Порочная мысль

Кэйа в растерянности. Что ему делать? Как воспринимать то, что делает Дилюк? Их отношения уже давно никак нельзя было назвать тёплыми. В детстве, ведомый безрассудством и простодушием, Альберих даже в самых страшных снах не мог представить разлуку с названным братом. Они были так близки, что время порознь казалось медленными и невероятно мучительным. Кэйе нравилось держать Дилюка за руку во время бесстрашных вылазок и обнимать того в моменты особой и отчаянной слабости. Лить слёзы на плече Рагнвиндра - это не унижение. Альберих не стыдился проявления слишком сильных эмоций в его присутствии. Между ними будто протянулась невидимая нить, накрепко связавшая их сердца и души. Кэйа делился с братом всем, что отягощало совесть. Дурными мыслями, постыдными тайнами, до глупого банальными страхами и переживаниями о будущем. У маленького Кэйи не было уверенности в завтрашнем дне. Из-за его принадлежности к Каэнри’ах, из-за слов отца, отпечатавшихся в памяти на долгие годы, из-за чувства вины, прижимавшего к полу своим весом всё настойчивее с каждым разом. По ночам мальчик плакал, ощущая себя глубоко несчастным человеком. Самым несчастным из всех, кого ему довелось повстречать. Крупные слезинки скатывались по смуглым щекам, оставляя мокрые дорожки, которые Дилюк утирал краем своей промокшей ночной сорочки. Рагнвиндр не понимал, почему тот в таком отчаянии, но искренне переживал за его состояние. Корчил всякие рожицы, повторял шутки, шёпотом произносимые в рядах прислуги, стискивал Кэйю в объятиях. От этих бескорыстных и любящих жестов Альбериху хотелось плакать ещё больше. Нежность, с которой тот касался его, и ласковость, с которой Дилюк произносил его имя, доводили мальчика до настоящей истерики. Ненависть к себе росла, а с ней и чувство нереальности происходящего. Кэйа сознавал, что не заслуживает доброты брата. Не заслуживает всего того, что тот ему даёт. Дилюк улыбался ему, не подозревая ни о чём. Он жил в неведении, считая Кэйю своей настоящей семьёй. Альберих же считал это верхом несправедливости. Он правда хотел рассказать ему обо всём, однако когда наступал решающий момент, Кэйю переставал слушаться собственный язык. Слова, терзающие сознание днём и ночью, буквально испарялись. Ненадолго оставляли измученного ребёнка. Заготовленная заранее речь превращалась в невнятный бубнёж, похожий на бормотание. В итоге Дилюк начинал смеяться, потому что смущённый и одновременно решительный Кэйа смотрелся забавно. Застенчивость была неотъемлемой частью его брата, и Рагнвиндр с радостью с ней мирился, потому что считал достаточно милой. И сейчас, вспоминая об этом, Альберих понимает, что именно страх долгие годы диктовал ему образ жизни. Благодаря страху между ним и его смыслом жизни разверзлась пропасть. Кэйа вжимается в стену и закрывает глаза. Ни за что. Он не поддастся порыву. Не станет опять жить одним лишь моментом. Счастливым сейчас, и горьким потом. Иногда воспоминания не стоят той боли, которую они в себе несут. Уж лучше сохранить в голове образ заботливого брата, чем озабоченного извращенца. Нет, сейчас он спит. Точно спит. И ему всё это снится. Как говорится, ущипни себя за щёку и проверь. — Останвись, Дилюк. В ответ следует долгая пауза. Он, кажется, размышляет о чём-то. Ну, одно из двух. Либо ему придётся применить силу, либо собрать волю в кулак и уйти со спокойным, ничего не выражающим лицом. — …хорошо. Тебе лучше уйти, Кэйа. По голосу слышно, что Дилюка не очень-то и устраивает подобный расклад, но препираться он, по всей видимости, не намерен. Готов сдаться без боя. Альберих, подавив облегчённый выдох, открывает глаза. Не без труда поднимает взгляд и по-настоящему обомлевает, видя в алых глазах напротив ничем не прикрытую боль. Боль вперемешку с сочувствием. В выражении глаз читалось извинение. От похоти не осталось и следа. Удивительно, насколько быстро может меняться обстановка. Пару минут назад Кэйей и правда овладевало желание сорвать с себя одежду, а теперь он изо всех сил сдерживает рвущееся наружу рыдание. — Если ты заплачешь, я вытру твои слёзы. — Почему? — Ностальгия. — Я любил тебя. — Я знаю. — …но вместо ответной любви я увидел направленный на меня клинок. Продолжение следует…