Порочная мысль

Хорошо, я буду играть по твоим правилам. Да, я готов унижаться. Если уж позориться, то до конца. Нелепо. Чертовски нелепо. Кэйа думал, что способен совладать со стихией, с бурным нравом названого брата и, самим собой. Наивный глупец. Нечего было полагаться на чужую бесхитростность и простоту. Дилюк не был подростком и успел вкусить приторно-сладкий, гнилой плод, относившееся к самым мерзотным привилегиям взрослой жизни; Его непоколебимая воля треснула, распавшись на сотни сияющих, крохотных осколков. Никто не в силах воссоздать нечто подобное. Отец оставил после себя горькое послевкусие и тяжелейшее чувство вины; В силу этого было невероятно трудно свыкнуться с мыслью о возвращении на Винокурню. Виноградники напоминали о нём. Нетронутая расстановка напоминала о нём. Ничего не изменилось. Рагнвиндр погряз в своей скорби и принял решение ничего не менять. Сколько бы ни старался, Кэйа не мог его понять. Единственными напоминаниями о том, что здесь проживает кое-кто другой, служили частые пергаменты и сваленные в кучи книги, заполнившие собой большую часть столиков и комодов. Совершенно неудивительно. Каким бы педантом и перфекционистом не казался Дилюк, заботился он только о своём личном виде, а остальное перекладывал на хрупкие плечи горничных. Пытался воспроизводить благоприятное впечатление, хоть и в самом деле размышлял о том, как же начать терроризировать своего братишку. Казалось ли ему, что он в немилости у всех Архонтов вместе взятых? Определенно. Потому, что такое просто так не происходит. По крайне мере, Капитану так казалось. Доставляло облегчение лишь то, что его «внутренний голос» не сопровождался картинами, выплывающими в извращённом сознании Рагнвиндра. Этого бы Альберих точно не выдержал. Послал Лизу, с её, мягко говоря, умопомрачительной идей, и сбежал. Желательно туда, куда Дилюк не сумел бы при всём желании добраться; Из-за постоянного стресса болела голова, а частый, неоднозначный взгляд проницательных глаз чувствовался через кожу, будто, его раздевают, и это была, отнюдь, не метафора. Какое-то издевательство над его достоинством и нервами. Появилась необходимость навестить Альбедо, да и поскорее. Уж лучше выслушивать многочасовые монологи алхимика о том, каково это и как всю эту дрянь ввести из его организма, чем краснеть прямо посреди улицы понимая, что кто-то хочет разложить тебя на любой плоской поверхности имеющейся поблизости. И рассказать некому — на смех поднимут. Да что уж там! Никто попросту не поверит. Ни на секунду. Господин Дилюк же такой благородный, такой милосердный и такой добродушный, что скоро от таких преувеличений начнёт подташнивать. Им восхищались все до одного. Даже Донна. Но, думалось, что таким сумасбродных поклонниц гораздо больше, если увлечься этой темой и впрямь поискать. Главное не сойти с ума до визита на Хребет. Поручение займёт как минимум пару дней; Хотя, по-прежнему одолевали сомнения, что монстры — просто отмазка. Причём, очень глупая, но, правдоподобная для тех, кто не в курсе его деятельности. На вид Рагнвиндр и правда ничем не отличался от обычного жителя. Обвешался тёмными тряпками и строит из себя мистера загадочность. Ну что за болван! М-да уж, инициатива остаться с потенциальным маньяком ничуть не радовало. У Кэйи всего-то две варианта, если не меньше; Либо ослабить чужую бдительность и свалите под шумок (конечно же устранив всех «монстров», угрожающих жизни Дилюка), либо попытаться разубедить того в этой затее и сделать так, чтобы он сам отпустил его. Час от часу не легче. Можно попробовать поддаться соблазну и начать отвечать на выпады красноволосого, надеясь применить весь свой природный шарм и смутить, что звучало бредово, но смысла лишено не было уж точно; Однако, нельзя переусердствовать, чтобы самому не влипнуть ещё больше, давая тому ложные надежды. Просто проверка. Эксперимент. Что ему терять? Да ничего! За что есть