Love isn’t terrible

— Сириус, ты меня слышишь? Шестнадцатилетний парень заставил себя поднять голову. В темноте гостиной комнаты встревоженное лицо Юфимии освещал только отблеск камина. — Д-да... — его голос болезненно надломился. Тело все ещё прибывало в трансе. — Да. — Почему ты не спишь, малыш? — в своей бледно-розовой сорочке женщина присела на диван. Шлейф пудрового крема и мыла. — Как давно ты… смотришь в эту стену? — Я не знаю... Они погрузились в долгую, волнительную тишину. Только звук потрескивающего огня, старых часов и неровное дыхание Юфимии. Бродяга даже не осмеливался взглянуть на неё. — Малыш, прошло четыре дня с тех пор, как ты переехал к нам, но я... — наконец заговорила миссис Поттер. — Но я до сих пор понятия не имею, что произошло. И это разбивает мне сердце, потому что… Потому что я действительно хочу тебе помочь. — Вы и так помогаете, — прошептал Сириус, кости все еще болели. Голова кружилась, а руки, усыпанные синяками, дрожали. — Вы столько для меня делаете… — Кто тебя так сильно обидел? — нежно прошептала она. — Это был отец? Брат? Сириус только беспомощно выдохнул, потому что правда была куда хуже. — Твоя мама? — осторожно проговорила Юфимия, и парень кивнул. Все еще не в состоянии встретиться с тёплым взглядом женщины. — Это не имеет значения, п-правда, — выдавил Блэк дрожащим голосом. — Я просто больше не вернусь туда, понимаете? — Я уверена, в глубине души она любила тебя, — попыталась Юфимия. — Она просто ужасно… чертовски сломленная женщина. Я знаю, она будет невероятно жалеть об этом, мой мальчик. — Она не любила меня, миссис Поттер, — Сириус не мог слепо закрывать глаза на правду. — Не глубоко внутри, не на подкорках сознания… Она просто не любила меня…. Никогда, — парень наконец заставил себя посмотреть на хозяйку дома, в глазах защипало от обиды. — Я понимаю, что вы пытаетесь сказать, но это п-просто… неправда. Я даже не уверен, что любовь существует… Это лишь… — брюнет тяжело выдохнул, закусывая потрескавшиеся от крови губы. В больших карих глазах женщины было так много неоспоримой печали. — Есть привязанность, сострадание, забота... Те вещи, которые мать должна испытывать к ребенку. То, что вы испытываете к Джеймсу... Но любовь... Что это вообще значит? Разве это не совокупность всех добрых чувств? Юфимия мягко ему улыбнулась, словно наивному дитя. Нежно похлопала мальчика по трясущемуся колену. — Я люблю Джеймса, дорогой, — ее глаза засияли от слез. — Любовь – это не привязанность, забота или сострадание... Любовь – это связь с человеком. Когда ты знаешь, что не сможешь существовать без него, да и по правде не хочешь этого. Это ощущение дома и целостности. Уверенность в том, что пожертвуешь собой, лишь бы позволить ему дышать. Это любовь, мой мальчик. И она существует, — решительно кивнула женщина. — И я люблю тебя, Сириус… Возможно, ты не видишь или не чувствуешь этого прямо сейчас, но я люблю тебя. Длинноволосый ощутил, как сердце болезненно сжимается в пространстве грудной клетки. — Это потому, что я рядом с вами веду себя безупречно, миссис Поттер, — он проглотил огромный комок в горле. — На самом деле я не такой. Меня научили манерам, но я не такой… Не такой, к-как Джеймс. Женщина тихонько рассмеялась, не прерывая нежности зрительного контакта. — Мне не нужно, чтобы ты был идеальным, малыш... Я люблю тебя каким, какой ты есть. Со всеми несовершенствами, которые ты так отчаянно пытаешься спрятать... Я люблю тебя… Я люблю тебя. — Сириус, ты меня слышишь? Голос Римуса вызволил темноволосого из транса, в котором Блэк прибывал с момента их приезда в Манчестер. Брюнет глядел на знакомый белоснежный коттедж, украшенный клумбами цветов и чугунным заборчиком. Не в силах шагнуть вперёд и отойти от машины. — Тебя не укачало? — Луни вытащил последнюю сумку из багажника и взволнованно оглядел парня. — Воды? — Нет, я просто…. — Ты волнуешься, — мягко улыбнулся светловолосый, прожигая своим ореховым, понимающим взглядом. — Все хорошо, солнце. Пойдём… Сириус прижал к себе ближе Риччи, их извивающего кокер спаниеля и