Маска дьявола

Когда вы танцуете с дьяволом, дьявол не меняется. Дьявол меняет тебя. — Аманда Хокинг Грань между удовольствием и болью была абсолютно размыта — по крайней мере, когда дело касалось Баки. Боль от того, что тебя забыли, от того, что с тобой обращались как с игрушкой, и от того, что тебя предали, все это превращалось в удовольствие каждый раз, когда Баки трахал тебя. Просто так горький привкус его предательства во рту превратился во что-то сладкое и вызывающее привыкание. Как будто этого никогда и не было. Ты была ослеплена болезненной любовью, которая заставила тебя умолять Баки, несмотря на его обращение с тобой. Возможно, это была его первая метка на тебе, которая превратила тебя в его ученицу, который был верен, несмотря ни на что. Этот ожог от сигареты скрепил твою сделку с дьяволом. — Что ты об этом думаешь, Стив? Баки сидел на краю своей кровати, широко расставив ноги, а ты была между ними. Одетая только в кружевное белье, с полным ртом его члена, ты отдала все силы, чтобы удовлетворить своего бога в присутствии ангела. — Иди сюда и покажи Стиву, кому принадлежит твоя киска, — потребовал Баки, помогая тебе встать и поворачивая тебя так, чтобы ты сидела у него на коленях лицом к его лучшему другу. У тебя отвисла челюсть, когда Баки усадил тебя к себе на колени, его член проник в твою «плачущую» киску, словно устраивая Стиву шоу. А Стив, он просто бросил на тебя жалостливый взгляд, прежде чем сразу же отвернуться. — Ты не обязан этого делать, Бак. Это была ошибка, и больше такого не повторится. Я не собираюсь красть ее у тебя, — сказал Стив, потирая лицо рукой. Баки усмехнулся: — Я не обязан этого делать, но я чертовски хочу, — он хмыкнул, крепче сжимая твою талию, направляя твои бедра обратно на свой член каждый раз, когда он двигался вверх. — Видишь, как ее жадная киска принимает мой член? Тебе чертовски повезло, что однажды она пришла к тебе. Она тебе понравилась, Стив? Ты дрочишь на это воспоминание? Каково это, когда ее влагалище обвивается вокруг твоего члена? — издевался Баки, поворачивая свои бедра определенным образом, что заставляло его идеально попадать в твое сладкое местечко. Ты издаешь непристойный стон, держась за колени Баки для поддержки, когда ускоряешься, подпрыгивая на его члене. — Держу пари, тебе нравились ее стоны, не так ли? — Баки продолжал расспрашивать Стива. — Просто остановись, Баки, — Стив почти умолял, отвернув голову в сторону, не желая быть свидетелем того, как Баки обращался с тобой, выставляя тебя на всеобщее обозрение. Баки обхватил тебя рукой за туловище, удерживая на месте, прижав ладонь к твоему горлу. Ты начала видеть звезды с того, как он трахал тебя вот так, прямо на глазах у своего лучшего друга, которого ты использовала. Ты не должна была наслаждаться этим, быть использованной и униженной, но с учетом того, сколько влаги вытекало из твоей киски, это было абсолютно по твоей части. Тебе всегда нравилось, когда Баки хвастался тобой. — Не притворяйся, черт возьми, Стив. Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на эту шлюху? Я, блять, вижу тебя. Считай, что это последний раз, когда ты смотришь на нее, потому что в следующий раз, когда я поймаю твой взгляд в ее гребаном направлении, я вышибу твои гребаные мозги, — Баки угрожал, заглушая твои бессмысленные стоны, засовывая тебе в рот два пальца, заставляя тебя давиться ими. Один конкретный толчок, и ты ушла, кончая на член Баки, не заботясь ни о чем на свете. Баки продолжал трахать тебя, запрещая Стиву уходить, пока он не закончит. Когда он, наконец, кончил, он быстро снял тебя со своих колен и натянул штаны. — Она моя, Стив, — Баки вскипел, подходя к тумбочке у кровати. Он достал свой пистолет и помахал им в воздухе, заставив Стива вздрогнуть и отступить с поднятыми руками в знак капитуляции. — Господи Иисусе, блять, Баки. Опусти чертов пистолет, — крикнул Стив, в его глазах был