Маска дьявола

Баки обвел тебя вокруг пальца. Все, что он говорил, делал, и ты ни разу не задала вопрос. Ты верила каждому его слову, доверяла ему свою гребаную жизнь и всегда была рада выполнить любую его команду. Когда он сказал, что ему нравится, как ты смотришь на него, как на бога, он не ошибся. Он был твоим богом, и ты поклонялась ему всеми возможными способами. И долгое время он поклонялся тебе в ответ и обращал внимание на тебя и только на тебя. Больше года вместе, и ты могла бы подумать, что Баки хотел бы, чтобы ты стала больше, чем просто его любимицей, больше, чем просто его милой и послушной малышкой. Ты боялась, что Баки устанет от тебя, поэтому всегда старалась слушаться его и делать все, что он от тебя попросит. Он заставлял тебя ползать по сцене в ошейнике и поводке, заставлял тебя трогать себя, когда ты сидела среди публики во время его выступления, снова и снова резал тебе бедра — ты позволила ему унизить тебя и плюнуть на твое достоинство. Люди думали, что Баки становится слишком много; даже его товарищи по группе посоветовали ему немного сбавить тон. Пресса называла его сыном сатаны, а тебя — Магдалиной дьявола — они называли тебя: жертвой, испорченной святой, рабыней Баки. Ничто из этого не беспокоило ни тебя, ни Баки. На самом деле, ему нравилось внимание, которое ты получала, даже несмотря на то, что оно сопровождалось унижением. Некоторые писали об ваших отношениях, называя их извращенной историей любви, основанной только на чистом грехе. Но тебе это тоже нравилось, и ты была влюблена в то, как Баки использовал тебя, выставлял напоказ и владел тобой до одержимости. Тебе не разрешалось разговаривать с другими мужчинами, даже с его товарищами по группе. Твои глаза все время были прикованы к Баки, и ты гордилась тем, что никогда не подводила его в этом единственном правиле, которое он тебе навязал. Вот почему ты обиделась, когда застукала Баки трахающимся с кем-то другим в его трейлере. Очевидно, к нему это правило не относилось. Для дьявола действительно не было никакого искупления. — Привет, милая моя, — Баки ухмыльнулся тебе, прежде чем засунуть свой член обратно в киску блондинки. Она сидела, согнувшись, в ногах кровати, а Баки стоял позади нее, его руки в перчатках крепко сжимали ее бедра, удерживая на месте. Твоя челюсть отвисла от этой сцены, еще больше от того, что Баки, казалось, не волновало, что ты поймала его на измене тебе. — Моей любимице нравится наблюдать? — он подмигнул, хмыкнул и шлепнул девушку по заднице, прежде чем выругаться. Твои руки сжались в кулаки, на глазах выступили слезы, а в груди защемило от этого зрелища. Это был твой единственный страх, то, чего ты так старалась избежать, будучи послушной девочкой Баки. Ты соглашалась на каждую его просьбу, позволяла ему унижать тебя и все ради чего? Чтобы он так легко избавился от тебя? Забыть тебя так же, как он это сделал после того, как впервые завладел твоим телом? Ты была дурой, думая, что он не сделает этого снова, и все же ты была здесь, наблюдая, как мужчина, от которого ты была совершенно без ума, засовывал свой член в чужую киску. — Давай, малышка. Встань на колени и смотри, могла бы кое-чему научиться у этой шлюшки, — сказал он, посмеиваясь, продолжая трахать ее сзади. — Нет. Это было безумие, что тебе потребовалось больше года, чтобы произнести это конкретное слово. Баки несколько раз просил изуродовать твое тело, и ты никогда не отказывался от этого. Он поступил с тобой гораздо хуже, и ты позволила ему, но это? Это было то место, где ты, наконец, подвела черту. — Ты что, блять, только что отказала мне? — спросил Баки, покачивая бедрами, что вызвало хныканье его новой шлюхи. Слезы катились по твоим щекам, когда ты качала головой: — Я не хочу смотреть, Баки. Я не могу этого сделать, — сказала ты сквозь стиснутые зубы, вытирая слезы. Баки нахмурился на тебя: — Ну тогда пошла отсюда. Ты ожидала, что Баки разозлится на тебя за отказ подчиниться его приказу, ты думала, что он перестанет трахать блондинку и назначит тебе лучшее наказание, о котором ты только могла мечтать. Ты бы приняла это, что бы это ни было; если бы он несколько дней отказывал тебе в оргазме или если бы он снова пометил тебя своим ножом и сигаретами, тебя это совершенно устраивало. Он этого не сделал, и это то, что разозлило тебя больше всего, то, как он вместо этого сказал тебе убираться и оставить его в покое, как будто ему насрать на тебя. Твоя мать назвала тебя грязной шлюхой, которая будет гореть в аду за то, кем ты стала, но слова Баки ранили сильнее, чем ее. Если бы Баки подумал, что ты начинаешь ему надоедать, ты бы показала ему, как он ошибался в этом.
