, — Лили побежала следом за другом, раскрасневшись. — Какого хрена, Эванс, я же говорил тебе, что он превратил мою жизнь в сущий ад! — Римус закатил глаза, когда рыжеволосая вновь глупо захихикала. — Это как-то совсем не по-пацански, Лили. Поттер тут же отодвинул бутылку бренди в сторону, как только заметил сияющую Лили в коротком платье. — Боже мой, Римус, кто эта леди? — Джеймс попытался подмигнуть рыжеволосой, но с треском провалился, искривив все лицо так, будто боролся с инсультом. — Лили, — девушка застенчиво протянула Джеймсу руку, и, вместо того, чтобы пожать, гитарист нежно взял ее и поцеловал. — Почему ты пришла к нам, принцесса? — Она моя лучшая подруга, та самая, что притащила меня на прослушивание — улыбнулся Римус, обратив внимание, что Эванс и Поттер все ещё держались за руки. — Была на всех ваших концертах. — Заткнись, Люпин, — девушка пихнула друга локтем. — КЭТРИН! Громкий голос Блэка прорезал пространство так, что половина присутствующих обернулась. На встречу к вокалисту бежала низенькая блондиночка на высоких каблуках и с вываливающимися наружу сиськами. Сириус схватил ее за бедра и прижался в агрессивном поцелуе. — Кто эта счастливица? — Люпин съежился от того, насколько мерзко переплетались их языки. — Это Кэтрин… Как Нэнси Спанджен, только в пятьдесят раз хуже, — ответил Джеймс, содрогаясь от неприязни. Он передал Лили и Римусу несколько ярко-красных напитков. — Кэт работала нашим гримером пару недель, потом ее уволили за халтурную работу… Но Сириус так привязался к тому, чтобы трахать ее по несколько раз на дню, что эта пиявка присосалась. Клянусь, у неё нулевой интеллект, и я ни разу не видел ее трезвой. — Я думал, Сириус был против отношений, — Римус оглянулся на влюбленную парочку, и его чуть не стошнило. Они буквально облизывали друг друга. — Упаси Боже, они не встречаются! Только трахаются и… принимают вместе что-то, — тон Джеймса стал звучать непривычно подавлено. — Сириус постоянно твердит, что не переваривает ее. — Это так печально, — прошептала Лили, глядя на Джеймса зелеными невинными глазками. Доброе дитя, которое понятия не имело, как был устроен мир музыки. — Да, — Джеймс сглотнул, а затем огляделся вокруг, будто проверял, не было ли вокруг репортёров. — Иногда я искренне сожалею, что притащил Сириуса в шоу-бизнес... Он действительно был... Другим, знаете? Гитарист издал тихий смешок, но это напоминало крик о помощи. И Римус ощутил, как сердце провалилось куда-то в желудок. — Он не был готов к славе, он слишком... Мягкий и эмоциональный, что ли, — Поттер теперь глядел Люпину прямо в глаза, видимо, в поисках сочувствия. Будто давно уже хотел поговорить с басистом об этом. — Иногда я вижу в нем старого, веселого Бродягу, но эта огромная тьма внутри него… Она постоянно растет, и все мои попытки помочь ему перестали восприниматься всерьёз. У Сириуса никогда не было авторитетной фигуры, любящего отца или матери. Но… Но мое мнение всегда имело значение... — Джеймс тяжело выдохнул. — Кажется, больше – нет. Римус сочувственно кивнул и пришел к выводу, что Джеймсу, вероятно, потребовалось много терпения и сил, чтобы продолжить выступать, а не выбросить карьеру в помойку и не отказаться от лучшего друга. — А что не так с басистами? — осторожно поинтересовался Люпин. — Почему он так сильно меня ненавидит? — Ты ведь знаешь, что мы с Питером – его друзья детства? — Римус кивнул в знак согласия. — Год назад Киллиан нашёл нам бас-гитариста, Джонатана. И Сириус принял его с распростертыми объятиями, он начал называть его мародером… Они часто тусовались вдвоём, устраивали вечеринки... Сириус имеет свойство быстро привязываться. Он был так мил с Джонатоном, будто нашел третьего брата. Друзья действительно важны для него, потому что семьи толком и не было. Но потом... — Поттер печально оглядел Сириуса, который теперь пил на брудершафт с Кэтрин. — Ты ведь слышал, что семейная история Сириуса просочилась в прессу? Потом журналисты преследовали повсюду Блэков и не давали жизни Регулусу, его младшему брату? — Люпин вновь кивнул. — Джонатан был тем, кто слил историю. Он продал информацию о Бродяге прессе, а потом просто ушел от нас, потому что его выкупила другая студия. Как бы Сириус ни старался привыкнуть ко второму басисту, Люциусу… Тот оказался ещё более мерзким слизняком. А потом был Фрэнк... — Джеймс вновь огляделся по сторонам, громкая музыка сбивала поток его мыслей. — Думаю, Лонгботтом был нашим фанатом ещё до того, как присоединился к группе, потому что его поведение напоминало сталкерство, клянусь. Он постоянно вертелся вокруг меня, а Сириус довольно ревнивый. Видимо чувствовал, что Фрэнк одержим нашей дружбой. Чувствовал, что тот хочет стать частью «семьи». Так что Бродяга делал все, чтобы дать ему понять – он чужой. Фрэнк никогда не станет частью Мародёров. Люпин молча слушал эту историю и начинал даже… понимать поведение Сириуса? Прежде Люпин был уверен, что вокалист – эгоцентричный ублюдок, но, вероятно, тот просто устал обжигаться. И Римус заведомо был для него врагом. — Я понимаю, правда… Но это не оправдывает его поведение по отношению ко мне, — пожал плечами Римус. — Вы же с Питером осознаёте, что я не Джонатан и не Фрэнк… Почему только он имеет право вести себя так? — Дай ему время, чувак, — Джеймс похлопал басиста по плечу. — Дай ему время.