шанс избавиться от назойливых мыслей и отвадить «тайного» поклонника! Пожалуй, Кэйа решил, что пора приступить и приводить в исполнение свой план. * Капитан был уверен, что потрясёт того своим поведением до глубины души. Началось всё с ответных взглядов. Да, конечно, строить глазки такому мужчине не лучший вариант, но что он, в конце концов, от этого потеряет? Правильно! Как минимум, чувство стыда, а как максимум, так что-то более личное, чего нельзя так просто произнести вслух. Винодел недоуменно подглядывал на брата, не понимая, к чему эти попытки; Ведь, казалось бы, оба безнадёжны. Ребёнок, завуалированно намекавший на нечто непристойное, и рыцарь, старающаяся корчить из себя человека, которому есть до этого дело. Кэйа начал думать, что если и мог рассказать кому-то, то явно не всё и, от этого легче не становилось; В погоне за возможностью поделиться этим с кем-нибудь, он стал очень нетерпеливым и дёрганным, и, тем не менее, продолжал идти вровень с тем, что начертил у себя в голове. Да и безмолвно следуя плану, не было ощущения, что Альберих делает что-то неправильное, ибо страничек прикладываются для всеобщего блага! (Или, всё-таки, ради спасения своего очка: D). Со временем Кэйю начала забавлять чужая реакция. Рагнвиндр то и дело отворачивался, наверное, пытаясь скрыть смущение и, поспешно уходил, оставляя его одного. Однако, что-то не давало покоя. На инстинктивном уровне. Ох-х, чёрт! Инстинкты-то его и не подводили вовсе! Оказывается, все его попытки лишь раззадоривали и распаляли красноволосого, которому, он, чёрт побери, собственноручно развязал руки и дал свободу действий! А понять, что Кэйа свершил большую ошибку, ему удалось гораздо позже, чем того бы хотелось. Он упускаю драгоценное время и понимал, что бросает вызов зря. Силы не равны! А теперь ещё и свою непричастность отрицать не проучится; Вот что значит «Сам себя загнал в угол. Будь Кэйа чуточку посмелее, то не растерялся и поговорил с Дилюком на чистоту, но, как начать такой разговор и, вообще, как к чему-либо придти? — «Эм-м, здравствуй братишка, я хотел с тобой поговорить! Знаешь, я тут начал слышать твои мысли и понимаю, что ты хочешь меня трахнуть и, безусловно, я польщён, но, в то же время, категорически против. Ну что за бред? Самому от себя тошно. Откладывать всё равно больше нельзя, иначе доведёт себя до точки невозврата, и это будет концом. Да, собрав все силы в кулак, Кэйа направился в дом, чтобы, наконец, разрешить это, или хотя бы попытаться. * В то время, как Альберих зашёл в гостиную, Дилюк листал какую потёртую книгу. Пожелтевшие листья, тёмно-бордовая обложка. Знакомая книжонка. Ещё бы вспомнить, почему и, каким образом она вообще отпечаталась в создании Кэйи. — Есть минутка? Я бы хотел кое-то обсудить, — Кэйа устало вздыхает и отводит взгляд. Ещё идя, он не осознавал, настолько это сложно. Язык не поворачивался, а голос охрип, — Один на один, — Добавил Капитан после долгой паузы, косясь на горничных, снующих туда сюда. Да, большинство из них она знал с детства, но такие сведения не предназначались для чужих, любопытных ушей. Тем более, не смотря на всю их выдержку, такого они точно не ожидают, сколько бы не повидали, работая с этим героем; Дилюк вопросительно выгнул брови, отрываясь от книги и обводя взглядом знакомую фигуру. Кэйа был ещё стеснительнее, чем обычно. О чём же он хотел с ним побеседовать? Что-то важное, раз его, такого взволнованного, чуть ли не трясло, — Так уж и быть. Я выслушаю вас, — Безразлично произносит Рагнвиндр и кивает девушкам. Те поклоняются и выходят, — Что произошло? Вы осознали свою никчёмность и боитесь в этом признаться, или вас одолели те мелкие слаймы, и теперь вы разочаровались в Ородо Фавониус, Сэр Кэйа? , — Дилюк усмехается. Не было нужды язвить, но таковое поведение вошло в привычку и стало обыденностью. По крайне мере, для него, — Брось. И перестань фамильярничать. Мы