 Ты отделалась от того, что Баки назвал тебя своей хорошей девочкой, своей верной любимицей. Он был щедр на награды всякий раз, когда ты доставляла ему удовольствие, и оставляла его довольным. Если бы он устал от всего этого послушания, смогла бы ты вернуть его внимание, если бы поступила совершенно наоборот?

***

Грешница или святой, возможно, ты бы попробовала дать ему попробовать и то, и другое. — Боже, да. Черт. Стив был совсем другим человеком по сравнению с Баки, по крайней мере, когда дело доходило до того, чтобы трахнуть тебя. Он позволил тебе поступать с ним по-своему, позволил тебе взять все в свои руки и прыгать на его члене вместо того, чтобы полностью контролировать ситуацию. Твоя юбка была задрана до талии, а обтягивающая рубашка задрана, обнажая грудь; ты не была игрушкой для Стива; для него ты была женщиной, и он заставил тебя испытать другой вид удовольствия, когда он смотрел, как твоя киска заглатывала его член. Его член был толще, чем у Баки, он растягивал твою киску болезненным, но восхитительным образом. Его большие руки обхватили твою талию, направляя тебя вверх и вниз, пока ты добивалась кульминации. Было довольно легко подойти к Стиву и соблазнить его, конечно, сначала он был непреклонен. Он был для Баки не просто товарищем по группе, он был его лучшим другом. Но после того, как ты рассказала Стиву о том, чему была свидетелями, с остекленевшими глазами и покрасневшим от слез носом, утешение, которое он предлагал, превратилось в нечто большее. В то время как Баки был дьяволом, Стив был абсолютным ангелом. Ты крепко вцепилась в спинку дивана, меняя темп, прижимаясь к Стиву, когда он наклонился, чтобы лизнуть твой сосок. Откинув голову назад, ты издала удовлетворенный стон, продолжая трахать себя на члене Стива. Когда ты была близка к оргазму, дверь трейлера Стива распахнулась, и, как по команде, Баки вошел внутрь. — Стив, черт возьми! Так хорошо, трахай меня! — ты намеренно громко застонала, а потом издала хриплый смешок. — Какого хрена?! Твой смех оборвался, когда Баки дернул тебя за волосы, оторвав от Стива и повалив на землю. Его глаза были темными, когда он сердито смотрел на тебя, ты никогда раньше не видела их такими. Баки кипел от злости, когда повернулся к Стиву, который быстро натянул штаны и извинился. — Держись, блять, подальше от нее. Я, блять, убью тебя, если когда-нибудь увижу, что ты смотришь в ее сторону, — он предупредил, прежде чем вытащить тебя из трейлера за волосы, игнорируя реакцию своих товарищей по группе, когда он проходил мимо них. Баки грубо втолкнул тебя в свой трейлер, развернул, а затем так крепко сжал твое горло, что ты почувствовала, как его кожаная перчатка впилась в твою кожу. — Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь, сладкая? — спросил он, стиснув зубы. «Сладкая» — ты, ненавидела это. С тех пор, как ты поймала его на том, что он использует это на других женщинах, ты стала презирать его. Для тебя это было более унизительно, чем твое обычное ласкательное прозвище. Это означало, что ты снова стала никем для Баки. Ты застонала и плюнула Баки в лицо, ухмыляясь, когда это заставило его вздрогнуть. Он отпустил твое горло, прежде чем ударить тебя по щеке тыльной стороной ладони. Ты боролась с желанием захныкать от этого действия, твой рот расслабился, когда ты поправила челюсть. Облизнув губы, ты сразу же почувствовала металлический привкус своей крови. Баки ударил тебя так сильно, что у тебя лопнула губа. — Все это время я думал, что ты хорошая любимица, — Баки хихикнул. — Я была, пока ты не решил, что меня тебе больше недостаточно, — ты плюнула в Баки, толкая его в грудь. Баки насмешливо рассмеялся: — Ты ревнуешь? — он спросил. — Ну и что?! — закричала ты, снова толкая его в грудь. — Я оставила всю свою жизнь, чтобы быть с тобой! Потратила больше года на то, чтобы быть твоей любимицей только для того, чтобы ты засунул