***

Римус всегда знал, что у него есть одна вещь под контролем: его график сна. Поэтому, когда вечеринка затянулась более чем на семь часов, и на улице уже начало светать, он был на грани того, чтобы повалиться в обморок (а выпил он совсем немного). Как только Киллиан запихнул пьяных Джеймса и Питера в такси, стало очевидно, что больше не было смысла оставаться. Особенно, когда Лили уже вернулась домой и видела седьмой сон. Оставшись наедине с кучкой знаменитостей, Римус пытался разговаривать со случайными незнакомцами. В целом, его первая вечеринка в качестве участника группы была довольно впечатляющей. Но парень просто не мог чувствовать себя комфортно, как бы ни старался раскрепостить себя и перешагнуть застенчивость. Так что, к пяти часам утра Римус решил сходить отлить, как раз перед тем, как отправиться домой. И прежде белоснежный туалет теперь напоминал наркопритон, где вместо воздуха ты вдыхал сигаретный дым, а под ноги попадались бутылки, грязные трусы и лифчики. — Блять... — выругался Римус, испугавшись своего отражения в зеркале. Вокруг сонных глаз была размазана подводка, а разорванная рубашка открывала вид на грудь и шрамы. Ну... по крайней мере, ему было весело? И в тот момент, когда он смыл за собой воду и собирался уходить, из соседней кабинки послышались какие-то мучительные звуки, словно рвотные позывы. — Вы там в порядке? — он с беспокойством постучал по двери, но оттуда доносились только всхлипы. — Эй? Римус не стал раздумывать дважды и отворил дверь. — Блять... Это определенно был Сириус. Он сидел на грязном полу без рубашки, сжимая бачок унитаза. Лица было не видно, но тёмные локоны прилипали повсюду, а на спине сияли бордовые царапины. — Эй... — Римусу совсем не хотелось беспокоить Сириуса в таком состоянии, чтобы не получить очередную порцию оскорблений. Поэтому он лишь слегка пихнул полудохлое существо ногой. — Ты живой? В ответ Сириус только тихонько заскулил, все еще пытаясь проблеваться или утопить свое гребаное лицо в унитазе. — Блять, тебе нужна помощь? — беспокойство вдруг заполнило лёгкие. Стоило ли переживать об этом психе или проще было дать ему пролежать тут до утра в одиночестве? — Ладно... Подыхай тут, кретин. Люпин закрыл за собой дверь, не желая проводить ни секунды наедине с этим получеловеком. Но как только он подошёл к выходу, его чересчур добрые инстинкты заставили вернуться обратно и убедиться, дышит ли этот ублюдок хотя бы. — Твою мать! — выругался Римус, когда застал Блэка в новом положении. Теперь парень фактически лежал на холодной плитке без чувств. Лицо его выглядело расслабленным, но грудь едва поднималась. — Сириус? Люпин упал на колени и потряс вокалиста за ногу. — Сириус, блять, просыпайся! — Римус ощутил, как в груди нарастает паника. Никто не имел права умирать при нем, никто. — Пожалуйста! Люпин схватил его за плечи и усадил к стене. Длинноволосый выглядел таким бледным, будто у него была… передозировка. — Черт возьми, идиот! — Люпин хотел сам избить его до смерти. — Какого хуя!? Самое ужасающее было то, что Люпина поймали в ловушку. Киллиан, Питер и Джеймс уже уехали с вечеринки, да и они были так пьяны, что Рем вряд ли бы дозвонился до них. А просить помощи в зале, у гостей, было ещё хуже… На Блэка тут же налетели бы репортеры. Вызвать скорую? Из того, что слышал Римус, у музыкантов были свои частные клиники, потому что обычные госпитали сливали информацию, и у группы определенно начались бы проблемы. — Боже, просто проснись, пожалуйста... — прошептал Римус, обхватив ладонями лицо. — Что ты принял, кретин? Люпин проверил оголенные руки, чтобы убедиться, не принимал ли вокалист ничего внутривенно. Слава богу, все было чисто. — М-х-м... — Блэк издал сдавленный звук, будто боролся с ужасной болью. — О, боже... — выдохнул Римус и снова попытался приоткрыть веки. Брюнет выглядел так, будто у него было сотрясение мозга, зрачки бегали из стороны в сторону. — Сириус, ты меня слышишь? Блэк мягко кивнул и внезапно нашёл ладонью запястье