Иногда отдаление стает толчком к сближению

Леголас

      По прежнему сидя на полу, я не понимал что нашло на отца. Он всегда держал дистанцию, нарушая её только при крайней необходимости, а тут сначала иногда гладит, а теперь непонятно почему взбесился, так ещё и вытворил такое…       Но, припоминаю, что он принюхался.. На мне, что, остался запах Луаса? Чёрт. Лучше не быть так близко к кому-либо, так запах будет мало ощутим или вообще не слышим.       Поднявшись с пола, случайно глянул в зеркало, я подивился своему виду, припухшие губы, плечи почти полностью покрыты отметинами, одни ещё багровые, другие уже стали фиолетово-синими. Мне не стоит появляться ни перед кем в подобном виде. Взявши лечебное масло я помазал это непотребство и лёг спать.       На утро некоторие начали сходить, но по прежнему оставались заметными. Скрыл я их простой рубахой с высоким горлом, благо погода позволяет.       И.. Черт.. Моё сердце тогда чуть ли не выпрыгивало из груди, отец, я уверен, заметил это. Это может привести к лишним проблемам. Почему всё всегда так усложняется?!       Я положил голову на руки, попытавшись успокоиться, как вдруг тело пронзила неимоверно боль, да такая, что меня согнуло как молодое деревце от шторма. Осев на пол через пару минут я отключился.

***

      Проснулся я уже в кровати, за дверьми балкона было темно, скорее всего сейчас середина ночи. Тело ныло как после тяжелой и продолжительной тренировки, как когда-то далеко в детстве. Отвернув голову от окна в противоположную сторону я увидел отца. Он сидел на другой стороне кровати и читал какой-то свиток.       Остановившись на секунду, папа перевёл взгляд на меня.       —Как себя чувствуешь?—Его глаза выражали беспокойство, странно, обычно папа как мраморная статуя, по нему ничего не поймешь, и ориентироваться мне приходилось наугад, а сейчас…       —Лучше,—Мой голос немного изменился, уподобился Луасу, стал более.. глубоким? Надо будет спросить об этом.—Что произошло?       —Хотел бы я знать…—Отец разглядывал мое лицо, заново изучая, будто оно изменилось до неузнаваемости, предположение звучит довольно абсурдно...—Тебя нашла служанка лежащим на полу без сознания, дрожащим от судорог. А пока ты был без сознания твоё тело изменилось.       —Ох, а сколько времени прошло?—Предположение про изменения оказалось не таким уж и абсурдным.       —Ты проспал шесть с половиной суток. Лекари не смогли узнать причину изменений.—Он посмотрел на меня не читаемым взглядом, мне даже показалось, что папа как будто извиняется.       Я уже понял что поспособствовало этому, и ослу будет ясно что дело в силе Луаса и Хеля с Вальцем. Мне не удастся ничего с этим сделать, потому остается только смирится. Я перевернулся на бок, лицом к отцу, и свернулся калачиком. Он, отложив свёрток, положил ладонь мне на голову и начал гладить. Спустя не продолжительное время я уснул.       Утром я всё ещё был в компании отца. Он спал, приобнявшы меня. Мне надо к Луасу, он сможет внести ясности в происходящее, но сейчас меня и в коридор то не выпустят. Так что остается только ждать пока все успокоятся.       Закрыв глаза я уткнулся носом папе в шею, а он прижал к себе покрепче.

***

Трандуил

      Утро было спокойным. До того момента как в зал вбежала служанка с криком что Леголасу плохо. Перепугались все. Вокруг листика бегали лекари в попытках остановить судороги и сбить внезапно поднявшуюся температуру. От самого вида дёргающегося тела моего мальчика мне стало плохо. Я вышел в коридор, дабы не мешаться.       Спустя полчаса меня позвали внутрь. Лекари о чем-то говорили, но я слышал их как через толщу воды, рассматривая своего сына и еле узнавая его, мой мальчик… его кожа стала бледной, мертвецки бледной.       —Владыка,—Из мыслей меня вывел главный лекарь.—Сейчас принц в стабильном состоянии, магия показывает замедленную работу организма, что очень странно, такое редко случается. И с ним бы оставить кого, дабы избежать не нужных проблем. Думаю можно оста-       —Я останусь.—Перебил я его на полуслове, чуть больше придя в себя. Он хотел что-то сказать но передумал из-за грозного взгляда в свою сторону.—«Мне так легче будет.»       —Как пожелаете, господин.—Сказал мужчина и направался к выходу.       Как только все вышли я подбежал к кровати, со стороны листика, и свалился на колени, взял руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Сам не знаю, что вложил в этот поцелуй. Я чувствовал себя опустошенным, будто забрали часть меня.

***

      Прошли двое суток, спокойными их назвать нельзя, но и беспокойными тоже. У Леголаса только поднималась температура, метался как в бреду да бормотал что-то не внятное. У меня же началась бессонница, а если и удавалось вздремнуть то не больше полутора часа.       Сегодня же, третий день, я попросил приносить бумажную работу сюда. Было и собрание, но оно не продлилось дольше часа, это было моим желанием, меня удручала сама мысль об моём отсутствии рядом с сыном.       Через ещё двое суток волосы листика побелели. Лекари не нашли причины, магия тоже ничего не показывала.

***

      Утро шестого дня началось вполне спокойно. От температуры ни следа, но вся так же оставался белым, словно у него забрали все краски. Сам день почти ничем не отличался от предыдущих: работа, наблюдение за Леголасом, а вечером тщетные попытки уснуть; в конце концов сдавшись я зажёг свечу, взял несколько свитков и сел на кровать.       Сами свитки содержали внутри отчёты о переданном продовольствии, разведке в лесу, расходах и другое. За изучением бумаг я просидел несколько часов, примерно к средине ночи. Неожиданно справа от меня послышался тихий шорох, сначала подумав что мне показалось, я прислушался, и когда шорох повторился, повернул голову в сторону звуков.       На меня уставилась пара сонных глазок, что после шести суточного сна, поблескивали словно бриллианты на солнце, только им больше не нужно солнце.       —Как себя чувствуешь?—Я заговорил первым, особо и не скрывая беспокойства.       —Лучше,—Голос листика изменился, и не из-за долгого сна, он стал глубже с легким налётом хрипотцы.—Что случилось?       —Хотел бы я знать...—Рассматривая, буквально, новое личико Леголаса я дивился и не понимал, что могло послужить причиной едакому перевоплощению.—Тебя нашла служанка лежащим на полу без сознания, дрожащим от судорог. А пока ты был без сознания твоё тело изменилось.       —Ох, а сколько времени прошло?—Леголас выглядел задумчиво.       —Ты проспал шесть с половиной суток. Лекари не смогли узнать причину изменений—Я взглянул на него с ноткой извинения.       Леголас отвёл взгляд и о чём-то задумался. Складывалось ощущение будто листик догадивался о причине изменений, но закрадывались сомнения, откуда ему знать? Но он быстро вынырнул из своих мыслей и повернулся ко мне лицом свернувшись калачиком. Я же, отложив сверток, поглаживал его по голове, от чего листик быстро уснул.       От картины мирно посапывающего Леголаса меня начало клонить в сон. Поддаваясь усталости я аккуратно лёг рядом укрыл нас одеялом. И, не смотря на одежды, знатно продрогший за некоторое время бодрствования, почти, без одеяла, листик прижался ко мне, заставляя поежиться от прохладного личика уткнувшегося мне в шею и ручек, обвившихся вокруг талии.

***