свой член в киску какой-то белокурой шлюшки. Баки закатил глаза, посмеиваясь: — Это сделала ты, а не я. Я не просил тебя отказываться от всего. Ради всего святого, ты была тем, кто приполз ко мне обратно, — сказал он. Ты вытерла слезы, а затем пожала плечами: — Тогда почему ты так злишься, что я трахалась со Стивом? — ты спросила с горькой насмешкой. — Почему бы тебе не вернуться к траханию своих шлюх? Если я тебе надоела, тогда не должно быть никаких проблем с тем, чтобы позволить Стиву использовать меня так, как ему заблагорассудится, — ты зашипела и попыталась проскользнуть мимо Баки, но он быстро схватил тебя за руку. — Ты моя, и только моя. Ты принадлежишь мне, — сказал Баки низким, грубым голосом. Ты ухмыльнулась: — Стив трахал меня намного лучше, чем ты. То, как потемнели глаза Баки, было сродни непредсказуемому шторму. Твое заявление задело его за живое, оно заставило его стиснуть челюсти, когда он уставился на тебя со жгучей яростью. Он облизал зубы, возвышаясь над тобой, его большая рука вернулась к твоей шее. — Скажи это еще раз, я, блять, ну же, — предупредил Баки низким голосом. Его рука оставалась на твоей шее сбоку, не сдавливая или что-то в этом роде. Оно просто оставалось там, но ты знала, что одно неверное слово — это все, что ему нужно, чтобы сдвинуться с места. Твои глаза впитывали каждую черту Баки — его нахмуренные брови и темные глаза, его потрескавшиеся губы, которые подергивались, когда он ждал, что ты что-нибудь скажешь. Он выглядел так, словно был создан богами, доведен до совершенства и воплощен в жизнь только для того, чтобы уничтожить тебя. — Стив лучше тебя, — сказала ты на одном дыхании, уверенно приподняв бровь. Баки смеялся долго и громко, и на мгновение ты испугалась его и того, что он мог с тобой сделать. Твое дыхание участилось, а ладони похолодели при виде его смеха. Чем больше ты наблюдала за ним, тем больше понимала, что ты действительно чувствуешь к нему. Ты не боялась Баки. Ты боялась того, как сильно, черт возьми, ты была в него влюблена. — Ты танцуешь с чертовым дьяволом, детка, — сказал Баки, позволяя своему большому пальцу ласкать твою шею сбоку, прежде чем снова ударить тебя наотмашь. Он не дал тебе опомниться от своей пощечины и быстро схватил твое лицо рукой: — Никто не лучше меня. Я, блять, лучший. Он зарычал на тебя. Ты поморщилась от боли в щеке, тихо заскуливая, когда Баки усилил хватку на твоем лице до такой степени, что сжал его, притягивая тебя ближе. — Похоже, тебе нужно гребаное напоминание о том, что я не люблю делиться, и ты не уйдешь, пока я, блять, не закончу с тобой, — прошипел Баки, прежде чем плюнуть на тебя и размазать это по всему твоему лицу ладонью. — Ты думаешь, что можешь вот так просто сесть верхом на чей-то член? — спросил Баки, заставляя тебя опуститься на колени. Прикусив губу, ты посмотрела на него и покачала головой. Баки дернул тебя за волосы и откинул твою голову назад, похлопав по щеке и приказав тебе открыть рот. Засунув два его пальца внутрь, ты быстро начала засасывать дальше в рот. Однако Баки вытащил свои пальцы и снова ударил тебя: — Я говорил тебе сосать? — сердито спросил он. — Нет, — ты выдохнула. — Нет, мне жаль, Баки, — ты сказала. Баки ухмыльнулся: — О, так теперь ты послушная? — Он издевался, задирая твою рубашку, чтобы резко ущипнуть за сосок, отчего ты вскрикнула от боли. Еще больше непристойностей вылетело из уст Баки, когда он грубо обращался с тобой, пока синяки не начали расцветать в разных частях твоего тела. Он еще даже не прикоснулся к тебе как следует, но ты уже извивалась, когда опустилась перед ним на колени, давясь его пальцами, когда он прижимал их к задней стенке твоего горла. Струйки твоих слез блестели на твоих щеках, подчеркивая красные пятна на твоей коже от того, как Баки продолжал бить тебя. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Баки, схватив тебя за горло.