Рема, схватившись будто за опору. — Что случилось? Кому мне позвонить? — Люпин ощутил, как его голос застрял где-то в горле. Дышать становилось все затруднительнее. — Сириус? И Римус потерял дар речи, когда губы парня напротив задрожали, а в уголках серых глаз появились… настоящие слезы. — Сириус... — Римус подполз ближе, в жалких попытках встряхнуть его, не дать вновь заснуть. Но в ответ Блэк только крепче схватил его за руку и пробормотал что-то невнятное. — Ебанное дерьмо... Люпин проклял себя от осознания, что он намеревался сделать. Но он поволок Сириуса ближе к унитазу, крепко обхватил за торс и поднёс пальцы ко рту. — Фу, блять… Люпин с отвращением сморщил нос, закрыл глаза и сделал один глубокий вдох... Но все-таки засунул два пальца во влажный рот, пытаясь дотянуться до горла Сириуса. От этого процесса его самого чуть не стошнило. — После этого тебе придется целовать мою задницу, больной наркоман. Римус ощутил рвотный позыв парня, и выпустил ладонь, как только Сириуса вырвало в унитаз… и на его пальцы. — Блять! — в ужасе воскликнул Римус. — Фу-фу-фу! И как только Сириус закончил давиться собственной слюной, Люпин побежал к раковине, чтобы вымыть руки и вдохнуть немного воздуха, дрожа и ощущая, что вот-вот разрыдается от отвращения. — Крысеныш? — донёсся слабый голос. Люпин оглянулся на туалет и заметил, что вокалист теперь сидел прямо, вцепившись руками в унитаз, а глаза блестели от слез. Он узнал его? — Я налью тебе воды. Светловолосый схватил какой-то первый попавшийся стакан, упавший на пол, вымыл его и наполнил холодной водой. Как только Рем присел обратно к парню, тот сделал несколько несчастных глотков. — Какого хуя ты принял? — выпалил Римус, ощущая, как гнев растекается по всему телу. — Я не знаю... — прошептал Сириус, не поднимая на басиста глаз, будто побитый щенок. — Что значит, ты не знаешь!? — Римус... — Что?! — Люпин искренне хотел треснуть его по лицу. — Что, блять, Римус!? — Ты можешь… пос-сидеть со мной? — Сириус снова схватил его за руку. — Я не могу д-домой... Нельзя… — Оу, ты не хочешь унижаться перед Джеймсом? — Римус чувствовал, что вот-вот воспламенится от злобы. — Но это не унижение – разрушать свою жизнь и лежать на полу, будто обоссаный бомж? — Римус... — Ты эгоист, Сириус, ты ведь это знаешь? — Люпин вовсе не осознавал, сколько злости в нем накопилось. Этот идиот был олицетворением всего, что он презирал. — Ты думаешь, что ты такой крутой и популярный? Ты думаешь, что идешь против системы!? Нет, черт возьми, нет! Ты и есть блядская система. Ты – причина, по которой подростки умирают, глядя на таких кумиров, как ты! Ты – причина, по которой люди не могут вырваться из круга страданий и зависимостей... — Римус... — Ты убиваешь себя! И ведь ты даже не осознаёшь, как от этого страдает Джеймс! Блять, ты бы слышал, сколько хорошего он говорит про тебя и даже не подозревает, как его друг выглядит со стороны! — Римус… — Чего, блять, Римус!? И в тот момент, когда светловолосый собирался треснуть кретина чем-нибудь, чтобы тот поднял глаза… Брюнет повалился в объятия Римуса, утыкаясь лицом в шею и сжимая чужую спину ослабевшими руками. — Отлично… — проворчал басист, не имея представления, как ему теперь выбраться из хватки. — Просто великолепно, мудила, спасибо! — Римус… — Блэк сжался комком на груди, дрожа то ли от холода, то ли от каких-то побочных эффектов. — Извини... Извини, п-пожалуйста, оч-чень больно. Люпин разочарованно выдохнул, но буря внутри него начала постепенно утихать. — Тебе вовсе не жаль... Ты просто под кайфом… — Римус продолжал что-то ворчать, но стягивал с себя рубашку, оголяя тело и соприкасаясь с парнем кожей к коже. — Господи, блять… Рем укутал брюнета рубашкой в надежде хоть как-то согреть. И Блэк начал засыпать, прижимаясь все ближе и ближе, будто в поисках одеяла. И Люпин не знал, что еще ему оставалось делать, кроме как время от времени поглаживать парня по спине, покрытой синяками и царапинам, которые, вероятно, были следами длинных когтей Кэтрин.