направился за парнем в сторону дома. Дома, в котором он не был уже больше двух лет. И не прошло ни дня, чтобы он не скучал по Юфимии и Флимонту. — Вы приехали! На порог выбежал Джеймс, в бордовых плавках и солнечных очках. Три месяца жизни в Манчестере сказались на бывшем гитаристе бронзовым загаром и небольшим пузом. Миссис Поттер имела свойство откармливать сына лучшими свежеиспеченными пирогами. — Я так соскучился! — Сириус опустил щенка на крыльцо и бросился в объятия своего брата, подпрыгивая на месте. — Какой ты жирдяй, Сохатый! Поттер весело рассмеялся ему в шею, но только крепче прижал своей хваткой. На самом деле, с тех пор, как группа распалась, они стали меньше времени проводить друг с другом. В феврале Мародерам пришлось продать квартиру. Питер переехал в пригород к своей девушке Софи, Джеймс кочевал от Манчестера до квартиры Лили, с которой они были теперь неразлучны… А Сириус и Римус сняли уютную студию в центре Лондона. Но, возможно, это сыграло лучшим друзьям на пользу. Потому что теперь любая встреча с Сохатым была особенной… Глотком свежего воздуха и тёплых воспоминаний. Казалось, Сириус по-новому полюбил лучшего друга: сильнее, взрослее и искреннее. — Мальчики, мы так соскучились! Из дома выбежала Лили, в зелёном парео и шляпе. И, черт возьми, она ужасно подходила Джеймсу. Молодая копия его матери. — Покажи! — Римус тут же схватил лучшую подругу за руку, чтобы разглядеть бриллиантовое кольцо. — Ахуеть! — Я знаю! — воскликнула сияющая девушка. — Ахуеть, Лили! Ты теперь помолвлена! — Я знаю! Двое захохотали в неверии. Потому что буквально накануне Поттер отправил лучшим друзьям письмо с объявлением о помолвке. И, несмотря на то, что они с Лили были вместе всего полгода, это казалось таким… правильным? — Поздравляю, брат, ты официально вышел из нашего клуба холостяков, — Блэк потрепал лохматого за волосы. — Мне тебя будет не хватать. — А ты давно в этом клубе? — Римус саркастично приподнял бровь. Наглая ухмылка расползлась по лицу. — Я не говорил, что состою в нем, — начал себя защищать темноволосый. — Но ты сказал: «Мне тебя будет не хватать». — Это такая формулировка. Люпин подошёл ближе, чтобы дать парню подзатыльник, но все же не смог удержать смешка. — Сириус, мой мальчик! Прямо перед ними отворилась входная дверь, и на пороге дома оказалась запыхавшаяся… Миссис Поттер. Руки запачканные в муке, фартук перевёрнут. Все те же огромные карие глаза и морщинки-бабочки вокруг неподдельной улыбки. Как же Сириус скучал. Как же, черт возьми, скучал. — Мама! — в горле перехватило дыхание. — Как я рад тебя видеть! Юфимия ничего не ответила. Только бросилась в долгожданные объятия, прижимая к себе потерянного сына. Привычный шлейф пудры, крема и домашней выпечки с корицей. — Моя душа! — женщина обхватила руками лицо парня, будто плюшевую игрушку. — Какой ты красивый, какой взрослый! Блэк мог только глупо улыбаться, не в силах произнести ни слова. Глаза с обожанием разглядывали любимые черты лица. — Это Римус? — вдруг перевела Юфимия взгляд. Луни смущённо улыбнулся, потоптавшись на месте. Протянул женщине руку, чтобы вежливо поздороваться. — Мама, эт-то Римус, мой… — Блэк запнулся, потому что понятия не имел, как Поттеры относились к нетрадиционным парам. Они никогда и не поднимали этой темы разговора. — Мой… — Я знаю, мне Джеймс уже все рассказал, — рассмеялась Юфимия и подошла к светловолосому, чтобы крепко обнять, посылая волны материнской любви. — Какой красивый мальчик. Я следила за вашими выступлениями! Ты мне сразу приглянулся. Римус взволнованно раскраснелся, но не стал отрицать сказанного. А Сириус вдруг осознал, что ни одна новость: ни про наркотики, передоз или поцелуй у той чертовой кирпичной стены… Ни одна новость не прошла мимо Юфимии Поттер. И от этого все тело испуганно напряглось. — Проходите в дом! — хозяйка потянула за руку Люпина. И все остальные прошли следом за женщиной. В самое родное, самое тёплое место, которое было для Бродяги его приютом, его хижиной и главным спасением от той темноты, которую он пережил в детстве.