— Я хочу, чтобы ты владел мной и только мной, — хрипло ответила ты, слова быстро слетали с твоих распухших губ, как будто ты практиковалась повторять их снова и снова. Еще одна пощечина. — Это чертовски эгоистично, — Баки усмехнулся, но блеск в его глазах выдал тот факт, что ему нравилось видеть тебя такой, такой чертовски отчаянно нуждающейся в нем. — Скажи мне, что любишь меня, — потребовал он, отпуская твое горло и подвигаясь, чтобы сесть на свой диван. Ты потеряла дар речи. Баки ни разу не затронул тему любви, даже не упомянул это слово. Проглотив комок в горле, ты подползла к нему и положила ладони ему на колени. — Я люблю тебя, — прошептала ты, моргая на него глазами лани. Баки ухмыльнулся, раздвигая ноги шире, прежде чем погладить твои волосы только для того, чтобы он схватил их в горсть на твоей макушке. — Да, ты серьезно? — спросил он, откидывая твою голову назад и наклоняясь над тобой. Ты попыталась кивнуть так сильно, как только могла, несмотря на его хватку за твои волосы: — Да, я серьезно. Я люблю тебя, Баки, — ты сказала, затаив дыхание. Ты подразумевала каждое слово, вот насколько ты была предана Баки. Если бы он попросил тебя прыгнуть, ты бы спросила, как высоко. Если бы он попросил тебя встать на колени, ты бы сделала это за долю секунды. Если бы он попросил тебя отказаться от всей своей жизни, чтобы быть с ним, ему даже не нужно было просить, потому что ты уже это сделала. Ты бы убила за Баки, и ты бы тоже умерла за него. Была ли это настоящая любовь? — Как сильно ты меня любишь, малышка? — покровительственно спросил он, используя ласкательное прозвище, которое ты полюбила и лелеяла. Но ты больше не хотела быть его малышкой, ты хотела быть гораздо большим, чем просто его любимицей. Ты хотела принадлежать ему, хотела, чтобы Баки владел тобой и только тобой. — Я сделаю для тебя все, что угодно, Баки. Я не хочу быть твоей любимицей, я просто хочу быть твоей, а ты — моим, — ты сказала это так, как будто отчаянно повторяла провозглашение веры. Баки явно наслаждался этим, видя, какую власть он имеет над тобой. Его улыбка никогда не сходила с лица, когда он наблюдал, как ты умоляла его сделать тебя своей так, как он никогда не владел кем-то раньше. Любимица, рабыня, любовница — не было даже слова, чтобы описать, кем ты хотела быть в жизни Баки. Ты любила его и не стыдилась того, что была эгоисткой, и хотела, чтобы он был твоим так же сильно, как ты была его. — О, детка. Ты такая жалкая, не так ли? — засмеялся он. — Мой член так глубоко вошел в твою хорошенькую маленькую киску, что ты, блять, была одержима мной, — сказал он, прежде чем наброситься на тебя, крепче сжимая твои локоны. — Но ты разбила мне сердце и впустила чужой член в свою жадную киску. Ты думаешь, я так легко тебя отпущу? — спросил он, наконец отпуская твои волосы. Он снова ударил тебя по лицу, прежде чем схватить за щеки, заставляя тебя оглянуться на него: — Тебе придется доказать, что ты любишь меня и доверяешь мне свою жизнь. И может быть, только может быть…Я тоже позволю тебе владеть мной, — сказал Баки, отталкивая тебя назад, когда встал со своего дивана. Баки подошел к одному из своих ящиков и выдвинул его, его глаза продолжали смотреть на тебя, пока он рылся в своих вещах. Ты стояла на коленях, наблюдая, как он достает пистолет из ящика стола, вертел его в руке и подмигивал тебе. — Не буду врать, я думал о том, чтобы вернуть тебя в трейлер Стива и заставить посмотреть, на что я способен, когда меня провоцируют. Но я не дурак и не гребаный убийца, — он рассмеялся и вернулся, чтобы сесть на диван. — Так что, может быть, вместо этого я попрошу тебя проявить себя передо мной, — объявил