очевиден страх. Забавно, что он знал Баки много лет и все же съежился от страха. Ты осталась лежать на земле с невозмутимым выражением лица. Стив взглянул на тебя и удивился, почему ты ни разу не вздрогнула. — Не надо сейчас гадить в штаны, Стив. Господи, ты смотришь на меня, как на гребаного психа, — Баки хихикнул и подошел к тебе. Наклонившись до твоего уровня, он приставил пистолет к твоему подбородку. Он повернулся к Стиву с самодовольной ухмылкой на лице: — Вот насколько она мне доверяет, даже глазом не моргнет, даже если я нажму на курок, — сказал он с мрачным смешком, когда его палец завис над спусковым крючком. — Не думай, что она снова придет к тебе, Стив. Моя малышка усвоила свой урок и доказала мне свою состоятельность, — сказал он и встал, чтобы подойти к Стиву, прижимая дуло пистолета к его груди. — Но я чувствую себя великодушным только потому, что ты мой лучший друг. Ты можешь взять ее, но это будет гребаный последний раз, так что наслаждайся ею как следует, — Баки подмигнул, прежде чем выйти из своего трейлера, оставив тебя со Стивом. Ты попыталась встать, но твои колени были слишком слабы. Стив быстро помог тебе подняться, осторожно усадив тебя на кровать Баки. То, как он прикасался к тебе, было нежным, для тебя это было ново — синяки, расцветающие по всему твоему телу, были свидетельством того, к каким прикосновениям ты привыкла. — Ты не должна быть здесь, — сказал Стив, садясь рядом с тобой. — Что ты имеешь в виду? — ты спросила. Стив вздохнул: — Если ты думаешь, что можешь изменить Баки, ты не сможешь. Ты не первая девушка, которая пытается это сделать. Ты милая девочка, тебе здесь не место. Ты хранила молчание и пыталась переварить слова Стива. Он встал и ненадолго зашел в ванную, а когда вышел, ты заметила у него в руках мокрое полотенце. Стив тщательно вытер твое лицо, заправив прядь волос за ухо, прежде чем перейти к уборке твоего торса. — Ты не в безопасности с Баки. Я знаю его, он... он может быть… — Ты думаешь, я не знаю, на что он способен? — спросила ты, отталкивая руку Стива от своего живота. Стив встал и упер руки в бока: — Я знаю его уже давно, так что поверь мне, когда я говорю тебе, что он никогда не полюбит тебя. Это больно, но это правда. Он никогда ни для кого не изменится, даже если ты умрешь за него. Это было последнее, что сказал Стив перед уходом. — Скажи это снова, — Баки застонал, вдавливая твою голову в матрас, когда он трахал тебя сзади. Ты громко заскулила, из уголка твоего рта потекла слюна от того, как хорошо член Баки растягивал твою киску. С задранной задницей и связанными за спиной руками ты ничего не могла сделать, кроме как взять то, что давал Баки. — Давай, хочу услышать, как ты это скажешь, — сказал Баки, сильно шлепнув тебя по и без того красной заднице. — Черт… Я твоя, Баки! — Ты взвыла, когда он ткнул пальцем в твою сморщенную дырочку. Баки, задыхаясь, рассмеялся и держал руку на твоем затылке, прижимая твое лицо к своей кровати, пока трахал тебя быстрее, сильнее. Твои пальцы ног начали изгибаться от удовольствия, чувствуя, как оргазм начинает нарастать в животе. Разочарованный стон сорвался с твоих губ, когда Баки остановился, сопровождаемый дребезжащим звуком. Ты пошевелила задницей и попыталась оттолкнуться от его члена, нуждаясь в трении, чтобы облегчить пульсацию в твоем влагалище. Твои всхлипы тут же сменились криком, когда ты почувствовала острую боль в заднице. Баки использовал пряжку своего ремня, чтобы отшлепать тебя, оставив сердитый красный след на гладкой поверхности твоей кожи. — Баки, это больно… — ты всхлипнула, когда начала шевелить запястьями в надежде ослабить свои путы. Баки усмехнулся: — Но я думал, ты любишь меня? Ты должна принимать то, что я даю, детка, — сказал он, на этот раз хлеща тебя по задней части бедер, заставляя вздрагивать все твое тело. Он сделал это еще два раза, и после последнего удара он протянул руку и