это слишком

Это слишком. Для одного конкретного альфы по имени Ким Тэхён так точно. Он сверлит взглядом плавно сменяющиеся числа на циферблате лифта и одёргивает пиджак. — Сумасшествие, — вырывается на выдохе. Гон всё так же заметно туманит разум, а здравый рассудок машет ручкой, как бы напоминая, что далеко не ушёл и маячил на периферии поплывшего сознания. Мысли в голове мечутся с бешеной скоростью, бьются о стенки мозга и все твердят про жгучую неправильность принятого решения. Хотя спорить с собой — это заведомо гиблое дело. Чонгук никак не комментирует его состояние, не делает замечаний и ничего не предпринимает, пока дверцы лифта расходятся, достигнув конечной точки, а после них и разъезжаются половинки входной двери. Идёт плечо к плечу, как будто показывая без слов, что рядом и никуда не денется, поддержит, поможет, подтолкнёт. Да, он направит. — Запрыгивай, наша машинка прибыла, — говорит, поднимая глаза с экрана мобильного и кивая подбородком на припарковавшееся у главного входа такси. Тэхён тоже помалкивает, разрываясь между противоречиями, буквально падает на заднее сиденье, громко хлопая дверцей, и откидывает голову, прикрывая немного веки. — Официально заявляю, что ненавижу матушку природу, — бубнит под нос, но всё равно достаточно различимо, чтобы вызвать лёгкие, по большей мере участливые улыбки. Добираются, выбираются с салона и поднимаются на нужный этаж они все так же в полной тишине. Ну, вот, собственно, и дверь. Мысленно именуемая, как последний шанс отказаться от этой бредовой затеи, развернуться и уйти. Чонгук отмыкает квартиру, молча предлагает войти гостю первым и пристально наблюдает. Ожидает подтверждения, давая тем самым выбор. Не тронет ведь без согласия. В любой момент позволит прекратить всё. — Была не была, — вздыхает Тэхён и переступает порог. Сзади слышится довольный смешок и хлопок, дважды щелкает замок, шуршит сначала обувь, а после и пиджак. Разувшись, он проходит следом за хозяином. В штанах тесно, хотя повторная волна возбуждения ещё не накрыла, так что преобладает разум. — Прими душ, — говорит Чонгук, открывая одну из дверей и включая свет в ванной. Он тоже проходит внутрь, опускает пиджак на стиральную машинку и смотрит, не двигаясь с места. Тэхён вопросительно вскидывает брови, но ответа не получает, цокая и принимаясь расстегивать пуговицы. Сбрасывает одежду туда же, постепенно раздеваясь. — Ты так и будешь пялится? — огрызается, избавляясь от нижней части и оставаясь перед своим единственным зрителем полностью обнаженным, пока тот настраивает воду. — Предлагаешь искупаться вместе? — слетает с усмешкой на губах. — Предлагаю свалить и подождать в другой комнате. В противовес словам Тэхён разворачивается к нему спиной и встаёт под струю, тут же прикрывая глаза, откидывая голову и зарываясь пальцами в волосы. Мыться вместе не входило в планы, а догадки уже лезут в голову, пугая возможными вариациями причины нахождения рядом, но они всё равно предстанут полностью голыми друг перед другом рано или поздно, так что стесняться смысла нет от слова вообще. Пусть смотрит. И лучше бы просто смотрит, без всяких там подготовок, проверок и прикосновений к заднице. Чонгук тихо подступается сзади, закрывая перегородку. По шуму понятно, что тот избавился только от рубашки, галстука и носков. Прижимается, окольцовывает талию и утыкается носом в загривок. Ладно, Тэхён просто подсматривает, косясь иногда. Он пуще прежнего напрягается, но продолжает орудовать без спроса позаимствованным шампунем. — Ткань промокнет насквозь, — вставляет комментарий наигранно спокойным тоном. — Мне стоило снять брюки с бельём, хотя сейчас только они являются преградой между нашими телами? — хмыкает, начиная целовать плечи. — Хотя, знаешь, я всё же смилуюсь над твоей психикой, — и наклоняется к уху. — Скажу по секрету: сегодня ты будешь сверху. — Ты…? — запинается Тэхён, резко оборачиваясь корпусом. — Я? — вздёргивает бровь, ухмыляясь. — Ну… Не актив? — на выдохе. — Ты боишься слова «пассив»? — Нет, я просто не думал… То есть, думал, конечно, — запинаясь и упирая взгляд в стенку. — Не бойся, ничего помимо моего языка в тебе сегодня не будет. Ох, это «сегодня». Только сегодня… Значит, в будущем возможна смена ролей и кое-что больше, чем язык. Стоп, какой к чёрту язык? Какое будущее? Нет-нет-нет. Нет. Тэхён всё ещё тупит, зависнув, и даже не замечает вспененного геля на мочалке, во всю орудующих рук по телу и приходит в себя только, когда чувствует прикосновение к ягодицам. Дёргается, смотрит встревоженно и открывает-закрывает рот, подбирая слова.        — Просто хочу, чтобы ты понял, как это ощущается, — объясняет Чонгук, продолжая его мыть уже ниже пояса. — Хочу вылизать твою охрененную задницу, — звучит тише, явно с намерением возбудить подобными грязными разговорами. — Я хочу тебя вылизать, Тэхён. А Тэхён нервно сглатывает, не препятствуя. Позволяет оглаживать себя везде, где ему только вздумается, позволяет подтолкнуть себя ближе к плитке и немного нагнуть. Он машинально облокачивается о стену перед собой, жмурится и стискивает руки в кулаки. В таких случаях обычно требуется озвучивать свое активное согласие, разве нет? Ну, больно не будет, по крайней мере. Правда, доминантом себя тоже вряд ли можно почувствовать. — У нас секса в таком состоянии просто не получится, — звучит как-то задушенно. — Получится, — уверяет Чонгук, скользя ладонями к полувозбуждённому члену и груди. — Я не могу полностью расслабиться. — Не можешь или не хочешь? Это ведь дело времени, когда природа придавит сверху, ехидненько посмеется над такими, как они, заставит понять, как должно быть на самом деле. Тэхён уверен, что гон сексом с другим альфой не утолить, ведь в таком состоянии все твое нутро требует рядом именно омегу. Каким бы их секс ни был, он не сможет утолить этот голод. Гон — не просто желание секса. Гормоны сходят с ума, феромоны нуждаются в ответ в феромонах омеги, а инстинкт размножения требует рядом того, кто сможет унять этот голод. Альфа с альфой не сможет сделать того, что сможет с омегой. Будет мало, будет не хватать, и они в любом случае сорвутся. Тэхён в этом уверен. Уверен, что не сможет расслабиться и добровольно отдать контроль, даже если по факту руководить процессом будет самостоятельно. — Нам выбирать, как поступать, — говорит Чонгук, прижимаясь обнажённой грудью к его голой спине. — И лично я не хочу никакого омегу, мне нужен ты. Мне достаточно тебя. Ты сможешь быть со мной, потому что сильный и тоже хочешь меня. Я тебя успокою. Сейчас не нужно подчиняться, потому что сегодня ты доминируешь. И так будет до тех пор, пока ты не дашь разрешение на дальнейшие действия. Я могу переключать позиции, так же, как и игнорировать внутреннюю сущность партнера. Даже во время гона. Это твой выбор. — Я… — Ты уже смог получить удовольствие, несмотря на то, что мы оба альфы. Я могу себя контролировать, и я хочу тебя, а не кого-то другого. Я выбираю тебя, Тэхён. А ты? — А я не уверен, что достаточно сильный, чтобы подавлять свои инстинкты, — шепотом. Тем не менее Тэхён прикусывает губу и слегка прогибается в пояснице, ощущая череду поцелуев вдоль позвоночника. Позволяет, уступает, пробует. Попытка не пытка. В чужой широкой ладони налившийся член, во второй — ягодица. Чонгук чуть прикусывает нежную кожу, вынуждая дернуться вперед. Не больно, но от прикосновения хочется уйти. — Расслабься и получай удовольствие, — говорит негромко, опускаясь на колени. Руки сминают нетронутую раньше часть тела, разводят половинки слегка, открывая в полной мере, а язык проходится одним широким мазком от мошонки до копчика. Тэхён гладкий, везде идеально гладкий. Плевать, что альфа, ему так нравится. Никаких волос на теле. Он силится не отстраняться от этих повторяющихся неторопливых движений. Слюна стекает к пальцам, что массируют одну точку под яичками, дыхание сбивается, а язык на пробу давит сильнее, но не проникает… Раз, второй, третий, и всё же толкается точным движением внутрь. Не то чтобы дискомфортно, скорее непривычно. Странно, но приятно. Чонгук сжимает и оттягивает кожу, вылизывает жадно, мокро, ерзает, пытаясь свое возбуждение немного унять, получить желаемое трение. Посасывает края, прикусывает и очерчивает по кругу. Тэхён опускает одну руку на член, принимаясь себе