он, пожав плечами. Твои глаза были широко раскрыты и остекленели, когда ты следила за движением рук Баки, когда он проверял, заряжен ли пистолет. Он вставил обратно, снял с предохранителя и взвел пистолет, прежде чем направить его на тебя. — Ты сказала, что любишь, не так ли? — поддразнил Баки, и ты нетерпеливо кивнула. — Ты бы умерла за меня, детка? — спросил он, надув губы. Блеск в глазах Баки, когда ты кивнула без малейшего колебания, заставил твою грудь раздуться от гордости. Готова ли другие его сучки умереть за него? Ты была уверена, что они этого не сделают. Ты знала, что отличаешься от них, и тебе нужно было, чтобы Баки знал это. — Блять. Мне кажется, я мог бы влюбиться в тебя. Черт возьми, ты сумасшедшая, маленькая шлюха? Ты это знаешь? Мне это чертовски нравится. — взволнованно сказал он, жестом приглашая тебя подойти ближе. Баки попросил тебя встать и снять всю одежду, прежде чем приказать тебе оседлать его талию. Его рука прошлась по коже на твоих бедрах, двигаясь выше, обхватывая твою грудь, прежде чем сильно шлепнуть по ней, заставляя тебя морщиться от боли. Ты не сводила глаз с Баки, пока он дразнил тебя своими прикосновениями, твой взгляд не дрогнул, даже когда он поднес заряженный пистолет и прижал кончик ствола к твоим губам. Открыв рот, ты медленно облизала нижнюю часть ствола, прежде чем взять его в рот целиком. Никакого страха, просто доверяй. Никаких колебаний, только чистое отчаяние. Баки прикусил губу, наблюдая, как ты сосала его пистолет, он пытался вывести тебя из себя. Он хотел проверить твою веру и посмотреть, заставит ли тебя, приложив палец к спусковому крючку. Но ты этого не сделала и вместо этого засунула пистолет поглубже в рот, как будто доказывала, что тоже достоин его преданности. Он усмехнулся при виде того, как ты выполняла каждую его команду, его штаны натянулись, когда ты начала стонать. Если бы Баки хотел, чтобы ты доказала ему свою любовь, ты бы ему это доказала, хорошо. Чего бы это ни стоило. Ты не зря носишь его инициалы на своей коже. — Хорошая девочка, — он застонал, вытаскивая блестящий пистолет из твоего рта, прежде чем использовать его кончик, чтобы проследить твое тело от шеи вниз к холмику. — Ты позволишь мне трахнуть тебя этой штукой? — он спросил тебя. То, как ты отреагировала, заставило Баки зашипеть от удовлетворения, его член дернулся, когда ты быстро расположила свою киску над его пистолетом вместо того, чтобы ответить на его вопрос. Череда проклятий слетела с его губ, когда ты начала подпрыгивать вверх и вниз по его пистолету, скуля от легкой боли от того, что его растянули вместе с обхватом. Твои руки вцепились в плечи Баки для поддержки, когда ты покачивала бедрами, не обращая ни малейшего внимания на то, заряжен ли он. Одно легкое движение пальца Баки могло спустить курок, и все же тебе было все равно. Он начал двигать пистолетом в твоей мокрой киске и обратно, встречаясь с твоими бедрами всякий раз, когда ты снова опускалась на него. — Такая гребаная шлюха для меня, посмотри на себя, — поддразнил Баки, вращая пистолет внутри тебя, заставляя тебя стонать от неповторимого ощущения. Баки вынул пистолет из твоей киски и отложил его в сторону, прежде чем бросился вытаскивать свой твердый член из-за пределов штанов. Ты оттолкнула его руку от его члена и взяла контроль, направив его на свою пульсирующую киску, прежде чем опуститься на него. Хор стонов наполнил воздух, когда ты оседлала Баки, ногти впились в бледную кожу его плеч, оставляя следы в форме полумесяца. Он наклонился и взял сосок в рот, его язык скользнул по нему, прежде чем он взял его зубами. — Баки, блять. Пожалуйста… — ты заскулила и откинула голову