***

Сириус постепенно ощущал, как начинает расслабляться и привыкать к домашней атмосфере. В светлую кухню, обставленную горшками цветов и антикварной посудой, проскальзывали лучи солнца. А миссис Поттер заваривала мятный чай с персиком, напевая на ходу тихую мелодию, похожую на щебетание птиц. — Почему ты не отвечал на мои письма, дорогой? — женщина присела напротив него с подносом: две дымящиеся чашки и свежие маффины с ежевикой. — Даже Джеймс, наглый засранец, не рассказывал ничего про твое состояние. — Мне было… — Сириус задержал дыхание, пальцы взволнованно перебирали железные кольца. — Мне было стыдно. — За что? Блэк лишь слабо улыбнулся, поднимая тяжелый взгляд на загорелое лицо женщины. — Ты знаешь за что. Юфимия лишь тяжело вздохнула, кивая в знак согласия. — Значит, в СМИ писали правду? — голос женщины стал звучать куда печальнее. — Не все было правдой, — уверенно ответил длинноволосый. — Сейчас я… Сейчас я чувствую себя лучше. Счастливее. Миссис Поттер одарила сына светлой, согревающей улыбкой. — Ты выглядишь даже счастливее, чем два года назад. И Сириус ощутил горячий приток полноценного умиротворения к сердцу. Год назад он и мечтать не мог о том, чтобы вернуться к прошлой версии себя. Весёлой, полноценной и нетронутой шоу-бизнесом. Но сейчас… Он действительно был счастливее, чем когда-либо в жизни? Счастливее своей прошлой версии. И каждый день эта страстная, всепоглощающая любовь к Римусу, к себе и к жизни только возрастала. — Да… — Блэк не мог перестать улыбаться. — Я рад, что наконец навестил тебя, мам. — Ты же знаешь, что я приму тебя любым, мой мальчик? Тебе необязательно было прятаться… — Знаю, — смущённо кивнул бывший вокалист. — Прости… Юфимия приблизилась к парню, чтобы потрепать за щеку. — Мне кажется, или ты растолстел? — Мама! — ахнул шокировано Блэк, и они весело рассмеялись. По правде, он прибавил всего несколько килограммов, но они значительно улучшили его состояние. — Это все вафли Римуса. Он жить не может без кленового сиропа и сладостей, — Сириус расплылся в тёплой улыбке, вспоминая их уютную квартиру в центре Лондона и завтраки в постель. — Я готовлю ему шоколадные кексы по твоему рецепту. — Вы даже завели собаку, — миссис Поттер оглядела спящего Риччи на коврике. — Все настолько серьезно? Сириус активно закивал головой, сердце волнительно трепетало. — Да, — Блэк гордо вздёрнул подбородок. — Да, все очень серьезно, Юфимия. Если бы не Римус… Моя жизнь сейчас выглядела бы… совсем иначе. Он… Он спас меня. Я хочу каждый день просыпаться только рядом с ним и никогда не отпускать его руку, — Сириус ощутил, как розовеют щеки. Мама Поттер глядела на него с умилительным неверием. — Он ангел хранитель, которого мне послали свыше, клянусь. Если бы я мог выйти за него замуж, то уже бы стоял на одном колене с кольцом… Юфимия весело рассмеялась, но затем лицо омрачила грустная, сочувствующая улыбка. — Мне жаль, что государство так не справедливо. — Ничего, — мягко улыбнулся Бродяга. — Мы часто ходим с Луни на парады и участвуем в протестах… Я верю, что однажды на его пальце будет мое кольцо, черт возьми. Даже, если и не сегодня. Миссис Поттер ласково оглядела его понимающим взглядом, а затем приподнялась, чтобы крепко обнять своего мальчика со спины и поцеловать в макушку. — Ты ужасно вырос, Сириус, за этот год… Я горжусь тобой, моя звездочка. Он прикрыл глаза в удовольствии, наслаждаясь прикосновением матери. По которому скучал каждый день. Каждое мгновение, что находился на тёмной дороге своей жизни. Каждую секунду, что боялся умереть и потеряться в мрачном омуте ненависти. — Я люблю тебя, — Сириус поцеловал ее в морщинистую руку. Вдруг защипало в глазах от такого… Такого душевного умиротворения. Кажется, это был первый раз, когда он произнёс матери заветные три слова. — Я наконец-то понимаю о чем ты говорила тогда… Я начал понимать, что такое настоящая