надрачивать. Не так страшно, как казалось, но всё же ощущается неправильность, отрицание и отторжение. — Гу, — совсем тихо, вперемешку с надрывными вздохами. — Можешь ещё… М-м-м… Закончить мысль у него не получается, но это и не обязательно. Чонгук понимает, мысленно ликует и набирает обороты в ласках. Ещё совсем чуть-чуть, и сверху срывается протяжный стон. Острые коленки подгибаются, но он успевает подняться и удержать его. — Хороший мальчик, — урчит, обнимая и прижимая к себе. — А теперь пойди и подожди меня в спальне на кровати, — но тут же отстраняется, как только тот разлепляет веки. Тэхен разворачивается в сильных руках, смазано целует в губы и кивает немного заторможено. Его потряхивает после оргазма, но выйти не без помощи за дверь удается. И что тут скажешь? Альфа не доволен, но доволен. Кончил от того, что вылизали задницу! — Пиздец, — выносит вердикт, расслабленно растягиваясь на постели. Чонгук появляется через какое-то время, сходу седлает бедра, ловя обеспокоенный взгляд широко распахнутых глаз, и напористо целует, затыкая немой вопрос. Оглаживает ребра, сжимает бока и проталкивает язык глубже. Тэхён немного теряется, но быстро темп ловит и начинает отвечать более уверенно, пытаясь перехватить инициативу. Руки место находят на обнажённых ягодицах, что поражают своей упругостью. Тело на нём вообще так красиво, что только ради любования им стоило остаться голыми. Чонгук ёрзает, кусается, мычит в распухшие губы и шумно втягивает воздух через нос. Теперь сочетание ароматов не кажется таким напрягающим, а природный аромат альфы рядом уже не так раздражает. — Трахни меня, — звучит приказом, но в то же время подразумевает нижнюю позицию. Чонгук отстраняется, раскачиваясь взад-вперед, смотрит с каким-то вызовом, тянет уголок губ в усмешке и наклоняет голову к плечу игриво. Искуситель хренов. И, главное, успешно завлекающий в свои сети. Тэхён рычит предупреждающе, царапая крепкие бедра. — Смазка и…? — договорить не успевает, получая названную вещь с новым поцелуем. Сказать что-либо ещё ему не позволяют. Чонгук сам разрывает упаковку одного из блестящих квадратиков, чуть сползая назад, раскатывает по — не опять, а снова — стоящему члену презерватив и, отрывается, спускаясь невесомыми чмоками через шею на быстро вздымающуюся грудь. Припадает к соскам, оставляет еще пару засосов и выпрямляется. — Я растянут, так что можешь выебать, как душа пожелает. Тэхён хмыкает, выливая и согревая лубрикант между пальцев, размазывает его по своему члену, заводит руку за чужую спину и проверяет готовность. Скользит сразу двумя пальцами внутрь, выбивая весь кислород из легких, почти тут же добавляет третий, грубо толкаясь по самые костяшки. На чужом лице лёгкое наслаждение, мышцы не оказывают ни малейшего сопротивления, а прямой зрительный контакт только больше заводит. Тэхён облизывает губы, добавляет немного смазки, мучает еще несколько минут, вслушиваясь в неровное дыхание, и шлёпает по бедру, пачкая его. Ухмыляется и буквально указывает: — На кровать вверх задницей, — тоном, не терпящим возражений. Чонгук слезает с его колен, повинуясь беспрекословно и встаёт в колено-локтевую без каких-либо возражений. Прогибается просто по-блядски в спине, ерзает на месте от явного нетерпения и коротко вскрикивает, когда ягодицу обжигает смачный шлепок. — Тэ, предупреждать надо, — звучит приглушенно куда-то в постель. Тэхён на это лишь коротко хмыкает, добавляет ещё немного смазки, переживая за непредназначенное природой для подобных действий место, и пристраивается сзади, тут же перехватывая удобнее за бёдра и фактически натягивая на себя. Медленно, бережно… — Я в полном порядке, — поворачивая голову в сторону, говорит Чонгук. — Можешь сразу двигаться, — слетает спокойно следом, как только член оказывается внутри до основания. Оба надрывно вздыхают. Он действительно расслаблен, несмотря на дурманящую тесноту, слегка разводит колени, устраиваясь более комфортно, и поразительно со своей сущностью управляется. Полное смирение и абсолютная покорность. Тэхену же принятие дается чуть сложнее, но гон выдвигает на первое место секс, затуманивая тот факт, что он