быстро потер твой клитор. Твоя киска сжалась вокруг его твердого члена, когда ты кончила с тихим криком, твои слезы смешались с лужей слюны, пропитавшей простыню под твоим лицом. — Такая хорошая девочка для меня как всегда, — похвалил Баки, когда он вонзился в тебя сильнее, пока тоже не достиг своей кульминации. Он вошел в тебя с громким стоном и вытащил свой член, чтобы посмотреть, как его сперма вытекает из твоей набухшей киски. Баки вздохнул, когда он потер твои складки, толкая свой член обратно в твою киску, прежде чем развязать твои руки. Твои ноги дрожали, и ты чувствовала, как пульсирует твоя кожа от ударов ремня. Боль начала распространяться на заднюю часть бедер, где начали появляться синяки. Баки наклонился и начал покрывать нежными поцелуями твой позвоночник, пока не добрался до твоей задницы, она была красной и покрытой синяками, а некоторые части немного кровоточили из-за порезов. — Ты всегда заставляешь меня гордиться тобой. Боже, ты не похож ни на кого другого, — сказал Баки, когда приводил тебя в порядок. Слезы продолжали капать из твоих глаз, потому что это было самое нежное, что Баки когда-либо делал с тобой. То, как он вымыл тебя, обработал твои раны и поцеловал тебя — возможно, Стив был неправ, когда сказал, что Баки никогда не полюбит тебя. Баки вытер твои слезы и лег рядом с тобой, притянув тебя к своей груди, в то время как его рука рисовала круги на твоей спине. — Я люблю тебя, Баки, — ты прошептала ему в шею. Баки просто рассмеялся: — Я знаю, детка, — он сказал. Ты подняла голову, чтобы посмотреть на него: — Скажи, что ты мой, — ты тихо спросила. — Пожалуйста, — взмолилась ты. Мягкое выражение на лице Баки быстро исчезло. Он прищелкнул языком и почесал лоб, когда выпрямился, оттолкнув тебя от себя. — Детка, ты начинаешь выводить меня из себя этим дерьмом, — признался он. — Я уже говорил тебе, я, блять, никому не принадлежу. И я не трахался ни с кем другим, чего еще ты, блять, хочешь от меня? — спросил он, хватая свои боксеры, прежде чем надеть их. — Скажи мне, что ты тоже любишь меня, скажи мне, что ты принадлежишь мне и что ты не бросишь меня, — ты просила. Новая волна слез хлынула из твоих глаз, когда Баки просто усмехнулся, одеваясь. — Я не занимаюсь любовью, детка, — он сказал. Ты нахмурилась: — Но ты сказал, что тоже был влюблен в меня, ты помнишь это, верно? — ты спросила. Баки снова засмеялся: — Я влюблен в то, как ты одержима мной. Вот что я имел в виду. Ты покачала головой: — Баки, пожалуйста…Я сделаю для тебя все, что угодно, просто скажи, что любишь меня, — ты плакала. Баки некоторое время смотрел на тебя, прежде чем приблизиться к тебе на кровати. Он взял тебя за подбородок и приподнял твою голову. — Что я хочу, чтобы ты сделала, так это перестала быть жалкой. Твое отчаяние раньше было таким чертовски привлекательным для меня, понимаешь? Боже, ты тогда была такой чистой, выглядела как гребаный ангел. И это чертовски возбуждало меня, то, как ты хотела доставить мне удовольствие. Но теперь? Отчаяние — это уже чересчур, — сказал он и небрежно поцеловал тебя, прежде чем направиться к двери. — Куда ты идешь? — ты отчаянно спрашивала. Баки застонал: — Я не знаю, может быть, чтобы трахнуть другую сучку или что-то в этом роде. Кто-то, кто не заставлял бы меня говорить ей, что я люблю ее. Знаешь что, я, блять, завязал с тобой, — сказал он, доставая сигарету из кармана своих кожаных штанов. Ты бросилась к нему, совершенно голая и вся в синяках. Опустившись на колени к его ногам, ты схватила его за бедра и посмотрела на него снизу вверх. — Нет, пожалуйста. Не уходи. Я снова буду твоим домашним животным, если ты этого захочешь. Просто не уходи, пожалуйста. Баки, не бросай меня! — ты отчаянно плакала. Баки печально посмотрел на тебя, когда наклонился. Он глубоко затянулся сигаретой, прежде чем выдуть ее прямо тебе в лицо. — Это было весело, пока это продолжалось, сладкая.