назад. Шлепок по заднице привел тебя в восторг: — Скажи мне, что я трахнул тебя лучше, чем Стив. Скажи мне, что я лучший, кто у тебя когда-либо был, — прорычал он, еще раз сильно шлепнув тебя по заднице. Когда член Баки попадал точно в нужное место, ты могла только хныкать в ответ, встречаясь с его бедрами всякий раз, когда он снова входил в тебя. Еще один шлепок пришелся тебе по заднице, когда ты не смогла использовать свои слова. Баки схватил тебя за горло, когда трахал вот так, первобытно и собственнически. — Да ладно, я думал, ты любишь меня? Хочешь, чтобы я бросил тебя и вернулся трахать других шлюх? — он угрожал. Ненавидя это всякий раз, когда он так издевался над тобой, ты не могла удержаться, чтобы не дать Баки пощечину: — Они не позволят тебе трахать их так, как я позволяю тебе трахать меня, — уверенно прохрипела ты, несмотря на крепкую хватку руки Баки на твоем горле. Баки нахмурился на твое возмездие и сильнее вонзил в тебя свои бедра, стиснув зубы, когда душил тебя. — Тогда скажи мне, что я, блять, лучший, и я позволю тебе обладать мной, — наконец сказал он. Слезы потекли из уголков твоих глаз, когда ты почувствовала, как кислород медленно покидает все твое тело. Баки буквально держал твою жизнь в своих руках — в тот момент ты принадлежала ему целиком. Он владел тобой так, как ты этого хотела. — Ты трахнул меня лучше, чем Стив. Ты лучший, Баки. Я твоя, вся твоя, — ты подавилась. Как только Баки отпустил твое горло, твоя киска сжалась вокруг его члена. То, как он трахал тебя, ограничивая твои дыхательные пути, доставляло тебе удовольствие, которого только Баки мог добиться от тебя. Ты яростно кончила на его член, все твое тело дрожало, а глаза закатились к затылку. Ты испустила беззвучный крик, обхватив Баки руками за плечи, крепко прижимаясь к нему, пока он продолжал трахать тебя, пока струйки его семени не пролились внутрь тебя. Тепло его спермы заставило твое тело дернуться, твоя влага хлынула вместе с его оргазмом и капала на его бедра и диван. Как в церкви глубокой ночью, в трейлере Баки на этот раз было тихо и спокойно. Смешанные вздохи и тихие всхлипы эхом отдавались в воздухе, давая тебе некоторое чувство комфорта среди хаоса, с которым Баки вторгся в твою жизнь. — Ты чертова грешница, детка, — Баки, задыхаясь, усмехнулся, мягко отталкивая тебя от своей груди, чтобы держать на расстоянии вытянутой руки. Ты улыбнулась ему, чувствуя удовлетворение и облегчение от того, что ты снова на его хорошей стороне. То, как Баки смотрел на тебя, было почти похоже на то, как ты смотрела на него. Твое сердце заколотилось, когда он погладил тебя по щеке, вероятно, это был первый раз, когда он был нежен с тобой. Держа тебя сзади за шею, Баки притянул тебя к себе для захватывающего поцелуя. Это не было поспешным и небрежным, как обычные поцелуи, которыми вы делились. Это было собственническое, но в то же время страстное чувство, которое заставляло тебя хотеть большего, даже несмотря на то, что у тебя уже перехватывало дыхание. Это был короткий поцелуй, который, казалось, длился целую жизнь. Отстранившись, Баки провел языком по твоей нижней губе, прежде чем улыбнуться тебе. — Я думаю, что я тоже люблю тебя, детка. Как я мог не сделать этого, когда ты так чертовски одержима мной? — он сказал. Его заявление заставило тебя улыбнуться; ты почувствовала себя оправданной, как будто все, что ты сделала для Баки, того стоило. Ты пожертвовала своими крыльями ради доверия дьявола, и теперь ты, наконец, заслужила его. — Ты принадлежишь мне и всегда будешь принадлежать. Но я никогда не буду твоим, — прошептал Баки и запечатал свой обман еще одним поцелуем. Это отдавало предательством.