любовь. — Я тоже люблю тебя, мой мальчик, — она погладила его по волосам, нежно покачивая. — Ты такой красивый у меня, такой взрослый… Я вас сфотографирую с Джеймсом завтра. Покажу этой старой скряге Пенелопе, обзавидуется! — Мама! — захохотал брюнет, в абсолютном шоке от услышанного. — Она же твоя подруга! — Чего вы так смеётесь? На кухню вошёл улыбающийся Римус, в шортах и льняной рубашке, с белым кремом от загара по всему лицу. В дурацких шлёпанцах с крокодилами. И, черт возьми, как же Сириус его любил. Как же он любил этого идиота. — Иди сюда, — подошёл брюнет к парню. Он осторожно взял красное лицо в руки, чтобы распределить крем. — Луни, если ты мажешь только лоб и щеки двумя жирными пятнами, очевидно, что твой нос будет обгорать! — Я не виноват, что у меня кожа, как сметана. Иди сам загорай с Джеймсом, кретин, — усмехнулся Люпин, прикрывая глаза. — Он там пытается получить бронзовый загар. — Не соглашайся на эту авантюру, Ремми, — рассмеялась миссис Поттер. — Он может лежать под солнцем часами. — Я начал догадываться. Сириус закончил размазывать белую массу и нежно чмокнул парня в обветренные губы. — Готово, котенок, — Блэк подошёл к столу вытереть руки салфеткой. — Пойдём прогуляемся с Риччи на пляже. Я хочу научить его плавать. Сириус аккуратно поднял их «ребёнка» на руки и прижался носом к мордочке. — Нет, ты не будешь учить его плавать. — Ну Луни-и-и! — Я сказал – нет! — рассмеялся Люпин, забирая малыша из рук парня. — Он утонет! — Вот как мне с ним жить, Юфимия? — Блэк оглядел улыбающуюся женщину, что все это время наблюдала за ними, сидя за кухонным столом. — Он слишком упрямый. Римус легонько пихнул коленкой задницу длинноволосого, а затем потащил за руку на выход. И всю дорогу к пляжу они из-за чего-то препирались, смеялись и показывали друг другу красивые виды. Солнце слепило в глаза, под ногами был песок, а в руках тающее шоколадное мороженое. — Вы поговорили? — Римус погладил парня по волосам, как только они присели на берегу моря. — С Юфимией? — Сириус дождался одобрительного кивка. — Да… — И как? — Люпин заботливо отряхнул песок с ног своего парня. — Лучше любых моих ожиданий, — улыбнулся Бродяга и приблизился к светловолосому лицом. — Спасибо. — Спасибо? — Ты же в курсе, что… — Сириус погладил Риччи на коленках, сладко посапывающего на солнце. — Я завязал в тот день с наркотой, потому что ты сказал мне сделать это ради встречи с мамой? Римус мягко улыбнулся, выгоревшие кудри спадали на лоб. — Вот я и говорю… Спасибо, — Сириус чмокнул любимую щеку, а затем сморщился в отвращении. — Блять, ты на вкус, как SPF – 50 с экстрактом алоэ вера. Римус отпихнул его лицо подальше, посмеиваясь. — Дурак. Сириус все же уложил голову на плечо светловолосого, глаза жадно хватались за открывающиеся просторы моря. Пока брызги волн сверкали в розовых лучах заката. Ещё год назад Блэк думал, что нашёл в этом заносчивом парне своё проклятье. Он думал: «Если бы только они встретились несколько лет назад, когда Сириус не был отравлен шоу-бизнесом… Наверное, старый Блэк ему бы понравился. Наверное, они бы несколько часов подряд обсуждали Достоевского и пели песни Боуи где-нибудь на берегу моря, встречая рассвет». Но Римусу не нужна была идеальная версия Бродяги. Ему не нужно было искать причины для любви. Им всегда было суждено понравиться друг другу. — Ты не хочешь послушать Боуи? — прошептал темноволосый, лаская родные пальцы в своей ладони. — Ты взял плеер? Сириус тихонько кивнул и вытащил кассетный проигрыватель из пляжной сумки. И вот они сидели на берегу моря, встречая золотисто-малиновый закат. Обсуждая любимую музыку и искусство. Одни во всем мире. — Life on Mars? — уточнил Блэк с проблеском самодовольной улыбки. — Life on Mars, — подтвердил Луни, нежно целуя расслабленного парня в макушку. Это была его любимая песня. А Сириус любил Римуса. Чертовски любил. Любил.

Конец