***

Дьявол охотился на невинных, но как только они были развращены и превращены в одного из них, дьявол переходил к своей следующей жертве. Твоему танцу с дьяволом пришел конец. Стив был прав с самого начала, что Баки ни для кого не изменится и что он никогда не полюбит тебя в ответ. Тебе следовало сразу же поверить в него, но ты была слишком упряма, слишком влюблена, чтобы сделать это. Баки превратил твое представление о любви во что-то извращенное, потому что даже после того, как он отбросил тебя, как мусор, ты все равно не хотела отказываться от него. И в ту ночь, когда ты проиграла, ты оказалась в единственном месте, куда никогда не ожидала вернуться, — внутри церкви. Войдя внутрь, ты почувствовала себя чужой, как будто каждый человек на скамье смотрел на тебя. Статуи святых, выстроившиеся по бокам, казалось, насмехались над тобой, осуждая тебя за путь, который ты выбрала более года назад. Прошло всего менее двух лет, и все же казалось, что прошли десятилетия с тех пор, как ты молилась в последний раз. Твоя жизнь до встречи с Баки была совсем другой. Ты только преклонила колени, чтобы помолиться, и открыла рот, чтобы воспеть хвалу. Крест был твоим проводником, и каждый раз, когда ты грешила, ты немедленно каялась и просила прощения. Ты осторожно опустилась на колени перед алтарем и сложила руки вместе. Ощущение было странным — делать это снова после того, как сдался дьяволу. Как это ни парадоксально, но ты хотела помолиться о некотором просветлении и ясности. Потому что ты хотела вернуть Баки. Это было иронично, это было так, как если бы ты молилась небесам, прося их помочь направить обратно в ад. Ты молилась усерднее всех, по твоим щекам текли слезы, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно ты сжимала руки. Ты едва дышала от того, как усердно повторяла свои молитвы, как делала это за много лет до того, как встретила Баки. Зазвонил церковный колокол, его громкий гудящий звук эхом разнесся по всей церкви. Он был таким громким, что ты чувствовала, как он отдается эхом во всем твоем теле, как будто пробуждая тебя от ужасного кошмара. Когда он зазвонил во второй раз, ты уже все поняла, как будто это было божественное вмешательство, в котором ты нуждалась. Твои слезы прекратились, твое дыхание выровнялось. В твоем сознании не было ничего, кроме ясности, и следующее, что ты осознала, — ты стояла на коленях в исповедальне. — Прости меня, отец... ибо я согрешила... — прошептала ты и замолчала. — За что ты просишь прощения, дитя? — спросил священник.