начинает аккуратно толкаться в альфу. Движения довольно быстро ускоряются, пальцы до синяков сжимают кожу, а комната наполняется не только смешанными феромонами, но и низкими стонами. Чонгук упирается лбом в предплечье, опуская вторую руку на член. — Давай жёстче, — получается с придыханием. — Сильнее, более грубо… Еще, Тэ… Ты… Тэхёну дважды повторять не надо. Он спускает себя с тормозов, отдаваясь этой страсти и полагаясь исключительно на инстинкты, которые смазывают восприятие. Лишь где-то на затворках сознания отпечатывается процесс, а всё внимание сосредотачивается на получении удовольствия и доведения партнёра до пика. Мышцы напряжены, капельки пота скатываются по телам обоих и каждый толчок проезжается по простате. Чонгук таки срывается на жалобный скулёж, поразительно высоко стонет и подмахивает бедрами, хотя болезненная хватка почти не позволяет двигаться самостоятельно. Омега или альфа — не важно, ему до одури хорошо сейчас. Похуй даже на гон Тэхёна, потому что он доводит до пика наслаждения и кончает следом. Сперма пачкает пальцы и стекает вниз, на кровать. Оргазм накрывает обоих. С губ обоих слетает имя другого. Тэхён теряется. Теряется во времени, в пространстве и в ощущениях. Это слишком. А Чонгук же всё ещё отдалённо себя контролирует, окончательно срывает голос от удовольствия и тоже на время выпадает из реальности, наслаждаясь отголосками кайфа. В себя он приходит гораздо быстрее, подрагивает от палитры чувств и позволяет навалиться на свою спину, кое-как удерживая дополнительный вес. Тэхён задыхается, опираясь на руки, осторожно выходит, стаскивая и завязывая использованный презерватив, и хрипит: — После секса не хватает только сигарет. — На подоконнике, — сипло и едва разборчиво отвечает Чонгук, устало заваливаясь на бок. Он закрывает глаза, наощупь найдя подушку и подтянув ее под голову, сглатывает в попытке убрать неприятную сухость и довольно улыбается. Тэхён тем временем, даже не глядя на него, молча поднимается, открывает окно и находит пачку с пепельницей. Не может не думать. Прислушивается к себе, начиная соображать, прикуривает нервно и тихо чертыхается. Выбор за ним. Только вот, кем они станут друг другу? Любовниками, лишь друзьями, просто коллегами или, может, кем-то большим? Этот вопрос маячит и мучает. — У нас есть будущее? — даже слетает неосознанно вслух. Тишина в ответ. Вот Тэхён докуривает до фильтра, всматриваясь в город за окном, возвращается в ванную комнату, чтобы одеться и, не прощаясь, покидает эту квартиру. Он оставляет всё за её пределами, отказывается контактировать в дальнейшем. Мысленно. На самом же деле не сдвигается с места, только тушит окурок и вздрагивает, когда чувствует объятия со спины. Чонгук вновь бесшумно подкрадывается сзади, целует шею… — Если ты хочешь, то будет, — и в очередной раз уверяет, давая шанс на это совместное. — Всегда есть выбор, выход или какой вариант, да? — Ага, — тянет негромко, прикусывая несильно мочку. — Одно твоё слово, Тэхён. — Мы, — прилетает почти сразу же в ответ, подразумевая да. У любого человека всегда есть выбор. С любой ситуации всегда есть выход. Какой вариант предпочесть в той или иной ситуации — решать только конкретному человеку в определенный временной промежуток. Возможно, виной тому невезение, а может, так его готовили к судьбоносной встрече или проверяли перед крышесносным в хорошем смысле разворотом жизни… Плевать, что тому послужило причиной. В следствие появились они. — Теперь мы пара? — Да, отныне мы в отношениях, — подтверждает Чонгук, чмокая в щёку. — Я в отношениях с альфой, — откидывает голову на подставленное плечо, улыбаясь. — Я тоже альфа. Мы начали встречаться во время моего гона. Занимательные обстоятельства. — Ещё что-то? — утыкается носом в висок. — М-м-м… Обсудим или на новый заход? — Беспокоит ли меня это? Да. Пожалел ли я? Нет. Так что всё же будем решать проблемы по мере их поступления, ладно? А теперь поцелуй меня, — требует Тэхён, поворачиваясь в кольце рук. — Извини и спасибо тебе, Гук. А ещё я заранее прошу прощения и благодарю за всё, что бы там ни произошло в будущем, — и шепчет откровения в полюбившиеся губы.