наедине, — Раздражённо фыркает Капитан. Какой самоуверенный! Напыщенный индюк, — Да что ты? А я и не заметил, — Всё в таком же тоне отвечает Дилюк и наблюдает за реакцией. Всё веселее, чем просто игнорировать. Клип клином вышибает, братец, — Перестань. Я знаю о том, что ты думаешь насчёт меня, — Между ними возникает неловкая пауза. Оба смотрят друг друга в глаза. Рагнвиндр с непониманием и растерянностью, а Кэйа удивлённый своей расторопностью, — Кхм … В плане? Я всегда высказывал о тебе не самые благоприятные вещи и ты решил мне об этом напомнить? , — Кэйа сглатывает. Ему не очень хочется продолжать, и вообще что-то делать, но стоять как вкопанный и бестолково глядеть в окно не получится, — О тех . Эм-м, фантазиях. Обо всём! , — Теперь пришла очередь Дилюка нервничать. Тысячи вопросов. Что? Каким образом? Ему кто-то помог? Эта магия, или блеф? А может он совсем не об этом? , — Я о том самом, — Добавляет Кэйа, видя мужчину, который вместо того, чтобы начать как-то оправдываться, погрузился в раздумья; — И давно? , — Тихо произносит винодел, будто, не решаясь на что-то иное, — Достаточно, — Вторит ему Кэйа. Того, что произойдёт после, он совсем не ожидал. Не та реакция, которая предполагалась! Он рассмеялся. Этот безумец расхохотался. Капитан удивлённо раскрыл глаза, — Давно? Тем лучше для меня, — Та толика нерешительности, плавающая в красных омутах — растеряется. Появляется животный интерес и загорается недобрый огонёк, — И как? Понравилось? Какая идея была тебе ближе? , — Мужчина опешил. Нет. Всё идёт не так. А пока он бледнеет, Дилюк начинает приближаться. Медленными, размеренными шагами. Словно хищник. Хищник, который выбрал свою жертву. Альберих пятится назад, и так могло продолжаться бесконечно, если бы не стены. Только сейчас пространство показалось крайне ничтожным. Рагнвиндр неумолимо приближался и, Кэйа готов был поклясться, мог рассмеяться ещё не один раз. В конце концов он останавливается. В паре жалких сантиметров. Стоит и смотрит. Ей богу, как истукан; А потом расплывается в улыбке и протягивает руку, Капитан зажмуривается, вжимается в стену настолько, насколько это возможно и начинает беззвучно молиться, да даже тому же Анемо Архону. Надо же когда-то начинать! И настал уж очень подходящий момент. Теперь был понятен фанатизм Барбары. С ней-то такого не происходило; Чужие пальцы касаются губ, чувствуется тепло, исходящее от них. Альберих не шевелится, — Давай же. Открой глаза. Так неинтересно, — Дилюк усмехается. Кэйа сдаётся и приподнимает веки. Мужчина перед ним всё так же улыбается и не успевает Капитан и глазом моргнуть, как рука перемешается на подбородок и грубо сжимает его. Кэйа дёргается, но безуспешно. Цепкие ручонки, — Я слишком долго ждал этого момента, — Произносит он и нагло врывается в рот Кэйи. Не даёт даже привыкнуть. По-собственнически сминает его губы, призывает зубами нижнюю и оттягивает. То ли в надежде причинить боль, то ли просто от нетерпения. Мужчина не пытается отвечать, да и не может вынести этот напор. Рагнвиндр заставляет его приоткрыть рот и впустить горячий, юркий язык. Кэйа противится, пытается дать отпор, но тщетно. Сердце бешено бьётся, норовя покинуть грудную клетку, а на щеках появляется багровый румянец. Он хочет оторваться и вздохнуть, чтобы заполнить лёгкие, но одна ладонь ложиться ему на поясницу, а вторая продолжает сжимать подбородок. Безвыходная ситуация. Что-то склизкое стекает по губам. Слюна наверное. Кэйа упирает ладони тому в грудь и грубо отталкивает. Жжётся. И саднит. Кэйа утирает рот рукавом и жадно вдыхает. Ему сложно устоять на ногах. Голова кружится. Забавно. Рагнвиндру хоть бы хны. Продолжает по-идиоткски лыбиться, — Понравилось?, — Спрашивает он, а Кэйа и не знает, что сказать, просто молчит и пытается придти в себя, — Рано расслабляться. Мы ещё не закончили, — В довершение ко всему говорит Дилюк и снова смеётся. Капитану не сбежать. Я попал.