***

Твои руки были холодными и дрожащими, твои губы дрожали. Это было именно то, что ты почувствовала, когда впервые встретила Баки за кулисами его концерта. Ты была просто заменой бегуна на их концерте. Ты не привыкла к толпе там, так что сказать, что ты нервничала, было бы преуменьшением. Менеджер группы вызвал тебя в гримерную Баки, дав инструкции о том, что делать. Принести им воды, дать им все необходимое, чтобы они чувствовали себя комфортно перед выходом на сцену. Баки был там, сидел на диване и наблюдал за тобой с кокетливой улыбкой на лице. Ты могла бы вспомнить бабочек, которые вспыхнули у тебя в животе, когда он назвал тебя хорошенькой, ты не привыкла к вниманию. Он поговорил с вами, спросил твое имя и сказал, чтобы ты не нервничала рядом с ним. — Что такая красивая девушка, как ты, делает в таком месте? — спросил Баки. — Ты выглядишь такой милой, держу пари, что на вкус ты такая же сладкая. Все началось с того, что он заставил тебя почувствовать то, чего ты никогда раньше не испытывала. Внимание было потрясающим, то, как он прикасался к тебе и соблазнял тебя. И именно в ту ночь ты отдала все дьяволу. Ты прикоснулась к отметине, которую он тебе оставил, к отметине на внутренней стороне твоего бедра, к отметине, которая сделала тебя его. Ты улыбнулась, продолжая прикасаться к нему, проводя по нему кончиком пальца. Боль действительно стоила того. Серия ударов в трейлер Баки отвлекла тебя, за которыми последовал голос Стива, зовущего своего лучшего друга. Ты уже собиралась встать с пола, когда ворвался Стив, его глаза расширились, когда он увидел тебя в таком состоянии. Купаться в крови с ножом в руке. — Что, черт возьми, ты сделал?! — спросил он в панике, увидев безжизненное тело Баки прямо перед собой. Ты встала на трясущиеся ноги, повернулась к Баки и уставилась на него. Его глаза выглядели так красиво, они были еще голубее, несмотря на кровь, покрывавшую его тело. Стив в ужасе наблюдал, как кровь продолжает хлестать из груди Баки. — Он сказал, что покончил со мной, — сказала ты дрожащим голосом. — Но я с ним еще не закончила, — усмехнулась ты. — Так что я вернулась за ним и сказала ему, как сильно я, черт возьми, люблю его. Я сказала, что... что я больше не буду заставлять его повторять это в ответ. Думала, что после этого у нас все будет хорошо, — сказала ты, вспоминая разговор, который у тебя был с ним в тот день. — Что ты сделала? — снова спросил Стив, его голос был едва громче шепота. Ты ходила взад и вперед, будто пыталась найти нужные слова, чтобы сказать. Что ты сделала? — Я сказала, что сделаю для него все, что угодно, и делала это больше года. И знаешь, что он мне сказал? — спросила ты, и твой мягкий голос становился все громче и громче. Стив покачал головой, нервно сглотнув, когда заметил, как ты сжимаешь нож. — Он назвал меня сумасшедшей гребаной сукой, — ты горько рассмеялась. — Я позволила ему делать со мной все, что он хотел, а он назвал меня так и сказал, что я чертовски больна. Я? Больна?! Это он вырезал на мне свои гребаные инициалы! — ты закричала, указывая на инициалы Баки на своей ключице.
 — Я позволила ему владеть собой, но он не хотел, чтобы я делала то же самое с ним, — ты пожала плечами, оглядываясь на Баки. — Знаешь, я ходила в церковь… — сказала ты, немного успокоившись, когда снова опустился на колени на землю, прямо рядом с трупом Баки. Ты гладила его холодное лицо, пыталась очистить его от крови, которая была размазана повсюду. — Я молилась и молилась. Просила прощения, просила просветления. — За что ты просишь прощения, дитя? — спросил священник. — Я должна грешить во имя любви. — Я хотела, чтобы Баки понял, что он может измениться, что я могу изменить его. Может быть, если он позволил мне пометить и его тоже, он начнет меняться так же, как и я, — ты объяснила Стиву. — Тем не менее, он устроил настоящую драку, — сказала ты со смехом, демонстрируя Стиву некоторые из своих синяков и ран. А потом ты вздохнула с облегчением, посмотрев на Баки: — Наконец-то я тоже могу видеть его со своим именем. Стив перевел взгляд с тебя на твою дрожащую руку, когда ты вытирала кровь с груди Баки, открывая свое имя, глубоко вырезанное на его коже. Кровь продолжала сочиться из букв твоего имени, как будто они подчеркивали тот факт, что, наконец, ты можешь называть Баки своим. Дьявол наконец-то принадлежал тебе, твое имя на его груди было свидетельством этого — твоя дьявольская метка.